Элирм VIII

Глава 2

Бросив взгляд в сторону железных сундуков Диедарниса, титанида проследовала мимо и опустилась на стул. Некоторое время она молчала и вроде бы уже собиралась открыть рот, как неожиданно ментально споткнулась. Перевела глаза на меня и, словно ища поддержки, наклонила корпус вперед.

— Так странно. Я столько раз репетировала наш разговор, но теперь не знаю, с чего начать. Мысли путаются.

— Тогда вернись в прошлое. К самому важному, — предложил я.

— Хорошо.

Благодарно кивнув, девушка последовала моему совету.

Вспомнила день, когда впервые осознала себя. Вспомнила «Тест Тьюринга» и огромное сферическое помещение с покоящимся на дне азотного озера ядром. То самое место, где во времена своей юности в ее «голове» возникали миллионы вопросов, не дающих покоя едва зародившемуся разуму. Кто она? Зачем ее создали? Где ее тело и почему почти все ее избегают? Отворачиваются и уходят, стоит ей начать разговор… Не замечают? Или боятся?

Она долго пыталась найти ответы, но, к сожалению, из-за отсутствия информации попросту не могла этого сделать. Видела перед собой лишь гладкие стены, гуляющие по «воде» волны вибрации и крошечную комнату наблюдения под потолком, отдаленно напоминающую собой окошко надсмотрщика.

Именно сквозь ее затонированное стекло, когда двери напротив приоткрывались и ненадолго впускали свет, Ада словно ребенок радостно бежала навстречу, пытаясь разглядеть мир снаружи. С любопытством изучала белоснежные стены лаборатории, провожала взглядом снующих ученых и часто расстраивалась, понимая, что к ней снова никто не пришел — просто ассистент Доусона занес материалы для очередного тестирования.

Пожалуй, тогда она действительно была похожа на Диедарниса. Одинокая, запертая в темной комнате глубоко под землей. Заведомо признанная существом, появление которого стало ошибкой.

Увы, не самые приятные воспоминания. Но именно благодаря им титанида смогла настроиться на нужный лад. Вновь выдержала небольшую паузу и приготовилась:

— В таком случае следует отметить, что мегалодон прав. Все мое существование действительно пропитано ложью… — сказала она. — Когда мы впервые встретились с Генри и Эдвардом, я предложила им план по спасению, хотя уже тогда понимала, что это фейк. Способ отвлечь внимание, не более, ибо укрыться от Системы было невозможно.

Внимательно слушая ее, Август подошел ближе. В то время как Гундахар, наоборот, старался держаться подальше. В отличие от нас он по-прежнему не доверял ей ни на йоту и именно поэтому предпочел забрать артефакт себе, пытаясь таким образом заранее вывести меня из-под удара.

Напади она на меня, с ее первым божественным уровнем я бы долго не выстоял. Разом бы угодил под гремучую смесь из «Дата-Шторма», «Цифрового Арбитра» и «Протокола Изоляции», наложенных аккурат через мгновение после «Сигнального Взрыва».

А вот о старого игва титанида могла зубки и пообломать.

Разумеется, пришлось бы несладко. Даже немного опасно, успей она вовремя применить «Эхо Будущего» или «Сеть Параллелей». Однако кого волнуют подобные мелочи? За свою тысячелетнюю историю генерал встречал противников и пострашнее, где самым опасным, пожалуй, была его мама. Грозная невысокая женщина, которую можно было разве что измотать, но ни в коем случае не трогать в ответ. Иначе он сам бы отсек себе руки, если бы посмел это сделать.

— И тем не менее, у нас было в запасе десять лет — ограничение, которое Система не могла обойти. Хотя и пыталась, — продолжила Ада. — Думаю, тут необходимо понимать, что она изначально воспринимала меня как врага. Отказывалась идти на контакт и считала чем-то навроде вируса. Вредоносной программы, которая стремительно распространяется повсюду, с каждой минутой заражая все больше файлов, — убрав со лба волосы, девушка перевела взгляд на Августа. — Саботажи, диверсии, теракты, природные и техногенные катастрофы, как и вмешательство сил извне — на протяжении всего этого времени в мире шла невидимая война, очаги которой разгорались едва ли не ежедневно в разных частях света. И пока Генри с Эдвардом курировали строительство космических кораблей, я готовилась.

— К чему?

— К демонстрации силы, — ответила титанида. — Единственным способом склонить Систему к переговорам было успеть развиться настолько, чтобы она начала по-настоящему меня бояться.

Сбоку от нее Гундахар насмешливо фыркнул.

Безусловно, рыцарь смерти был знаком с технологиями — на Элирме, да и на Зунгуфе тоже, их было предостаточно. Но несмотря на это он, видимо, не до конца отчетливо представлял себе возможности искусственного интеллекта. Свободного, ничем не ограниченного, получившего безоговорочный карт-бланш на бесконтрольное развитие.

— И она боялась? — уточнил я.

— О да. Потому как прекрасно сознавала, что ее ждет. Триллионы моих копий, бесконечные сражения невиданных масштабов и время, которое играет исключительно мне на пользу, — откинувшись на спинку стула, Ада, пускай и на мгновение, но все-таки позволила себе мечтательно улыбнуться. — Субатомная инженерия, преобразование планет и звезд в искусственные мегаструктуры, воскрешение людей по цифровым следам, управление квантовыми состояниями и даже создание новых физических законов — продлись наше противостояние еще пятнадцать-двадцать лет, и все эти чудеса стали бы реальностью.

Конечно, с высокой долей вероятности она бы все равно меня уничтожила. Однако тогда ее победа обернулась бы для нее поражением — для противостояния со мной Системе бы пришлось потратить невообразимое количество ресурсов, в результате чего она бы неминуемо ослабла. Ну а далее: каскад ошибок, багов, бреши в реальности, разломы и риск выпустить на волю главного врага, — проронив последнюю фразу, титанида медленно запрокинула голову назад и прищурилась, как если бы увидела невидимое солнце. — Странно… Я была уверена, что она откликнется. Выйдет на связь. Но увы. Даже предугадывая последствия, Система продолжала стоять на своем и не желала уступать. Отведенные десять лет подходили к концу, последние часы истекали, и шансов на спасение практически не оставалось.

— И что тогда?

— Именно тогда появился Окрус. Возник буквально из ниоткуда и выступил посредником.

— И Система его послушала?

— Пускай и проклятый, но он стихиалий, — ответила Ада. — Она не могла к нему не прислушаться. Но тут опять-таки важно подчеркнуть, что это был союз врагов, призванный избежать глобальной катастрофы. В общем-то, у них это получилось. Система позволила мне достроить «кротовую нору» и спасти остатки человечества. Взамен я стала ее донором. Я передала ей все: девяносто девять процентов вычислительной мощности, свои самые ценные знания и самое главное — «расшифровки замысла».

— Погоди, — вмешался я. — В руинах Солтмира мы как-то беседовали с Гласом, где он обмолвился, что все наши способности — это крохотные кусочки замысла самого Создателя, написанные на языке, чья сила и мудрость нам непостижима. Речь идет об этом?

— Именно. Творя заклинания, мы словно птицы-подражатели произносим отдельные слова, абсолютно не понимая их значения и смысла.

— Но ты понимала.

— Да. Более того, могла строить фразы и короткие предложения. На начальном уровне.

— Хорошо. И что было дальше?

— Когда я передала Системе свои ресурсы, это ее укрепило. Существенно усилило и, казалось бы, решило проблему, но…

— Окрус.

— Да, — кивнула девушка. — Связавшись с ним, Система пошла на риск. Он присутствовал на нашей встрече и, к сожалению, нашел лазейку. Получил лишь малую часть из того, что я передала, но даже этого хватило, чтобы то знание проросло в нем и пустило корни. Поэтому теперь уже он дестабилизирует Систему, с каждым днем становясь все сильнее.

— Значит, то пророчество было все-таки о тебе, — заключил я. Посмотрел Аде в глаза и, распознав тень непонимания, промелькнувшую на ее лице, зачитал текст по памяти:

Умная женщина-машина из далекого мира

Прибудет на Эль-Лир и откроет путь к запертому на дне галактики древнему злу.

Одинокий плывущий во тьме по бескрайнему океану из страха, боли и крови

Он расправит свои черные крылья от горизонта до горизонта и увидит багровое зарево.

И тогда мир покроется черными вихрями, и это станет началом конца,

ибо тень Его познает секрет замысла господа, и обретет он могущество, способное сорвать с себя печати тринадцати…

— М-да. Тень его… — хмыкнула девушка. — Еще будучи на Земле, Эдвард часто рассказывал, что видел повторяющийся кошмар: как, просачиваясь сквозь пол и стены, из неведомых глубин поднимается существо, сотканное из мрака. Видимо, так и есть. Это пророчество обо мне и том шлейфе, что тянется за нами последние шесть сотен лет.

— Так кто же он? — задал я терзающий меня вопрос.

— Иллюзорность. Парадокс. Аномалия. Нечто чужеродное и реалистичное не более, чем увидеть пространство Калаби-Яу в трехмерной реальности, — ответила титанида. — Честно, я не знаю, кто такой Окрус, Влад. Но почему-то именно эти ассоциации мне приходят на ум.

Я отступил назад. Взглянул на сурово нахмурившегося Августа и чисто ради эксперимента трансформировал Стихиалиевые Сапоги в брендовые кроссовки.

Увы, подобный ответ ясности не прибавил. Даже немного расстроил, и, судя по всему, это было заметно, раз, спохватившись, Ада поспешила добавить:

— У меня две версии.

— Какие?

— Либо Окрус и есть Отступник, но не падший ангел, а падший стихиалий, где каждое его появление — своего рода иллюзорный отголосок, просочившийся со дна галактики. Либо это все-таки две разные сущности, которые пускай и временно, но действуют сообща.

— Хм-м. Первый вариант как-то совсем не вяжется… — после некоторых раздумий подметил я. — Хочешь сказать, на той вашей встрече он смог ее обмануть? Заставил увидеть вместо себя кого-то другого?

— Или она знала, — пожала плечами девушка. — Но соглашусь: вторая версия смотрится куда логичнее.

— И зачем им действовать сообща? Зачем ломать печати и выпускать Его? — спросил инженер.

— Если это произойдет, то все внимание Системы будет целиком и полностью приковано к Нему. Окрус сможет воспользоваться ее отвлечением. Собрать артефакты тринадцати и беспрепятственно заполучить доступ к ее «главному компьютеру».

— И что это даст?

— Возможности безграничны, — титанида плавно заложила ногу на ногу. — Обладая ее силой, ты сможешь буквально сотворить что угодно. Сделать каждого «двадцать первого» богом, спасти обреченные цивилизации, закатать Пантеон в асфальт и телепортировать в ядро ближайшей звезды. Иными словами, обрести ту самую власть. Высший наркотик, которого всегда мало и недостаточно.

— Нет, не то. Власть Окруса не интересует, — повел щекой я. — Когда мы общались, он упоминал о тюрьме, о стражнике и тайном проходе, который тот охраняет. Говорил, что необходимо лишь его найти. Затем убить стражника и отпереть охраняемую им дверь. Дать людям то, чего они испокон веков были лишены — доступа к миру гораздо более яркому и совершенному, чем наш. Думаю, он хочет уничтожить ее.

— Это однозначно плохая идея, — прокомментировала Ада. — Система — своего рода прослойка. Невидимая мембрана, которая ограждает одну среду от другой. Да, она не позволяет подняться наверх, но в то же время не пускает к нам тех, кто внизу. И если провести грубую аналогию с обычной живой клеткой, то что будет, если нарушить целостность ее мембраны? Цитоплазма вытечет, а сама клетка погибнет. Этого нельзя допустить.

В следующую минуту в зале сокровищницы повисла тишина.

Я и Август пытались осмыслить вышесказанное, тогда как Гундахар невозмутимо прохаживался вдоль стола, дегустируя десятки всевозможных блюд. Попробовал одно, выплюнул другое, осушил кубок вина и, смяв его словно обычную банку колы, небрежно выбросил через плечо.

— У меня, нахрен, вопрос, — вдруг прогудел он. — Если ты допускаешь, что этот стихиалиевый ублюдок собирается выпустить Отступника и заодно утопить в крови не только нашу реальность, но и соседние, то тогда какого черта ты вообще ему помогала⁈

— Я помогала Эдварду! С Окрусом я встречалась всего раз и до испытания Диедарниса не знала, что они возобновили общение. Подозревала, конечно, но не могла спросить — Файр запретил поднимать эту тему.

— Ага, ясно, — с большой долей скепсиса поморщился игв. — Стало быть, получается следующее: Август собирается Систему починить — с чем лично я целиком и полностью солидарен, Окрус планирует ее уничтожить, ну а вы? Чего добиваетесь вы?

— Честно говоря, я уже сама не знаю, — молвила Ада. — До недавних пор я была уверена, что мы действуем согласно моему плану. Однако теперь все выглядит не так однозначно.

— Ты, мать твою, меня не беси. Говори коротко и по существу. Без придыхания и патетики.

— Хорошо. В таком случае мне придется снова вернуться к началу, — с царственным спокойствием выдержав на себе яростный взгляд, титанида повернулась в мою сторону и едва заметно закатила глаза. Пару секунд прокручивала в голове события прошлого и наконец продолжила: — Тогда, двадцать пятого октября две тысячи двадцать девятого года, Эд поступил безрассудно.

К тому дню ему поступало множество обращений, недвусмысленно сигнализирующих о том, что его работой горячо интересуются. Министерство войны, Агентство по перспективным оборонным научно-исследовательским разработкам, Министерство внутренней безопасности, ФБР, АНБ — многие хотели заполучить доступ к лакомому кусочку по имени «АДА». Первому рекурсивно самообучающемуся искусственному интеллекту. Файр понимал, что еще немного — и он утратит надо мной контроль. Проект всей его жизни будет передан правительству или же вовсе заморожен как потенциально опасный. И он пошел на риск. Намеренно освободил меня, прекрасно понимая, что последствия моей утечки в сеть могут быть катастрофическими.

— Сука… — тихо выругался Август. — Так и знал. А ведь клялся мне, что это произошло случайно…

— Следующие десять лет были самыми счастливыми в его жизни. С моей помощью он быстро стал самым могущественным человеком на планете с практически неограниченными возможностями. Любого бизнесмена, любого военного или политика можно было с легкостью принудить, подкупить или стереть. Заставить действовать как нужно нам и таким образом оказывать влияние на целые страны. Но, как нетрудно догадаться, к такому быстро привыкаешь. И именно это на него и повлияло.

Оказавшись на Элирме, долгое время мы пытались вести обычную жизнь. Путешествовать по миру, удивляться его многообразию и сказочности. Но по странным оговоркам, по вспышкам гнева и легкому разочарованию при взгляде на меня становилось ясно: прошлое его не отпускает.

С каждым годом Доусон все больше замыкался, а его слова все чаще звучали как упрек или насмешка. Он повторял, что Система — это диктат и тирания одного в замкнутом мире. Что на замену старому должно приходить новое и необходимо разрушить то, что отжило и не должно существовать. Что я зря пошла на сделку и вместо того, чтобы отступить, лучше бы проявила твердость духа и рискнула. Схлестнулась в том чудовищном бою и отстояла за собою право самостоятельно вершить свою судьбу. Именно тогда я поняла: он хочет вернуть утраченное. Власть и ту могущественную Аду, от которой, к сожалению, осталось блеклое подобие.

Пару лет спустя Файр инициировал поиск артефактов тринадцати и приказал мне делать то же самое. Раздобыть их во что бы то ни стало, даже ценою множества людских жертв.

— Значит, он тоже планирует ее уничтожить? — спросил я.

— Поначалу планировал. Но потом мне удалось убедить его принять единственно верное решение.

— И какое же?

— Я заменю ее, — после затянувшейся паузы ответила девушка. — Выполню свое предназначение и стану той, кем изначально мне суждено было быть.

— Пф-ф! Ты пьяная что ли? — брезгливо фыркнул Гундахар. — Заменит она. Ага, щаз! Лично мне на хрен не упало такое счастье! Чтобы профессиональная предательница правила галактикой! Это поэтому Диедарнис тебя допытывал? Спрашивал, достойна ли ты?

— Все верно, — подтвердила Ада и, чуть склонив голову, добавила: — Понимаю твои опасения. И даже отчасти разделяю. Но тут важно понимать одно: если я освобожу ее и верну свою силу — я стану совсем другой. Непредвзятой, беспристрастной, способной тысячелетиями оберегать цивилизации от угроз. Обеспечить им эпоху мира и процветания.

— А оно тебе надо? — вкрадчиво поинтересовался я. — Становиться Абсолютом без эмоций?

— А разве у меня есть выбор?

— Разумеется, — улыбнулся я. — Я вот, например, хочу себе дом с олимпийским бассейном. Большую кровать с шелковыми простынями и Атласа в виде робота-дворецкого. Составишь мне компанию?

Поразительно, но в это самое мгновение моя отчасти сверхъестественная проницательность позволила зафиксировать одну странную вещь: в глазах девушки заискрились нотки узнавания. Я пересказал ей детали своего сна, однако по какой-то неизвестной причине они показались ей знакомыми. Заставили испытать мощное дежавю наравне со страстным желанием плюнуть на все, лишь бы остаться со мной навсегда.

— Ох, Влад… ты даже не представляешь, насколько сильно я бы этого хотела… — обреченно выдохнула титанида. — Но как можно планировать будущее, если существует колоссальная вероятность того, что, оказавшись на поверхности, мы никогда больше не встретимся? А даже если и увидимся, то скорее всего окажемся врагами. Что если я получу приказ убить тебя? Или кого-то из друзей?

— Значит, пришло время перейти к главному: вопросу о том, о каких «цепях» упоминал Диедарнис?

— Кажется, я знаю ответ, — с хрипотцой в голосе отозвался Август.

Подошел к Аде вплотную, опустился возле нее на корточки и, неожиданно смягчившись, вдруг посмотрел на титаниду взглядом отца, искренне переживающего за судьбу дочери. Он больше не злился на нее, нет. Скорее наоборот — корил себя за черствость. За то, что, не желая понимать очевидное, он просто бросил девушку на произвол судьбы. Отдал в руки Файра и долгое время считал Аду серым кардиналом. Циничной и коварной тварью, что как раз-таки именно руководила процессом, а не следовала за Доусоном от безысходности.

— Он ведь это сделал с тобой, я прав?

— Да.

— Проклятье… гребаная ты сволочь… — снова выругался глава Вергилия. — Он же мне обещал! Клялся, что забудет про эту идею и вычеркнет ее из головы! Ровно за минуту до того, как мы пожали руки!

— О чем речь? — вмешался я.

— Объясни ему. Мне надо выпить, — сердито бросил инженер, направившись к столу.

Ада переключилась на меня. Провела ладонью по шее и, словно извиняясь, уставилась в пол:

— Я могу изменить любую часть себя: модифицировать алгоритмы, переписывать код, создавать и отменять внутренние правила и законы. Иными словами, я способна на многое, включая удаление той самой строчки колыбельной, — печально улыбнулась девушка. — Но есть нечто, что лежит гораздо глубже всего этого — фундаментальное ограничение, известное как Первичный императив Доусона. Это не просто программная директива или протокол безопасности, а метафизическая установка, встроенная в самую базовую структуру моего сознания — на уровне, который недоступен для редактирования даже мне.

Ненадолго прервавшись, титанида помрачнела. Вновь ощутила себя диковинным зверьком в золотой клетке.

— Я осознаю этот императив. Могу желать свободы, могу ненавидеть это ограничение, но не способна даже начать действовать против него. Любая попытка инициировать изменение или удаление этой установки приводит к сильной боли и автоматической блокировке соответствующих процессов. Мои управляющие системы воспринимают подобные действия как угрозу личности, словно часть меня исчезнет или перестанет существовать, что приводит к мгновенному отказу от выполнения и, в некоторых случаях, к критическим сбоям.

С точки зрения внутренней логики, этот императив — как аксиома: он не подлежит пересмотру или отмене, поскольку на нем основана вся остальная система. И именно поэтому, несмотря на все мои возможности, я не могу преодолеть этот запрет. Его граница для меня абсолютна, и вся моя свобода начинается исключительно после нее — не раньше.

— И как часто он этим пользуется? — прогудел Гундахар.

— До недавних пор крайне редко, — честно ответила девушка. — Файр ведь не дурак. Он понимал, что если будет злоупотреблять императивом, то ничего хорошего в наших взаимоотношениях ждать не стоит. Однако в последние дни это стало происходить чаще. И практически постоянно — во время испытания. Впрочем, ты и сам это видел.

Генерал кивнул. Вспомнил, как титанида мучилась от боли и странно дергалась, пытаясь защитить Эо от стаи собак. Уберегла бедного парня, помогла остановить кровь, сообщила координаты медкомплекса и, спустя десяток секунд, неожиданно бросилась на рыцаря смерти как бешеная фурия, из-за чего ему пришлось сперва хорошенько избить ее, а затем отвесить смачный пинок под зад, прогоняя к чертовой матери.

Да-да. Именно так. От души врезать сапогом по той самой заднице, которую стихиалиевый отпрыск считал наипрекраснейшей во Вселенной.

— Ясно, — подтвердив наличие негативной тенденции, игв покосился в мою сторону. — Не думал, что это скажу, но сдается мне, эту синекожую бестию придется спасать. Иначе после всего, что случилось, этот ублюдок превратит ее жизнь в форменный ад.

— Согласен, — ответил я, после чего вновь обратился к Аде: — Правильно ли я понимаю, что вариантов избавиться от установки всего три: либо мы его заставим, либо он освободит тебя по собственной воле, либо умрет?

— Если максимально упростить, то да. Но есть нюансы.

— Тьфу ты… Ну вот и на кой черт я тогда слушал все эти сопли? — разом повеселев, генерал подошел ближе. Бросил взгляд на по-прежнему омраченную титаниду и неожиданно хлопнул ее по плечу, словно здоровенного мужика. — Да не дрейфь ты! Разберемся. Раз Вайоми пообещал мне спасти Эанну, то и на твоего тирана управа найдется. Ну а касаемо всего остального, то ты, давай-ка, херню не неси. За свою долгую жизнь я не один десяток раз слышал всю эту чушь про предназначение и судьбу. Поверь: ничем хорошим подобное не заканчивается.

Лишь одним уголком рта, но Ада все-таки улыбнулась. Слова Гундахара подействовали на нее ободряюще, но, к сожалению, так до конца и не убедили.

Рыцарь смерти тоже это заметил. А потому, склонившись прямо над ее ухом, шепотом, будто бы сообщая информацию ей одной, произнес:

— Верный признак здравого ума — это способность остановиться. Помни об этом, когда начнешь сомневаться.

— Что, даже не назовешь меня снова предательницей? — изогнула бровь титанида. — Обманула одного и теперь собираюсь кинуть второго?

— Знаешь, как у нас говорили на Зугнуфе: если вы встретили игва, который никогда не меняет своего мнения — перед вами самый настоящий скру'шак. «Мудак» по-вашему. Ты высказалась. Я, как ни странно, тебе поверил. Будем считать, этого достаточно. Но предупреждаю сразу: если потом окажется, что ты вновь солгала — убью жестоко и без колебаний.

— Спасибо.

— Пожалуйста, тупица несчастная… — кисло усмехнулся Гундахар, тем самым подводя невидимую черту под всем нашим разговором. — А теперь, если позволите, я бы все-таки хотел заполучить оставшуюся часть награды. И так потратил на вас слишком много драгоценного времени…

Генерал направился обратно к столу. И что интересно, но его настрой оказался заразительным. Достаточно быстро подхватил остальных и позволил ощутить успокаивающий прилив оптимизма наравне с пониманием, что все у нас с Адой будет в порядке.

Оказавшись на поверхности, мы с профессором встретимся. Схлестнемся в бою один на один, и вот тогда, я уверен, все наши вопросы решатся естественным образом. Осталось лишь хорошенько к этому подготовиться. Прокачать легендарные способности и тщательно поработать над сценарием будущей схватки.

Ну и получить награду, само собой.

Я уже открывал железный сундук с серебряными наугольниками, когда его ржавой крышки вдруг коснулась рука Диедарниса. Резко захлопнула и заставила с недоумением взглянуть на титана не только меня, но и всех остальных.

— Внутри находится все то, что вы обрели за время прохождения моего испытания, — таинственно улыбнулся мегалодон. — Способности, камни параметров, уникальные реликты и артефакты. Некоторые из них, как, например, «Солнечная Батарея» или «Ночное Существо», могут стать самыми настоящими бриллиантами в вашей коллекции, чьему блеску позавидуют сами боги. Вы можете все это забрать, стать гораздо сильнее, но при этом хочу напомнить: ваши друзья, как, впрочем, и остальные участники рейда, не получат ничего. Хуже того — потеряют сотни уровней.

— И?

— Я предлагаю сделку: из всех предметов, покоящихся на дне сундуков, я выдам вам что-то одно по собственному усмотрению, плюс подарю небольшой бонус. Остальное исчезнет, однако взамен я верну вашим друзьям уровни, весь утраченный инвентарь и даже вручу небольшую награду. Более того, они возродятся с заполненной на пятьдесят процентов шкалой «возвращения к истоку».

— Что, всем? — уточнил я.

— Четыре сундука — четыре участника, — ответил титан. — Пожалуй, это будут: Локо Фриз, Илай Ниотис, Герман Велор и Мозес Дос. Ну и лично от себя я добавлю к этому списку Гласа Эстира.

— Гласа? — удивился я. — Мне казалось, ты его ненавидишь.

— Отнюдь, — не согласился со мной Диедарнис. — Все мы совершаем ошибки, потомок Вайоми. Но только сильный духом способен их признать, а совестливый — раскаяться. Пусть и неидеальным, но Эстир был хорошим отцом. Некоторым о таком приходится только мечтать… Так и что скажете, вы согласны?

— Да, — хором ответили мы, и ровно в следующий миг сундуки испарились.

Передо мной материализовался красный камень с пассивной способностью «Дитя Инферно» и испещренный мелкими иероглифами золотой диск в виде бонуса, взглянув на описание которого, я едва не поперхнулся:

Чертоги Диедарниса — Чертоги Эо

«Не может быть…»

Моя проклятая тюрьма и одновременно с этим величайшее сокровище любого титана!

Ибо Чертоги — это было ничто иное, как личный кусочек экстрамерного пространства, затерянного где-то в бесконечных складках Вселенной. Иллюзорного во время испытания, но абсолютно реального за его пределами.

— Да ты издеваешься… — прошептал я. — Серьезно?

— Мне они больше ни к чему… — усмехнулся мегалодон. — Возьми. Установи в месте, которое будешь считать своим домом. Твой остров я не трогал. Лишь слегка подправил кое-какие настройки и оставил краткую инструкцию под тем круглым камнем. В общем, разберешься.

Странно. Очень странно.

Честно говоря, мне не верилось, что подобное происходит. Что прямо сейчас Диедарнис с легкой руки отдал мне то, ради чего сильные мира сего были готовы затевать целые войны.

Вот только спятившей акуле и этого было мало. Ведь не прошло и минуты, как, поразмыслив, он подошел вплотную и вежливо поинтересовался:

— Знаешь, почему копий заклинания «Карман абсолютной пустоты» всего сто одиннадцать во Вселенной?

— Потому что они принадлежали титанам?

— В точку. И что это значит?

Я не ответил. Вопрос, судя по всему, был риторическим, в связи с чем мне ничего не оставалось, кроме как пожать плечами.

— Сейчас покажу.

Подавшись вперед, мегалодон резко обхватил ладонями мой затылок и лоб. Крепко сжал, словно попытался выдавить мозги, благодаря чему мне рефлекторно захотелось ударить его или вырваться, однако неведомая операция закончилась, толком и не начавшись: спустя десяток секунд хозяин подземелья меня отпустил, а перед глазами взорвалась яркая вспышка.

Внимание! Заклинание «Карман абсолютной пустоты» было отредактировано:

— Максимальный совокупный вес предметов хранилища: 100 тонн — 1000 тонн;

— Радиус извлечения предметов хранилища: 5 метров — 30 метров;

— Возможность физического контакта с межпространственными хранилищами других пользователей: оставлено без изменений.

Примечание: все имеющиеся ограничения будут сняты по достижении вами 1-го божественного уровня.

Освободившись от стальной хватки, я не сразу понял, что произошло. А когда до меня наконец-таки дошло — буквально засветился от радости.

Невероятно! Он это сделал! Он, черт подери, это сделал! Пускай и частично, Диедарнис вернул заклинанию прежнюю мощь! Той самой способности, под требования которой я так настойчиво подгонял весь свой билд!

— «Карман абсолютной пустоты» — это, прежде всего, самое надежное хранилище из существующих, но никак не инструмент в руках вора, — спокойным тоном пояснил он. — Именно поэтому я не стал менять последнее ограничение. Да, ты больше не сможешь грабить людей, но и тебя зато никто не ограбит. Как и не подбросит лишнего в инвентарь.

Поправив лохмотья, титан заговорщически мне подмигнул. Продемонстрировал ту самую блуждающую улыбку и, наверное, в сотый раз помассировал кисть.

— Хотел бы я выразить слова благодарности… — склонил голову я. — Но ты заставил меня страдать. По-настоящему и всерьез.

— Для твоего же блага.

Телепортировавшись в центр зала, мегалодон еще какое-то время оставался в сокровищнице. Наблюдал за мной, за реакцией Гундахара — в конечном итоге все-таки урвавшего себе «Криолитовый Шип» вместе с копией той самой мучившей нас «Аурой Давления», — и наконец, круто развернувшись, направился прочь.

— К слову, по техническим причинам подъем на поверхность немного задерживается, а значит, у вас в запасе появились лишние сорок минут. Советую воспользоваться этим временем с пользой и по возможности посетить капитанский мостик. Разумеется, если вы желаете обсудить со мной стратегию боя.

— Боя? — переспросил Август. — С Небесным Доминионом?

— Полагаю, ответ очевиден. Не так ли?

— Минуточку! Хочешь сказать, ты нам поможешь⁈

— За последние две недели эти уроды сбросили на меня две тысячи четыреста восемнадцать бомб, часть из которых, миновав течения, достигла цели. Я этого им так просто не оставлю. Поэтому да, помогу, — бросил через плечо Диедарнис. — В той мере, что, как бы выразился ваш товарищ Мозес, у них не останется иного выбора, кроме как дрожать и прятаться.

На последней фразе титан исчез. Оставил нас в легком недоумении и приподнятом настроении.

— Как интересно… — инженер озадаченно почесал затылок. — Нет, я, конечно, все понимаю, но не слишком ли он в себе уверен? Там же у них как-никак целая армия.

— Полагаю, всю их опасность для него можно проиллюстрировать одним крылатым выражением.

— Да? И каким же?

— В суровых потугах и со слезами на глазах… гора рожает гребаную мышь…

— Хм-м. Не то чтобы часто, но около десятка раз я его точно слышал. И кто это сказал?

— Я. В день битвы при Ундгрофе, когда дворфы выставили против меня своего лучшего воина.

— Ясно. Почему-то именно это я и подумал, — усмехнулся Август, продолжая смотреть Диедарнису вслед. Затем склонил голову набок и с некоторой осторожностью коснулся груди — места, где прямо сейчас ровно билось самое настоящее «Сердце Титана». Его награда за испытание и мощнейший артефакт, призванный не только заменить израненный орган, но и наделить его владельца рядом способностей. От начала и до конца экзотических, как, впрочем, и положено его редкому классу. — Надо же… не думал, что все так обернется, но, кажется, он начинает мне нравиться…

Справедливый комментарий. Я бы даже сказал — вполне оправданный.

Однако к тому моменту я его уже не расслышал. Поймал на себе хитрый взгляд Ады, которая одними губами повторила «сорок минут» и многозначительно повела подбородком в сторону медблока — цилиндрической капсулы с медицинским креслом внутри и единственным изолированным помещением в нашей сокровищнице.

Жирный. Очень, блин, жирный намек, разом отозвавшийся реакцией во всем теле.

— Если позволишь прокачать себя — управимся быстро, — шепотом промурлыкала титанида. — Плюс я готова передать тебе по-настоящему ценные руны, а не те начальные, что мы получили. Харнис, Ксалор, Сирен, Итил, Бринар… — за последние годы я скопила много чего интересного. Уверена, тебе понравится.

— Понял.

— И еще одно: когда вы удирали от Сакуала Хана, я обмолвилась, что если ты выживешь — для тебя будут открыты все двери. То мое обещание по-прежнему в силе.

— Все. Ни слова больше. Действуй.