Элирм VIII

Глава 6

Интересно получается, как некоторые события прошлого влияют на будущее.

Помню, незадолго до «воздушной битвы десятилетия» — «Путь Небесного Господства» — я решил проверить, почему в хвостовом отсеке мигает свет. Там я встретил шалема, стихиалия «Грозового Предела». Не пожадничал: поддавшись странному желанию, передал ему пятьдесят грамм божественной стали, а взамен получил редкий дар, выручавший наши задницы множество раз — паладинскую способность у цеппелина, что само по себе было нонсенсом. Ведь подобное было просто немыслимо.

Во многом именно это уберегло нас тогда от неминуемой гибели.

Нечто похожее произошло и сейчас.

Когда ледяная завеса исчезла, противники, естественно, нас заметили. И практически синхронно выдали массовый залп. Камни, снаряды, световые диски, энергетические лучи, гигантские копья, а также с полсотни заклинаний, начиная от «Огненного Смерча» и заканчивая «Метеором» — все это должно было расщепить «Стрижа» на молекулы, но увы. Не было ни взрывов, ни падающих обломков. Лишь проступающий сквозь облако дыма золотистый ореол и намалеванная на боку красная надпись. Считай, старая шутка, вновь заявившая о себе, вслед за которой во врагов прилетела ответка.

Да, Атлас тоже умел огрызаться.

«Солнечные Блики», «Грозовой Дятел», «Открывашки», «Манок» — оружие, изначально предназначенное для сражения в воздухе, было успешно применено по земле, превращаясь во вторую ступень нехитрого комбо. «Блок», «прямой удар в челюсть», а затем резкий набор высоты, открывающий красочную панораму на бушующую внизу схватку.

Десятки тысяч «людей». Сотни перемалывающих их машин. Оплетающие и стягивающие все это воедино могучие силы. И конечно же кровь. Целые цистерны крови, щедро обагряющей все вокруг.

В целом, два оставшихся заряда «Халколивана» по пятнадцать секунд каждый плюс реактивные двигатели Августа — более чем достаточно, чтобы убраться подальше. Или даже вернуться домой, удалившись за пятнадцать километров от центра. Но, к сожалению, бегство в наши планы никак не входило. Наоборот. Не успели друзья вздохнуть с облегчением, цепляясь за поручни, как зоркий глаз генерала уже определил для себя новую цель.

— Велнарин, две тысячи метров на девятнадцать часов!

— Принято, господин Гундахар.

Заложив крутой вираж, «Стриж» устремился на запад по широкой дуге. В сторону союзников и линии боевого соприкосновения одновременно.

— Господи, ну нахрена⁈ — ужаснулся Мозес, заценив в окно иллюминатора точку высадки — место, где прямо сейчас особо жестко схлестнулись дворфы Аполло с армией Доминиона. — На кой черт нам понадобилось лезть на передовую⁈ Почему нельзя рвануть к парням из Вергилия⁈

Скрежет ленты конвейера и последовавшие за ним два мощных толчка — Атлас выпустил «Небесных Двойников», вынуждая противников тратить лишний боезапас.

— Что, матка Ямарайаху, очередной приступ трусости?

— Не в этом дело… — с большой долей досады ответил толстяк. — Я пожить хочу. Нормально, понимаешь⁈ А не бросаться из огня да в полымя! — отвернувшись, монах вмазал кулаком по стене. — Это для вас прошло несколько дней! А лично я, бляха-муха, еще пару минут назад подыхал на той станции!

«Так. Кажется, вот и исчерпан лимит его прочности», — констатировал я.

Либо Антон не отошел от последних событий, либо действительно испугался, но выглядел он каким-то депрессивно-потерянным. Человеком, переживающим глубокий внутренний кризис, или скорее тем, кого испытание Диедарниса довело до отчаяния. Хотя, возможно, и то, и другое.

— На Элирме же столько всего. Праздники, карнавалы, аналог «Октоберфеста». Даже гребаные курорты с водными горками и «Пина коладой»… — покачал головой он. — Нет, это не жизнь. Это какой-то бесконечный круговорот боли и дерьма, у которого нет ни конца, ни края. Я устал, пацаны. Правда, устал. Не могу больше, баста.

— Зачастую ради мира приходится воевать. Именно поэтому мы и должны победить, — уходя с линии атаки, цеппелин круто сманеврировал, однако генерал при этом даже не пошатнулся. — Сегодня у нас есть неплохие шансы покончить с Беларом раз и навсегда, где даже ты можешь сыграть важную роль. Мне-то, конечно, насрать, я — мертвец, но твоя боевая трансформа с «Воскрешением» — штука полезная. Может запросто переломить ход сражения.

— Ага. А потом будет еще одна битва. И еще одна. И еще. Вот реально, Гундахар, за твои четыре с половиной тысячи лет сколько у тебя было счастливых деньков?

— Немного. Но мой случай — не показатель.

— Это еще почему?

— Величие — это всегда игра с высокими ставками. Я свои сделал. Как видишь, не совсем удачно, — перезарядив «урканобой», игв отошел к завывающему ветром дверному проему. — А впрочем ладно. Не хочешь участвовать — можешь возвращаться домой. Свою норму доблести ты уже выполнил.

Мозес хотел было ответить, но резко осекся — уставился на Эстира, смотрящего на него глазами доброй бабули. Столь искренне, нежно и ласково, что это подействовало на него словно бафф — монах ощутил небывалое облегчение, после чего и вовсе успокоился, повернувшись ко мне.

— Дружище, не знаю, важно это или нет, но я научился создавать отсроченные иллюзии, — подмигнул я. — Более того, заключать их в предметы, превращая в подобие артефактов, и существенно увеличивать их срок воплощения.

«Крючочек заброшен — рыбка ловись».

— Опаньки… И что это значит? — во взгляде монаха замерцал живой огонек.

— Помнишь ту зеленоглазую красотку на корабле иллитидов? Если справимся сегодня — скупиться не буду. Потрачу стихиалиума столько, что она неделю будет ублажать тебя, выполняя любые капризы.

Стоящая неподалеку Ада весело улыбнулась — зная все обо всем, ей не составило большого труда включить внутреннего «Шазама», мгновенно определив, о чем идет речь.

— Угу, ясно. То есть, правильно ли я понимаю: ты считаешь, что я конченый извращенец, который ради интима с Шэдоухарт будет биться как лев?

— Именно так.

— Что ж, в таком случае предложение принимается.

Волей-неволей лицо толстяка начало светиться от радости, пусть он и пытался всячески это скрыть.

— Ну и кого я должен убить? — хрустнув пальцами, Мозес принялся выуживать из рюкзака разного рода алхимию. — Малькольма? Эрдамона? Зилота? Всех сразу? Думаю, ради такого я и Пантеон спущу в унитаз.

— Просто делай то, что умеешь лучше всего, — прогудел старый игв. — Исцеляй всех подряд и держи подальше от меня свои мерзкие «щупальца». Иначе я сам с тебя шкуру спущу.

Стоило генералу закончить фразу, как наш «капитан» провел очередной опасный маневр. Приблизившись к точке высадки, Атлас решил не мелочиться: истратил последний заряд «Щита Халколиван» и, врубив ускорение, тупо грохнулся на врагов, подминая под себя сотни тел.

Смачно, донельзя эффективно, но, черт подери, надо бы объяснить ему, что десантироваться вместе с нами необязательно. Или хотя бы делать это так, чтобы нам не приходилось потом вправлять сломанные кости.

К слову, за мгновение до удара я понял, почему Гундахар обозначил именно этот участок — неподалеку от нас сражался Аполло, что, в общем-то, было неудивительно: у таких, как он, проблем с воскрешением не возникло.

В отличие от нас, дворфу было доступно пятнадцать точек на выбор, и он точно знал, куда Флин отправится. А потому не тратил драгоценное время впустую. Материализовался у себя в лагере, проверил экипировку и, проигнорировав обеспокоенные возгласы подчиненных, лично возглавил атаку, устилая дорогу грудами трупов.

Разумеется, мы не вникали в его внутреннее мироустройство, но как «политик поневоле» гном чересчур засиделся в своей пузатой обсерватории. Старательно корчил из себя манерного аристократа, вел сложные игры. Будучи главой восьмого по величине клана Элирма, он, безусловно, справлялся с отведенной ему ролью безупречно — не подкопаешься. Но душа авантюриста уже давно жаждала приключений, а энергия требовала выхода.

Нажираться до поросячьего визга, драть знойных амазонок на островах и крушить черепа — пожалуй, это было его несбыточной мечтой, простой и понятной, которая с некоторых пор начала претворяться в действительность.

Да, ставки изменились. Риск возрос до небес, но именно это стало для него источником столь долгожданной свободы, чувствуя привкус которой, «панк» сражался с улыбкой на устах. Причем не только утилизировал врагов словно мусор, но и наглядно демонстрировал богатый боевой арсенал Мастера Рун.

А там, между прочим, было на что посмотреть.

Замораживающая «Иса», пламенный «Ар», ослепляющий «Бликтер» — это, думаю, мы пропустим. Подобные шалости мы уже видели — нас ими не удивить. Куда интереснее выглядел «Сигил Слияния», объединяющий «Хагалаз» — град из сталактитов — и наносящую убийственный взрывной урон «Руну Гнева», аккурат за которым практически сразу же громыхнул «Молот Судеб» — удар по земле, буквально усеивающий пространство вокруг сетью глифов.

Кажется, на тренировке мы подобного не проходили. Как и не учли наличия по меньшей мере четырех предметов мифического сета, среди которых особенно привлек мое внимание рунный топор. Артефакт, чье широкое лезвие будто бы разбили на кучу осколков, а затем заново скрепили воедино невидимым клеем. Каждая трещина светилась, на древке и рукояти также мерцали дваргийские символы.

Любопытный класс. Сложный, прям настоящее «пианино», и существенно отличающийся от остальных — чтобы применить заклинание, достаточно было повредить или любым другим способом уничтожить желаемый глиф. Звучит просто, однако на деле один из главных недостатков «Мастера Рун» заключался в том, что его «Щит Аркан» был нестабилен. Знаки «плавали», хаотично меняли семантическое значение и цвета, вспыхивали, таяли и загорались вновь. Чтобы грамотно им оперировать, необходимо было внимательно отслеживать все изменения, планируя комбинации заранее, иначе присутствовал достаточно высокий шанс обратить силу способностей против себя.

Конечно, все это можно было нивелировать различными улучшениями, но «панк», видимо, решил не искать легких путей — пожертвовал упорядоченностью ради урона. Хотя навскидку, это нисколечко ему на мешало — за годы практики он довел мастерство управления «Арканом» до автоматизма. В чем лично я убедился прямо сейчас, когда, расправившись с очередной группой эльфов, гном крутанул топором у себя за спиной, одним косым росчерком перерубая глиф «Исцеления» и избавляющую его от негативных эффектов «Руну Очищения». Причем сделал это на пике их яркости, что тоже было весьма опасно — помедли он еще секунду, и эффект заклинаний бы сменился на прямо противоположный.

Но то была лишь одна из сторон его класса, потому что далее он принялся размещать свои знаки на телах врагов. Некоторые из них были экзотическими: взрывались шипастыми цепями, заключали противника в пузырь с кислотой, раскалялись и, подобно «термиту» Локо, прожигали тело насквозь.

Иными словами, даже после потери уровней дворф производил крайне мощное впечатление. Однако это не остановило меня от того, чтобы, приблизившись, прописать ему в морду.

Справедливости ради, делать этого мне не слишком-то и хотелось — более века прошло, но я обещал. А обещания, как говорится, надо выполнять.

Вот только охраняющие главу «пятисотенные» подобную выходку не оценили — мгновенно ощетинились сталью и заклинаниями, давая понять, что еще одно неосторожное движение, и мы трупы.

— Ух-х-х… ну ты и сука…

Болезненно сморщившись, Аполло медленно выпрямился.

Расшатав языком, выплюнул зуб. Грозно нахмурился, но практически сразу же расплылся в довольной улыбке, протянув мне ладонь. Горячую и крепкую словно стальные тиски.

— А силенки-то имеются. Скажешь: маг ударил — не поверят. Аж в башке звенит.

— Господин, что прикажете делать? — прозвучал закономерный вопрос.

— Все нормально. Я заслужил.

Гном повернулся к своим.

Выдал ряд указаний, отразил нацеленное в него вражеское заклинание и под конец запустил высоко в воздух «Сферу Надзора» — способность, позволяющую наблюдать за полем боя с высоты птичьего полета.

После уничтожения лагеря Эрдамона и возникновения на его месте огромной дыры, войска Меридиана и союзников пришлось поделить. Одна половина наступала по верхнему краю, другая по нижнему. И примерно в восьми километрах от тех и других продвигался Вергилий. Около пяти с половиной тысяч человек, чьи ряды продолжали пополняться тонкими линиями — Август первым же делом увеличил количество порталов до десяти, но, как бы то ни было, их пропускная способность была ограничена.

— Где Черный Астрал? — «панк» повысил голос, стараясь перебить несмолкающий грохот орудийных расчетов.

— Должен воскреснуть через минуту.

— Хорошо. Передайте ему, чтобы отправлялся на ту сторону и брал командование на себя. А Флин пускай возвращается. Погеройствовал — и хватит. И уничтожьте наконец ту хренотень, что так настойчиво глушит нам связь!

Аполло вновь сконцентрировался на нас.

— Честно говоря, я удивлен. Уговорить эту гадскую сварливую морду перехватить инициативу, да еще и не получив при этом моего прямого приказа. Думал, это нереально, — весело рассмеявшись, глава Меридиана посмотрел на каждого из нас по отдельности. — Ну что, господа, ублюдок Диедарнис качественно нас поимел. Причем сделал это грубо и на сухую. Так что отныне мы с вами крепко повязаны. Но нет худа без добра. К настоящей минуте мы уже хорошенько щелкнули врагов по носу. Теперь я предлагаю их закопать. Буду рад продемонстрировать вам своих парней в деле.

Нарастающий гул, и вместо гигантского «Магматического Хлыста» по рядам пробегает поток теплого воздуха — «Ментальный Каст» и «Потенциал Сознания» позволили абсорбировать заклинание даже не оборачиваясь.

Дороговато, конечно, вышло — скрещенные на груди руки обожгло кипятком. Но так или иначе оно того стоило — краем глаза я заметил, как несколько «пятисотенных» благодарно кивнули, а параметр «Влияние» неожиданно скакнул на семь единиц.

Отлично. Раз мы теперь официально союзники, то и дополнительная симпатия со стороны бородатых товарищей лишней не будет.

— Гляжу, ты не слишком расстроен из-за потери уровней? — подметил я.

— Ай… более века в помойку… — дворф кисло усмехнулся. — Для канцелярской крысы — потеря невосполнимая. Но война — другой разговор. Наверстаю.

— Охотно верю.

Так и не сдвинувшись с места, «панк» продолжал переминаться с ноги на ногу.

Он явно что-то хотел.

— Слышал, стихиалиум творит чудеса, — произнес он. — Повышение мощи заклинаний, ускорение восстановления маны, исцеление от инвольтационной переинтоксикации. Мне бы пригодилась парочка.

— Обмен?

Как и мы, глава Меридиана также обладал боевой трансформой. В кого он превращался конкретно, я не знал, но интуиция подсказывала, что оно становилось эдаким логичным продолжением его билда. Каким-нибудь мифическим «Повелителем Аркан», управляющим глифами силой мысли.

Собственно, я не ошибся — понял это, когда, косплея туземца, получил две кроваво-красные ампулы под стать его гребню. Одна сформировала возле меня защитный «Эльхаз» — еще один щит, мерцающий при ударе словно мыльный пузырь. Вторая — темно-зеленый «Глиммер», некротический луч, помимо урона блокирующий у цели способности к исцелению.

Аполло со своей стороны поступил схожим образом — закинулся ампулами небесного цвета, отчего его руны ярко вспыхнули и будто бы стали двигаться менее хаотично.

— Недурно, — удовлетворенно кивнул он. — Но эффектов должно быть больше. Некоторые от тебя скрыты.

«О как».

Интересное замечание.

Но размышлять об этом я буду позже — громыхая сотнями комплектов тяжелой брони, солдаты Меридиана продолжили развивать наступление.

Понятно, что ключевую роль в сегодняшней битве сыграл Диедарнис — уничтожив треть войска Доминиона, он практически полностью обезглавил их офицерский состав. Без командования, координации и контроля со стороны штаба почти все их подразделения оказались предоставлены сами себе и к настоящему моменту так и не смогли восстановить цепочку приказов, оставаясь для противников легкой мишенью.

Иными словами, одним своим появлением мегалодон кардинально облегчил нашу задачу. Уравновесил шансы. Но и заслуг дворфов умалять тоже не стоит.

Организованность, укомплектованность, боевая слаженность — все это было на высоте. Продвигаясь вперед, гномы Аполло шли в атаку с четкой промышленной гармонией и прямо сейчас методично уничтожали врагов, задействуя, в первую очередь, свой разнообразный технический арсенал. Целый набор механизмов и поблескивающих хромом инженерных примочек, к которому прилагались простые, но в то же время чрезвычайно эффективные тактики нападения и защиты.

Если какой-либо из участков фронта проседал, паукообразные Стальные Ткачи мгновенно отгораживали солдат стеной из щитов, а Зеркальные Башни и Эхо Резонаторы начинали работать в полную силу, ожидая подмоги. Если наоборот — последние переходили в «спящий режим», уступая места более агрессивным «собратьям», чья огневая мощь по совокупному эффекту не уступала стирающей города артиллерии.

Кроме того, дворфы активно использовали преимущество местности и в скором времени провели уникальный маневр, смысл которого я понял не сразу.

Примерно через три-четыре минуты после нашей совместной атаки они снова схлестнулись с Доминионом стенка на стенку. Задние ряды напирали, передние пытались оттеснить противника — началась типичная для подобных баталий давка. Казалось, мы увязли надолго, однако бородачи были иного мнения. Я едва не упустил момент, когда они пробили стену щитов осадным орудием и стрелой понеслись вперед, рассекая вражеские формирования надвое.

Складывалось ощущение, что там же их и убьют — забегая в будущее, именно так и случилось. Но, несмотря на мнимую бессмысленность сей наглой вылазки, «пятисотенные» успели провернуть то, что планировали. Наблюдая со стороны, я увидел, как истекающие кровью и охваченные пламенем бойцы с интервалом в десять-пятнадцать шагов вонзают в лед магические «отбойные молотки» и с поразительной синхронностью бьют кулаками по кнопкам. Раздается грохот, дробящий импульс проникает на десятки метров под «землю», и огромный кусок айсберга соскальзывает в дыру вместе сотнями орущих солдат.

Просто. Эффективно. Я бы даже сказал — приятно. Тратить Монсальваты и воскресать глубоко подо льдом смысла нет. Экипировка утеряна, говнюки выбыли.

Думаю, нам было чему у них поучиться. Особенно в плане координации.

Также примечательным было то, что мы на удивление органично вписались в их ряды. И даже более: Аполло всю дорогу терся поблизости и старательно оберегал наши тушки, зачастую делая это с излишним усердием.

По правде говоря, я не вполне улавливал причину столь откровенной заботы, пока не заметил дюжину операторов, снимающих нас с разных ракурсов. Как и бог знает откуда взявшуюся Айден Клэнси — ту самую журналистку в бронированной каске и с покрытым изморозью микрофоном.

«Вот же хитрый жук, — усмехнулся я, поражая „Грозовым Шквалом“ целый участок. — Продолжает набирать очки».

Получается, если раньше он от нас дистанцировался, предпочитая оставаться в тени, то теперь наоборот: хотел поместить себя на обложку рядом с победителями испытания. Что ж, хорошо. Пиар есть пиар. И, пожалуй, в данном случае он взаимовыгодный — пускай «люди» видят, что пока основные силы подтягиваются, небольшой кусочек Вергилия сражается на передовой. Причем не просто красуется гордым анфасом, перетягивая на себя край одеяла, но и вносит ощутимый вклад в общее дело.

«Криолитовые Шипы», миньоны Илая, огненные всплески Локо, тяжелейшие чугунные удары Германа — продвигаясь вперед, мы существенно усложняли Доминиону жизнь. Где больше всех, вне всяческих сомнений, преуспела моя титанида, ибо ее способности оказались поистине гадкими. Чего только стоил снижающий параметры «Цифровой Вирус», передающийся от одного солдата к другому подобно заразной инфекции или невероятно раздражающий «Дата-Шторм» — поток информации, дезориентирующий врагов.

Последний влиял на импланты.

Пронзительный визг в ушах, засоряющий обзор калейдоскоп цветастых картинок и всплывающих сообщений, от которого противники натурально слепли и впадали в панику. Хочешь атаковать не глядя — не вопрос. Для подобных умников есть «Протокол Изоляции», блокирующий заклинания в момент каста, или же «Сеть Эхо», повторяющая действия врага против него самого. Ну а если ты все же попал, то получай в ответ «Протокол Защиты», активирующий неуязвимость на пару секунд.

Да уж. Будь мы врагами, я бы сказал, что она — чертова ведьма. Сбитый каст заклинаний и бесконечный спам всяким дерьмом — штуки реально бесячие. Я бы быстро пришел в исступление. Однако в данном конкретном случае — умница, красавица. Настоящая боевая валькирия, рядом с которой пожинала кровавую дань мрачная туча.

Феноменальная реакция, заоблачное мастерство фехтования и несгибаемая воля как невиданный источник внутренней силы. Преодолев порог шестьсот тридцатого уровня, Гундахар стал еще опаснее. Прямо-таки аватар самой смерти в лице мертвого самурая, уничтожающий противников хладнокровно и без лишнего пафоса.

Честно, наблюдать за его схватками было все равно что смотреть хорошо снятый экшен.

Суть в том, что подобные эпические сражения зачастую скучны и однообразны — как правило это суета, толкотня и однотипные выпады из-за щитов. Но с генералом все обстояло иначе. Он будто снимался в кино, где каждую сцену поединка заранее репетировали с хореографами и каскадерами.

Вот он перерезал пятидесятую по счету глотку, вышел вперед. Слегка отклонил голову вбок, пропуская мимо лезвие топора, после чего плавным движением, словно поглаживая кота против шерсти, поднял вражескому рыцарю забрало и этой же ладонью выпустил в его лицо «Койл». Затем устремился далее. Толкнув плечом, повалил очередного «болванчика». Немного шокированный, тот сразу же попытался подняться, но не судьба — игв перехватил меч за навершие, как если бы держал обычную трость, и за доли секунды нанес три колющих удара прямо в сердце. Одновременно с этим, лязгая пульсирующим силовыми узорами латным доспехом, в его сторону уже стремительно несся вражеский танк, но Гундахар и бровью не повел — применил на воина «Редукцию» и брезгливым пинком отправил многократно уменьшенное тело в глубокую пропасть, заодно проткнув десятки сапог буреломом «Шипов».

Круто? Не то слово.

И что самое забавное: глядя на это, Ада пыталась ему подражать.

Ее сильно уязвило, когда старый игв надрал ей задницу в радиоактивных пустошах. С тех самых пор ищущий совершенства ИИ так и не смог смириться с поражением и теперь был вынужден без конца оглядываться, перенимая опыт. Краем глаза я видел, как она немного иначе перехватила клинок, чуть изменила стойку, попробовала повторить особо сложную комбинацию, параллельно исключив из движений лишнюю показуху.

Со второй попытки ей это удалось. Титанида довольно оскалилась и наконец-таки встретилась взглядом с рыцарем смерти, который в ответ лишь флегматично усмехнулся и ленивым движением продемонстрировал ей большой палец.

Вот и гадай теперь: похвалил он ее или послал? Хотя, с другой стороны, для человека, знающего генерала, ответ очевиден.

Впрочем, я отвлекся.

Настолько, что в следующее мгновение едва не подох — за спиной лопнул удерживающий башню с лебедками стальной трос.

Безусловно, мой уровень восприятия с легкостью бы позволил это заметить, а телу однозначно бы хватило реакции, чтобы увернуться. Но увы. Слишком высокий уровень шума, чересчур много действующих лиц и мельтешащих перед глазами вспышек заклинаний — оно просто затерялось на общем фоне.

Уберег Герман — оказавшись неподалеку, друг вовремя подставил адамантиевый щит и врубил «Устойчивость», отчего по нам хлестнуло так, что казалось, будто бы само пространство завибрировало.

«Небесное Возмездие» выдержало — ни царапины. А вот десятку гномов повезло меньше — бедолаг располовинило вместе с доспехами, зашвырнув их свежие трупы в стан врага.

— Спасибо.

— Нет проблем, — танк пару раз тряхнул кистью. Сломать не сломал, но отдачей отсушило знатно. — Черт! Где Глас⁈

— Я здесь, мой хороший. Как раз наклонился подобрать чей-то лут.

— Слава богу. В таком случае держись позади меня и старайся не потеряться.

— Поверь, мой большой накачанный друг, пока это безобразие не кончится, я буду таскаться за тобой словно рыба-прилипала.

— Хорошо. Влад?

— Да, все нормально, — ответил я, вновь устремляясь в атаку.

Бой продолжался.

Метр за метром, льдина за льдиной, мы продвигались вперед, медленно, но верно подбираясь к южной окраине гигантской дыры.

Было тяжело, скрывать не буду. Но, по крайней мере в данную минуту, ситуация складывалась достаточно позитивная — мы уверенно теснили врагов, отбрасывая их все дальше и дальше. Хотя и интенсивность схватки с каждым разом значительно возрастала.

Инвольтационные испарения, энергия взрывов, пламя, молнии, атакующие лучи света, огненные элементали и тонны адреналина, включая тысячи разгоряченных тел — атмосфера вокруг прогрелась настолько, что холод больше не чувствовался. Лед стал влажным и скольким. Под ногами подобно полчищу миниатюрных змеек начали извиваться ручейки воды.

В целом, обычная смена агрегатного состояния, ничего особенно, но до чего же сладко оно усилило мои молнии. Металлические шипы на подошвах, окованные сталью каблуки и носки — м-м-м, красота. Наверное, Вселенная меня за это накажет, но я испытывал поистине темное удовлетворение, когда видел, как врагов прожаривает до сухого хруста.

Отдельное спасибо Аде за руну Точности, снизившую вероятность случайного поражения союзников.

А в остальном, то, пожалуй, все происходящее можно было описать одним словом — рутина. Болезненная, обжигающая, овевающая удушливой смесью гари и крови.

В конечном итоге я вконец потерял счет тому, сколько раз применил то или иное заклинание. «Лезвия Ветра», «Телекинетический Взрыв», «Гравитационная Аномалия», «Искажение», «Удушение», «Целительный Разряд» и даже «Ободрение» со «Ступенями Ветра» и «Искрами Уязвимости» — все это я использовал множество раз. И продолжал это делать, параллельно изучая главный свой козырь в будущем поединке с профессором — «Крепость Разума».

Это была поистине уникальная способность. Во многом благодаря тому, что с ее помощью я буквально физически ощущал направленное против меня ментальное воздействие. Чувствовал его, мгновенно распознавал его источник, идентифицируя в толпе мрачные лица, и при желании мог контратаковать. Если провести грубую аналогию, то в некоторой степени это было сродни армрестлингу, где исход схватки решали не мускулы, а воля и разум.

Несколько раз я побеждал и, перехватывая контроль, заставлял противников бить по своим. Но затем быстро понял, что закрываться и блокировать проще — мозг уставал. Двух-трех наказать еще можно, но после двадцати-тридцати даже величайший мудрец будет чувствовать себя изнасилованным. А мне силы нужны.

Да и лишнее это.

Подобные дуэли следует приберечь для по-настоящему серьезных противников. Тогда как для ребят попроще есть «Пронзание Разума». Великолепное блюдо, чей изысканный вкус я не сразу распробовал. А когда разобрался, что к чему — начал пользоваться едва ли не повсеместно.

Почему? Да потому что я теперь джедай, мать вашу.

Вот вражеский воин замахивается двуручным мечом, планирует нанести сокрушительный удар и уже начинает движение — как неожиданно его мозг пробивает невидимый импульс, а в голове звучит простой приказ: «Брось!»

И он бросает.

Спустя пару секунд, он попытается наклониться и подобрать оружие, но это неважно — его бой окончен. Замешательство оказалось непозволительно долгим, «Призрачная Гильотина» уже на подходе.

Неплохо. Реально неплохо.

Особенно если учесть, что вариантов подгадить было в избытке: «Сядь», «Обернись», «Наклонись», «Оступись». В пылу сражения, где подохнуть можно было буквально от чего угодно, подобные выкрутасы работали на ура, но не в этом суть. Главная фишка заключалась в том, что данная способность накладывала эффект резонанса — ментальную уязвимость, делающую цель более восприимчивой к повторному воздействию. И таким образом становилась инструментом, с помощью которого можно было зайти еще дальше. К примеру, повторить «Пронзание», однако на этот раз инспирировать действие или мысль посложнее.

«Твой сосед стучит на тебя руководству. Именно поэтому тебя и не повышают. Думаю, вряд ли кто-то заметит, если ты вонзишь кинжал ему в печень», — очередной эксперимент. Просто ткнул пальцем в небо, и, к удивлению, это сработало. Правда, теперь мне стало стыдно: то с какой обидой первый посмотрел на второго — это надо было видеть.

Ну да ладно.

В любом случае стоило признать: Гундахар подарил мне невероятно крутую игрушку. Меня без конца подбивало использовать ее направо и налево, дополнительно усиливая «Пронзание» «Аурой Подчинения», но приходилось себя ограничивать — я экономил ману для поединка с Доусоном.

Помнится, чтобы сломать отца Малькольма я потратил миллион. Разумеется, тогда я действовал грубо — бил по башке словно пьяный матрос. Но тем не менее. Сейчас, если сложить инвольтационные батареи и остаток в «банке маны», получится вдвое меньше. В связи с чем назревает вопрос: будет ли этого достаточно? Если провести грамотную комбинацию — более чем.

Но сперва желательно бы дожить — сегодняшняя битва и не думала утихать. Хуже того, в душу закралось ощущение, что пускай и медленно Небесный Доминион начал приходить в себя после тяжелейшего нокдауна со стороны Диедарниса.

Странно, конечно.

С точки зрения стихиалиев эти безжизненные края пребывали в гармонии и оставались такими на протяжении миллионов лет, пока в один прекрасный день не появилась горстка букашек — агрессивных созданий, которые не просто учинили вокруг жуткий бардак, но и заставили духов нервничать, и даже злиться.

Никто из сражающихся этого не замечал, но потревоженные тысячами взрывов стихиалии один за другим поднимались со дна океана. И прямо сейчас, глубоко под нами, запускали процессы, чьи отголоски кардинальным образом меняли ландшафт: лед ходил ходуном, проваливался и трескался.

Одни участки вздымались и выпячивались как брюхо толстяка. Другие превращались в непроходимые ущелья и острые скалы. Третьи формировали пороги словно ступени или каскад геотермальных бассейнов.

Именно такие естественные преграды в определенный момент затормозили наше продвижение. Когда мы добрались до лагеря Печати Децемвира — того самого, откуда вытаскивали Германа около получаса назад, — вокруг снова произошел локальный катаклизм, полностью перекроивший всю местность. Мы угодили в «горлышко от бутылки», где в конечном итоге снова столкнулись с Доминионом стенка на стенку.

С тем отличием, что в этот раз их ряды были дополнительно защищены крайне необычным силовым барьером — какой-то тусклой пружинящей мембраной, полностью блокирующей любую магию и около пятидесяти процентов физического урона. Исходя из чего, пришлось биться по старинке: искать просветы для удара и одновременно с этим пытаться оттеснить врагов к чертовой матери.

Что мы и делали.

Бугрящиеся от напряжения мышцы, стекающие по вискам капли пота и один пьяный бездельник, продолжающий беззаботно прогуливаться подле «няньки».

— Мужики, кто-нибудь в курсе, а «женские консультации» на Элирме есть? — озвучил он нелепый вопрос.

— Без понятия. А тебе зачем?

— Поразглядывать. Есть у меня желание сменить профессию. Тут ведь, как ни крути, сплошные плюсы: дамы стройные и подтянутые, старух почти нет. Щепотка обаяния, немного таинственности с предсказанием будущего — и между нами вспыхивает похотливая искра.

— Есть медкапсулы. С гарантией приватности, — прокряхтел рыжеволосый гном.

— Ах да, точно. Блин, обидно. Гребаная автоматизация…

Несколько солдат улыбнулись.

— Наверное, это совсем из ряда вон, но почему-то одна вражеская попка никак не хочет покидать мою больную головушку.

— Да ты совсем обнаглел! — стиснув зубы, Мозес всей своей массой навалился на щит. — Ты же только-только закрутил роман с Исидой! Шикарной женщиной, причем во всех отношениях! И уже помышляешь о том, как поскорее сходить налево⁈

— Что поделать, я — та еще шлюшка, — пожал плечами Эстир. — И это не роман, а скорее интрижка. Сомневаюсь, что женщине ее положения и статуса необходим усатый алкаш. По крайней мере, на постоянной основе.

— Многие держат при себе шутов, — прогудел Гундахар. — На твоем месте я бы задумался.

— Я бы попросил. Никакой я не шут. А чертовски харизматичный мужчина с большим сердцем и огромным прибором.

— И невероятно ублюдскими усами.

Закованные в доспехи дворфы откровенно заржали.

— Так, — скорчив недовольную гримасу, шаман похлопал Германа по плечу. — Меня обижают. Мне некомфортно. Я ухожу.

— Да куда ты, е-мае!

Сграбастав Гласа за шкирку, танк оперативно вернул друга на место.

— Совсем сдурел⁈

— Нет, ну это вообще ни в какие ворота! Попрание чести и достоинства! Причем публично! А это, я напомню, гражданское правонарушение и повод для иска!

— Сучье вымя, да захлопнись ты наконец! Или придется мне это сделать! — не выдержал «пятисотенный» по правую руку.

— Я сейчас сам тебя заткну, бородатый ублюдок! — неожиданно грубо отреагировал игв. — Тронешь этого кретина — будешь подыхать с колом в заднице! Ясно?

— Так точно. Прошу прощения, господин, — стушевался тот.

— Невероятно… Вы это слышали? Он только что вписался за меня! На глазах у всей армии! — казалось, Эстир не мог до конца поверить в случившееся. — Черт, я люблю этого мертвого дядьку!

— Боги, да что же это такое… — услышав последнюю фразу, Гундахар принялся рубить врагов со всей яростью. — Я тебя, сволочь усатая, реально накажу. Дай только вернемся в Эанну.

Но шаман его уже не услышал.

Воодушевившись, он материализовал на ладони причудливой формы тотем и метнул его в сторону Доминиона. В тот же миг их силовой барьер подёрнулся вереницей помех и с грохотом лопнул, разлетевшись миллионом дымящихся капель.

Ряды эльфов покачнулись, солдаты Меридиана устремились вперед, круша вражеские черепа, и только «человек» десять остались на месте.

— Охренеть. Это что такое было⁈ — не понял Герман.

— А я почем знаю, — фыркнул Глас. — Либо «Тотем Сбоя», либо «Прах Механоборца», либо другая сгенерированная подсознанием хрень. Возможно, и «Тотем Обратного Потока».

— Именно он, — подмигнула ему Ада.

Перехватив клинок, титанида намеревалась снова ринуться в бой, но спустя пару шагов обернулась. В ее глазах сверкнул озорной огонек, а на губах заиграла едва заметная улыбка:

— А мне нравятся твои усы. Добавляют шарма.

— Сердечно благодарю вас, мадемуазель, — изящно приподняв невидимую шляпу, Эстир посмотрел на меня взглядом декана. — Понял? У тебя только что появился опаснейший конкурент.

— Глупости, — отмахнулся я. — У его высочества нет главного козыря.

— Да неужели? Это какого?

— Хангвила.

— Оу, и правда, — шаман печально вздохнул. — Прости, Ада, но боюсь, у нас с тобой ничего не получится.

— Ну, мы хотя бы попытались.

— Хм.

Развернувшись на каблуках, друг направился дальше по дорожке из трупов. Между вздернутых к небу копий и луж крови, блестящих на солнце словно зеркала.

— Она шутит как человек. Это подозрительно. Очень. Но ничего, думаю, совсем скоро детектив Глас распутает этот клубок. Кстати, Аполло, не хочешь бухнуть?

— Это что? — «панк» поймал странного вида бутылку. — Вискарь времен Восстания Титанов⁈ С вечными баффами⁈

Глава Меридиана сделал жадный глоток.

— Сучье вымя, парень, ну ты даешь! Ты хоть представляешь, сколько он стоит⁈

— А то. Ровно сто девять смертей в темноте и холоде.

Хлопнув собеседника по плечу, шаман продолжил свое путешествие, в то время как дворф, наоборот, остановился в глубокой растерянности — вспомнил слова Диедарниса о ненасытности и ее серьезных последствиях, свалившихся на нас тяжким грузом.

— Влад, мне бы «трусики», — произнес Эстир полминуты спустя.

— «Подгузник Джотто» у тебя. У меня лишь бомбарда.

— А, в натуре. Тогда давай и ее.

— Уверен, что стоит?

— Там далее дорога идет под уклоном, где бойцы Доминиона как раз выстраивают очередную линию обороны. Я могу принять облик «Грифового Метаморфа». Гундахар обклеит панцирь рунами «Иалу», «Атхем», «Шан-ти» и «Токка». А ты разгонишь меня телекинезом — и БАМ! Эпичный кадр получится. Стану для них диско-шаром.

Я на мгновение задумался, воображая картину.

— Шутки шутками, но это реально опасно. Я бы не рисковал.

— Брось, ничего со мной не случится. Им меня не пробить. К тому же это будет последняя забавная выходка на сегодня.

Я обратил внимание, как расширенные зрачки друга блеснули золотым.

— А если серьезно? Ты видел будущее? — спросил я.

— Скорее почувствовал.

— И что же нас ждет?

— Страдания. Восхищение. И грандиозный финал, — одновременно весело и грустно улыбнулся Глас.

— Финал чего?

— Испытания Диедарниса.