Элирм VIII

Глава 11

Вопреки ожиданиям собрание продлилось недолго.

Мы встретились в главном зале, где Селена и Сатир зачитали последние сводки, во многом подтверждающие то, что мы и так уже знали.

Наш бой завершился ничьей. Но несмотря на это прямо сейчас практически все новостные издания пестрили заголовками, присуждающими победу именно Вергилию. Так скажем, «технический нокаут», обусловленный прежде всего тем, что в отличие от нас Небесный Доминион понес колоссальные экономические потери.

Счет шел на миллиарды. Может даже в районе десятка. Где главную роль сыграли не только наши с союзниками успехи, но и тот самый чудовищный прорыв Диедарниса, одним мощнейшим ударом уничтоживший треть вражеского войска. Включая их офицерский состав, столь неудачно расположившийся в «базовом» лагере.

Оружие, экипировка, дорогущие комплекты брони, артефакты, расходники — все это разлетелось на многие километры и было утеряно. А затем и вовсе потонуло в ледяном океане.

Разумеется, для богатейшего клана Элирма подобный урон не критичен — золота у них было достаточно. Однако вот уже третий удар по их репутации мог стать для Белара серьезной проблемой.

Складывалось ощущение, что люди переставали их бояться, благодаря чему заявки на вступление в Вергилий и переселение кратно возросли.

Также неприятности возникли и у Аполло. Предательство Вирго Зидара, утрата части активов и незаменимых кадров в лице Черного Астрала, Электры и Флина — это сказалось на нем негативно. Настолько, что Нулевой Меридиан переместился на девятое место в рейтинге кланов и рисковал вот-вот опуститься еще ниже. Так что к своей заветной мечте «панк» не приблизился, а наоборот — отдалился.

Что до остальных участников битвы, то многие понесли не такие уж значительные потери. Вне зависимости от того, на какой стороне они сражались. А значит, в ближайшее время нас ожидали очередные дипломатические пляски.

Как бы то ни было, подводить окончательные итоги было пока рано — информация продолжала поступать. Но, по крайней мере, одно уже было известно наверняка: с учетом пленников, лута, захваченных боевых машин и всего остального мы получили в этом бою гораздо больше, чем потеряли.

— Не считая людей, — глухо добавил генерал.

В зале воцарилась тишина.

Каждый понимал, о ком он говорит. О Германе, о полусотне обнуленных, о тех, чьи тела так и не нашли среди разверстого льда.

— Ладно, на этом все, — резюмировал Август. — Остальные подробности обсудим завтра. Ну а пока все свободны.

Мы вышли из здания.

Спустились по лестнице и двинулись дальше, когда услышали доносящийся из-за смятой живой ограды пьяный храп.

«Да уж», — подумал я, заприметив торчащие сбоку крылья.

Видимо, годы изоляции не прошли для Серафа бесследно. Пока Заранда был рядом, архангел держался молодцом. Но стоило «Лебовски» остаться в одиночестве — ужрался в сопли, словно школьница на выпускном. Быстро и до полного аута.

— Вот и цена его твердого намерения все изменить. Безвольная тряпка, не более.

Брезгливо поморщившись, старый игв шагнул в сторону, как неожиданно произошло нечто странное: он споткнулся. А затем и вовсе едва не упал, успев вовремя вонзить криолитовый кол глубоко в землю.

— Проклятье… — прошипел он.

— Гундахар, ты как? — спросил я.

— Погано. Окрус разорвал важные «связи». Так что теперь каждое движение происходит не на автомате, а на четких приказах. Да еще и сопровождается дикой болью, — медленно выпрямившись в полный рост, рыцарь смерти перевел взгляд на меня. — Вайоми, я бы хотел с тобой поговорить. Обсудить то, что случилось. Но боюсь, нашу встречу придется отложить. Мне надо срочно кое-что предпринять, пока не стало поздно.

— Понял. Мы можем тебе как-то помочь?

— Нет. Это игра в одного.

Кисло усмехнувшись, генерал ушел.

Следом нашу группу покинул Илай — вместе с Эйслиной отправился в храм богини. В то время как я, Эстир, Локо, Мозес и Хангвил вернулись в башню. Пару часов просидели в холле, долго беседовали, пока наконец не разбрелись каждый по своим комнатам.

Массивная дубовая дверь. Выполненная из цельного древесного массива и украшенная кельтскими узорами громоздкая мебель. Сломанный пополам посох Сольдбис, все еще лежащий на подставке для оружия. Закатившийся под ножку кровати пустой шприц «Фонтана Жизни», а также приятный аромат вереска и лаванды от свисающих с потолочных балок пучков растений.

Все такое знакомое. И вместе с тем выглядящее отголоском какой-то иной, прошлой жизни.

Глядя на это, я вдруг почувствовал, что мне до ужаса захотелось вернуться на тропический остров в чертогах титана. Я даже материализовал испещренный мелкими иероглифами золотой диск, но вскоре осекся — вспомнил слова Диедарниса: «Возьми. Установи в месте, которое будешь считать своим домом».

Увы, я больше не мог называть эту комнату таковой.

Слишком много грустных воспоминаний. Слишком много деталей, указывающих на потерю лучшего друга. Включая хрустальную вазочку с «конфетками для мозгов».

Помню, когда мы прокачивались перед ограблением Святого Трибуна, я попросил у танка всего одну. Но Герман в своей привычной доброте отсыпал мне целую горсть.

Щедрый. Храбрый. Настоящий герой.

И как жаль, что, как правило, именно такие люди чаще всего уходят первыми.

Пройдя вглубь комнаты, я развел огонь, опустился в кресло. Хангвил снова прыгнул мне на колени. Сфера шевельнулась.

Еще достаточно долго мы сидели в тишине.

Поленья в камине тихонько трещали, моя рука ласково почесывала пушистого мошенника.

За окном наступила ночь.

— Малыш, ты и представить не можешь, как сильно я боюсь, что разочарую тебя… — в какой-то момент произнес я. — Клянусь, я больше никогда не возьму эту дрянь. Даже если на кону будет стоять чья-то жизнь.

— У-а-а… — тихонько отозвался кошачий медведь. Уткнулся носом в мою ладонь и устроился поудобнее, свернувшись на моей груди рыжим шариком.

Его тепло медленно растекалось по ребрам.

Я поймал себя на том, что считаю его вздохи. Один, два, три… десять… двадцать…

Глаза начали сами собой закрываться.

Мир постепенно выцвел, свелся к мерцающему огню в камине и мягкой тяжести урчащего зверя. Где-то на периферии сознания я успел подумать: «Надо хотя бы наведаться в ванну, смыть с себя всю эту грязь…», но тело уже не слушалось.

Я задремал.

И увидел сон.

Жуткий, подозрительно реалистичный кошмар, где я был уродливым «спрутом». Паразитом, личинкой, раковой опухолью. Бесформенным клубком черных пиявок и безглазых змей, медленно извивающихся внутри второго спящего «я».

Его тело полупрозрачное, кожа — мутное стекло. А за ней — два прожектора. Ненавистные, раздражающие, заставляющие каждый раз замирать в страхе, когда их свечение перемещалось из одной точки в другую.

Вот они рядом со мной. Вот на минуту «отошли» к мисочке с водой. Затем снова вернулись обратно.

Это были глаза. Глаза существа, которое я презирал всей душой. Я хотел, чтобы он сдох. Хотел жестоко убить и высосать этого мелкого ублюдка, но не мог. Он был слишком силен, а я, наоборот, катастрофически слаб.

Я злился. Чувствовал себя жалким, загнанным в угол. Старался отползти от него как можно дальше, в самую глубь. Но свечение его глаз будто бы насыщало сам воздух, оставаясь в нем и рассеиваясь, из-за чего спасительная тьма медленно отступала.

«Невовремя! До чего же невовремя! — на грани истерики метался я. — Мне бы лишь восстановиться, немного окрепнуть после боя, и, подгадав удачный момент, я бы смог разорвать эту чертову тварь!»

Поздно.

Рыжий урод что-то почуял.

Я все еще пытался спрятаться, залечь на самое дно, когда «прожекторы» вдруг превратились в два ослепительно ярких солнца, а все мое естество завопило от ужаса: «ЗАМЕТИЛ!!!»

Я проснулся от вспышки.

А также от страха и жестокой, буквально выворачивающей мое тело наизнанку, пронзительной боли. Сильной настолько, что сознание поплыло.

Кресло завалилось набок, я рухнул на пол.

Следом меня вырвало. Той самой экструзией, потоком «расплавленного угля», вырывающегося не только изо рта, но и просачивающегося сквозь каждую пору моей кожи.

Выдавливаемые наружу, эти «паразиты» тысячами соскальзывали с моего тела, падали вниз и словно трупные черви бросались во все стороны. Под ковер, под кровать, в узкие щели в каменной кладке. Судорожно ползли по стенам, по мебели, по потолку. Пытались спрятаться.

И… сгорали.

В ослепительном свете Заранды, ставшем для нас ярчайшей звездой.

Мучаясь от боли и спазмов, я не сразу понял, что он висел в воздухе прямо надо мной, распушившись в два раза. Шерсть стояла дыбом, как у разъяренного кота, но глаза… Глаза не были привычными бусинами. Вместо них — два золотых искрящихся солнца, в которых отражалась истинная мощь древнего духа.

Он рычал.

Не по-детски, не по-пуньевски, а как нечто запредельно могучее и огромное, втиснутое в крошечное тельце красной панды. От его рева воздух в комнате дрожал, пламя в камине поднималось все выше, а черные паразиты вспыхивали, осыпаясь пеплом.

Одновременно с этим от Хангвила в мою грудь уходили тонкие лучи. Потоки той самой неиссякаемой энергии, что прожигали не кожу, а ту вязкую тьму. Часть ее зашипела и рванула наружу, в общую свору. Часть, напротив, судорожно сжалась, сползая глубже — туда, где свет не доставал.

Сомнений не оставалось: кошачий медведь пытался избавить меня от проклятой сферы. Но, к сожалению, в тот самый миг мне было не до этого — я почувствовал, как из меня начала выходить оболочка от Галинакса. Разбитые на сотни осколков четыре с половиной килограмма божественной стали, что будто камни из почек проходили тело насквозь. Резали кости, мясо, вены. Дырявили кожу и падали на пол, практически сразу же утопая в лужах крови.

Стук каждого нового осколка сопровождался вспышкой боли и сообщением об утраченном уровне. Как долго это продолжалось сказать было сложно, однако вскоре я ясно ощутил: что-то важное во мне лопнуло. Словно порвалась нить, удерживающая меня в этой реальности.

Давление падало.

Звуки приглушились.

В глазах потемнело.

Где-то на краю сознания мелькнула ледяная мысль: «Вот сейчас. Если отпущу — пути назад не будет. Только пустота».

Я начал отключаться…

Далекие неразборчивые крики… чьи-то голые ноги… пухлая ладонь, вливающая мне в рот «зелье Доса»… перекошенное от ужаса лицо Гласа…

— Дыши! — чей-то голос прорезал вату в ушах. — Эо, слышишь! Не сдавайся!

Заранда все еще был рядом со мной. Я видел его урывками — между провалами. Рыжий шар, сияющие глаза, напряженное, почти мучительное выражение его морды. Казалось, он вытягивает из меня нечто такое, что отчаянно не хочет уходить.

— Еще чуть-чуть! — крик шамана прозвучал совсем рядом. — Хангвил, давай!

Я не был уверен, что не схожу с ума, но на долю секунды мне показалось, что я слышу его. Не звонкий писк, не привычное «Уа», а спокойный, уставший голос, звучащий прямо у меня в голове.

«Держись… мой дорогой друг. Прошу, держись…»

Черная лавина внутри дернулась в последний раз. Большая часть рванула к горлу, к порам кожи — туда, где сиял чужой свет. Однако другая — самая упрямая и самая плотная — сжалась в тугой ком прямо за сердцем.

Затем пришла темнота.

И снова свет.

Я пришел в себя в клановом лазарете ранним утром. Перебинтованный от основания шеи до кончиков пальцев.

Одиночная палата, мирно посапывающий в ногах кошачий медведь, спящий в кресле напротив Эстир. А также возвышающийся по правую руку глава Вергилия и, неожиданно, Галилео.

Оба мрачные. Оба серьезные.

— Приветствую, Владислав Павлов, — коротко склонив голову, темный бог шагнул ближе. — Сейчас я задам тебе три вопроса, от ответов на которые в прямом смысле этого слова зависит твоя жизнь. И дабы не ходить вокруг да около сразу начну. Итак, вопрос первый: почему ты не сказал Августу?

— И вам доброе утро…

— Эо, — инженер нервно дернулся. — Без лишних слов. Сперва ответь. Все разговоры потом.

— Допрос, значит, — кисло усмехнулся я. — Ладно. Я понял.

— Я повторяю, — надавил Галилео. — Ты знал, что у тебя в груди сидит потусторонняя тварь. Чувствовал, как она шевелится, но ничего не сказал. Почему?

— Я хотел. Даже несколько раз порывался, но…

— Но?

— Но как только открывал рот, мне начинало казаться, что я скорее убью и Августа, и Аду, и всех, кого люблю, чем позволю навредить этой проклятой сфере, — честно ответил я. — Вся эта сила, эта космическая мощь и ощущение масштаба — как сильнейший наркотик. В ту минуту я был не готов с ним бороться.

— Хорошо. Тогда второй вопрос: Заранда избавил тебя от нее полностью или какая-то часть все же осталась?

Спиралевидные зрачки бога сузились, а я в свою очередь вдруг почувствовал, что мне страшно. Точнее не мне, а крошечному черному паразиту, укрывшемуся под скорлупой из двух с лишним килограмм божественной стали прямо за сердцем.

«Не говори ему ничего! Не смей! — беззвучно орал он. — Сделаешь это — нас обоих убьют!»

— Да, осталась, — наплевав на предостережения, произнес я. — Но полагаю, ты и сам это знаешь.

— И последнее, — продолжил Галилео. — Как именно эта вещица оказалась в твоей комнате?

Пасс ладонью, и над его рукой появляется подвешенная в воздухе сфера Окруса.

Черная. Целая. Полностью заряженная.

— Какого хрена? — не понял я. — Что это?

— Первой была оболочка от Мелестила. Второй — от Галинакса. Эта — от Финдхорна, — бог выдержал минутную паузу, внимательно считывая мою реакцию. — Значит, ты не в курсе, откуда она взялась?

— Понятия не имею. Когда я заходил в комнату, ничего не было. Лишь какое-то странное ощущение чуждости, но я списал его на усталость.

— Что ж, благодарю. Мы закончили. А это, пожалуй, побудет у меня, — удовлетворенно кивнув, Галилео переместил артефакт обратно в хранилище и повернулся к Августу. — С ним все в порядке. Опасности для нас нет. По крайней мере, пока. Эо, рад был тебя видеть. Поправляйся и прими мои искренние соболезнования насчет Германа. Мне очень жаль.

Круто развернувшись, он направился прочь.

— То, что его разум не пострадал, конечно, замечательно, но что насчет паразита? — бросил вдогонку глава Вергилия. — Как нам достать его, не обнулив Эо?

— Отныне это моя проблема. Та темная тварь продолжит расти внутри скорлупы, но в ближайшие дни или даже недели останется слабой. Она не рискнет показываться на свет. А далее, уверен, я придумаю способ, как избавиться от нее полностью или хотя бы нейтрализовать.

— Галилео, подожди! — подключился я. — Мне надо узнать у тебя кое-что!

— Не сомневаюсь. Но ты обещал Августу, что возьмешь неделю отпуска, — бог остановился в дверях. — Три дня ты провел тут. Осталось еще четыре. Там и поговорим.

Проронив последнюю фразу, Александр Майоров исчез. Одновременно с чем спящий в кресле Эстир сладко потянулся.

— Мне снился дивный сон… — с полуприкрытыми веками зевнул он. — Море дерьма… и я в нем плаваю…

Окончательно пробудившись, шаман сфокусировал взгляд на мне.

— Живой… — радостно улыбнулся он. — Господи, слава богу!

— Как ты, дружище?

— Ты чертовски меня напугал. Потерять одного друга и в этот же вечер лишиться второго — я чуть с ума не сошел, — аккуратно подвинув Хангвила, Глас переместился ко мне на кровать и ненадолго задумался. — Помню, когда мы только познакомились, я сказал, что в насилии и разрушении есть своя упоительная красота. Это все чушь. Я тогда просто выеживался, хотел казаться круче. Сам я в это не верю. Да и никогда не верил.

— Я знаю. Усатый ты мой пацифист.

Похлопав его по предплечью, я перевел взгляд на Августа.

— Есть одна положительная новость и три не очень, — инженер правильно распознал мой невербальный посыл. — С Адой все хорошо, динамика превосходная. Но мне пришлось переместить ее в свои покои. Элли присматривает.

— Что случилось?

— То, о чем я не подумал: спонтанный выброс стихиалиума. Девушке это навредить не могло, однако бедолаге Копернику крепко досталось. Даже не знаю, смогу ли его починить. К слову, это была первая новость из разряда «не очень».

— А вторая?

— Семнадцатого этажа западной башни больше нет, — почесал подбородок он. — Не в том смысле, что стены обгорели или треснули, хотя и то, и другое, безусловно, тоже случилось, а скорее его больше не существует для этого мира. Будто это какая-то «изнанка» или та самая комната «1408». В общем, сам все увидишь. Галилео барьер поставил. И даже установил для тебя пятнадцатиминутное окно, чтобы ты мог забрать свои вещи. Но лично я бы не рисковал.

— А что произойдет через пятнадцать минут?

— Двери закроются. И с вероятностью девяносто девять процентов ты останешься в этой комнате навсегда.

— О как.

— Именно так. Ну и последнее: Адель и Лина перешли работать ко мне.

— Уволились из префектуры? Но почему?

— А сам-то как думаешь? — хитро улыбнулся тот.

Немного пораскинув мозгами, я молча кивнул.

Ну да. Все понятно. Все логично.

Пускай мы это и обговорили, но Аде все равно было бы неприятно видеть их рядом со мной.

— Одно жалко: я им столько всего наобещал.

— Они взрослые девочки. Знали, на что шли, — ответил Август. — И тем не менее, твои обещания будут исполнены. Как закончат с одним проектом — отправлю их на стажировку к Королю Пара и Мистеру О.

— А Вольт, получается, один остался?

— Ага, как же. У него в штате уже человек сорок, — усмехнулся инженер, зачем-то поправив задранный кверху уголок одеяла. — Честно признаться, я чертовски доволен, что ты взял его на работу. Потому что этот китайский уникум — просто находка. Пока нас не было, он сделал так, что город, можно сказать, процветает. Впрочем, это ты тоже скоро увидишь.

— Не терпится посмотреть.

Свесив ноги с кровати, я начал избавляться от бинтов, обнаруживая под ними тонкие линии божественных шрамов. Десятки. Если не сотни.

Не очень красиво, конечно, но в целом плевать. Куда сильнее меня волновало другое: обновленная строка уровня со значением «418».

Получается, в ту самую ночь их сгорело более ста.

Неприятно. И крайне несвоевременно.

Правда, неожиданные плюсы тоже нашлись: просканировав взглядом таблицу персонажа, я с удивлением обнаружил, что число параметров и навыков осталось неизменным. Так, словно я по-прежнему оставался человеком пятьсот тридцатого уровня. Исходя из чего напрашивался вывод, что, «скручивая счетчик» без фактической смерти, страдало исключительно количество уровней, но не все остальное. А это значит, что, вернув утраченное, я по идее могу получить «халявные» сто двенадцать очков.

Интересно. Даже очень.

— Так, ладно, — похлопал себя по бокам Август. — Мне пора. Надо решить еще сотню-другую важных вопросов. Ну а вы отдыхайте. Набирайтесь сил.

Развернувшись на каблуках, инженер вышел за дверь.

— А как дела у Мозеса и остальных? — обратился к Эстиру я.

— С ними все в полном порядке. Были здесь около часа назад, — ответил Глас. Затем выдержал длинную паузу и, грустно уставившись в пол, тихо добавил: — Влад, пока ты был без сознания, произошло еще кое-что…

Я напрягся.

— Дай угадаю: что-то плохое?

— Да.

— С тобой?

— Угу.

— Мать твою, ну что же это такое… — тяжело вздохнул я. — Что случилось?

— Я… меня… — голос шамана дрогнул, губы тоже, а мимика стала такой, что, казалось, он в любую секунду заплачет. — Меня изнасиловали…

— В смысле? Сексуально?

— Да если бы!!!

Мгновенно разозлившись, Эстир вскочил с места.

— Знаешь, Влад, когда несколько дней назад генерал вступился за меня на глазах у всей армии, я сказал, что люблю этого мертвого дядьку! Но сейчас я готов с уверенностью заявить: Гундахар — это просто конченый, бессердечный, злющий подонок!

Глас принялся нервно ходить взад-вперед.

— Ты только представь: я в трауре, один друг погиб, второй — в гребаной коме, любимой комнаты и вместе с ней дома больше нет! Иными словами: полная беспросветная жопа! — шаман резко закашлялся, подавившись слюной. — Вчера я решил зайти в зиккурат, проведать, как этот старый кусок дерьма восстанавливается после сражения с Окрусом! И знаешь, что он сделал⁈

— Что?

— Поговорил со мной. По нормальному, даже с некоторой теплотой. Без всех этих язвительных комментариев и сарказма. А потом вдруг вспомнил, что неоднократно грозился меня наказать! Проклятье! Ты только посмотри, что этот гад натворил!

Сорвав с себя всю верхнюю одежду, друг повернулся ко мне задницей, и я увидел, что у него на всю спину была набита татуировка. С лицом Гундахара. Грозный величественный вид, развевающиеся пряди волос, отражения поверженных врагов в лезвии меча и сотни иероглифов на наречии игвов, тускло переливающиеся синим, белым и золотым. Как, впрочем, и множество других мелких деталей.

— Хм, ну если абстрагироваться… то качество работы на высоте. Я бы даже сказал, что оно смело тянет на произведение искусства.

— Господи, и ты туда же⁈ — воскликнул Эстир. — Але! У меня во всю спину чертов мужик! Как у какой-то дешевой шалавы! Двенадцать часов! Они вместе с Дарием и Хакашем мучили меня двенадцать часов!

— Дружище, — я откинулся на подушку. — Мне кажется, ты чересчур преувеличиваешь серьезность проблемы.

— Да неужели⁈

— Не нравится — сходи в медблок. Там тебе ее быстро сведут. Ну или прикончи себя разочек.

— В этом-то все и дело! Перед тем, как меня наказать, этот ублюдок послал бодака в Агерон, где мертвый танк раздобыл пыльцу Лиандрийских пчел и зачаровал чернила! Пятьдесят! Пятьдесят гребаных лет его гнусная рожа будет красоваться у меня на спине!

— Оу… а вот это и вправду уже жестковато.

— Блин, у меня скоро случится нервный срыв… — крутанувшись на месте, шаман направился к кулеру за водой.

— Слушай, это, безусловно, его нисколечко не оправдывает, но ты же сам старательно нарывался, — догадавшись, что шаман вот-вот снова взбесится, я примирительно поднял ладонь. — Я понимаю: бесконечное хождение по грани наполняло твою жизнь азартом и остротой. Но вместе с тем, мы оба знаем, что рыцарь смерти — далеко не лучший объект для приколов. И как существо старой формации он не может без конца бросаться пустыми угрозами. Рано или поздно это должно было случиться.

— Перевожу на дружеский: «Глас, мне не хватает слов, чтобы описать, насколько сильно я сожалею, что с тобой приключилась такая беда. Гундахар — редкостный мудак, и в вашем конфликте я целиком и полностью на твоей стороне».

— Я на твоей стороне.

— Да? Что-то не заметно, — вернувшись в кресло, друг прикрыл руками лицо и жалобно всхлипнул. — Нет, ну как он посмел… Еще и в столь тяжелый в жизни момент, когда я остался абсолютно один. Ни друзей, ни крыши над головой…

— Кстати, насчет последнего, — сняв с себя последнюю повязку, я направился в душевую кабину. — Думаю, я смогу поднять тебе настроение.

— Каким образом?

В глазах шамана промелькнул интерес.

— Когда мы прошли испытание Диедарниса и получили награду, у Стихиалиевого Куба открылся уникальный рецепт здания «Убежище Вайоми». Всего один. Я пока не знаю, что это, но вряд ли это какая-то гнилая халупа.

— Так. А ну-ка быстро перешли мне рецепт!

Казалось, Эстир разом позабыл обо всех бедах.

— Лови, — улыбнулся я, включив воду.

— Что ж, посмотрим… — активировав интерфейс NS-Eye, Глас углубился в чтение. — Ага… около десяти тонн дорогущей адамантии, высоколегированная сталь, алюминиевые сплавы, техническая керамика… композиты, древесина, высококачественный текстиль, тридцать управляющих сфер, куча мифрила, пыль временных потоков… А, ну все. В принципе, дальше можно и не смотреть.

— Почему?

— Потому что далее домик требует один килограмм божественной стали и двадцать кристаллов титаниума. И если первое у нас есть — до сих пор восторгаюсь, как ты красиво развел Эрдамона в лагере Аполло, — то второго, боюсь, и на всем аукционе столько не наберется. А даже если и наберется, то у нас никаких денег не хватит.

Продолжая намыливать голову, я выглянул из-за приоткрытой двери.

— Титаниум тоже есть.

— Откуда?

— Помнишь начало испытания? Ты нашел тайник, когда был привязан к лопасти турбины. Генерал потом отыскал еще девятнадцать таких же, но конкретно этот Диедарнис не забрал. Вроде как должен был, но то ли забыл, то ли специально оставил.

— Забыл. Как же, — многозначительно усмехнувшись, шаман продолжил изучать список. — Инвольтационные кристаллы высшего качества, эссенция света, эссенция тьмы, семя грозового древа Шантахмарума… ох, чую, влетит в копеечку. Сорок драгоценных камней качеством не ниже эпического… подойдут любые, но предпочтительнее: сапфир, танзанит, голубой топаз или иолит. А также двадцать тонн металлического стихиалиума… который почему-то есть.

— Серьезно?

— Да, сам проверь. Все остальное по нулям, кроме этого. Словно кто-то до нас уже начал собирать ресурсы, но не закончил.

— Тем лучше, — взглянув на свое отражение в зеркале, я приступил к бритью. — Копить стихиалиум еще две тысячи лет я не готов. Даже с учетом того, что после бонусов за испытание скорость роста и деления вайол выросла в два раза.

— … пять капель росы с Древа Миров… — Эстир задумчиво почесал затылок. — Ладно, это хотя бы имеется в клановой Сокровищнице. Сераф как раз недавно собрал двадцать штук. Каждая стоит в районе миллиона, но, думаю, Август не откажет… Ну и в виде вишенки на торте необходимо пожертвовать одним артефактом, категорией не ниже божественного, чей главный эффект убежище возьмет за основу, — усмехнулся он. — Напомни-ка, сколько у нас божественных артефактов?

— Один. «Декагон Кристо».

— Тогда его в топку и забросим. Легко пришло — легко ушло. Кроме того, бабуля подсказывает, что он вот-вот сломается.

— Это все?

— Куда там. Тут еще наименований двести. Но! — шаман торжественно воздел палец вверх. — Это даже хорошо! Значит, это по-любому что-то крутое! Остается лишь все купить и не забыть забрать мои вещи.

— Твои вещи? — не расслышал я.

— Я буду жить с тобой, — будто бы подтверждая само собой разумеющееся, ответил Глас. — Или ты хочешь, чтобы я остался бомжом? К тому же, судя по количеству материалов, это что-то большое, квадратов на шестьсот. Места хватит, — посмотрев в окно, шаман мечтательно улыбнулся. — Ты, я, Ада и Хангвил. Здорово, правда?

— Да, и еще одно, — добавил он. — Если, проснувшись, твоя ненаглядная начнет возбухать, почему его высочество ошивается рядом, и, тихонько шушукаясь, систематически намекать, что пора бы Эстиру свалить, — объясни ей, что я психически нездоров. И что как последний оставшийся в живых лучший друг, ты поклялся обо мне заботиться. Грубо говоря, как о старшем брате с легким аутизмом, что чудесным образом исцелится сразу же, как «Бурлеск» достроится.

— Ты начал стройку?

— Ага. И уже внес на депозит три миллиона. Как раз должны прислать со дня на день дизайн-проект в духе «Великого Гэтсби». Люблю атмосферу «ревущих двадцатых».

— Ты молодец. Правда. Я думал, будешь бухать.

— Не, — отмахнулся Эстир. — От большого горя алкоголь не спасает. Так мы идем?

— Да, — выйдя из ванной, я осторожно переложил спящего Хангвила в рюкзак. — Однако сперва я бы хотел навестить Аду и забрать кое-что из нашей башни.

— Бр-р-р… — вздрогнул шаман. — Я к нашему бывшему дому вообще подходить не хочу. Жуткое место.

— Но на шестнадцатом этаже жить можно?

— Галилео сказал, что там безопасно. Но Локо и Мозес тоже съехали — без конца слышали, как наверху что-то скребется. А еще детский плач…

— Ясно. Выходит, я нечаянно подгадил всем и сразу. Извини, что так получилось.

— Брось. Это все ерунда. Тем более, я и сам уже давно хотел переселиться в центр города — туда, где кипит жизнь и веселятся блудницы, а не коротать тоскливые вечера в древней крепости. Кстати, сколько у тебя денег?

— Чисто золотом: одиннадцать с половиной миллионов, — ответил я, но тотчас поправился. — Ан нет, вру. Четырнадцать с копейками. За время испытания отсыпали кучу донатов.

— Ух-х, завидный жених, — расплылся в довольной улыбке шаман. — Тем лучше. Стало быть, на домик хватит.

— М-да уж, действительно жутко…

Проведав Аду и посидев с ней около получаса, мы, как и планировали, вернулись «домой».

Я стоял на предпоследней ступеньке лестницы, едва не касаясь носом божественного барьера. Впереди — наш гостевой холл с настежь распахнутыми дверьми комнат.

Перевернутый диван, местами опаленный ковер, зияющие в стенах сквозные трещины — в целом, ничего необычного. За исключением того, что теперь внутренняя обстановка выглядела так, словно простояла заброшенной сотни лет.

Толстый слой пыли, слегка колышущиеся покрывала паутины, разбухшая от сырости и поеденная термитами деревянная мебель. Но главное — отсутствие красок. Буквально. Все, начиная от покосившихся картин и заканчивая разбросанными шмотками Гласа, было черно-белым. Включая вид из окна с вечными сумерками.

Ни звуков, ни запахов, ни хотя бы легкого дуновения сквозняка.

— Влад, а ты уверен, что нам вообще туда надо? — стоя позади, Эстир нервно потянул меня за рукав. — Что в твоей комнате осталось такого, что нам непременно понадобилось идти на риск?

— Когда Хангвил избавлял меня от той твари, я чувствовал, как сквозь мое тело выходит оболочка от Галинакса. Два и один килограмма остались. Но остальное — все еще там.

— Та-а-а-к…

Стараясь не привлекать моего внимания, шаман вылил в рот ампулу с перламутром.

— Что ты делаешь?

— Пытаюсь понять, чье это желание: твое или «венома», сидящего у тебя в груди.

— Мое, — ответил я. — Тогда на болотах я собрал осколки и с помощью Куба восстановил Мелестил. С Галинаксом, боюсь, подобное провернуть не получится, но хотя бы очистить божественную сталь мы сможем. Думаю, это лучше, чем оставлять ее тут.

— Ну да, согласен, — кивнул Глас. — Только запомни: у тебя на все про все пятнадцать минут. А если не хочешь, чтобы я словил сердечный приступ — менее десяти.

— Ты остаешься?

— Дружище, я бы пошел за тобой в самое пекло. В самые темные глубины ада… — тяжело вздохнул Эстир. — Но я не хочу.

— Ладно.

Усмехнувшись, я поднялся на ступеньку выше, и ровно в следующее мгновение звуки снаружи пропали.

Я остался с проклятым местом наедине.

Быстро прошел через холл. Затем остановился, заглянул внутрь своей комнаты и шагнул за порог.

Ничего.

Лишь черные пятна моей спекшейся крови, оплавленные светом Заранды стены и штук пять пустых ампул «зелья Доса». Хотя…

Где-то на кухне скрипнула дверца шкафчика.

Следом, спустя минуту, мне показалось, что из-под тени кровати на меня смотрит годовалый ребенок.

Потом — над краями белой керамической кружки неподалеку показались скрюченные паучьи лапки.

Все это было словно эффект двадцать пятого кадра: вот я смотрю, ясно вижу фантомы, но стоит моргнуть — ничего нет.

— Тьфу ты… напугали ежа голой задницей…

Презрительно фыркнув, я активировал «Управляемый Телекинез», собирая осколки.

Сомнений не оставалось: это место питается страхом. Воздействует на разум и, вполне вероятно, действительно может стать крайне опасным — иначе Галилео бы не стал ограждать его от людей, — но увы. После рыхлов-трупоедов, сколопендр Туллианума и селенитов Натолиса, мне этот маленький хоррор казался несерьезным. Отчего я спокойно продолжал заниматься делом, не обращая ни малейшего внимания на происходящее вокруг. Ни на вмурованные в стены лица, ни на громкие «скримеры», ни на чертовски подлый прием в виде взывающего о помощи Германа, на секунду заставивший меня стиснуть зубы.

Единственный намек на проблему замаячил, когда я уже собирался обратно: пространство комнаты начало сворачиваться в бесконечный лабиринт. Однако и этим опытного иллюзиониста не проведешь — я просто закрыл глаза и по старой памяти вышел за дверь.

— Аста-ла-виста… петушары… — бросил напоследок я, возвращаясь к шаману.

Задача выполнена. Два и четыре килограмма только что очищенной божественной стали заняли очередную ячейку в надежном «кармане».

— Так-с, далее у нас запланирован поход в клановую Сокровищницу и Аукционный дом, — улыбчиво произнес Эстир, стоило нам оказаться на улице. — Мы в город как, порталом? Или на Атласе? Август вроде бы его уже починил.

— А может просто прогуляемся? Пешком? — предложил я. — Погода отличная, время есть. Кроме того, я только что вспомнил, что еще ни разу не был у южных ворот. Там, где Трезубец, верфи и логово рака Каркина в устье реки.

— Кстати, я тоже, — хмыкнул тот. — Что ж, тогда за мной. Как раз успеем раздавить пару бутылочек.

Мы тронулись в путь.

Дорога не близкая — порядка восьми километров. Но в свете последних событий это было скорее на пользу. Слишком долго мы пребывали в утробе титана. Слишком долго замерзали в ледяной преисподней.

Ноги ступали по теплой земле. Хангвил продолжал сладко посапывать у меня за спиной. А изрядно повеселевший Эстир охотно делился последними новостями, в основном касающимися развития города.

Как оказалось, за время нашего отсутствия население Эанны превысило четверть миллиона. Люди переселялись к нам со всех уголков света и продолжали прибывать. Но что примечательно: свое решение они мотивировали по-разному.

Одни пристально следили за политическими успехами: ограбление Святого Трибуна, избавление миллионов существ от кабального долга, боги, титаны, архангел, три победы над сильнейшим кланом Элирма, возвращение в мир алхимии легендарного Агерона и многое другое — все эти нити достижений со временем переплетались в канат уверенности, что с «двадцать первыми» все будет в порядке. Они смогут отстоять за собой право на существование и стать победителями. Эти люди хотели помочь.

В то время как другие отчасти тоже следили за новостями, но подавляющее большинство делали это слишком поверхностно, подмечая лишь важное для себя. Главное, что зафиксировалось в их головах — это стойкое понимание того, что наш крошечный островок свободы двести на сто километров, окруженный Сферой Неприкасаемых, является своего рода клондайком.

Реликты, сокровища, древние руины, неисследованные «подземелья», чье количество увеличилось до двадцати четырех, включая два подводных. Как и возможности быстро подняться за счет бизнеса, поскольку в текущих реалиях это было несложно. Народа много, спрос большой. Товар даже не нужно было особенно рекламировать, чтобы продать. Достаточно, чтобы он просто у тебя был.

Те, кто пришли сюда первыми, быстро поняли это и уже успели сколотить некоторое состояние, постепенно превращаясь из бедных переселенцев в элиту. Ну а далее включилось сарафанное радио, позволившее городу достичь главного: к нам потек капитал.

Рыболовецкие суда, лесопилки, склады, рестораны, гостиницы, магазинчики, мастерские, тяжелые доверху груженые повозки, медленно выплывающие из грузовых порталов.

За последние сотни лет Небесный Доминион много кому успел насолить.

Разумеется, самые крупные и зависимые от империи торговые гильдии продолжали сидеть тихо и не рыпаться — им было, что терять. Тогда как «мелочь» и «середнячок» все чаще и чаще размышляли о том, что, быть может, им все-таки стоит рискнуть.

Некоторые из них сворачивали производства и грузили добро на повозки. Те, что побогаче — использовали здоровенные межпространственные хранилища, а то и вовсе «загружали» здания в Свитки Градостроителя. Которые Вольт, временно исполняющий обязанности префекта, с удовольствием «распаковывал».

Как бы то ни было, шагая с Эстиром по оживленным улочкам, я неожиданно поймал себя на мысли, что, походу, того нашего «толчка» в развитии Эанны хватило, чтобы она начала развиваться сама по себе.

И это было здорово.

Мне чертовски нравилось то, что я видел. Нравился витающий вокруг дух свободы, авантюризма и предпринимательства. Как и щекочущая ноздри палитра запахов: свежая краска, древесные опилки, аромат сахарной пудры от стоящего неподалеку лотка с выпечкой, вперемешку со шлейфом от прошедшего мимо потного работяги и тонкими нотками высохшего на солнце навоза.

Настоящий, живой, дышащий город!

И тем страннее, что еще совсем недавно, где-то в семи-восьми метрах над моей головой, мы стояли на льдине Гундахара и сражались против проклятой гидры.

— Эй, пс-с, Влад, — шаман стукнул меня по плечу. — Видишь того парня у внутренней крепостной стены? Со взъерошенными волосами и чуть кривым носом, будто неправильно сросшимся после перелома.

— Вижу, и что?

— Ведет себя странно. Хотел пройти за ворота, но как увидел нас — резко дал в сторону. Теперь стоит и не отсвечивает. Ждет, когда мы пройдем. Подозрительно как-то.

— Так пошли узнаем.

Я двинулся вперед, внимательно изучая его внешность.

Высокий, под два метра ростом, широкие плечи. По ощущениям совсем молодой, лет восемнадцать-двадцать от силы, но выглядит значительно старше своего возраста. Лицо простоватое, добродушное. Одет просто: холщовая рубаха, штаны из грубой ткани, заправленные в потрепанные сапоги, поверх — стеганый камзол, местами заштопанный разноцветными нитками.

Общее впечатление: «деревенский малый», неуклюжий и малость глуповатый. Но видно, что сильный, выносливый и привыкший работать.

— Приветствую, — обратился к нему я.

— Прошу прощения, это вы мне? — не сразу догадался тот.

— Да, тебе. Как тебя зовут?

— Эвандер. Эван, если хотите. А вас?

Я улыбнулся.

— Ты не знаешь меня?

Стоящий напротив пожал плечами.

— А должен?

— В принципе нет.

Я внутренне усмехнулся, уже в сотый раз отмечая про себя любопытный факт: подавляющая часть населения Эанны на мое появление никоим образом не реагировала. Быть может, они обо мне слышали, даже видели несколько раз по телевизору, но лицо не запомнили.

Или все дело в щетине, которую я начисто сбрил в лазарете?

— А что ты вообще знаешь о городе, в котором находишься? — спросил я.

— Да практически ничего, — ответил Эван. — Я здесь всего пару часов. Проснулся на территории пятьдесят первой начальной зоны три недели назад. Затем прошел испытание Магралейноса и встретил людей, которые сказали, что в Ганг идти смысла нет. Так я и оказался тут.

Интерфейс NS-Eye мигнул входящим сообщением:

Влад, отбой. Он просто нашел в руинах неподалеку какой-то древний реликт. Хотел сходить на аукцион, узнать, сколько он стоит, но потом увидел тебя и испугался, что ты почуешь и отберешь.

Неужели я такой страшный?

У тебя «Влияние» зашкаливает. Энергетика мощная. Аж точка в пятой точке становится точкой. Не у меня, само собой — у молодняка.

— Понял, благодарю, — продолжил разговор я. — Откуда ты?

— Сказал же: из «зоны пятьдесят один». Так у нас ее называли.

— Я не об этом. Откуда ты с Земли?

— С Земли? — собеседник неуверенно переступил с ноги на ногу. — Точно не помню.

— Значит, ты из этих? Из тех, кто просыпается с амнезией?

— Нет. Дело не в этом, — помотал головой он.

— А в чем же?

— Так, старая травма.

— Расскажи.

— Да что рассказывать… — снова замялся он. — Встречался с одной девушкой еще со школы. Впахивал на двух работах, хотел предложение сделать. А она ушла к другому мужчине. В два с половиной раза старше ее, крупный бизнес, частная охрана. Сказал: «Девочка моя. Ты, — говорит, — парень молодой, месяцок пострадаешь и забудешь, а у меня времени мало. Поэтому бери эти деньги и забудь про нее. Жизнь одна, твою я ломать не хочу. Тем более ради задницы и пары сисек».

— Но ты, естественно, не забыл.

— Нет, не забыл, — кивнул он. — И вот результат: внутричерепная гематома, отек мозга, провалы в памяти и разорванное ухо. Так друзья Эваном и прозвали. В честь Холифилда. Это боксер такой…

— Я в курсе. Бой с Тайсоном, девяносто седьмой год.

— Мать с подругой шептались, что я до конца своих дней дурачком останусь. А тут вон оно что.

— Печальная история, — проникся я. — Как думаешь, этот человек на Элирме?

— Не знаю. В любом случае искать его и мстить желания нет.

— Тогда чего же ты хочешь?

— Да ничего особенного. Денег заработать. Подниму пару уровней, куплю доспехи. Может, наймусь на службу к какому-нибудь лорду, или как они тут называются?

— По-разному, — улыбнулся я. — Что ж, Эван, благодарю тебя за беседу, но мне пора. Однако, прежде чем мы уйдем, я бы хотел кое-что тебе передать.

Применив «Ментальный Каст», я материализовал у него под ногами трофейные доспехи. Обычные, стальные. Для меня — сущая мелочь, тогда как для него — настоящее сокровище.

— Не… не-не… — будто бы испугавшись, парень сделал два шага назад. — Знаю я эти «истории». Сегодня возьму, а уже завтра окажусь в вечном долгу.

— Это подарок, — вместе с Эстиром я направился дальше — в тень крепостных ворот, открывающих путь к центру города. — Можешь принять, а можешь оставить лежать на земле. Решать тебе.

— Но за что?

— Ты мне напомнил одного близкого человека.

— Значит, ты тоже увидел в нем отражение Германа? — обратился ко мне шаман минуту спустя.

— Да. Потрясающее сходство. Аж снова кошки на душе заскребли.

— У меня тоже. Еще образы эти странные…

— Ты о чем?

— Сложно сказать. Это продлилось всего пару мгновений, но я как будто увидел его персонажем эпической саги, чье восхождение только начинается. Одинокий герой в незнакомом месте, за душой ни гроша. Стоит, понятия не имея, что делать. Как вдруг ни пойми откуда появляется могущественный незнакомец и дарит доспехи. Согласись, звучит интригующе.

— Пожалуй, — ответил я. — К вопросу о Германе: тебе удалось что-нибудь выяснить?

— Нет, — грустно выдохнул Глас. — Пробовал поговорить с Серафом, но этот пернатый алкаш жрет «Мозгобойню», не просыхая. И двух слов связать не может. Еще пытался обратиться за помощью к Эйслине, однако эта, кхм… истеричная мадемуазель сходу заявила, что помогать не намерена. Хлопнула дверью у меня перед носом. Остается Галилео.

— Который откладывает разговор до конца недели.

Прошагав еще полкилометра, мы приблизились к Аукционному Дому и возвышающемуся немного левее от него зиккурату.

— Слушай, я бы все-таки зашел к генералу, — произнес я. — Ты не против?

— Нет. Пошел он к черту. Я этого изверга видеть более не желаю. И в пыточную его ни ногой.

— Ясно. Подождать сможешь?

— Лучше разделимся, — предложил шаман. — Давай мне свои жалкие четырнадцать миллионов и ступай. А я пока сгоняю на аукцион, в Агерон и Сокровищницу. Встречаемся здесь же часов через шесть.

— Почему так долго?

— Тут за углом открылся филиал «Утопии Суккуба» с девушками-тифлингами. Хочу заглянуть.

— То есть более подходящего времени найти ты не мог?

Друг промолчал.

— Или дело в ком-то конкретно?

— Ай, ну что ты пристал, — томно вздохнул Эстир. — Да, есть одна особа, которая с некоторых пор вызывает у меня нешуточный интерес. Доволен?

Весело улыбнувшись, я прислонился спиной к кованой изгороди.

— Рассказывай. Вижу же, что тебя самого распирает.

— Короче, — радостно воодушевился тот. — В самый разгар битвы я сражался с одной дамой. Победил ее, отпустил пару шуток, выложил видео. Вроде бы ничего особенного. Однако вчера вечером мне в личные сообщения неожиданно постучался любопытный сюрприз.

Интерфейс NS-Eye мигнул присланным файлом.

Это было черно-белое фото. Обнаженное женское тело, плавные изгибы спины, идеально симметричные очертания ягодиц и костяной «треугольник» демонического хвоста, намеренно перекрывающего вид на то самое. И больше ничего. Ни лица, ни обстановки вокруг. Лишь элегантная подпись: «Поклянешься обеспечить мне безопасность — увидишь…»

— Так, погоди секунду… это что, Гондвана⁈ — искренне удивился я.

— Ага.

— Девушка Фройлина, которая дважды пыталась тебя убить?

— Трижды, — лучезарно улыбнулся тот.

— Надо же. Вот так поворот… — продолжая недоумевать, я удалил пикантное фото из своей «памяти». — Ну а ты чего?

— Трудно сказать, — Эстир прислонился рядом. — С одной стороны, мне немного брезгливо из-за ее связей с эльфом и орком. Но с другой… сердечко нет-нет да трепещет. Дико интересно.

— То есть вариант, что это грязная ловушка с целью тебя обнулить, ты даже не рассматриваешь?

— Не-а.

— Поясни.

— Во-первых, шаманское чутье. Во-вторых, для нее это уже колоссальный риск. Ну а в-третьих… — друг крепко задумался. — Блин, Влад, может все-таки можно ее оставить?

— «Оставить»… — передразнил я. — Это же тебе не собака.

— Да не об этом речь. Я советуюсь. Ибо сам до конца не понимаю, как поступить.

— А мне-то откуда знать? Можно подумать, я в курсе, какие там у вас искры пробегают между попытками друг друга убить. Но я одного никак не улавливаю: в бордель-то тебе зачем?

— Хочу провести один эксперимент. Чисто в научных целях.

— Это в каких?

— Ой, ну что ты как маленький, — поморщился Глас. — У меня никогда не было с тифлингом. А потому его высочеству необходимо проверить физиологию. Убедиться, что ничего не сгорит и серой, спустя одиннадцать минут, не…

— Так, все, — перебил его я. — Иди. Удачи тебе там и бог в помощь, воображуля несчастная. Но смотри, не опаздывай. Нам еще предстоит обживать новый дом.

— Сердечно благодарю.

Весело насвистывая, шаман направился к Аукционному Дому.

— Да, и еще одно, — добавил я. — Больше мне такое не показывай. Если Гондвана переметнется и каким-то непостижимым образом войдет в твою жизнь — мне будет неловко. От осознания, что я едва не увидел… черт, даже не знаю, какое слово подобрать…

— Тоже всегда мучился этим вопросом, — усмехнулся Глас. — Какое обозначение ни возьми — все либо слащавое, либо чересчур медицинское, либо похабное.

— Во-во.

Спустя десяток секунд, Эстир скрылся за поворотом.

Одновременно с чем заспанный Хангвил наконец-таки вылез из рюкзака, а я еще некоторое время оставался на месте. Просто стоял и рассматривал оживленную улицу, нежно почесывая своего спасителя.

Смеющаяся группа детишек. Плюющиеся разноцветными леденцами крошечные магические драконы. Разносящие еду и напитки официанты на летней веранде, аккурат за которой пестрели сочными красками лотки с пряностями и фруктами.

В целом, глядя на это, я чувствовал, как мое настроение стремительно улучшается. Отпуск действительно пошел мне на пользу. И, наверное, я бы с удовольствием впитал в себя царящую вокруг атмосферу авантюризма и праздника, но, к сожалению, ровно две вещи никак не давали покоя: переживания за посмертие Германа и та темная тварь, остатки которой медленно зализывали раны под оболочкой из божественной стали. Своего надежного укрытия от света Заранды и вместе с тем естественной преграды на пути к чрезмерному росту.

Но ничего. Как говорится: на Элирме нет ничего невозможного. А значит, и эти вопросы мы рано или поздно решим.

— Хангвил? — позвал я.

— Уа?

— Сверчков хочешь? Кажется, я вижу магазинчик в том переулке.

— Уа-уа!

— Супер. Тогда пойдем.