Египетские сказки

ПРИКЛЮЧЕНИЯ СИНУГИТА

Наследный властитель, царский подручный, единственный друг, шакал, управитель поместий царя и наместник его у Бедуинов, ведомый царю в истине, и тот, который любит его, слуга Синугит, говорит: «Я, спутник я, что следует за властелином своим, слуга царского гарема, главный управитель дворца наследной царицы, верховной супруги царской Сануосрити, в Хнумисуиту, царственной дочери Аменемхаита в Канофире, Нофрит, властительницы данников». Года тридцатого, месяца третьего Якуита, дня седьмого, бог взошел на свой двойной горизонт, царь Саготпиабурийя устремился в небо, соединившись с солнечным Диском, и члены бога растворились в том, кто создал их. И молчание было во дворце, и печаль в сердцах. Двойные Великие Врата были запечатаны, и в скорби поникли царедворцы, народ же горько жаловался. Но Его Величество — жизнь, здоровье, сила — отправил многочисленное войско в страну Тимигу, и старший сын его Сануосрит, бог благой — жизнь, здоровье, сила — был начальником его. Он был послан, дабы поразить края чужеземные и привести к рабству Тигону, и в это время он возвращался, он вел за собой пленников, взятых живыми у Тимигу, и всякого рода скот без числа. Друзья Сераля — жизнь, здоровье, сила — отправили гонцов на Запад, дабы уведомить сына царя, — жизнь, здоровье, сила, — о делах, происшедших во Дворце. Вестники встретили его на пути, и прибыли к нему ночью: «Не такое ли это дело, чтобы надлежала крайняя поспешность, и не улететь ли ястребу, ни о чем не оповещая войска? Вот почему наказано царским сыновьям, состоящим при этом войске, не сообщать этого никому из находящихся там людей». Я же, я был там, я услышал голос его, пока он говорил, и убежал вдаль. Сердце мое разрывалось, руки опустились, страх перед царем напал на все члены, я ускользал окольными путями, ища места, где бы мог укрыться. Я пробрался между двумя кустами, расчищая себе путь, где бы мне идти, я шел восходя на Юг, но не сказал себе: «Я возвращусь во Дворец», ибо не знал я, не война ли уже разразилась там. Не вымолвив пожелания жизни тому Дворцу, я, переправился через канал Мауити, в месте, что носит имя Сикоморы. Я добрался до острова Санофруи и провел там день в полях, потом, еще засветло, я снова пошел и продолжал путь свой. Какой-то человек, стоявший на краю дороги, просил меня о пощаде, ибо устрашился меня. Ко времени ужина я подошел к городу Нагау, переплыл реку на плоту без руля, при помощи западного ветра, и переправился на Восток, через округ Каменоломень, в место, что носит имя богини Гаруит — Набит — Дуу — Дошир, владычицы Красной Горы, потом, продолжая путь пешком, на Север, я достиг Стены Царя, построенной, дабы отразить Саатиу и сокрушить Номиу-Шайю. Я присел пригнувшись в кустах, боясь, как бы не увидала меня стража, что стоит дозором на вышке укреплений, ежедневно сменяясь. Я пустился в путь ночью, а на другой день, с рассветом, достиг Путени и прилег отдохнуть на острове Камуэри. И вот, жажда напала она на меня и мучила. Я изнемог, в горле захрипело, и я сказал себе уже: «Это вкус смерти!», когда воспрянуло сердце мое, и овладел я членами моими: я услыхал громкие голоса стада. Меня увидали Бедуины, и узнал меня один из их шейхов, бывший в Египте. И вот, он дал мне воды и велел вскипятить молока, потом, вместе с ним, пошел я в его племя, и они мне оказали услугу, проводили из страны в страну. Я направился в страну Суану, достиг Кадимаи, и провел там полтора года.

Аммуйянаши, властитель верхнего Тону, послал за мной и сказал мне: «Хорошо тебе будет у меня, ибо услышишь ты здесь речь Египетскую». Это сказал он, ибо он знал, кто я такой, и дошла до него молва о дарованиях моих. Египтяне, находившиеся со мной в этой стране, свидетельствовали ему обо мне. Вот что сказал он мне: «Какая причина тому, что ты здесь? Что такое было? Не путешествие ли на горизонт случилось во дворце царя двух Египтов, Саготпиабурийи, причем неизвестно, что произошло по этому случаю?» Я отвечал ему с лукавством: «Да, поистине, когда я вернулся из похода в страну Тимигу, что-то говорили мне. Сердце мое словно подменили в груди моей, оно увлекало меня на пути пустыни. Не услышал я порицания, никто не плюнул мне в лицо, я не услышал никакой низости, и не слышали имени моего из уст Глашатая! Я не знаю, что привело меня в эту страну. Это как промысел бога!» — «Что станется с землей Египетской без этого бога благого, чей страх распространяется по чужим краям, подобно Сохит в годину чумы?» Я высказал ему свою мысль, и ответил: «Бог да спасет нас. Вступив во дворец, сын его принял наследие отца своего. Он есть бог, и поистине, нет ему равного. Не устоять никому перед ним. Он владыка мудрости, осторожный в замыслах своих, благодетельный в распоряжении государственными доходами, по слову его приходят и уходят, ибо он это, кто покорял чужие земли в то время, как отец его пребывал во дворце, решая, чему надлежало свершиться. Истинно, сильный он, что работает мечом, доблестный, кому нет равного, когда видят его нападающим на варваров и устремляющимся в схватку. Из тех он, что играют рогом и делают бессильными руки врагов. Уже не могут враги его сомкнуть разбитые ряды. Он каратель, что проламывает голову: никто не устоял перед ним. Он быстрый бегун, что уничтожает беглеца: нет такого убежища, куда бы укрылся тот, кто повернулся к нему тылом. Он тверд сердцем в мгновение схватки. Он тот, кто неустанно возвращается к нападению и никогда не показывает тыла. Он тверд сердцем, и видя перед собой многочисленные толпы, не позволяет усталости войти в свое сердце. Он смельчак, что устремляется вперед, когда видит сопротивления. Он тот, кто тешится, бросаясь на варваров. Он берет свой щит, он опрокидывает противника, он никогда не наносит удара дважды, а убивает так, что никому не отвратить копья его. Стоить ему натянуть лук, и уже в бегство обращаются варвары, ибо сильны обе руки его, как души великой богини. Сражаясь, он не может более остановиться, и не щадит никого, никто не остается в живых. Он премного любимый, всечарующий, он тот, кто владеет любовью, и город его любит его больше, чем самого себя, — радуется ему больше, чем собственному богу, мужи и жены ликуют о нем. Он царь, что правил еще в яйце, и носил он венец от рождения. Он тот, кто умножил народ свой, и единый он, кого даровал нам бог, и управлению кого радуется земля наша. Он тот, кто раздвигает границы. Он захватит страны Юга, и не возжелает он стран Севера? Он создан был, чтобы нанести удар Саатиу, и чтобы поразить Номиу-Шайю. Если придет он сюда, да узнает он имя твое, и да не коснется тебя никакое проклятие Его Величества! Ибо не благо ли творит он стране, что покоряется ему?» Вождь Тону отвечал: «Истинно, счастлив Египет, ибо ведома ему крепость государя его? Что же касается тебя, что пребываешь здесь, пока останешься ты у меня, я буду делать тебе добро». Он повел меня к детям своим, старшую дочь свою дал он мне в жены и дозволил мне избрать себе в его стране из лучшего, чем владел он на границе смежной страны. Это земля превосходная, Айя имя ее. Есть там смоква и виноград, вино там в большем количестве, чем вода, обильна она медом, масло там в изобилии, и всякого рода плоды на деревьях, ячмень и пшеница там без границ, и всякого рода скот. И были мне пожалованы большие преимущества, когда прибыл властитель ради меня, и поставил он меня вождем одного племени, из лучших его страны. Было у меня хлеба на все время, и на каждый день вина, мяса вареного, птицы на жаркое, сверх сего местной дичи, за которой охотились для меня или которую дарили мне, кроме того, что приносили мои охотничьи собаки. Мне готовили много пирогов и молока, вареного разными способами. Я провел там многие годы. Дети мои сделались сильными, и каждый из них стал вождем своего племени. Если гонец спускался с Севера или поднимался на Юг, к Египту, он заходил ко мне, ибо всех принимал я радушно, я давал воды жаждущему, указывал дорогу заблудившемуся путнику, спасал ограбленного. Когда осмеливались Бедуины противиться владыкам стран, я руководил ими в походах, ибо даровал мне этот властитель Тону быть долгие годы предводителем воинов его. В каждой стране, на которую устремлялся я, трепетали на пастбищах у колодцев. Я угонял скот, уводил подданных и отнимал рабов, я убивал людей. Своим мечом, своим луком, своими походами, удачно задуманными предприятиями, завоевал я сердце властителя моего, и полюбил он меня, когда узнал доблесть мою, он сделал меня главным над детьми своими, увидав силу рук моих.

Один силач Тону явился, он вызывал меня в моем шатре, это был богатырь, и не было равного ему, ибо он победил весь Тону. Он говорил, что будет бороться со мной, он воображал, что сможет победить меня, и громко заявлял, что захватит мой скот, по наущению племени своего. Наш властитель обсуждал это со мной, и я сказал: «Я вовсе не знаю его, поистине, не союзник я ему, кому открыт доступ в собственный его шатер. Отворил ли я когда-нибудь дверь его и переступил ли за ограду его? Это просто ревность, ибо он видит, что выполняю я дела твои. Бог нас спасает. Я как старый бык среди своих коров, когда бросается на него молодой дикий бык, чтобы отнять их для себя. Разве нравится нищий, когда он проходит как вождь? Нет номада, который охотно соединялся бы с феллахом Дельты, ибо как пересадить чащу камышей на гору? Или же он бык, что любит бой, бык избранный, который любит делать удар на удар, и боится найти себе равного? Тогда, если есть у него сердце для боя, пусть выскажет он желание сердца своего! Не ведомо ли богу, что порешил он по этому поводу, или, если это не так, кто знает, что станется?» Всю ночь натягивал я лук свой, подчищал стрелы, оттачивал кинжал, чистил оружие. На рассвете сбежалась вся земля Тону. Он собрал свои племена, созвал все соседние страны, ибо предвидел он этот бой. Когда сильный пришел, я встал, и был с ним лицом к лицу. Все сердца пламенели за меня, мужи и жены испускали крики, все сердца страшились за меня, и все говорили: «Найдется ли вправду богатырь, который мог бы бороться с ним?» И вот он взял щит, топор, связку дротиков. Когда я заставил его понапрасну пустить в ход его оружие и отвел от себя стрелы его, так что они ударились о землю, причем ни одна не упала возле другой, он устремился на меня. Тогда я спустил свой лук, и когда стрела моя вонзилась ему в шею, он вскрикнул и упал ничком. Я его прикончил его же топором, я испустил победный клич, стоя у него на спине, и все Азийцы закричали от радости. Я вознес благодарение Монту, между тем как люди его скорбели о нем, властитель же Аммуйянаши заключил меня в объятия. И вот завладел я добром побежденного, я захватил его скот, и как хотел поступить со мною он, так поступил с ним я.

Я взял все, что было у него в шатре, обобрал его деревню и разбогател, я пополнил свою сокровищницу и умножил число скота.

Так, милостивым явил себя бог к тому, кого упрекали в том, что бежал в чужой край, так что радуется ныне сердце его. Беглец бежал в свое время, а теперь обо мне дают благие свидетельства при дворе Египетском. Странник странствовал, умирая с голоду, а теперь я подаю хлеб ближнему моему. Жалкий бедняк покинул свою землю совсем нагим, я же, я блистаю одеждами из тонкого полотна. Кто-то сам бегал по своим делам, не имея кого послать, я же, я владею многочисленными рабами. Мой дом красив, мои владения обширны, и помнят обо мне в царском дворце. О, все вы, боги, что предопределили мне бежать, будьте милостивы ко мне, верните меня ко дворцу, даруйте увидать мне снова то место, где пребывает сердце мое! Какое счастье, если бы однажды покоилось тело мое в земле, где я рожден! Довольно, да пребудет отныне удача со мной, да явит мне бог благость свою, да сотворит он, как надлежит, дабы утвердить конец, о коем старался я, и да милостив будет он к тому, кого принудил он жить в краю чужом. Не умиротворился ли он ныне? Да слушает он того, кто молит издалека, и да обернется к тому, кого сразил он, да вернется молящий к местам, откуда увел он его? Да будет ко мне благосклонен царь Египта, чтобы жил я дарами его, и да воздам я должное Правительнице Земли, что пребывает во дворце его, да услышу повеления детей ее. О, да помолодеют члены мои, ибо старость подступает теперь ко мне, слабость охватила меня, глаза мои отяжелели, повисли руки мои, моги отказываются служить, сердце останавливается: смерть приближается ко мне, и скоро уведут меня в города вечные, дабы последовал я там за Владычицей Всего. Ах! если бы могла она поведать мне о прелестях детей своих и проводить вечность возле меня!

И в то время как говорили Величеству царя Хопиркэрийи, с голосом верным, об этих делах, что касались меня, Его Величество отправил мне послание с подарками от лица царя, какие дают государям какой-нибудь иноземной страны, дабы повергнуть в радость слугу, здесь говорящего, и Дети царские, которые в его дворце, все направили ко мне послания свои.

«Гор, жизнь рождений, владыка венцов Севера и Юга, жизнь рождений, царь Верхнего и Нижнего Египта, Хопиркэрийя, сын Солнца, Аменемхаит, живущий навсегда и навеки!

Наказ царя слуге Синугиту! Вот, доводится до тебя этот наказ царя, дабы уведомить тебя, о воле его: “Ты обошел чужие страны, выйдя из Кадимы к Тону, ты перешел из одной страны в другую по воле сердца твоего. Что получил ты, что должно быть сделано тебе? Ты не можешь более проклинать, ибо отвергнуто слово твое. Ты не говоришь в совете сановников, ибо низринуто будет задуманное тобой. Но тот замысел, что внушило тебе сердце твое, он не внушен никаким зловолием сердца моего. Ибо царица наша, ибо небо твое, что во дворце пребывает, она жива, она цветет еще, и чело ее и ныне возносится среди царственных особ земли, и дети ее пребывают в особой части дворца. Ты будешь наслаждаться богатствами, кои будут тебе даны, и будешь ты жить этими щедротами.

Когда прибудешь ты в Египет и увидишь землю, где ты родился, распрострись перед Вратами Блистательными и присоединись к Друзьям. Ибо вот, ныне начал ты дряхлеть, утратил ты силу мужскую и подумал о дне погребения, когда перейдешь ты к вечному блаженству. Тебе даруются ночи среди бальзамического елея и повязок десницей богини Таит. В день похорон будут шествовать в погребальном шествии за тобой, лежащим в одеждах золотых, с головой, окрашенной в цвет лазури, под балдахином. Траурные дроги твои повлекут быки, певчие пойдут впереди, для тебя исполнят похоронные пляски, и плакальщицы будут у входа в могилу твою. Для тебя прочитаны будут жертвенные молитвы, убьют животных у погребальных плит и из белого камня воздвигнут тебе пирамиду в круге Детей царских. Не бывать тому, чтобы умер ты на чужой земле, ни тому, чтобы Азийцы провожали тебя в могилу и положили тебя в баранью шкуру, когда приготовят гробницу твою. Но будет вознаграждение за скорбь, что испытало тело твое, когда возвратишься ты сюда”».

Когда дошел до меня наказ этот, я находился посреди моего племени. Едва прочли его мне, я бросился ничком, влачился в пыли, осыпал ею волосы мои, я обошел свою деревню, радуясь и говоря: «Как могло это статься, чтобы подобное оказано было слуге здесь предстоящему, который, с сердцем мятежным, бежал в страны чужие, презренные? И, по — истине! сколь это прекрасно и милосердно, избавить меня от смерти! Ибо дозволит мне Двойник Твой завершить при дворе конец жизни моей.

Слуга Гарема, Синугит, говорит: «С миром превосходным превыше всего! Этот побег, совершенный слугою здесь предстоящим, в его неведении, он ведом Двойнику твоему, бог благой, владыка двух Египтов, друг Ра, возлюбленный Монту, властелина Фив. Пусть Амон, владыка Карнака, Совку, Ра, Гор, Гатор, Туму и его Девятибожие, Супду, бог с красивыми душами, Гор края Восточного, царский Урей, что обвивает чело твое, повелители, что управляют наводнением, Мину-Гор в чужих краях сущий, Уарурит, владычица Пуанита, Нуит, Гароэрис, Ра, — пусть все боги Египта и островов моря Зеленого даруют жизнь и силу ноздрям твоим. Да изольют они щедрость свою на тебя и даруют тебе время без пределов, вечность без меры, дабы передавался страх, который вселяешь ты всем странам равнинным и горным, и дабы покорил ты все, что окружает солнечный диск на пути его! Вот молитва, что слуга, здесь предстоящий, возносит за властелина своего, кто избавляет его от могилы!

«Владыка мудрости, что знает людей, узнал ее в Величестве Государя, между тем как слуга, здесь предстоящий, боялся высказать ее, столь важное это было дело, изложить ее. Но бог великий, лик Ра, он умудряет работающего для него, и слуга, здесь предстоящий, ему подчинен, и подлежит велению его: ибо Гор есть Величество твое, и мощь десницы твоей простерта на все страны!

Итак, пусть повелит Величество твое привести Маки из Кадимы, Хентиауша из Хонти-Каушу, Менуса двух стран Подданных, кои суть государи, готовые засвидетельствовать, что все обстоит по желанию Двойника твоего, и что Тону совсем не ропщут на тебя, но что они как собаки твои. Ибо побег этот, совершенный слугою здесь предстоящим, не отдававшим себе в нем отчета, он не входил в намерения мои. Не задумал я его заранее, и не знаю, как оторвался я от места, где был. Это было как сон, как когда человек из Ату видит себя в Ябу, или человек полей в пустыне Нубии. Нечего мне было опасаться, никто не преследовал меня, никакой низости не услышал я, и никогда не было имя мое на устах Глашатая, однако же члены мои вострепетали, ноги устремились, сердце вело меня, бог, который предопределил мне этот побег, увлекал меня. Я же не разогнул спины, ибо полон страха тот, кто знает страну Египетскую, и Ра даровал это, чтобы страх перед тобой царил в земле Египетской, чтобы ужас перед тобой был во всех чужих странах. Да буду же я во дворце или да пребуду здесь, это ты можешь затуманить мой горизонт. Солнце восходит по воле твоей. Речную воду, ее пьет кто угоден тебе. Ветерок небесный, его вдыхает тот, кому скажешь ты. Слуга, здесь предстоящий, оставит имущество детям своим, которых слуга, здесь предстоящий, имел в этом месте. Что же касается извещения, дошедшего до слуги, здесь предстоящего, да поступит твое Величество так, как будет угодно ему: ибо живут воздухом, который даешь ты, любовь Ра, Гора, Гатор в царственных ноздрях твоих. Это дар Монту, владыки Фив, да живешь ты вечно».

Когда пришли отыскать меня, слугу, я отпраздновал торжественный день в Айе, чтобы передать имущество мое детям. Старший сын мой сделался главою моего племени, так что племя мое и все мое имущество перешло к нему — рабы мои, весь мой скот, все насаждения, все финиковые пальмы. Итак, направился я к Югу, и когда прибыл в Гариу-Гору, военачальник, что находится там с пограничной стражей, послал извещение во дворец, дабы уведомить об этом. Его Величество выслал превосходного управляющего крестьянами царского дома и с ним грузовые суда, наполненные подарками от лица царя для Бедуинов, что сопутствовали мне, провожая меня в Гариу-Гору. Я называл по имени каждого из людей, что находились там, это были мастера всякого рода, со своими орудиями. Я снялся с якоря, распустил паруса, и варили пиво, и приготовили его для меня, было чем просуществовать, пока не прибуду в царский город Таиту-Тауи.

Когда на завтра осветилась земля, меня позвали: десять пришло человек, и десять ушло их, чтобы отвести меня во дворец. Я коснулся земли челом между сфинксами, потом Дети царские, стоявшие в преддверии, чтобы встретить меня, оказали мне прием. Друзья, чьей обязанностью было вводить в зал с колоннами, проводили меня в приемный покой царя. Я увидал Его Величество на большом помосте, в Зале золоченого серебра, я упал плашмя и лишился сознания перед ним. Бог этот обратился ко мне с приятными словами, но я был как человек, застигнутый ночью: душа моя замерла, отнялись члены мои, не было больше сердца в груди у меня, и познал я разницу между жизнью и смертью. Его Величество сказал одному из Друзей: «Подними его, и пусть он говорит мне!» Его Величество сказал: «Вот ты и вернулся! После того как блуждал ты по чужим краям и совершил бегство, годы одолели тебя, ты достиг преклонного возраста, немалое это дело, что тело твое может быть похоронено без того, чтобы варвары хоронили тебя. Не возобновляй же молчания, когда вопросят тебя!» Я боялся кары, и отвечал ответом боящегося: «Вот, на сказанное мне властелином моим я отвечу так: это было не моим поступком, а десницей божьей, это страх был в груди у меня, что как бы совершил роковое бегство. Вот я перед тобой: ты жизнь, пусть распорядится мною твое Величество, как ему угодно!»

Повелено было пройти Детям царским, а Его Величество сказал Царице: «Вот, вернулся Синугит похожим на Азийца, как Бедуин, каким он стал». Они залились громким смехом, и Дети царские рассмеялись все сразу. Они сказали перед лицом Его Величества: «Не он это, поистине, Государь, повелитель мой!» Его Величество сказал: «Истинно, он это!» Тогда взяли они трещотки, скипетры и систры свои, и вот что говорили они перед Его Величеством: «Да будут легки обе руки твои, о, царь! Да возложит на тебя уборы свои Владычица Неба, да дарует богиня золота жизнь ноздрям твоим, и да соединится с тобой владычица светил, что возлагает на тебя венец Юга, нисходя, и венец Севера, восходя по течению, слитые крепко устами Величества Твоего, и урей на челе твоем. Ты устранил зло от подданных, ибо Ра благоволит к тебе, о, владыка двух стран, и восхваляют тебя, как восхваляют Владычицу всего. Могуч рог твой, стрела твоя уничтожает. Даруй, чтобы дышал тот, кто пригнетен! Яви нам милость эту отменную, о которой просим тебя, к этому шейху Сыну севера, Бедуину, рожденному в Томури! Если бежал он, так это от страха перед тобой. Не бледнеет ли лицо того, кто видит лик твой, и не страшатся ли те глаза, что созерцали тебя?» Царь сказал: «Пусть он не боится больше, пусть не испускает крик ужаса! Он будет Другом, из тех, что среди заседающих, и пускай выведут его к людям царского круга. Ступайте с ним в Царские покои, в Зал Поклонения, и укажите ему место, которое должен он занимать!»

Когда вышел я из царских покоев, Дети царские подали мне руку, а потом направились мы к Двойным Великим Вратам. Мне отвели дом Царского Сына, с его богатствами, с его залом купальным, с его беседкой, где бы дышать прохладой, с его небесными украшениями и обстановкой, взятой из Двойной Белой Палаты, тканями из царской уборной, и благовония изысканные были в каждой комнате из предназначенных для царя и сановников, которых он любит, и всякого рода служители, стоящие к его услугам, были даны мне. Изгнал я годы из членов моих, я побрился, причесал волосы, я оставил грязь для чужих стран, и грубые ткани для Номиу-Шайю. Потом облек себя в тонкое полотно, умастил себя тонкими благовониями, я лег в постель, и предоставил песок тем, кто живет в нем, и деревянное масло тем, кто натирается им. Мне дали дом, подобающий крупному владельцу с саном Друга. Много людей работало над постройкой его, и заново были сделаны все срубы. Из дворца доставляли мне лакомства по три, по четыре раза в день, сверх того, что давали мне царские Дети, ни на минуту не переставая. И каменную пирамиду соорудили мне среди погребальных пирамид. Начальник каменщиков Его Величества выбрал для нее участок земли, начальник тех, что с ожерельями, начертил украшения в ней, начальник каменотесов изваял камень, начальник работ на кладбище объехал землю Египетскую за погребальными принадлежностями. Я доставил утварь, сам делая нужные размещения в пирамиде, потом дал я земли и учредил погребальные имущества с землями пригородными, как это делают Друзьям первой степени. Изваяние мое покрыто было золотыми пластинками и одеждой из золоченого серебра, и это Его Величество повелел сделать ее. Это не из простонародья человек, кому было столько оказано, и я пребываю в милости у царя, пока не настанет для меня день кончины.

Кончено это от начала до конца, как это было найдено в записи.