Экран и Владимир

Глеб Жеглов

Братья Вайнеры, написавшие роман «Эра милосердия», вложили эти два слова в уста старого интеллигента Михаила Михайловича, обитателя московской «коммуналки». Он беден, одинок, добр, он возится с детьми соседей и тоскует о своем юном сыне, погибшем на войне. Старик убежден, что не насилие, а любовь одержит победу над жестокостью, преступностью. Но когда такое осуществится?

С преступностью же борется капитан милиции Глеб Жеглов, никак не надеясь на скорый приход эры милосердия. И главный герой «Эры милосердия», несмотря на название, все-таки, конечно, не Михаил Михайлович, а Жеглов.

…Высоцкий очень торопился к жене в Париж, и до отъезда не успел прочитать роман Вайнеров. Но ему всегда хотелось, чтобы в этом мире все желаемое не откладывалось, поэтому он спешно сунул «Эру милосердия» своему другу Говорухину: авторы повести заверили, что нужно из книги сотворить сценарий, там есть для Высоцкого прекрасная роль — Глеба Жеглова.

Когда Высоцкий вернулся из Парижа, началась работа над сценарием. Братья Вайнеры — авторы — и Станислав Говорухин — режиссер, — удалились в Переделкино и углубились в «Эру милосердия». Сюжет был волнующий, острый, все трое спешили, желая поскорее увидеть плоды своих трудов. К ним часто приезжал Высоцкий, тоже принимая деятельное участие в создании сценария, предлагая варианты целых сцен.

На роль Жеглова Высоцкого утвердили как будто без хлопот. Но этому предшествовали немалые переживания и различные «продумывания» Станислава Говорухина, — «как провернуть такое дело». Ведь по мысли Вайнеров и Говорухина, никто, кроме Высоцкого, не должен был играть эту роль. Срыв был невозможен!

Отчего волновался Говорухин? Его смущали всегдашние препятствия, чинимые Высоцкому в кино. Тем более возражения могли появиться у руководства телевидения. Такая мощная реклама как телеэкран Высоцкому не предоставлялась. Масштабы будущего фильма могли породить закулисные интриги среди актеров-фаворитов, вызвав желание в нем сниматься. Станислав Сергеевич знал о случае с ролью Крестовского в «Земле Санникова», где несмотря на великолепные пробы Высоцкого, авторы фильма услышали безапелляционное: «Он вам не подходит, — вы меня поняли?!» На вопрос режиссера: «Ну почему же?..» ответ был такой: «А не будет играть и все!» Через пять лет после блестящего Брусенцова Карелов предложил Высоцкому главную роль в фильме «Я, Шаповалов». И Высоцкий очень хотел сыграть роль Шаповалова. Запретили. Роль отдали Евгению Матвееву. Эдуард Володарский задумал сценарий своего «Емельяна Пугачева», имея в виду Высоцкого на главную роль. Проба была поразительная! Эта борода, прическа «горшком», грозно-веселые глаза с хитринкой в уголках… «Самая интересная проба у Высоцкого, — промолвили вершители судеб из Госкино СССР, — но играть будет Матвеев». На одном из вечеров памяти Высоцкого в Доме кино Володарский сказал в сердцах: «Получился ублюдочный фильм».[15]… Снова сценарий Володарского — «Вторая попытка Виктора Крохина», — снова проба на главную роль — снова отказ. После «Интервенции», положенной «на полку», Геннадию Полоке дали возможность снять детектив «Один из нас». Была сделана проба, развернутая, фантастическая. «Артист поразительных возможностей!» — сказал Полока, просмотрев пробу. Но Высоцкого снова не утвердили: «Этот артист не может играть народного героя!». Формулировка «Народный герой не может играть народного героя» была бы не менее смехотворной… Высоцкого оскорбляли еще больнее: В. Смехов задумал снять спектакль на телевидении по роману Флобера «Воспитание чувств». С книгой в руках Высоцкий уехал с женой отдыхать в Пицунду, желая на досуге вжиться в роль Фредерика Моро, героя будущей ленты. А в это время «сверху» пришло «разрешение»: если героиню будет играть Марина Влади, — то — да. Если Марины Влади не будет, то и он не нужен…

Зная обо всех этих, да и о многих других отказах, которые заняли бы даже в простом перечислении не одну страницу, Говорухин не мог не волноваться. Он пошел на невинную, но «ударную» хитрость: сделал пробы нескольким актерам, которые заведомо «не тянули» рядом с Высоцким, и Высоцкий был утвержден. Мы склонны предполагать, что вопрос мог разрешиться положительно не только с помощью «невинных проб». Магнетизм его имени и любовь к нему играли все большую роль и в официальных кругах: известно, что тайное расположение питали к Высоцкому уже и «на самых верхах», и помощь начинала приходить неожиданно и неизвестно от кого… Во всяком случае, роль осталась за Высоцким, сценарий был подробно разработан и долгожданный, первый день съемок наступил — 10 мая 1978 года.

На даче под Одессой, на лимане было тепло, пахло выпрямившимися травами и распустившимися цветами, настроение у всех уже с утра было приподнятым, словно в ожидании праздника — начала очень интересной работы. К тому же 10 мая — это день рождения Марины Влади! Но тут происходит полная неожиданность для Говорухина. Марина встает, уводит режиссера в другую комнату и просит… не снимать Высоцкого: «Отпусти Володю, снимай другого артиста». Высоцкий тоже повторяет просьбу жены: «мне так мало осталось…» Она — плачет…

То ли Высоцкий себя совсем плохо чувствовал, то ли мечтал в это время о гастролях в Америке, о сказочном Таити и других, не виденным им красотах, не испытанных ощущениях, но настроение в тот день у всех собравшихся было драматическим.

Говорухин, однако, проявил твердость характера, и неповторимый Глеб Жеглов примерно через год после этой тяжелой сцены появился на телеэкранах. К этому можно добавить: и турне по городам Америки, и посещение Таити — состоялись: Станислав Говорухин не захотел подвергать своего друга таким сильным разочарованиям и создал ему самый благоприятный режим для съемок.

…Когда произведение строится с полной отдачей сил, физических, умственных, моральных, то оно почти наверняка остается для людей надолго. Это и произошло с популярнейшим фильмом Говорухина и братьев Вайнер «Место встречи изменить нельзя».

Название — чисто детективное, несколько надуманное, подобное таким, как «Тени исчезают ровно в полдень», «Трое вышли из леса». Но преступления, с которыми, словно гладиаторы, сражались муровцы, в отличие от сюжетов, выдуманных за письменным столом, были, к сожалению, подлинные.

В полуголодной, холодной, послевоенной Москве с еще неотмы-тыми окнами от бумажных полосок, наклеенных крест-накрест для защиты от воздушной волны после бомбежек, наводила страх «Черная кошка», бандитское соединение, грабящее магазины, квартиры и учреждения и не останавливающееся при этом перед человеческими жертвами. Бандиты были хладнокровны, беспощадны и циничны. У них даже фигурировал собственный опознавательный знак: упомянутая черная кошка. Когда милиция приезжала на место преступления, она обнаруживала то нарисованную углем кошку на стене, мебели или полу, то живого черного котенка, то черный кошачий силуэт, приклеенный к двери. Пожилые люди еще и теперь, спустя четыре с половиной десятилетия, помнят эти разговоры, наводящие страх на москвичей.

«Черной кошке» МУР объявил в середине сороковых годов своего рода войну и, в конце концов, ликвидировал скопище бандитов. Но война эта была тяжкой и кровопролитной.

Авторы фильма задействовали ровно тридцать персонажей, — и муровцев, и правонарушителей, и иных, самых разнообразных действующих лиц. Несмотря, однако, на такое их множество, каждый, от капитана Жеглова и старшего лейтенанта Шарапова до Маньки-облигации и парнишки Векшина были необходимыми персонажами, пружинами действия этого остросюжетного телесериала.

Снимались очень популярные актеры: Владимир Высоцкий, не нуждавшийся в представлении публике, Владимир Конкин, чье имя стало известным после исполненной им роли Павла Корчагина, Наталья Фатеева, Светлана Светличная, Зиновий Гердт, Евгений Евстигнеев, Леонид Куравлев, Армен Джигарханян, Станислав Садальский, Лариса Удовиченко… В фильме не было ни одного актерского имени, о котором зритель мог бы спросить: «Кто это?»

Уголовники совершают преступления — муровцы их раскрывают. Преступлений много, — кражи и убийства, проституция и скупка ворованного, продажи и покупки, малины и рестораны, в которых шикуют денежные воры-гуляки…

Ищут «Черную кошку» нитка за ниткой, цепяясь за каждый узелок, подозревая невиновных и упуская виноватых… И всему голова не Володя Шарапов, только что откомандированный в МУР молодой офицер, служивший на войне в контрразведке, а Глеб Егорыч Жеглов, капитан милиции, мужчина лет сорока или чуть меньше, худой, с мимическими морщинами очень живого лица, с умными глазами-окнами, взгляд которых мгновенно охватывает вширь и вглубь все пространство, необходимое для обозрения, фиксирует все вещи, материалы, людей и их манеры, все, что касается предмета обследования в каждый данный момент.

Жеглов и Шарапов подружились, но они — совсем разные. Маленький Жеглов, не блещущий внешностью, и высокий, красивый Шарапов. Жеглов, — с одним только орденом Красной звезды, как бы слитым с его пиджаком, наверное, с самого дня покупки костюма — и Шарапов, на парадном мундире которого сверкает целый «иконостас» из орденов и медалей. Интеллигентный Шарапов с таким богатством для тех времен, как большая комната в коммуналке, доставшаяся ему, судя по старинной мебели и роялю, от интеллигентных же родителей и дедов — и Жеглов, родом из самой натуральной деревни, живущий из-за столичного жилищного голода — в общежитии, откуда так долго добираться до места работы. А женщины? Шарапова любит очаровательная Синичкина, а Жеглова? Вернее всего — никто. Авторы фильма никак этого не раскрывают. У Жеглова явно нет семьи, не напрасно общежитие определено местом его жилища. Но, что корректно подчеркивает актер, — герой не лишен самолюбия и по части успеха у дам. Так, на праздничном вечере в клубе милиции, куда прибыли все муровцы «себя показать и людей посмотреть», Жеглов спускается с парадной лестницы с дамою: и он не хуже других! Высоцкий поразительно показывает это состояние своего Жеглова: он «по всем правилам» ведет свою даму под руку, торжественно ведет.

Перечисление несоответствий между этими двумя муровцами можно еще и еще продолжить. Но что же между ними сходного, почему они так привязаны друг к другу? Главное сходство это, конечно, ревностное отношение к службе, жажда справедливости, конкретно выливающиеся в стремление разоблачать преступников.

Жеглов остроумен, талантлив. Наверняка более талантлив, чем прямолинейный Шарапов, хоть и происходит Глеб Егорыч из многодетной, очень бедной семьи. Он самородок, но развивать свои способности, например, к музыке, ему не пришлось. Он не окончил полностью даже среднюю школу: «Что я кончил? Девять классов и три коридора!». Сказав это, герой Высоцкого выглядит человеком, которому не по себе: мол, всем дает указания, всех учит и консультирует, а сам… девять классов! Но Высоцкий и Говорухин показывают талантливость Жеглова. Так, он садится вдруг за пианино и поет песенку Вертинского «Ах, где же вы, мой маленький креольчик!». Поет вполголоса, обычным манером домашнего исполнителя, не Высоцкого. Но актер и к чужим песням относится с уважением: пение естественное, проговаривание слов четкое. И еще: он мастерски аккомпанирует себе. Вспоминаем: в детстве Высоцкого учили (в Германии) игре на рояле. И в учетной карточке в мосфильмовской картотеке актеров, в графе «владение инструментом», читаем: гитара, рояль.

Хороший актер всегда стремится показать предысторию своего героя. У Высоцкого в данном случае имеется для этого прямой сценарный материал, так что ему нужно здесь показать лишь соответствующее выражение лица, — деревенское, ироническое:

— Вот у меня батаня был, молоток. Нарожал нас шестерых и отправился за городской деньгой. Нас, правда, не забыва-а-ал, каждый месяц — по доплатному письму. А однажды приехал, гостинцу привез — конфет сладких. Ну вот… А на третий день корову свел со двора. И, главное, что удумал, стервец — в опорки ее обул… А это для того, чтобы труднее искать было. Может с тех пор у меня и страсть к сыскному делу?

Все эти «сведения» актер произносит на пределе человеческой естественности, с улыбкой, со смешком, — с собственной реакцией на такого «батаню», как бы приглашающей присоединиться к мнению о нем.

Итак, биография Жеглова. Киновед И. И. Рубанова в своем буклете (1983) о Высоцком, решает, что Жеглов — это «бывший король улицы в Замоскворечьи ли, в Марьиной ли роще — король, несомненно знавший милицейский участок, а, возможно, и хлебнувший тюряги». Делать предположения, пусть без фактов, располагая одной лишь интуицией, киновед имеет право: пусть выстроит доказательный арсенал, и мы готовы поверить! Но в данном случае ощущение «тюряги» не передается читателю буклета Рубановой. Уж очень презирал, ненавидел, искоренял, преследовал этот герой Высоцкого правонарушителей. Он дышал иным воздухом, в основе которого не было ностальгического отношения к обитателям «тюряги». Он не ощущал никакого сочувствия к тем, которых мог бы постараться понять, если бы сам хоть один раз побывал в их «шкуре». Вспомним его рассуждения, переходящие иной раз в прямой вызов, восклицание: «это неважно, мол, если он в данном случае («Кирпич», допустим) не украл. Но вообще-то он вор по системе своего существования, значит должен сидеть в тюрьме! А каким образом я его туда упрячу — это никого не волнует!» Сидеть без уличительных оснований!.. Было бы нелепо предположить, что рассуждающий таким образом человек мог когда-то воровать и «хлебнуть тюряги».

И, конечно, в биографию этого героя Высоцкого, как он не выразителен и какими бы достоинствами не обладал, — не входит участие в Великой Отечественной войне. Не права, опять-таки, Рубанова, утверждая, что «О военной биографии Жеглова говорит «Звездочка» — Красная Звезда, самый чтимый фронтовиками орден». Решив разрешить собственное недоумение, мы опросили многих ныне здравствующих фронтовиков и они — люди разные, по разным адресам живущие, — ответили, что Красная Звезда был самым распространенным, легче других получаемым орденом, а самый чтимый — это орден Отечественной войны I и II степеней. И — уточнение насчет «военной биографии Жеглова». Придется, к сожалению, еще раз возразить Ирине Рубановой: нет, не был на войне Глеб Жеглов, и это дважды в фильме подчеркнуто. Во-первых, во время ссоры Жеглова с Шараповым (тот спрятал, дабы «проучить», чтоб на столе не оставлял, дело Груздева), которая была бурной. Шарапов, не таясь, выразил свое возмущение: «Ах, ты, скотина! Пока ты здесь, в тылу, я двадцать два раза за линию фронта ходил!!» И еще: во время вечера в клубе, увидев нарядного, в орденах Шарапова, Жеглов крикнул ему издали: «Вот если у тебя столько орденов будет за работу в МУРе, тогда я скажу — ты молодец!». Обе фразы в комментариях не нуждаются.

Где же провел свой подростковый возраст Глеб Жеглов? Раннее детство для нас понятно: глухая деревня, отец, бросивший многодетную семью, да еще укравший у детишек корову-кормилицу. А затем — можно только домысливать. Но голод, — это во всяком случае, — погнал мальчишку в город. А там:

— Я вот таким пацаном был — под котлами ночевал, в каких асфальт варят. «Путевку в жизнь» помнишь? Беспризорщина…

Вот и весь Жеглов. Потом, по всей видимости, был детский дом, при котором и получил Глеб свои девять классов, — а дальше? Пробел, точности нет. Ясно, однако, что в милиции работает он давно, дослужился до капитана и набрался большого, ощутимого опыта. Внешний вид Жеглова вполне соответствует такой биографии: он худосочный, очень невысокий: видимо, дали себя знать годы лишений, недоеданий. Внешность и комплекция Высоцкого играет на логику образа Жеглова. Супермен он — только духом. Но Владимир Высоцкий знает, что Жеглов участвует не только в сыске, но и в операциях захвата, почему и должен быть человеком тренированным. И он блестяще показывает Жеглова-оперативника в эпизоде погони за Фоксом.

Фокс — убийца, грабитель, красавчик, который нравится женщинам. Он не может существовать без риска, без ресторанов. Он убил доверчивую Ларочку, жену Груздева, снял с ее руки браслет с изумрудом… Но до подтверждений этого несчастья пройдет много этапов сыска, в течение которых Жеглов будет строить множество гипотез, и действовать, действовать.

Александр Белявский (Фокс), яркий актер, выглядит еще более опасным и блестящим в сияющем окружении женских восторженных глаз. Хорошенькая героиня Натальи Фатеевой, глубоко вздыхающая при воспоминании о Фоксе, несомненно добавляет к его репутации сердцееда. Шаг за шагом, вооружившись необходимым терпением, Жеглов идет по следам убийцы. Но обвинить пока можно только мужа Ларочки, Груздева. Для Жеглова он — весьма возможный виновник преступления: просил развода, живет с другой женщиной, жаждет разменять с бывшей женой квартиру. А когда при обыске был найден муровцами тщательно завернутый в тряпицу пистолет, у Жеглова исчезли последние сомнения, и он вонзил в сердце тихого интеллигента Груздева страшную фразу: «Вы убили человека!».

Это, конечно, один из приемов многоопытного Жеглова, — внезапность психологического нападения.

Герой Высоцкого, как и сам актер, любит быстроту, скорость, удачу. Преступление быстро и легко раскрыто, дело Груздева можно считать оконченным. Что копаться и выискивать жемчужные зерна в куче простого овса? Этого Жеглов не любит. Неважно, что Груздев (С. Юрский) вопит в истерике: «Я не убивал! Не убивал! Не убивал!». Для Жеглова ясно: кто же захочет признаться в вине? Но Жеглова выводят из себя эти крики. И Высоцкий произносит прокурорскую, давно заученную его Жегловым фразу, всегда ново и грозно звучающую для подозреваемого в убийстве: «Принимая во внимание изощренность и особую тяжесть содеянного, а также учитывая, что И. С. Груздев может бежать от расследования и скрыться… избрать мерой пресечения содержание под стражей…»

Актер просто великолепен во время произнесения этого полуприговора. Каждое слово звучит эффектно, грозно. И тембром голоса, и манерами сейчас герой Высоцкого — вершитель человеческих судеб. И, — не снижая значимости сказанного, чуть повышает голос: «Записал?!» Затем следует движение указательного пальца — резко вниз, словно отправляющее Груздева в подвал, на съедение хищникам, как в древние времена: «В камеру его!»

Особо яркий способ произнесения слов Высоцким имеет для Жеглова, его образа, — большое значение. Текст, который написан братьями Вайнер, необычайно образный. Но, что интересно, такую образность они сообщают лишь одному Жеглову, желая подчеркнуть незаурядность главного героя своего произведения. Материализация текста Высоцким вызывает восхищение, она сообщает двойной эффект образу, — и по смыслу, и по интонации.

Отношение Жеглова к закону? Это важнейший морально-этический вопрос, на который однозначно ответить невозможно. Да, он знает законы, и он их соблюдает, но всегда ли? Не напрасно Шарапов, возмущенный тем, что Жеглов подсунул «Кирпичу» не украденный этим карманником кошелек, кричал: «Это подлог! Мы, работники МУРа, не имеем права шельмовать!… Если закон один раз подмять, потом другой раз, то это уже будет не закон, а кистень!».

В те годы, когда создавалась «Эра милосердия», а затем и «Место встречи изменить нельзя», появление на страницах печати и на полотне экрана такого «антизаконника» Жеглова было исключением. По сегодняшним меркам Жеглов нарушает законы минимально. Но по тем временам это все-таки был компромат, да и не только с бумажником…

В этом телесериале играли сюжет, а не изучали психологию героев: на то он был и детектив. Но все-таки характеры и типы человеческие в этом детективе не только обозначены, это не ограниченные носители того или иного сюжетно-детективного задания, это еще и люди, с — биографиями, с переживаниями, с поступками. Многие герои и персонажи напоминали лиц из психологической кинодрамы. Таков Левченко (В. Павлов), бывший военнопленный, солдат-штрафник, попавший в результате всех бед и несправедливостей в воровскую шайку, предпочевший смерть новому заключению («В тюрягу я больше не пойду…»). Такова Соболевская (Н. Фатеева) из Дома моделей, красивая дама с двусмысленными романами, глубоко переживающая уход своей молодости. Таков Соловьев, хозяйственный мужичок, индивидуализм которого вошел в противоречие с открытыми душами бессеребренников муровцев — (В. Абдулов). Удивительно сыгранный Л. Куравлевым «Копченый», щегольски одетый вор, любящий вино, деньги и «девочек», недалекий, трагикомически представленный зрителю тип. А Горбун? Страшная личность, для которого наверное, позавтракать — больший труд, нежели «отправить на небо» очередную жертву. Но, тем не менее, А. Джигарханян так тонко играет этого бандюгу, что в нем можно разглядеть и привязанность к своей красивой Клаше (В. Заклунная), и ответственность за всю его шатию-братию, и чувство долга, обязывающее выручать Фокса, не меньшего дьявола во плоти, чем он сам: «На святое дело идем — друга вызволять».

А что Конкин — Шарапов? Не так уж плохо он сыграл молодого, справедливого муровца, с лирическим чувством к милой Синичкиной, с военным, мужским бесстрашием, ярко проявившимся в таком месте как бандитское логово, в рискованной перестрелке с убегающим Фоксом, — всюду, куда бы не заносила его судьба бывшего разведчика, ныне сыщика и оперативника. Но исполнителем роли Шарапова Конкиным были недовольны братья Вайнеры, авторы сценария. Они считали, что его Шарапов бледно выглядит рядом с колоритным Жегловым в исполнении Высоцкого. Вайнеры требовали замены, писали в адрес руководства Гостелерадио. Но половина роли Конкина уже была снята, и потому энергия противостояния телеруководителей Вайнерам была неиссякаемой. Все решил, однако, в пользу Конкина неожиданно простой вывод: Высоцкий все равно всех переиграет в этой роли!

В Высоцком и раньше многие режиссеры видели выдающегося актера. Так, несмотря на выклики недоброжелателей Высоцкого, утверждавших, что он не такой уж большой актер, мы можем обратиться не только к зримым доказательствам, таким, как самые удачные образы, созданные им в ряде фильмов, но и к мнению режиссеров-классиков нашего кино: Г. Козинцева, отстоявшего для актера роль Бродского-Воронова в «Интервенции», И. Хейфица, пригласившего Высоцкого дважды в свои киногруппы («Плохой, хороший человек», «Единственная»), М. Швейцера, — тоже дважды снимавшего Высоцкого («Бегство мистера Мак-Кинли», «Маленькие трагедии»). Могут спросить, — а почему не снимали Высоцкого великие «левые», например, Тарковский? Но Тарковский тоже приглашал Высоцкого. Тут был виноват сам актер в том, что съемки не состоялись: он проявил редкую недисциплинированность, а Тарковский, не в пример многотерпеливым Ю. Любимову и другим, — не простил его… Интересно мнение корифея отечественного кино Ю. Райзмана, просматривавшего в свое время пробы актеров на роль матроса Володи для фильма «Красная площадь». Кинопроба Высоцкого, как утверждает кинодраматург В. Фрид, один из авторов одноименного сценария, была блистательна, — талантлива, темпераментна. Когда Ю. Райзман, художественный руководитель этого объединения, просмотрел все кинопробы, он сказал: «Не советую брать Высоцкого. Это же актер экстра-класса, он вам всех забьет…»

Много было способов у Высоцкого, чтобы доказать зрителям и кинокритике собственную незаменимость в создании образа Жеглова.

Свои способности к мгновенным контактам Высоцкий перенес на Жеглова. Тому и по специфике деятельности иначе было нельзя: не так-то просто «раскалывать» преступников. В Жеглове Высоцкого уживались два разных человека: это иногда проглядывало довольно явственно. Он тотчас переходил на «ты». И причины тому были разные: не для того только, чтобы завоевать толику доверия, столь, впрочем, необходимую для прояснения скрытых дел, но он еще и привык к «тыканью», он не думает о непозволительности такого «вольного» поведения.

Бывалый Жеглов может и смущаться. И актер удивительно симпатично показывает такое свойство Жеглова, как будто бы несоответствующее его характеру. Особенно ощутимо проявилось это во время провала версии Жеглова в отношении убийства Груздевым своей жены.

Жеглов привык к своего рода «царствованию» в МУРе. Это, конечно, не формальное, а особого рода духовное «правление». Высоцкий показывает почти в каждом кадре такое качество своего героя. Он — начальник отдела по борьбе с бандитизмом, и этого чина так просто не добьешься, его возможно заслужить не только верной службой, но и сложной, опасной работой, которая и показывается в сериале почти беспрерывно. Успехи в сыскном деле снискали Жеглову большое уважение среди коллег, начальства. Он командует, сам выстраивает события и направляет их. Высоцкий доказывает, насколько его герою такое положение вещей давно привычно. В своем кабинете, среди группы оперативников, он чувствует себя как рыба в воде, как дома. Садится на стол, облокачивается вольно, посылает каждого на задание безапелляционным тоном, уверенным баритоном. Актер дает заметить, что возражений Жеглов не любит, они его даже раздражают, возмущают. В сцене вызова его группы на место преступления, — убийства жены Груздева, — увидев «самовольные» действия Шарапова, он готов вступить с ним в конфликт: «Ты вот что, орел, с вопросами своими премудрыми воздержись пока! Понял? Твой номер шестнадцатый, помалкивай в трубочку, ясно?» Слова эти сочинил не Высоцкий, а братья Вайнеры, ну, а сказать, перевести их из букв в звуки, проиграть их надо было актеру. И он произнес их так, будто его герой и представить себе не может, что воспоследует какое-то возражение со стороны Шарапова. «Дуйте в Лосин-ку, переройте там все вверх дном… квартирную хозяйку и сожительницу (не зарегистрированы в ЗАГСе — не жена! Здесь Жеглов истый законник.) допросите, что он делал вчера, по минутам день, потом рысью обратно». Вызывает восхищение та непринужденность актера, с какой он произнес написанный для Жеглова текст. Ну, а быстрота, командирство, верховодство? Сценарный материал дает Высоцкому богатейшую возможность для того, чтобы все эти качества, наслоившиеся в Жеглове за время долгой службы и удачных раскрытий преступлений — показать воочию, в кадре, довести их до зрительского восприятия. И этим материалом Высоцкий пользуется свободно, как жонглер, смело, как каскадер, с силой и талантом своего теперь зрелого, мощного актерского великолепия. После этой работы почти каждый режиссер мог без опаски приглашать Высоцкого на самые сложные роли, ибо с этих пор он буквально купался в игре, как в самой любимой из стихий.

И еще о безапелляционности, о самоуверенности героя. Жеглову доложили, что «Груздев просится на допрос». Ликование Жеглова, — оно во всем блеске показано актером, — кажется беспредельным. Зря, мол, Шарапов, этот чересчур старательный юнец, так упорно искал оправдательных моментов для Груздева, поверил в какой-то мере в невиновность этого человека и, значит, осмелился поставить под сомнение компетентность его, Глеба Жеглова! «Сейчас Груздев каяться начнет! — возликовал герой Высоцкого и победоносно взглянул на Шарапова. — Все! Лед тронулся! Садись, Шарапов (как школьнику…) и наблюдай!». И актер «устроил» своему герою нечто вроде ложи в театре: он взволнованно, с нескрываемым любопытством зрителя уселся в своем кресле. Сейчас будет интересный спектакль… Но не тут-то было. «Невиновного человека в тюрьме держите! — Кричит Груздев, и требует разговора… с Шараповым, наедине. Он считает Шарапова человечным, вдумчивым следователем!

Когда, наконец, Фокса, настоящего преступника, поймали, невиновность Груздева была доказана, и Шарапов, — да и высшее начальство тоже, — «намекнули» Жеглову, что надо бы извиниться, — Жеглов повел себя непоследовательно. Чтобы не видеть олицетворенное свое поражение в лице Груздева, которого привели в кабинет для освобождения и соблюдения необходимых формальностей, начальник отдела по борьбе с бандитизмом вышел в другую комнату! Он спрятался, как сильно нашаливший и наказанный ребенок: так играет это состояние своего героя Владимир Высоцкий, вызывая немалое сочувствие к Жеглову. Какова причина такого сочувствия? Ведь Жеглов не только не прав, — он был на волоске от страшной ошибки, от вынесения неправильного приговора за убийство человеку, который к этому непричастен! Тайна зрительского сочувствия Жеглову открывается несложно: беспрецедентное обаяние актера вложено в этот образ, который на самом-то деле вовсе не является стопроцентным положительным героем. Жеглов, при всей искренней любви к справедливости, человек очень разный. И не совсем неправ Груздев, который попробовал предостеречь симпатичного ему Шарапова: «Он и через твой труп перешагнет, если понадобится. Для него люди — мусор!». Да, как, действительно поступил бы Жеглов с любимым своим Шараповым, если бы тот случайно оступился или если б Жеглову только почудилось бы, что друг его и коллега замешан в чем-то неблаговидном? Стал ли бы он упорно и скрупулезно доискиваться истины или, схватившись за голову, произнес бы: «Ах, Шарапов, Шарапов! Никогда бы о тебе такого не подумал! Кто бы мог предположить?!» Увы, последняя реакция кажется нам более соответствующей Глебу Жеглову. Но оттенок обвинения у Груздева все же неправильный: «Он и через твой труп перешагнет, если понадобится…» Это уже пахнет карьерными соображениями, ради которых Жеглов, по мнению Груздева, мог бы перешагнуть «через труп» Шарапова. Такое — не для Жеглова. При всем своем самолюбии профессионала, Жеглов не кажется способным думать о карьере, о чинах. Но неумолимость, повторяем, по отношению к преступникам у него великая: если такой способ существования присущ данному субъекту, то «он — должен сидеть!». И это несет в себе великую опасность несправедливости. Симптоматично, что не кто иной, а именно Жеглов послал пулю вдогонку убегающему Левченко, бывшему штрафнику-солдату. И как не кричал Шарапов «Не стреляйте!!» — для Жеглова гораздо важнее было не упустить, попасть в конкретную исчезающую точку, — в грузно бегущего Левченко, — чем услышать взывающего к справедливости Шарапова. Вот почему иной раз Жеглов может показаться нам скорее наказующей машиной, беспощадным роком, нежели справедливым человеком с душой, стремящейся к пониманию и гуманности. Он питает какого-то рода личную ненависть к преступникам. Помните ненависть Карякина в «Служили два товарища»? Ненависть Фокича в фильме «В огне брода нет»? Их, — и многих других героев нашего экрана, — объединяет эта самая ненависть к конторе, от которой они так рьяно и стараются освободить человечество. В этом отношении Жеглов Высоцкого является сыном, внуком Карякина и Фокича, действующим на четверть века позднее их, и потому относительно интеллигентнее, — любительская игра на рояле, знакомство с произведениями, к примеру, Ильфа и Петрова («Лед тронулся!»).

Возникает вопрос: а что, если бы Жеглова играл не Высоцкий? Ну, допустим, рассудочный Жженов, красивый Кадочников, устрашающе спокойный Броневой? Или другие актеры, — тоже экранные резиденты, разведчики, сыщики? Полюбил бы зритель этого героя в ином исполнении, не Высоцкого? Подавляющее большинство опрошенных ответило отрицательно.

Несмотря на большое количество первоклассных актеров, — перечисленных выше, — играющих в этом фильме, — стержнем здесь является Высоцкий, — его простота, его энергия, напор, его личность. Телесериал демонстрировался за время своего существования несчетное количество раз, и зрители, услышав новый повтор, — как и прежде, спешат к телевизионным экранам. Теперь, может быть, и потому, чтобы еще раз увидеть Владимира Высоцкого, который так рано от нас ушел.