Его Искушение

Глава 34

— Buon giorno, mia cara!

Теплое приветствие итальянки и звонкий поцелуй в воздух рядом с щеками. Мэйк нельзя портить.

— Как всегда изысканна, Рора!

Легкий акцент и растягивание гласных на особый манер. Принимаю похвалу очень необычной женщины, которая правит в своем доме от кутюр лучше любого биг босса.

— Я всегда выбираю лучшее, Донна, вы знаете.

Подмигивает лукаво. Любому творцу, достигшему вершин, приятна оценка собственного мастерства. Женщина, владеющая брендом в баснословную стоимость, улыбается, взмахом головы откидывая выбеленные пряди с лица. Ей далеко за пятьдесят, но выглядит она эффектно, если не сказать эпатажно, одетая во все белое.

— Mia cara, я уже знаю, что эти nuova ricca сделали тебя своей музой! Это просто возмутительно!

Донна говорит всегда очень экспрессивно, размахивая руками и демонстрируя свой итальянский нрав. Как и любой делец, она весьма жестока, поэтому, когда женщина опять поправляет белокурую прядь, я понимаю, что мой контракт на волоске в буквальном смысле. Плохой знак. Не нравится ей то, что произошло.

— Донна, дорогая, я сама была в полном шоке, но ты ведь знаешь, что для любой модели стать провозглашенной музой знаменитого дома кутюр — честь. Это не то предложение, которое можно не принять.

Щелкает пальцами с длиннющими ногтями.

— Вот так бы и отходила тебя плеткой!

— Я всего лишь инструмент в руках великих творцов, мое дело продвигать идею модельера в массы.

– Умеешь зубы заговаривать! Чертовка! Bene, — жест в сторону кофейного столика, приглашает присесть.

Определенно хороший знак.

— Пусть не думают, что подсуетились и увели тебя у меня!

Улыбаюсь еще шире. Здесь, в белоснежном кабинете гуру моды, мы ведем беседу за чашечкой горького американо как лучшие подруги, но лед хрупкий.

Отсюда можно выйти в роли главной модели показа, а можно уйти ни с чем. Как и любой творец, Донна склонна к быстрой смене настроения, поэтому и Ридли так беспокоился, посылая меня на переговоры, а это именно они и есть.

Владелица топового бренда бросает на меня острый взгляд. Оценивает. Она решительна и безжалостна, а сейчас идут перестановки, а значит, контракт могут спустить на тормозах.

— Вellezza, просто красавица.

— Grazie, Донна.

— Это не комплимент. Что-то в тебе изменилось.

Прищуривается и, как хищная птица, подается вперед.

— Не могу понять, но что-то не так. Ты перестала быть… как сказать…

Чуть не ляпаю “девственницей”?!

— У тебя выражение лица изменилось. Всегда отличалась кошачьей грацией, но сейчас… стала женственней и эти глаза…

Делает глоток из белоснежной фарфоровой чашки с золотым принтом солнца.

Поджимает губы, а я настораживаюсь. Не самый лучший знак, хуже только если она поднесет руку к подбородку и закусит мизинец.

Случись эта катастрофа на примерке — то все. Вылетишь с показа не дойдя до подиума. Напрягаюсь, но все же широкие губы дизайнера раздвигаются в улыбке.

— Ну, конечно! Новый любовник?! О, Mia cara, покраснела. Чувствую, тебе достался темпераментный мужчина, довольная и обласканная женщина всегда выглядит иначе. Пока есть возможность, лови момент.

— Мille grazie.

Благодарю за совет, а у самой все внутри напрягается, я всего лишь временная забава для Каца, даже не видя его, Донна это понимает.

Со звоном отставляет опустевшую чашку, стукнув дорогим кобальтом о блюдце. Кивает. Мы с модельером пришли к пониманию.

— Покажу тебе коллекцию. Я предусмотрела для тебя два образа и хочу, чтобы ты зафиналила показ в роли Музы моего бренда.

Эту фразу она говорит, пока я встаю с диванчика, и хорошо, что идет вперед, иначе увидела бы, как я чуть не падаю. Наверное, от шока, потому что это немыслимое предложение.

— Ты — моя модель и пусть эти nuova ricca хоть убьются, крича со страниц всех журналов, что ты их муза, первый твой показ в качестве звезды был в доме мод Донеллы и весь мир об этом знает!

Направляюсь за безукоризненной блондинкой, привыкшей ломать и возводить на пьедестал.

Мое имя действительно зажглось на ее показе. Никогда не забуду, как чуть не упала в обморок, когда на мне остановились карие глаза.

Стоило войти вместе с кучкой других трепещущих девчонок к великой и ужасной женщине, чье имя вызывало священный ужас и поклонение среди моделей, как она выхватила меня взглядом, а костистый палец с длинным ногтем тыкнул в мою сторону.

— Кто она? Агентство?

Сидящие за белоснежным столом помощники зашуршали страницами портфолио, зачитав все мои данные.

— Ideale! Она — то, что нужно. Вот — новое лицо моего бренда.

Прохожу в примерочную. Донна терпеливо ждет, пока сотрудники выкатывают манекены с одеждой из новой коллекции.

Выбирает небрежным движением пару броских, ярких и эпатажных моделей.

— Начинаем.

Командует и все вокруг приходит в движение. Меня переодевают как куклу, и я застываю перед дотошным взглядом кутюрье.

Дизайнер смотрит на линию моего декольте, отслеживаю этот взгляд в зеркале, и Донна вторит моим мыслям:

— Пропорции изменились.

— Чуть-чуть…

— Грудь стала больше. Для силикона незначительно.

Не успеваю ответить, как происходит катастрофа. Донна, приподняв бровь, прикусывает мизинец, опуская взгляд на мой живот, и произносит резко:

— Ты, случаем, не залетела от своего мачо?!

Вопрос, который выбивает почву и заставляет вздрогнуть. У меня все внутри переворачивается. Единственное, что удается, это удержать на лице улыбку и ответить, покачав головой:

— Нет. Я не…

Перебивает, продолжая рассматривать мою грудь.

— А ведь я чувствовала, что здесь не хватает…

Донна отнимает мизинец от лица, и я на долю секунды выдыхаю, прежде чем опять замереть, когда кутюрье резким движением выпускает из второй руки нож для кройки с острым лезвием.

Не дышу, превращаюсь в куклу, когда дизайнер подходит и прямо на мне легким, быстрым движением, как киношный ниндзя, вспарывает шелковую ткать в нужных местах.

Замираю, не дышу, если позволю себе хоть вздрогнуть, мне порежет кожу. Нож немного царапает и, сделав финальный надрез, Донна отходит, а я смотрю в ее глаза, которые вспыхивают азартом беспощадного гения.

— Magnifico!

Это слово. Донна почти никогда его не произносит, и сейчас оно звучит для меня бальзамом. Не выгнала, не аннулировала контракт.

— Ты и вправду настоящая муза, Аврора…

Чуть склоняет голову, откладывая свое оружие, а я смотрю в зеркало и понимаю, что за пару взмахов эпатажная женщина изменила почти все в платье. Весь образ стал чересчур провокационным, акцентом которого теперь является едва прикрытая грудь.

И она выглядит налитой. Сексуальной. И… моя грудь не была такой еще недавно.

Быть не может!

— Аrrivederci, mia cara!

Бросает довольная Донна и оставляет меня в руках своих сотрудников, которые закрепляют изменения дизайнера.

Дальше все проходит как в тумане. Заканчиваю примерку. Улыбаюсь. Лицо-маска. А в голове тьма мыслей. Я ухожу, получив еще один контракт мечты. На следующем показе сама Донна провозгласит меня музой своего бренда. Немыслимо.

Но радости нет. Ничего нет, кроме одной единственной мысли, что свербит в висках страшной догадкой, и я не замечаю, как проговариваю вслух:

— Не может быть…

— Ты о чем?

Голос Монгола, глухой и напряженный, заставляет вздрогнуть, поднять глаза на преградившую мне путь гору, возникшую словно ниоткуда.

— Я…

Маска ломается и на миг все мое смятение проскальзывает наружу. Восточный мужчина хмурит брови, на одной из которых отчетливо виден шрам. Странно, но такая особенность придает его лицу варварскую красоту. Медленно скользит по мне взглядом, странным, хищным, очень мужским, и заставляет окаменеть от ужаса. Такой знакомый взгляд, голодный.

— Я хочу пройтись… Как нормальный человек. Сделай вид, что тебя здесь нет, ладно?! Дай мне хоть чуточку свободы!

Сжимает полные губы, кожа на скулах натягивается, демонстрируя степень его неприязни.

— Я хочу пройтись!

Рявкаю наконец, запрокинув голову и встретившись с собственным отражением в зеркальных очках.

— Под моей охраной.

Разворачиваюсь на каблуках и ухожу в сторону, не оборачиваюсь, но всеми фибрами чувствую жалящий взгляд.

Иду не глядя куда, просто бреду по улице, мне плохо. Невыносимо. Сомнение закралось в сердце.

Почему-то чем больше чертова мысль о возможной беременности сидит в голове, тем сильнее начинает мутить.

Это все нервы!

Я ведь не могу быть беременной! Не могу!

Солнце светит, согревает кожу, но внутри меня лед.

Прокручиваю в голове все, что было. Кац позволил себе изливаться в меня только в ночь, когда взял мою невинность.

Тру виски.

Все последнее время у меня в жизни сплошной стресс, и я была так измотана после первой ночи в постели Ивана, морально выжата, душевно истерзана, что все мешается в одну кучу. Я выпила таблетку, которую Ридли дал, чтобы не было последствий. Истерика Флауэра всплывает в памяти:

— Если вдруг от него понесешь — это катастрофа. Он никого не пощадит. Закопает всех. Подумай, что тебя ждет. Таким, как он, ни семьи, ни детей иметь нельзя…

Вспышка. Яркая. Оглушающая, и я спотыкаюсь. Почти падаю, почти ударяюсь коленками об асфальт, но меня вздергивают крепкие руки и смуглое лицо оказывается непозволительно близко, раскосые дикие глаза сцепляются с моими, полными слез.

А я чувствую горечь от таблетки во рту, словно только что меня ею стошнило…

Меня ведь стошнило тогда…

— Что, мать твою, с тобой творится?!

— Ничего…

Пытаюсь вырваться из крепкой хватки.

— Ава!

Встряхивает так, что у меня челюсть чуть не клацает, взгляд у Монгола горящий, тигриный, прошивающий.

Если он узнает… Он ведь убьет.

Собираюсь внутренне и улыбаюсь, защищаюсь как могу.

— Ты меня настолько ненавидишь, что я все время оказываюсь у тебя в руках. Странно, не находишь?!

Выпускает меня. Выплевывает ругательства и сжимает мощные кулаки. Мужика перекашивает, как от зубной боли. Пусть так. Это лучше, чем то, что я в нем прочувствовала на доли секунд. Опасный он.

— Взбалмошная кукла.

Пожимаю плечами, играю роль до конца, продолжаю идти, обдумывая ситуацию, и в какой-то момент останавливаюсь у супермаркета.

Идея озаряет. Там ведь на кассе всегда продаются тесты. Дешевенькие. Но результат они покажут, а мне нужно убедиться, что беременности нет.

Кошусь на брутального мужчину с татуировкой на виске. Интересная там вязь, сложная, никак не могу понять, что именно изображено.

— Почему так смотришь?

Задает вопрос. В мою сторону даже не смотрит. Рефлексы у него, как у животного.

Убеждаюсь в правоте своих мыслей. В аптеку с такой охраной я не войду. Было бы комично прикупить тест на беременность рядом с Кацевским палачом.

Интересно, сколько я проживу в этом случае?