Эпоха Титана 5

Глава 17

Магия Земли текла сквозь подошвы, растекалась по бетону, уходила в грунт под фундаментом ангара. Я чувствовал каждую трещину в асфальте на триста метров вокруг, каждый камень, каждую пустоту в земле. Канализационные тоннели пролегали в двадцати метрах южнее, широкие, старые.

Борис уже там. Я послал импульс сорок минут назад, когда только приехал. Почувствовал ответную вибрацию через пять минут — тяжёлую, утробную, как сердцебиение чего-то огромного.

Быстро они добрались из промзоны до ТЦ «Вязь». Умели же раньше строить… Вон как всё хорошо проложено и спланировано под землёй.

Сейчас Борис ждал моего сигнала, в нескольких десятках метров.

Хлопнули двери. Много, почти одновременно. Голоса, приглушённые, отрывистые. Команды. Топот ног по гравию. Они выстраивались снаружи, занимали позиции вокруг ангара.

Я стоял в тени у правой стены, в трёх метрах от входа. Скрестил руки на груди, прислонился спиной к холодному железу и ждал. Ярость от встречи с Виктором никуда не делась, она свернулась в солнечном сплетении горячим узлом. Не мешала, а наоборот, обостряла чувства, делала мир чётче, ярче, опаснее. Пусть будет топливом.

Снаружи раздался щелчок рации. Голос — молодой, уверенный, командирский: «Первая тройка, левый вход. Вторая, правый. Третья — крыша. Четвёртая — периметр. Маги — прикрытие. По команде».

Грамотно. Не толпой в одну дверь, а с нескольких направлений разом. Крышу тоже берут, значит, у них есть кто-то с магией Воздуха, способный поднять бойцов наверх. Тридцать пять человек, плюс-минус, судя по количеству вибраций вокруг ангара.

Я опустил правую ногу чуть сильнее на бетон. Магия Земли хлынула вниз интенсивнее, пропитала фундамент полностью. Каждая трещина, каждый шов, каждый пузырь воздуха в толще бетона стал моим. Я чувствовал этот ангар как продолжение собственного тела.

Материализация. Новая техника, освоенная меньше часа назад. К сожалению, работала ещё через раз. Форма порой плыла, точность хромала. Но для того, что я задумал, ювелирная точность не нужна.

Нужна грубая, жестокая сила.

Первый звук — жестяной грохот. Дверь слева от меня влетела внутрь, сорванная с петель. Одновременно справа лопнула стена, ржавое железо разлетелось рваными лоскутами. В ангар хлынул свет фар.

Следом — гранаты. Три штуки, по дуге, с разных сторон. Я услышал характерный звон металла о бетон ещё до того, как они коснулись пола. Что-то артефактное, судя по слабому магическому фону, который я уловил на долю секунды.

Взрыв. Тройной. Белый свет залил ангар, ударная волна хлестнула по ушам. Звук чудовищный, он должен был оглушить, дезориентировать, превратить мозг в кашу на несколько секунд. Должен был.

Но моё зрение адаптировалось мгновенно, зрачки сжались до точек, потом расширились обратно за долю секунды. Вспышка ослепила на мгновение, но контуры остались.

Они входили тройками. Слева три фигуры в снаряжении, автоматы, движения отточенные, профессиональные. Справа ещё три, зеркально. Прикрывали друг друга, перекрёстный контроль секторов, никаких мёртвых зон.

За штурмовиками — маги. Я почувствовал их ядра раньше, чем увидел. Два слева, одно справа. Пятый ранг, может шестой у того, что слева ближе к стене. Энергия текла из их ядер ровным потоком, формируя защитные структуры вокруг штурмовых троек.

Боевое крыло аристократического рода, тренированное годами. Каждый знает свою роль, каждый доверяет соседу.

Но это не спасёт никого из них.

Я опустил ладонь к полу. Не коснулся, просто направил импульс вниз через. Магия Земли рванулась из ядра, ударила в бетон, растеклась по фундаменту. Я представил форму: шипы. Три штуки. Толстые, как рука, острые на конце. Прямо под ногами первой тройки слева.

Бетон вспучился. Затрещал, пошёл паутиной трещин. Поверхность вздулась буграми в трёх точках одновременно, и с хрустом, похожим на звук ломающихся костей, шипы выстрелили вверх.

Первый пробил ближайшего штурмовика снизу, вошёл через стопу, прошил голень, вышел из колена фонтаном крови и осколков кости. Боец заорал, голос сорвался на визг, тело рухнуло набок, автомат загремел по полу.

Второй шип оказался удачнее — вошёл в пах, пробил тазовую кость и остановился где-то внутри. Человек даже не закричал, просто сложился пополам и упал на бетонный выступ, дёргаясь мелкой дрожью.

Третий шип вырос криво, ушёл вбок, только чиркнул по бедру третьего, распоров штанину и кожу до мяса, но не остановив.

Материализация работала, но грубо. Форма плыла, точность никуда не годилась. Я хотел три чистых попадания, получил два и половину. Новая техника, меньше часа практики, нужно учитывать.

— Контакт! — заорал кто-то справа. — Маг Земли! Уровень выше пятого! Подавление!

Голос командирский, жёсткий, ни грамма паники. Штурмовики справа мгновенно откатились назад, ушли за обломки стены. Маги активировали защиту: я почувствовал, как два «Купола» вспыхнули голубоватым свечением, накрыв отступающих полусферами спрессованной энергии.

Маг слева, тот что с шестым рангом, отреагировал быстрее остальных. Его ядро полыхнуло ярко-оранжевым, и в мою сторону полетел сгусток огня размером с человеческую голову. Не прицельный выстрел, скорее подавляющий, чтобы заставить меня двигаться, выйти из тени.

Я шагнул вправо. Сгусток ударил в стену позади, железо вспыхнуло, расплавилось, потекло рыжими каплями. Жар опалил левую щёку, запахло палёным волосом.

Второй маг слева ударил одновременно. Воздух. Невидимое лезвие рассекло пространство горизонтально, на уровне груди. Я присел, лезвие прошло над головой, врезалось в ржавые цепи за спиной, рассекло их как масло. Обрубки упали с лязгом.

Хорошо работают. Синхронно, без пауз. Огонь выбивает из укрытия, Воздух режет на открытом пространстве.

Я ударил ногой в пол. Не Материализацией, а Импульсом. Энергия Чистой Силы хлынула из ядра, ушла вниз, разлилась волной по бетону. Пол дрогнул, волна побежала от меня кругами, как от камня, брошенного в воду. Только вместо воды — бетон, и вместо ряби — трещины.

Штурмовиков подбросило. Не высоко, сантиметров на двадцать, но достаточно, чтобы сбить равновесие. Те, кто стоял, упали. Те, кто лежал за укрытием — подпрыгнули вместе с укрытием. Прицелы сбились, автоматы дёрнулись вверх, несколько очередей ушли в потолок. Пули звонко ударили в железные балки, высекая искры.

Маги устояли, их «Купола» компенсировали вибрацию. Но Импульс дал мне две секунды, и я использовал их.

Рывок вперёд. Сила Титана хлынула в мышцы разом, все двенадцать процентов. Тело рванулось с места как снаряд, бетон под ногами треснул от толчка. Три метра до ближайшего штурмовика справа — того, что только начал подниматься после моего импульсного удара.

Я схватил его за голову. Ладонь накрыла лицо полностью, пальцы сомкнулись на висках. Он был в шлеме с забралом. Не помогло. Я сжал, пластик треснул, металлические крепления лопнули, забрало вмялось внутрь. Боец заорал, схватился за мою руку обеими ладонями, пытался оторвать. Мышцы напряглись, жилы на шее вздулись, лицо покраснело от натуги, но он мог с тем же успехом пытаться согнуть стальную балку.

Я швырнул его. Не в стену, не в пол, а в его же товарищей. Тело пролетело четыре метра, врезалось в двоих, которые только поднимались на ноги. Все трое покатились по бетону клубком из рук, ног и оружия. Автоматы загремели, один выстрелил случайно, пуля чиркнула по потолку.

Очередь ударила в спину. Три пули, быстрые, точные. Покров вспыхнул мгновенно, принял удар, распределил энергию по телу. Пули не пробили, но толчок ощутимый, меня качнуло вперёд.

Развернулся. Стрелок стоял в пятнадцати метрах, у дальней стены, за перевёрнутым ящиком. Автомат у плеча, глаз прижат к прицелу.

Я вскинул руку. Импульс Чистой Силы сорвался с ладони, невидимый, быстрый. Ударил в ящик, разнёс его в щепки. Стрелка отбросило назад, он ударился спиной о стену и сполз на пол, автомат выпал из рук.

Шквал огня обрушился разом. Не один стрелок, не два — десяток. Они заняли позиции по периметру ангара, пока я разбирался с первыми, и теперь били из всех стволов. Пули зачарованные, каждая несла магический заряд, крошили всё на своём пути.

Материализация. Я ударил обеими ладонями в пол, магия Земли хлынула потоком. Представил: стена. Широкая, толстая, прямо передо мной.

Бетон взорвался вверх. Ни плавно, ни ровно — рывком, грубо. Стена выросла за две секунды: два метра высотой, полметра толщиной, три метра в длину. Поверхность неровная, бугристая, с торчащими кусками арматуры, но плотная.

Пули ударили в камень. Грохот, как град по железной крыше. Куски бетона отлетали от поверхности, крошка сыпалась дождём. Каждое попадание выбивало воронку размером с кулак.

Стена крошилась. Я чувствовал, как она разрушается, слой за слоем. Пять секунд, и она превратится в груду обломков. Нужно подпитывать, латать, наращивать. Магия Земли текла из ядра непрерывным потоком, я вливал энергию в стену, заращивал воронки, уплотнял структуру. Расход огромный, но ядро шестого ранга пока справлялось.

Сверху ударил Воздух. Маг на крыше, тот, что поднимал штурмовиков. Он нашёл дыру в кровле и послал вниз серию лезвий — горизонтальных, веерных, рассекающих пространство за моей стеной. Три невидимых полосы прочертили воздух, я почувствовал возмущение давления за мгновение до удара.

Присел. Два лезвия прошли выше, срезали верхний край стены, бетонная крошка осыпалась на голову. Третье лезвие шло ниже, на уровне пояса. Не успевал уклониться.

Покров. Энергия Чистой Силы облепила тело плёнкой за долю секунды. Лезвие Воздуха ударило в левый бок, Покров принял, распределил, выдержал. Но толчок отбросил меня вправо, я врезался плечом в собственную стену. Трещина побежала по бетону от точки удара.

Маг Огня не терял времени. Я почувствовал возмущение энергии впереди, за стеной. Жар. Температура воздуха начала расти стремительно, за три секунды из прохладной превратилась в обжигающую. Он нагревал воздух в ангаре, выжигал кислород. Старая тактика, эффективная против магов Земли, которые привязаны к месту.

Дышать стало труднее. Лёгкие обожгло изнутри, каждый вдох как глоток кипятка. Пот хлынул мгновенно, рубашка промокла за секунды, прилипла к телу. Глаза защипало, слёзы потекли по щекам. Человеческое тело протестовало, требовало бежать, спрятаться, найти свежий воздух.

Титан не протестовал. Титан усмехался.

Ярость от Виктора полыхнула внутри. Жаркая, густая, тяжёлая. Она смешалась с огнём мага и превратилась в топливо. Тело Володи парализовало меня перед сводным братом, заставило стоять истуканом, как щенка. Униженный. Замороженный страхами мертвеца.

Я ударил кулаком в стену. Собственную, бетонную. Кулак прошёл насквозь, выбив кусок размером с голову. Через дыру увидел зал: дым, мерцание магических щитов, силуэты бойцов за укрытиями. Штурмовики перегруппировались, заняли позиции полукругом, перекрывая всё пространство перед моей стеной.

Маг Огня стоял в центре, за спинами автоматчиков. Руки подняты, ладони раскрыты, из них шёл жар — видимый, вибрирующий, превращающий воздух в марево. Маг Воздуха на крыше, над дырой в кровле. Ещё два мага по бокам, «Купола» мерцают голубым.

Я выпрямился. Вдохнул горячий воздух, проигнорировав боль в лёгких. Магия Земли хлынула через обе ноги в пол, растеклась широко, далеко, за пределы стены, под ноги врагам.

Импульс. Не вверх, как раньше. Вбок. Горизонтальная волна, сейсмический удар, направленный веером от стены во все стороны.

Пол вздрогнул. Штурмовики покачнулись, кто-то упал на колено, кто-то схватился за стену. «Купола» компенсировали, но не полностью, боковая вибрация пробивала защиту снизу, через ноги, минуя энергетический барьер.

Одновременно — Материализация. Не стена. Платформа. Под собой. Я представил: квадрат бетона, метр на метр, поднимается из пола. Быстро.

Пол подо мной вздулся и рванул вверх. Грубо, с треском, куски бетона полетели в стороны. Платформа подняла меня на два метра за секунду. Я оказался выше своей стены, выше дыма, выше линии огня.

На мгновение я увидел весь ангар сверху. Двадцать восемь человек, живых, боеспособных. Расположены полукругом, ярусами: передняя линия на коленях, задняя стоя. Четыре мага: Огонь в центре, Воздух на крыше, два щитовика по флангам. Командир — позади всех, у самого входа, с рацией в руке.

Картина сложилась мгновенно, как мозаика. Позиции, расстояния, углы, уязвимости. Анализировал поле боя с холодной, нечеловеческой скоростью.

Огонь — главная проблема. Убрать первым.

Я прыгнул с платформы. Вниз, вперёд, через собственную стену. Сила Титана несла тело как снаряд, бетон под ногами треснул при приземлении, колени приняли удар, амортизировали. Приземлился в пяти метрах от передней линии штурмовиков.

Секунда замешательства. Они не ожидали прыжка. Не ожидали, что цель сама выйдет на открытое пространство, прямо под стволы.

Секунды хватило.

Я рванулся к магу Огня. Четыре больших шага, сила Титана в каждом. Первый штурмовик на пути не успел даже поднять ствол — я врезался в него плечом, как в стену. Тело отлетело назад, ударилось о второго, оба покатились по полу.

Маг Огня среагировал. Быстро, профессионально. Сжал кулак, и из него вырвался сгусток пламени — плотный, концентрированный, раскалённый добела. Прицельный удар, способный прожечь стальную плиту.

Покров вспыхнул на максимум. Сгусток ударил в грудь. Боль. Покров выдержал, но энергия прошла, трансформировалась в тепло, обожгла кожу под рубашкой. Запахло палёным мясом, тело дёрнулось, нервы закричали.

Не остановился. Инерция Титана несла вперёд. Ещё два шага. Я схватил мага за горло правой рукой. Пальцы сомкнулись на кадыке, сдавили. Маг захрипел, руки метнулись к моему запястью, ногти впились в кожу. Огонь вспыхнул на его ладонях, обжёг мне предплечье, кожа пошла волдырями.

Я сжал сильнее. Хрящ хрустнул под пальцами, мягко, влажно. Маг дёрнулся в последний раз и обмяк, глаза закатились, ноги подкосились. Я отшвырнул тело в сторону, оно покатилось по бетону, оставляя мокрый след.

Автоматные очереди ударили со всех сторон одновременно. Они стреляли, не разбирая, двадцать стволов разом. Пули рвали воздух, свистели, впивались во всё подряд. Покров принимал удар за ударом, энергия расходовалась стремительно. Каждое попадание — толчок, каждое — как удар кулаком.

Материализация. Я ударил ногой в пол, представил: стены. Вокруг. Кольцом.

Бетон взорвался в четырёх точках. Стены полезли вверх, но криво, неровно. Одна выросла на полтора метра и остановилась, застряв на арматуре фундамента. Вторая поднялась косо, наклонилась внутрь, грозя обрушиться. Третья получилась нормально — два метра, плотная, ровная. Четвёртая не выросла вообще, бетон только вспучился буграми.

Материализация подводила… Три стены из четырёх — уже неплохо для первого боевого применения, но брешь справа оставалась открытой. Пули влетали в неё, били в бетон за спиной, высекая фонтаны крошки.

Маг Воздуха ударил сверху. Мощно, не лезвиями, а сжатым потоком, направленным вертикально вниз. Давление чудовищное, словно на плечи уронили бетонную плиту. Колени подогнулись, я присел, упёрся рукой в пол. Кости заскрипели от нагрузки, позвоночник прогнулся.

Одновременно из бреши справа влетела граната. Не светошумовая, а артефактная, с накопителем внутри. Я почувствовал магический фон за мгновение до взрыва.

Взрыв. Стена справа разлетелась на куски. Осколки бетона, раскалённые, острые, ударили по телу градом. Покров принял основной удар, но один кусок, размером с кулак, прошёл выше барьера и врезался в левое плечо. Мясо лопнуло, кость загудела от удара, рука онемела мгновенно.

Ещё один осколок, поменьше, но острый как бритва, располосовал правый бок. Рубашка разошлась, кожа под ней тоже, я увидел алую полосу от рёбер до бедра. Кровь хлынула мгновенно, горячая, липкая, потекла по ноге, заполняя ботинок.

. Плечо не работало, левая рука висела плетью. Бок горел огнём, каждый вдох отдавался в рассечённых мышцах судорогой.

И тогда я засмеялся.

Звук вырвался сам, непроизвольно, из глубины грудной клетки. Хриплый, низкий, неправильный. Эхо разнесло его по ангару, отразило от стен, потолка, железных балок.

Это тело хрупкое, слабое, ломается от каждого удара, но дух помнит другое. Дух помнит битвы, в которых целые армии обращались в пепел, планеты содрогались от ударов Титанов. Что такое осколок бетона для существа, которое закрывало аномалии размером с континент?

Смех прекратился так же резко, как начался. Стрельба на мгновение стихла. Они слышали. Все слышали. Смех в темноте ангара, из-за полуразрушенных каменных стен, от раненого, истекающего кровью человека, который хохочет вместо того, чтобы кричать.

Кто-то из штурмовиков выругался шёпотом. Кто-то передёрнул затвор. Маг Воздуха на крыше ослабил давление на секунду, потом усилил снова, но я уловил паузу. Неуверенность. Первый зародыш страха.

Регенерация Титана уже работала. Края раны на боку стягивались, медленно, но ощутимо. Кровотечение замедлялось. Плечо всё ещё не слушалось, но боль отступала, заменяясь зудящим теплом. Минута, может две, и рука заработает.

Но минуты у меня нет. Штурмовики перегруппировывались, я чувствовал через пол: подходили ближе, смыкали кольцо. Двадцать пять, может двадцать шесть человек. Остальные лежали, раненые или мёртвые, но основная масса всё ещё на ногах. Они думали, что загнали меня в угол.

Пусть думают.

Командир Вороновых. Голос из рации, молодой, уверенный. Он отдавал приказы чётко: «Сужаем кольцо. Маги — непрерывное подавление. Огонь по готовности. Брать живым не нужно, хозяин передумал».

Передумал? Значит, Илья Семёнович решил не забирать меня живым? Я опустил окровавленную ладонь на пол. Правую, здоровую. Кровь растеклась по бетону, тёплая, чёрная в полумраке ангара.

Импульс силы Титана ушёл вниз. Глубоко, через бетон, через грунт, через слои глины и щебня. Десять метров. Двадцать. Коснулся свода канализационного тоннеля. Нашёл знакомую вибрацию.

Борис.

Одно слово, одна команда, вложенная в импульс.

Три секунды тишины. Потом земля дрогнула. Не от Импульса, не от Материализации. Что-то огромное двигалось внизу, набирало скорость, ломало перекрытия.

Я встал. Кровь текла по боку, пропитывая штанину, но плевать. Левая рука начала слушаться, пальцы шевелились, сжимались в кулак. Регенерация делала своё дело.

Штурмовики приближались. Я видел их тепловые контуры через дым и пыль. Двигались осторожно, но неумолимо. Автоматы наготове, маги нагнетали давление.

Пол под их ногами начал вибрировать.

Сначала едва заметно, как дрожь от далёкого поезда. Потом сильнее. Ещё сильнее. Штурмовики остановились, переглянулись. Кто-то посмотрел вниз. Вибрация нарастала, превращалась в грохот, в рёв, в тектонический удар.

— Что за…

Боец не договорил.

Пол взорвался.

Не в одном месте, а в трёх. Бетонные плиты подлетели вверх, как крышки кастрюль, сорванные давлением изнутри. Куски фундамента, арматура, земля, камни — всё это взметнулось к потолку, обрушилось дождём. Пыль заволокла ангар мгновенно, видимость упала до нуля.

Из центральной дыры вырвалось нечто.

Три с половиной метра роста. Он проломил бетонный пол головой, как бумагу. Вылез по пояс, упёрся лапами в края дыры, подтянулся одним движением. Встал на ноги.

Штурмовики, оказавшиеся рядом, не успели ничего сделать. Борис схватил двоих одновременно. Левая лапа сомкнулась на голове одного, правая — на торсе другого. Он сжал.

Голова лопнула первой. Шлем смялся как фольга, кость под ним хрустнула, содержимое выплеснулось между пальцев — красное, серое, белое. Тело дёрнулось в конвульсии, ноги заплясали по бетону, руки хватали воздух.

Второму повезло ещё меньше. Борис сжал торс, рёбра затрещали серией коротких хлопков, как пузырчатая плёнка. Человек выгнулся дугой, рот раскрылся в немом крике, кровь хлынула из горла чёрной рекой. Борис разжал лапу, тело упало бесформенной грудой.

Стрельба. Все оставшиеся стволы развернулись к гиганту, пули ударили в серую шкуру десятками. Борис вздрогнул, дёрнулся, но не упал. Пули входили в шкуру на сантиметр, может два, и застревали в плотной, волокнистой ткани подкожного слоя. Кровь текла из десятков мелких ран, чёрная, густая, но тело регенерировало, затягивало отверстия быстрее, чем они появлялись.

Борис заревел. Звук утробный, от которого задрожали стены и зазвенело железо. Он бросился вперёд, в гущу штурмовиков, ломая всё на своём пути. Ящики разлетелись в щепки, обломки арматуры согнулись, бетонные блоки отлетели как мячи.

Для Вороновых операция по устранению сержанта Кзота превратилась в кошмар.

Первые настоящие крики ужаса, не боли, а животного, первобытного страха перед хищником. Дисциплина рухнула за секунды, штурмовики стреляли беспорядочно, попадая по своим, кто-то бежал к выходу, спотыкаясь о трупы, кто-то замер на месте, парализованный.

Маг-защитник справа попытался поставить «Купол» между Борисом и группой бойцов. Голубоватая полусфера вспыхнула, сгустилась. Борис врезался в неё на бегу. «Купол» выдержал секунду, затрещал, прогнулся внутрь. Борис навалился всем весом, когти вцепились в энергетическую оболочку, разрывая её как ткань. «Купол» лопнул с хрустальным звоном, маг за ним отлетел к стене, ударился спиной, сполз на пол. Борис добрался до него в два шага, наступил лапой на грудь. Хруст. Тело сложилось пополам.

Маг Воздуха на крыше ударил сверху. Мощный поток, концентрированный, направленный прямо на Бориса. Давление вдавило гиганта в пол, бетон треснул под его лапами, колени подогнулись. Борис взревел от ярости, мышцы вздулись, жилы на шее набухли чёрными канатами. Он сопротивлялся, поднимался, продирался сквозь давление, как сквозь толщу воды.

Моя очередь.

Я вышел из-за остатков стены и двинулся через ангар. Спокойно, не торопясь. Ярость текла по венам вместе с кровью, горячая, густая, но контролируемая. Рана на боку почти затянулась, осталась розовая полоса свежей кожи. Плечо болело, но рука работала. Кровь пропитала одежду, но новая не текла.

Штурмовик выскочил из-за колонны справа. Развернулся ко мне, автомат готов, палец на спуске. Я вскинул руку, Импульс Чистой Силы ударил ему в грудь. Тело отлетело на пять метров, впечаталось в стену, сползло вниз, оставляя красную полосу на железе.

Двое побежали к выходу. Я наступил ногой на пол, магия Земли рванулась к ним по бетону. Материализация. Представил: оковы. Вокруг ног, из пола.

Бетон вздулся вокруг правой ноги первого бегущего, сомкнулся кольцом на щиколотке. Человек рухнул, проехал лицом по полу, заорал. Потянул ногу, бетон держал мёртво. У второго оковы не получились, бетон только вспучился буграми, не сформировав захват. Материализация подвела, слишком далеко, слишком неточно.

Но бегущий споткнулся о бугры, потерял равновесие, упал на колено. Я догнал его в три шага, схватил за шиворот, рванул назад. Он закричал, руки метнулись к горлу, где ткань впилась в кадык. Я швырнул его обратно в ангар, тело покатилось по бетону, врезалось в перевёрнутый ящик.

Борис тем временем расправлялся с основной группой. Хруст костей, рвущееся мясо, влажные хлопки падающих тел. Крики становились тише — потому что кричать было уже некому. Маг Воздуха на крыше продолжал давить сверху, но Борис адаптировался, двигался боком, не давая потоку прижать себя к полу.

Я увидел командира. Он стоял у самого выхода, рация в левой руке, пистолет в правой. Молодой, лицо бледное, но взгляд цепкий, оценивающий. Не паниковал. Прижал рацию к уху, говорил быстро, отрывисто: «Код красный. Тварь. Гигант в ангаре. Нужна поддержка…»

Я шагнул к нему. Он увидел меня, поднял пистолет. Выстрелил четыре раза, быстро, точно. Все четыре пули попали в грудь. Покров принял, выдержал, но импульс толкнул назад, я покачнулся, шагнул, чтобы восстановить равновесие.

Командир продолжал стрелять. Пятый, шестой, седьмой выстрел. Магазин опустел, затвор встал на задержку. Он отбросил пистолет, выхватил нож.

Глупый, но смелый.

Я сделал ещё шаг. Он бросился вперёд, нож нацелен в горло. Быстро, технично, видно, что тренировался. Лезвие мелькнуло у лица, я отклонился вправо, нож прошёл мимо, срезав прядь волос.

Он развернулся для второго удара. Не успел. Я схватил его за руку с ножом, за запястье. Сжал. Кости хрустнули, пальцы разжались, нож звякнул о бетон. Командир зашипел сквозь зубы, но не закричал. Терпеливый.

Левой рукой, которая ещё ныла после ранения, я схватил его за горло. Поднял. Ноги оторвались от пола, болтались в воздухе. Он хватался за мою руку ладонью здоровой. Лицо наливалось кровью, рот хватал воздух. Посмотрел ему в глаза. Секунду, другую. Потом опустил и поставил ногу на грудную клетку.

Рёбра затрещали одно за другим, грудина прогнулась внутрь. Командир дёрнулся в последний раз, выгнулся, рот раскрылся. Кровь хлынула из горла пенистым потоком. Тело обмякло.

Тишина.

Не сразу. Сначала хрипы, стоны, булькающее дыхание раненых. Потом и они стихли, один за другим. Борис заканчивал, двигался по ангару, находил живых, добивал.

Маг Воздуха на крыше. Последний. Я поднял голову, посмотрел вверх. Дыра в кровле, силуэт на фоне ночного неба. Он замер, перестал атаковать. Смотрел вниз на то, что осталось от тридцати пяти бойцов элитного отряда аристократического рода. Смотрел на Бориса, который стоял посреди ангара, залитый кровью с ног до головы, и жевал чью-то руку.

Я вскинул правую ладонь вверх. Импульс Чистой Силы рванулся к потолку, ударил в край дыры. Железные листы кровли лопнули, разлетелись в стороны. Маг отшатнулся от края, но недостаточно быстро. Второй Импульс попал в грудь, отбросил его назад. Я услышал глухой удар тела о крышу, потом скрежет, потом тишину.

Я стоял посреди ангара, среди тел, среди крови и обломков, и чувствовал, как ярость медленно отпускает. Не уходит совсем, а откатывается, прячется глубже, свёртывается обратно в тугой узел в солнечном сплетении. Ждёт следующего раза.

Осмотрелся. Ангар выглядел как после артобстрела: пол изрыт кратерами, стены покосились, крыша прохудилась в нескольких местах. Мои бетонные конструкции торчали тут и там, как памятники какой-то безумной архитектуры. Тела лежали повсюду — у стен, в центре, у входа, в дырах в полу. Кровь текла ручейками, собиралась в лужи, отражала тусклый свет фонарей снаружи.

Борис стоял у дальней стены. Морда в крови, когти в крови, грудь в крови. Дышал тяжело, ноздри раздувались. Глаза светились ярче обычного, зрачки расширены. Сытость и азарт, гремучая смесь.

Я прошёлся по ангару медленно. Считал тела. Проверял, нет ли живых. Магия Земли сканировала пол вокруг каждого — дыхание, сердцебиение, вибрация тела.

Тридцать один. Итого тридцать один прибыл, тридцать одно тело на полу.

Подошёл к командиру, тому, что лежал у входа с раздавленной грудью. Наклонился. Обыскал карманы. Рация, разбитая. Пистолет, пустой. Кольцо-накопитель на правой руке. Тяжёлое, золотое, с крупным камнем. Снял, положил в карман.

Дальше. Следующее тело. Кольцо-накопитель, дешевле, серебро. Снял. Кошелёк с деньгами. Забрал. Амулет на шее — артефакт защиты, судя по остаточному фону. Сорвал, положил в карман.

Так, тело за телом. Методично, спокойно, как на работе. Мародёрство — грязное занятие людишек, но практичное. аждый артефакт — инструмент. Каждая купюра — ресурс.

Собрал двенадцать колец-накопителей разного качества, от дешёвых серебряных до дорогих золотых. Семь амулетов, три из которых точно боевые. Четыре пачки денег, не считал, но на ощупь много. И два обычных кристалла связи.

Выпрямился. Посмотрел на Бориса. Тот стоял на месте, ждал. Послушный, как дрессированный пёс, только размером с грузовик и с человеческой кровью на зубах.

— Борис, — позвал я ровным голосом. — Головы. В ряд. У входа.

Он моргнул. Тяжело, медленно, как рептилия. Потом кивнул. Пошёл к ближайшему телу. Наклонился, схватил лапой за голову. Одно движение — хруст, влажный треск, голова отделилась от тела. Борис положил её у входа, аккуратно, почти нежно. Пошёл к следующему.

Я смотрел, как он работает. Тридцать тел, тридцать голов. Борис двигался методично, без спешки. Хватал, рвал, клал в ряд. Руки красные до локтей, когти облеплены ошмётками. С каждой оторванной головой он издавал тихое урчание — довольное, сытое.

Пока он работал, я сел на уцелевший ящик и отдыхал. Борис закончил. Тридцать голов лежали ровной линией у входа в ангар. Некоторые с открытыми глазами, некоторые с закрытыми. Лица бледные, восковые, искажённые последней гримасой. Кровь натекла лужей под ними, чёрной в свете далёких фонарей.

Жуткое зрелище. Для людишек.

Для меня — послание. Арт-объект, как сказали бы столичные эстеты. Тридцать причин для Вороновых не спать сегодня ночью.

— Остальное, — сказал я Борису. — Тела. Забери. Отнеси Луркерам.

— Все? — прорычал он.

— Все тридцать. Пусть поедят. Скоро они мне потребуются. Ну и Василису не забудь угостить.

— Ты… — Матросов смотрел на меня. — Ты такой же как… мы. Всегда был таким.

— Каким? — склонил голову.

— Гигантом.

Борис начал таскать тела к дыре в полу, через которую вылез. Хватал по два за раз, волочил по бетону, оставляя широкие кровавые полосы. Одно за другим тела исчезали в темноте тоннеля. Борис нырял следом, потом возвращался за новыми.

Я достал кристалл связи. Тот, что купила Ольга. Активировал каплей магии. Набрал комбинацию Даркова.

Ждал три гудка. Потом голос Элиаса, довольный, чуть запыхавшийся.

— Владимир! Какой вечер, какой чудесный вечер!

— Говорите, — оборвал я.

— У нас получилось! — выпалил он с такой радостью, будто ребёнок получил подарок на день рождения. — Мои люди… Ну, скажем так, люди, которые выглядели очень похоже на людей Вороновых, нанесли визит «Серым». Элитный отряд Змеевых увидел, что их банда пропала со связи в секторе, где якобы действовали Вороновы. Они выдвинулись. Началась бойня в порту.

Пауза. Он смаковал момент, наслаждался собственной хитростью.

— Война родов официально стартовала, — закончил он торжественно. — Змеевы считают, что Вороновы напали первыми. Вороновы не понимают, что происходит. Хаос. Красота!

— Отлично, — сказал я ровно. — Вороновых, что приехали… Тоже нет. Так что начинайте забирать их территории, бизнес, контакты.

Тишина на том конце. Секунда, две, три.

— Как… — начал Дарков осторожно. — Как «больше нет»?

— Именно так. Нет. Пусто. Чисто.

Ещё пауза. Я почти слышал, как шестерёнки крутятся в его голове. Дарков хитрый, опытный, он умеет считать и взвешивать. Но то, что я делаю, выходит за рамки его расчётов. Он думал, что управляет ситуацией, дёргает за ниточки. Начинает понимать, что ниточки привязаны к чему-то, что он не контролирует.

— Владимир, — голос стал тише, серьёзнее. — Вы каждый раз удивляете меня. И каждый раз мне от этого немного… не по себе.

— Вам не нужно быть в себе, — ответил я. — Вам нужно делать свою часть работы. Территория «Серых» освободится. Займите её до утра, пока Змеевы заняты Вороновыми.

— Да-да, разумеется, — торопливо согласился он. — Мои люди уже в пути. Но… Владимир, позвольте совет старого человека.

— Нет, — оборвал я.

Разорвал связь. Кристалл погас.

Борис утащил последние тела. Дыры в полу зияли чёрными провалами, из них тянуло сыростью и запахом канализации. Кровь на бетоне начинала подсыхать по краям, темнела, густела.

Мысли переключились. Ярость от Виктора, которая питала бой, трансформировалась в холодный, направленный гнев. Вороновы — побочная ветвь. Пешки. Расходный материал. Но через них я доберусь до главного.

Медведевы. Отец. Мачеха. Виктор.

Род, который уничтожил Володю. Украл его ядро, убил его мать, сломал его жизнь. Проклятие мёртвого мальчишки сидело в этом теле намертво, как заноза в кости. Виктор в торговом центре, с его масляными волосами и золотыми запонками, парализовал меня одним своим присутствием.

Это не повторится. Больше никогда.

Но сначала — Илья Семёнович. Глава Вороновых ещё жив, ещё командует, ещё думает, что контролирует ситуацию.

Одна проблема за раз. Сейчас — Ирина.

Достал второй кристалл. Тот, что дала она. Активировал. Ждал.

Ответ пришёл мгновенно, будто она сидела с кристаллом в руках.

— Владимир? — голос напряжённый, на грани истерики. — Со мной только что связались сверху. Они хотят закрыть проект! Весь проект! Если ты сейчас же не дашь мне что-то весомое, я умываю руки! Слышишь? Мне нечего им показать! Ни тебя, ни девочку, ни… ничего!

— Приезжай, — сказал я.

— Что?

— Приезжай. Сейчас. Одна.

Тишина.

— Куда? — спросила она наконец.

Продиктовал адрес: улица Заводская, ангар пятнадцать. Промзона.

— Промзона сейчас? Что там? — голос дрогнул. — Владимир, это…

— Ирина, — перебил я спокойно. — Ты хочешь исследовать меня. Хочешь работать со мной. Хочешь девчонку Кольцову. Хочешь Бориса с Василисой.

Пауза. Я слышал её дыхание — частое, прерывистое.

— Ты получишь всё, — закончил я. — Но только если приедешь. Сейчас. Одна.

Тишина ещё три секунды. Потом выдох, резкий, решительный.

— Еду.

Связь оборвалась. Кристалл остыл в ладони.

Я убрал его в карман. Посмотрел на ангар в последний раз: дыры в полу, разрушенные стены, тридцать голов у входа, кровавые разводы на бетоне. Произведение искусства. Мой шедевр.

Борис вернулся, вылез из дыры в полу. Морда чище, он успел облизаться внизу. Стоял и ждал, смотрел на меня жёлтыми глазами.

— Спрячься, — приказал я. — Внизу. Тихо. Не показывайся, пока не позову.

Он кивнул. Нырнул обратно в дыру, бетон хрустнул под его весом. Через секунду тяжёлые шаги удалились по тоннелю и стихли.