Эпоха Титана 5

Глава 2

Такси, которое я нашёл, когда вышел из промзоны — оказалось старой чёрной машиной с облупившейся краской на капоте. Водитель — мужик лет пятидесяти с седыми усами, даже открыл мне заднюю дверь. Я забрался внутрь, сумка с добычей легла на колени. Сиденье продавленное, пахло табаком и чем-то сладким, приторным.

Водитель сел за руль, обернулся.

— Куда едем?

Достал бумажку из кармана, протянул ему. Адрес особняка купца Быкова, улица Цветочная, дом сорок семь.

Водитель прищурился, прочитал.

— Зелёный пояс, — присвистнул он. — Богатенький район. Далеко, дорого выйдет.

— Сколько?

— Триста империалов.

Достал из кармана купюры и протянул. Водитель взял, пересчитал пальцами, кивнул удовлетворённо. Спрятал деньги в нагрудный карман, завёл мотор. Машина тряхнулась, покатила вперёд.

Я откинулся на спинку сиденья, посмотрел в окно. Промзона ползла мимо. Грязь, копоть, вонь машинного масла. Знакомая картина. Здесь живут те, кто работает на заводах, таскает грузы, чинит технику. Муравьи без имён, без будущего. Они копошатся в своём дерьме, думая, что это жизнь.

Машина свернула на широкую дорогу, выехала из промзоны. Пейзаж за окном начал меняться. Серые заборы отступили, появились каменные стены, кирпичные двух-трёхэтажки. Дороги стали ровнее, без ям. На тротуарах появились люди в приличной одежде: костюмы, платья, шляпы.

Водитель ехал молча, не пытался разговаривать, что хорошо. Я не в настроении для болтовни.

Рука, лежащая на сумке вдруг заныла. Тупая боль изнутри, глубокая, скребущая. Я сжал пальцы в кулак, разжал. Пальцы двигались туго, будто через вязкую жидкость. Поднял руку ближе к лицу, развернул ладонью вверх.

Кожа приобрела серый оттенок: землистый, мёртвый. Под кожей просматривались тёмные прожилки. Они расползались от запястья к локтю, толстые, узловатые, похожие на корни дерева.

Окаменение ускоряется. Раньше процесс шёл медленно, по миллиметру в час. Сейчас быстрее. Каналы твердеют ещё сильнее, закупориваются, превращаются в камень. Магия не течёт свободно, застревает, давит изнутри.

Крайне не хочется стать статуей, после всего, через что я прошёл. Сила Титана застынет вместе со мной, бесполезная, запертая в каменной оболочке.

Я сосредоточился, выпустил тонкую струйку силы Титана в руку. Энергия потекла по каналам, встретила сопротивление. Каменные участки не пропускали её свободно, приходилось продавливать силой. Энергия просочилась, разлилась по тканям.

Серость на коже чуть отступила. Боль притупилась, стала глуше. Но ненадолго. Через час вернётся с новой силой.

Но сначала к Кольцовой, врачу из десятого корпуса, которую я спас от ареста СКА. У неё есть знания, опыт и возможно доступ к медикаментам. Может, она хотя бы замедлит процесс. Сразу бежать к Ирине не хочу, есть ощущение, что меня тут же возьмут в оборот военные.

Поэтому сначала ослабить процесс, может быть даже как-то откатить и только потом встречаться с лекарем. Улыбнулся, во мне появилась осторожность, качество прежнего Володи. Титан внутри кричал, рвать и пробиваться силой, но его было лишь десять процентов и девяносто «человека».

Достал бумажку из кармана, что мне дала Ольга, когда я помог ей, после встречи с Быковым поеду к ней.

Машина свернула на широкий проспект. Здесь было чище, светлее. Брусчатка на дороге ровная, без трещин. Тротуары широкие, вдоль них росли деревья — высокие, с густыми кронами. Магические фонари стояли через каждые десять метров, испускали мягкий белый свет даже днём.

Люди здесь ходили медленнее, спокойнее. Никто не торопился, не толкался локтями. Купцы в дорогих костюмах, дамы в шляпках с вуалью, дети в чистой одежде. Они разговаривали, смеялись, заходили в магазины с витринами из толстого стекла.

На перекрёстке стоял патруль милиции, такси притормозило на красный свет светофора. Я смотрел на служителей закона через окно. Один из них поймал мой взгляд, задержался на секунду. Оценил машину, меня, отвёл глаза. Мы поехали дальше.

Вдоль дороги тянулись афиши, как я понял магические экраны размером с дверь, подвешенные на столбах. На них появлялись картинки, текст, снова картинки. Реклама товаров, объявления, новости.

Одна афиша показывала портрет мужчины в богатой одежде. Лицо надменное, скулы острые, волосы зачёсаны назад. Я узнал его — граф Змеев. Под портретом бежала строка: «Род Змеевых в трауре: убит один из прямых наследников, Лев Змеев. Следствие продолжается».

Я усмехнулся, глядя на это, Змеевы оплакивают своего наследника. Объявляют траур, требуют расследования. Ищут убийцу. Интересно, сколько они заплатят за мою голову, если узнают, что это моих рук дело?

Следующая афиша показывала карту границ Империи. На ней красными точками были отмечены позиции военных. Заголовок: «Напряжение на границе: Военные проводят внеплановые учения. Граждан просят сохранять спокойствие».

Ещё одна: «Турбулентность усиливается. Император лично контролирует курс Острова. Население призывают к дисциплине и порядку».

Хоть я не эксперт в делишках людей, но всё выглядит так, словно столица как натянутая струна. Одно неверное движение — и она лопнет. Аристократы грызутся между собой, военные качают мускулы, СКА разгромлена, а сверху давит турбулентность — Остров идёт на столкновение с землёй, и только Император удерживает его на курсе.

Хаос, смута, борьба за власть. Для меня это возможность, пока они заняты друг другом, я буду расти, набирать силу, готовиться к главной цели.

Рука снова заныла, резче, больнее. Я поморщился, сжал зубы. Окаменение не останавливается, ползёт дальше по телу. Спина полностью каменная, часть груди тоже.

Машина свернула с проспекта, поехала по узким улицам. Здесь здания стояли плотнее, особняки за высокими заборами, ворота из кованого железа. Сады за оградами, фонтаны, статуи. Богатство, выставленное напоказ.

— Зелёный пояс, — сказал водитель, кивая на окрестности. — Тут живут те, у кого деньги и связи. Купцы, маги, побочные ветви аристократических родов. Обычным вход заказан.

Я промолчал, продолжал смотреть в окно. Водитель пожал плечами, замолчал. Ещё несколько поворотов, и машина остановилась перед высокими воротами. Массивные, из чёрного металла, с золотыми завитушками и гербом сверху. За воротами виднелся особняк — трёхэтажный, из белого камня, с колоннами у входа. Слишком много лепнины, слишком много золота на карнизах. Статуи львов с крыльями стояли по бокам от парадной лестницы, покрашенные золотой краской.

Дом кричал о деньгах, но шептал об отсутствии вкуса.

— Приехали, — сказал водитель. — Улица Цветочная, дом сорок семь.

Я открыл дверь, вышел из машины. Закрыл дверь, поправил сумку на плече. Водитель развернулся, уехал обратно. Шум мотора затих вдали.

Я остался один перед воротами. Посмотрел на особняк. Подошёл к воротам. У входа стояли двое охранников в ливреях — красных камзолах с золотым шитьём. Крепкие ребята, широкие плечи, автоматы на ремнях через плечо. Но взгляд пустой, расслабленный. Паркетные вояки, привыкли отпугивать нищих, а не воевать.

Один из них, молодой парень с прыщами на лбу, шагнул вперёд, преградил мне путь рукой.

— Стой, — сказал он резко. — Служебный вход с заднего двора. Вали отсюда, бродяга.

Я посмотрел на него молча, потом перевёл взгляд на второго охранника. Тот постарше, лет сорока, со шрамом на щеке. Ветеран, по всей видимости, он стоял чуть поодаль, смотрел на меня внимательнее.

— Я к хозяину, — сказал я спокойно. — Большов Владимир, помощник купца Быкова.

Молодой охранник фыркнул.

— Помощник? — усмехнулся он. — В дешёвом костюме и с сумкой? Не смеши. Проваливай, пока по-хорошему. Ты только глянь… — засмеялся пацан. — Всякое отребье наскребёт себе на одёжку больше подходящую для борделя и к господину валиться.

Он потянулся к дубинке на поясе, начал вытаскивать её из петли. Я не двинулся с места, просто посмотрел ему в глаза, потом перевёл взгляд на ветерана. Первая мысль была — убить. Ударить кулаком ему по черепушке, чтобы шея сложилась и голова опустилась на плечи, но… Как мне потом объяснять всё это Быкову?

Выдохнул и выпустил ауру Титана. Не всю, только каплю. Тяжёлую, давящую, как могильная плита. Она разлилась в воздухе, невидимая, но ощутимая. Давление упало, воздух стал гуще.

Молодой охранник замер на полу движении. Дубинка застряла в петле, рука дрожала. Лицо побледнело мгновенно, глаза расширились. Он попятился на шаг, споткнулся о собственные ноги.

Ветеран отреагировал иначе. Он не дёрнулся и тут же замер на месте, выпрямился. Лицо окаменело, губы сжались в тонкую линию. Колени подогнулись чуть, он удержался на ногах силой воли.

Я видел это в его глазах. Он чувствовал смерть. Не абстрактную угрозу, а конкретную, реальную смерть, что стояла перед ним в костюме больше подходящим для борделя и смотрела ему в лицо. Его инстинкты кричали: «Беги! Беги, пока жив!». Но он не бежал. Военная выучка, не иначе, держала его на месте.

Я убрал ауру, давление исчезло мгновенно, воздух снова стал лёгким. Молодой охранник согнулся пополам, схватился за колени, дышал тяжело, судорожно. Ветеран выдохнул медленно, облизнул пересохшие губы.

— Пропустите его, — сказал ветеран хрипло, не отводя от меня взгляда. — Это… гость.

Молодой охранник посмотрел на него, не понял.

— Но…

— Открывай ворота, — повторил ветеран жёстче. — Сейчас.

Парень заторопился к механизму замка, покрутил рычаг. Ворота медленно разъехались в стороны со скрежетом металла. Я прошёл мимо них, не оборачиваясь. Слышал за спиной, как молодой охранник что-то шептал испуганно, а ветеран шипел на него, чтобы заткнулся.

Дорожка к особняку выложена белым мрамором, по бокам росли кусты, подстриженные в форме шаров. Я шёл медленно, рассматривая территорию. Сад ухоженный, газоны ровные, фонтан посередине — вода бьёт вверх струёй, падает обратно с журчанием.

Статуи львов с крыльями смотрели на меня пустыми глазами. Золотая краска на них облупилась местами, видна серая каменная основа. Дешёвая позолота для дешёвого понта.

Поднялся по ступенькам к парадному входу. Массивная дверь из тёмного дерева, резная, с бронзовой ручкой. Я потянул за ручку, дверь открылась бесшумно.

Внутри холл. Большой, высокий потолок, люстра с хрустальными подвесками. Стены обиты шёлком, картины в золочёных рамах. Мраморный пол, лестница вверх с резными перилами.

Навстречу мне вышел человек. Низкий, толстый, в халате из парчи. Лицо красное, потное, глаза маленькие, бегающие. Волосы редкие, зачёсаны на лысину. Руки короткие, пухлые, пальцы в кольцах.

Родион Германович Быков? Тот самый Купец? Мой новый «работодатель»? А где все слуги? Охрана? Или эти двое всё, что есть у «богатого» купца?

Он остановился в трёх шагах от меня, вытер лоб платком. Смотрел на меня снизу вверх, нервно переминался с ноги на ногу.

— Вы… Вы Большов? — спросил он заикаясь.

— Да.

— Хорошо, хорошо, — закивал он часто. — Проходите, проходите. В кабинет.

Он развернулся, пошёл вглубь дома. Я последовал за ним. Коридоры широкие, двери по бокам закрыты. Везде золото, лепнина, дорогие ковры на полу.

Быков привёл меня в кабинет на втором этаже. Комната просторная, окна во всю стену, за ними виден сад. Стол массивный, из красного дерева, заваленный бумагами. Книжные шкафы вдоль стен, диван у камина.

Быков закрыл дверь, подошёл к столу. Плюхнулся в кресло, оно скрипнуло под его весом. Достал из ящика стола бутылку с коньяком, судя по всему и налил себе полный стакан. Выпил залпом, не морщась.

— Садитесь, — кивнул он на стул напротив.

Я сел, поставил сумку на пол рядом. Быков налил себе ещё, выпил. Вытер рот тыльной стороной ладони, посмотрел на меня.

— Вас прислали… сверху, — начал он осторожно. — Меня предупредили обо всём. Вы… Вы чистильщик?

Поднял бровь, так меня представили? Мне не очень по душе уборка, хотя тут скорее имели в виду устранитель проблем. Плевать.

— Помощник, — поправил я. — Официально, ваш помощник.

— Да, да, конечно, — закивал Быков. — Официально, конечно, просто… Хотел понять с кем буду иметь дело и кто будет жить под моей крышей. Легенду вашу, я придумал. — Лицо стало каким-то довольным. Вы — мой дальний племянник Володя. С края земли, из деревни. Туповат, манерам не обучен, но силой природа не обидела. Будете начальником моей личной охраны. Зарплата, документы, комната — всё готово.

Чистильщик, теперь тупой… Людишки не перестают меня удивлять, это всё на чего ему хватило мозгов? Ладно, кивнул. Роль деревенского мне подходила. Никто не будет задавать лишних вопросов, почему помощник купца такой здоровый и неразговорчивый.

Быков налил третий стакан, выпил. Руки у него дрожали, коньяк расплескался на стол. Он вытер лужу платком, спрятал бутылку обратно в ящик.

— Раз мы всё решили… — начал неуверенно купец. — Я помогаю вам, то могу ли я взамен попросить и у вас… Поддержки? Вы человек… От вас прямо веет угрозой.

— Да? — сделал удивлённое лицо. — Никогда этого раньше не замечал.

— Поверьте мне, — проглотил Быков. — Я бы мог и сам это решить, но вопрос немного деликатный.

— Говорите, — зевнул.

— Мне нужна ваша помощь, — сказал он тише, наклонившись вперёд. — На меня давят и делают это несколько не официально и у меня просто связаны руки, этим и пользуются.

Чешуя, да чтоб тебя… Если бы мои интересы не совпадали, то послал бы его. Прикрытие в городе о котором не нужно думать. Но заниматься вопросами муравья? Мне что проблем мало. Послушаю хотя бы.

— Кто?

— «Серые», — выплюнул Быков с ненавистью. — Банда отморозков. Они под крылом побочной ветви рода Змеевых. Требуют тридцать процентов от прибыли моих лавок с ингредиентами! Тридцать процентов! Это грабёж средь бела дня!

Он ударил кулаком по столу, бумаги подпрыгнули. Лицо покраснело ещё сильнее, вены вздулись на висках.

— Они грозятся сжечь склад, если я не заплачу, — продолжал Быков, голос сорвался на визг. — Но если я заплачу, я разорён! Я не выдержу таких расходов! Мне нужна защита, понимаете? Мне нужен человек, который объяснит этим ублюдкам, что со мной так нельзя! Я обратился к вашим друзьям за помощью, но мне отказали, хотя я… Моя помощь им и вам… Это расплата за мой прошлый долг. Хотя для них бы это не составило проблем. Если вы откажетесь, я вас пойму, просто… Очень скоро я буду вынужден продать этот особняк и вам придётся искать новое место.

Он замолчал, уставился на меня в ожидании. Я посмотрел на него спокойно, обдумывая информацию. При упоминании Змеевых я улыбнулся: хищно, медленно. Быков дёрнулся, отшатнулся в кресле.

Аристократы, артефакты и работа с изменёнными. Я смогу поживиться, раз тут нет гигантов. Охота просто станет немного другой, как и цели.

— Что… Что вы улыбаетесь? — спросил он нервно.

— Не платите им, — сказал я ровно. — Назначьте встречу, я объясню им новую политику ценообразования.

Быков открыл рот, закрыл, снова открыл.

— Но… Но они под Змеевыми! — выдохнул он. — Вы понимаете, что это значит?

— А не вы ли просили меня? — поднял удивлённо бровь.

Что за странная особенность людей, сначала просить, а потом отговаривать?

— Побочная ветвь, — повторил я спокойно. — Не прямая линия, у них нет такой власти. Да и никто не свяжет это с вами. Скажите, что к вам пришёл другой человек и потребовал сорок процентов и, мол, теперь разбирайтесь сами, кто получит барыши.

Быков смотрел на меня долго, потом медленно кивнул. В глазах появилась надежда, смешанная со страхом.

— Хорошо, — согласился он тихо. — Я… Я сделаю, как вы сказали. Через пару дней. Скажу, что вы новый «проситель» моих денег, что мне угрожает.

— Отлично.

Он поднялся из кресла, подошёл к двери, распахнул её. Крикнул в коридор:

— Прохор! Иди сюда!

Через несколько секунд в кабинет вошёл мужчина. Старик, лет шестидесяти, сухой, жилистый. Спина прямая, осанка идеальная. Одет в чёрный костюм дворецкого, белая рубашка, чёрный галстук-бабочка. Волосы седые, зачёсаны назад, лицо худое, скулы острые. Глаза холодные, серые, взгляд тяжёлый.

— Прохор, — сказал Быков, — это мой племянник Володя. Он будет жить здесь, я назначил его начальником охраны. Проводи его в комнату, покажи дом.

Прохор посмотрел на меня сверху вниз. Медленно, оценивающе. В его взгляде читалось презрение, которое он даже не пытался скрывать. Он видел передо собой деревенщину в дешёвом костюме, грязного мужлана без манер. Идеальное прикрытие.

— Как скажете, господин, — произнёс Прохор ровно, поклонился Быкову.

Он развернулся, пошёл к выходу. Я встал, взял сумку, последовал за ним. Прохор вёл меня по коридорам молча. Спускались по лестнице вниз, прошли мимо кухни, свернули в боковое крыло дома. Коридор здесь уже, потолок ниже, стены без украшений. Комнаты для прислуги.

Он остановился у одной из дверей, открыл её. Внутри небольшая комната: кровать, стол, стул, шкаф. Окно узкое, выходит во двор. Чисто, но скромно.

— Ваша комната, — сказал Прохор. — Завтрак в семь утра, обед в полдень, ужин в восемь вечера. Столовая для прислуги на первом этаже. В этом доме не приветствуется грязь, пьянство и разврат. Надеюсь, вы понимаете?

Я вошёл в комнату, поставил сумку на стол, обернулся к нему.

— Ты что-то хотел, старик?

Прохор исчез, просто смазался в воздухе, стал размытым пятном и пропал. Я даже не успел повернуться полностью. Инстинкты Титана сработали, но слишком поздно. Удар в спину. Точечный, направленный. Длинная стальная спица вошла в тело, целилась в область, где у человека расположено ядро.

Дзынь.

Металл уперся в камень, не пробил. Спица согнулась буквой «Г», кончик сломался, упал на пол со звоном.

Я медленно повернулся. Прохор стоял позади меня, в трёх шагах. Рука всё ещё вытянута вперёд, в пальцах остаток спицы. На лице ни удивления, ни страха. Только холодный расчёт.

Я посмотрел на него, улыбнулся.

— Массаж? — спросил я. — Чуть правее, там мышцу забило.

Прохор снова исчез, я обернулся, но его уже не было. Секунда, и он появился у двери, в проёме. Спина к выходу, лицо ко мне.

В его глазах не было страха, только оценка, анализ. Он понял, что обычные методы не сработают, но не отступил и не сбежал.

— Не знаю, из чего ты сделан, «племянник», — произнёс Прохор медленно. — Но если из-за тебя пострадает господин… Я найду способ пробить твою шкуру и сделать из тебя фарш.

Он развернулся, шагнул в коридор. Дверь захлопнулась за ним тихо, без звука. Я остался стоять посередине комнаты, смотрел на закрытую дверь. Хмыкнул, этот дом интереснее, чем казался. Дворецкий с магией, быстрый, опасный. Он лоялен Быкову, готов убивать за него.

Подошёл к двери, запер её изнутри на засов. Повернулся к комнате, огляделся. Окно закрыто ставнями, свет не проникает. Включил керосиновую лампу на столе, фитиль разгорелся, осветил помещение тусклым жёлтым светом.

Открыл сумку, высыпал содержимое на стол. Деньги, артефакты, зелья. Взял один пузырёк, открыл пробку. Понюхал — запах травы, спирта, чего-то горького. «Зелёнка», регенератор, стимулирует восстановление тканей, ускоряет заживление, снимает боль.

Закинул себе в рот штук тридцать зелёнок. Проглотил, жар опустился в желудок. Магия потекла по телу, разогрела кровь, расширила сосуды. Эффект слабый. Боль притупилась чуть, серость на коже отступила на миллиметр. Недостаточно.

Взял второй пузырёк и запихнул в себя всё, что было там. Потом третий, четвёртый, пятый. Глотал подряд, не останавливаясь. Обычного человека разорвало бы от передоза магии.

Поставил последний пузырёк на стол, вытер рот тыльной стороной ладони. Посмотрел на руку. Серость отступила. Кожа стала светлее, приобрела нормальный оттенок. Прожилки окаменевших каналов стали тоньше, менее заметные. Боль притупилась почти полностью, осталось только лёгкое покалывание.

Но это не лечение, это анестезия. Зелья заглушили симптомы, замедлили процесс. Окаменение не остановилось, оно просто притормозило. Скоро вернётся с новой силой.

Не решился пробовать это на дирижабле. Побочные эффекты — неизвестны, а у меня гиганты в контейнере, вон как о них забочусь… Посмотрел на остатки зелёнки ещё где-то сто штук осталось. Оставлю на крайний случай, а пока Ольга Кольцова.

Продолжал наблюдать за своей реакцией. Ничего особенного не происходило. Разделся до гола, потому что вся каменная кожа зачесалась и потом просто отвалилась. Упала на пол и развеялась песком. Отлично, дорогова-то, но хоть как-то.

Спихнул кучу под кровать, накинул на себя костюм. Собрал артефакты со стола, сложил обратно в сумку, деньги тоже, как и пустые бутыльки. Своё богатство забрал с собой, а то вдруг ещё украдут. Людишки это любят делать.

Вышел из комнаты, запер дверь снаружи. Ключ спрятал в карман, его мне положили на кровать. Прошёл по коридору к выходу, миновал кухню. Слуги что-то готовили, стучали ножами по разделочным доскам, не обращали на меня внимания.

Желудок заурчал, я не просто хочу есть, а… Пришлось сдержаться, потом. Вышел из особняка через парадный вход. Спустился по ступенькам, пошёл к воротам. Охранники у входа замерли, когда увидели меня. Молодой парень отвернулся, сделал вид, что проверяет что-то в блокноте. Ветеран встретил мой взгляд, кивнул коротко. Открыл ворота без слов.

Прошёл квартал, увидел стоянку такси на углу. Несколько машин ждали клиентов. Подошёл к первой, водитель — женщина средних лет — опустила стекло.

— Свободны? — спросил я.

— Да, садитесь.

Я сел на заднее сиденье, назвал адрес.

Водитель кивнула, завела мотор. Машина тронулась с места, поехала по улицам. Я смотрел в окно, наблюдал город. Зелёный пояс сменился обычными кварталами, потом тихими районами. Двух-трёхэтажные особняки за заборами, улицы уже, меньше людей.

Минут через двадцать, машина остановилась.

— Приехали, — сказала водитель.

Я расплатился, вышел.

Я стоял перед домом. Двухэтажный особняк, красная черепица на крыше. Забор низкий, кованый, калитка приоткрыта. На воротах вензель — переплетённые буквы, не разобрать какие. Дом выглядел прилично, даже богато.

Подошёл к калитке, толкнул её, она открылась бесшумно. Поднялся на крыльцо, посмотрел на дверь, рядом кнопка домофона, медная пластинка.

Нажал, внутри зазвонил звонок, глухой, короткий. Пауза. Никто не отвечал. Нажал ещё раз, дольше. Звонок повторился.

Из динамика домофона донёсся щелчок, потом женский голос.

— Кто там?

Я наклонился ближе к динамику.

— Доставка из десятого корпуса, — сказал я. — Для Ольги от Владимира.

Пауза, слышал, как на том конце кто-то дышит, тихо, сдержанно. Потом щелчок, домофон замолчал.

Замок на двери щёлкнул, я толкнул дверь ладонью, она открылась полностью. Шагнул внутрь, в холл. Темно, света нет. Окна закрыты ставнями, солнце не проникает. Тишина.

БАХ!

Дверь за моей спиной захлопнулась сама. Резко, с грохотом, обернулся, но дверь уже закрыта. Замок лязгнул, засов встал на место. Сверху что-то свистнуло, тяжёлая решётка падала с потолка, металлические прутья толщиной с руку. Она упала перед дверью, перекрывая выход.

Вспыхнул свет: яркий, ослепительный, магические лампы загорелись разом по всему холлу, ударили в глаза. Я зажмурился на секунду, дал зрению привыкнуть.

— Вот это гостеприимство… — сказал в пустоту.