Его Искушение

Глава 19

Разглаживаю скомканное платье на коленях, дрожащими пальцами как одержимая поправляю складку, но у меня ничего не получается…

Все испачкано, истрепано…

Хлопок дверцы. Флауэр выходит, а я ничего не спрашиваю. Как в вакууме нахожусь.

Я бы сейчас не отказалась от обезболивающего. А еще и антисептиком замазала бы коленки. Опять смотрю в окно. Словно выпадаю из реальности. Отключаюсь. Разглядываю знакомые серые коробки Пятой авеню. На постере одного из бутиков вижу собственное фото, смотрю в улыбающееся лицо беззаботной девчонки. Одна сплошная фальшь.

Машины проезжают мимо, люди проходят, а я смотрю и смотрю в одну точку. Реагирую, когда агент вновь хлопает дверцей.

Он мог отсутствовать и пару минут или же часы. Я перестала чувствовать время.

Водитель заводит двигатель и встраивается в поток автомобилей.

— Так, Рора, держи, детка, покончим с этим всем.

Ко мне на колени кладут что-то холодное и я машинально смотрю на бутылку с водой. Надо же, Ридли впервые подумал о чем-то, помимо сохранности собственной задницы?!

От слегка запотевшего пластика исходит холод и мне вдруг нестерпимо хочется выпить, я, оказывается, со вчерашнего дня ничего не пила и меня сейчас дико мучает жажда.

Не ощущала до того, пока не взглянула на голубую бутылочку.

Откупориваю ее и прикладываю к губам, жадно пью, но рука Ридли заставляет меня отцепиться от горлышка.

— Не так быстро, солнышко. Не торопись. Это для того, чтобы запить вот эту вот таблеточку.

Отнимает мою руку, разжимает кулак и насильно вкладывает в раскрытую ладонь маленькую коробочку с наименованием, которое я впервые вижу.

Не сразу доходит что это, мой агент опять закатывает глаза. Ужасная привычка вызывает желание стукнуть по этой надменной физиономии еще разок.

— Вот только не смотри так. Давай, Рора. Пей.

Давит на меня взглядом, заставляет кое-что вспомнить из того, что вытворял с моим телом Иван. Презерватив был лишь в самом начале, а потом, когда понял, что первый, он не утруждался больше защитой.

Жмурюсь сильно, а потом опять смотрю на упаковку с единственным блистером.

По-своему мою реакцию воспринимает и проговаривает жестко:

— Я жду.

Руки начинают дрожать, пальцы не слушаются, я пытаюсь открыть упаковку, но у меня ничего не получается. Ридли теряет терпение и вынимает коробку из моих рук, сам проворачивает нехитрую манипуляцию и кидает белый кругляш мне в ладонь.

— Ну.

Подталкивает меня к действиям, а я смотрю на свою ладонь, находясь в полном ауте от своих эмоций, не понимая, чего от меня требуют, чего хотят. Вся симптоматика аффекта на лицо.

Ридли с силой вцепляется мне в локоть, заставляет перевести ошарашенный взгляд на его полыхающее гневом лицо.

— Ты, идиотка, на тот свет, смотрю, собралась?! Не в этот раз, милая. Я жить хочу, поняла меня?! Если ты не проглотишь эту чертову таблетку, мне придется затолкать ее тебе в глотку силой!

Лицо у него багровыми пятнами идет и в зрачках бешеный страх перед более сильным и лютым зверем, выдыхает с шумом и проговаривает более мирно:

— Ты же не глупая девочка. Если вдруг от него понесешь — это катастрофа. Он никого не пощадит. Закопает всех. Подумай, что тебя ждет. Таким, как он, ни семьи, ни детей иметь нельзя, а ты занималась незащищенным сексом, это предосторожность. Пей!

Ридли не сбавляет напора, давит, а я вдруг понимаю, что это Иван приказал затолкать в меня эту дрянь, чтобы вдруг продолжения наша связь не имела.

От разовой девки ему последствия не нужны, и если не приму таблетку сейчас, потом будет только хуже…

Кац своих решений не меняет. Я усвоила урок. Несмотря ни на что, он взял меня, заставив отработать долг. Жестокий и не знающий пощады.

Под еще один злой крик Ридли:

— Пей!

Закидываюсь белоснежным кругляшом. И вливаю в себя остаток воды из бутылки. Мне сильно плохо.

Тело ломит от усталости и от всего пережитого, голодный желудок сводит судорогой и начинает мутить.

Автомобиль, наконец, паркуется у моего дома, хватаюсь за ручку, чтобы выйти, но Флауэр останавливает, цепляет за локоть и заставляет обернуться.

— Отдохни. Приведи себя в порядок. Успокойся. Развлекись. Спа. Массаж. Наведайся в клинику, лазером обработай ушиб на скуле. Прости меня, Рора. Все мы здесь проиграли.

Не хочу отвечать, опять поворачиваюсь, но Флауэр вновь не отпускает.

— Постой.

— Попросишь меня еще об одном одолжении?! — цежу зло.

— Нет. С просьбами покончили. Есть еще кое-что.

Приподнимаю вопросительно бровь.

Вкладывает мне в руку тяжелую бархатную коробку с логотипом знакомого ювелирного дома и контрольным выстрелом проговаривает:

— Подарок Ивана.

Мне кажется, я ослышалась. Вот реально неправильно поняла слова.

Пялюсь на черный бархат футляра и поднимаю ошалелый взгляд на Ридли.

— Загляни внутрь.

— Зачем это?

— Прихоть Кровавого. Я исполняю приказ.

Все еще не особо понимая, что делаю, провожу подушечками пальцев по золотому вензелю с короной, обрисовываю витиеватый узор и, наконец, распахиваю сам футляр.

Выдыхаю рвано, почему-то кажется, что на белоснежной шелковой подкладке притаилась ядовитая тварь.

Но там красуется колье тончайшей работы. Сплошные караты. Глазам больно становится. Провожу указательным пальцем по центральному массивному изумруду, являющемуся венцом композиции, и меня передергивает.

— Не глупи, Рора!

Вдруг рявкает Ридли, видно, прочитав по моему лицу степень моего отвращения.

— Скажи-ка мне, Ридли, он приказал отдать мне это украшение до того, как я выпью таблетку, или после, а может, параллельно?!

Морщится.

— Подобных распоряжений не было.

— А что было?!

— Да какая тебе разница?!

— Не знаю. Просто хочу все знать.

Болезненное желание окончательно вбить в свою глупую голову, насколько я ненавижу Ивана, последние штрихи к портрету его жестокости и привычки покупать все и вся.

Трет переносицу, верно, самому тоже неприятно быть шестеркой на побегушках.

— Это впервые. Никогда Иван ничего подобного сделать не приказывал. Ты его чем-то зацепила, понравилась.

Прикусываю изнутри щеку, делаю себе больно, чтобы отключиться от фантомных чувств, неожиданных воспоминаний, которые еще со мной, слишком свежи, кадрами перед глазами пролетают горячие сцены, и я вспоминаю каждый свой стон, всхлип и крик в его умелых руках.

— Аврора, считай это чем угодно — жестом доброй воли, прощальным подарком, желанием вознаградить. Его прихотью. Выбирай любой вариант, который понравится и иди уже. Голова у меня раскалывается.

Опускаю взгляд на проклятую коробку. Смотрю на нее и все внутри переворачивается. До конца не понимаю. В груди зарождается нечто непонятное, хочется развернуться, бежать к Ивану и орать.

Но здравая часть меня знает, что я этого не сделаю. Увидеть вновь его необычные глаза слишком опасно. Для меня.

— Считай, что это компенсация за все неудобства. У тебя в руках целое состояние, Аврора.

Сжимаю пальцы и поднимаю взгляд на Ридли.

— Я не продавалась, Флауэр, и плата за услуги мне не нужна, слышишь?!

Мой агент опять заводится, всем корпусом подается ко мне и буравит взглядом исподлобья.

— Миллион долларов, Аврора! Это колье стоит миллион!

А я вырываюсь из хватки, распахиваю дверь и выбираюсь на улицу в то время, как Ридли смотрит на меня из салона автомобиля.

— Не глупи! — шипит, не кричит уже, я на тротуаре, здесь люди и привлекать внимание Флауэр вряд ли хочет.

Со всей силы запускаю в него тяжелым футляром с колье.

— Сумасшедшая!

Ревет Ридли, а я в ответ кричу:

— Ничего не хочу. От него мне ничего не нужно! Пусть засунет свой подарок знаешь куда?! Не прощу ни тебя, ни его!

Подбирает несчастную коробку и, как это ни странно, но Флауэр успокаивается и проговаривает по-деловому сухо:

— Я даю тебе время прийти в себя. Обещанный отпуск. У тебя скоро сьемки. Подготовься. Услышала меня?!

Киваю автоматом.

— Про неустойки и последствия срыва работы ты помнишь, если что, мои адвокаты напомнят!

Хлопает дверью, а я с ненавистью смотрю вслед белоснежному авто. Тру лицо и вытираю слезы.

Моя девственность пришлась по вкусу и, наверное, в постели я его ублажила, хотя все делал он и вертел мое тело в самых немыслимых ракурсах.

Этот подарок, как плевок. И странно, но мне не обидно за то, что Иван стал моим первым, меня ранило его отношение и то, что я для него эпизод среди сотен таких же.

Одергиваю себя. Если бы Кац сейчас оказался здесь, я бы исцарапала ему все лицо.

Откупился. Он от меня откупился. По-королевски дорогим подарком. Дал понять, что оценил мой первый опыт с ним?!

Разворачиваюсь и бреду в сторону подъезда. Дышу глубоко, перебарывая тошноту и внезапно ощущение короткого разряда в спину чуть не заставляет споткнуться. Оглядываюсь, смотрю по сторонам в поисках источника такого угнетающего внимания.

Не нахожу, но кожу покалывает и жжет, словно кто-то лазером проходится по мне, просвечивает насквозь. Страшное ощущение, будто ты на прицеле снайперской винтовки.

— Показалось… мне это показалось…

Убеждаю себя и иду к подъезду. Хочу домой. В свою кровать. Накрыться одеялом и больше ничего не чувствовать. Усталость накатывает.

Поднимаюсь в свою квартиру пешком, забываю про лифт, толкаю незапертую дверь. Захожу и меня скручивает от рыданий, реву белугой, захлебываюсь своими слезами и срабатывает инстинкт.

Когда много плакала в детстве, меня часто тошнило, вот и сейчас желудок сворачивает в страшном спазме. Едва успеваю добежать до туалета, меня выворачивает наизнанку.

Полностью опустошенная обнимаю унитаз, собираюсь и бреду в свою спальню. Голова гудит.

Странно то, что я не ненавижу того, кто отнял мою девственность.

Мы с Иваном оба попали в патовую ситуацию, где он сделал привычный заказ на очередную игрушку, а я просто оказалась не в том месте и не в то время.

Случай решил все.

Он выбрал меня… и… мое тело его приняло. Его напор. Силу. Безудержность. Я отдалась ему. Сама.

Падаю на кровать и просто отключаюсь. Организм не выдерживает перегрузок и дарит спасительный сон.