Эпоха Титана 5

Глава 8

Я двинулся к рингу, пробираясь сквозь толпу. Люди расступались неохотно, толкались локтями, матерились вполголоса. Кто-то выплеснул свой напиток на пол, жидкость растеклась лужей, прилипла к подошвам. Запах пота, алкоголя, крови въелся в воздух так.

Ринг впереди уже почти очистили от последнего боя. Тело унесли быстро. Остались только темные пятна на песке, но и их уже убирали. Двое мужиков в грязных робах сгребали окровавленный песок лопатами, кидали в ведра.

Третий тащил мешок с чистым песком, волок по полу, оставляя за собой светлую полосу. Подтащил к рингу, распорол ножом, высыпал содержимое на деревянный настил. Песок рассыпался бугром, желтый, сухой, чистый, пока что.

Они разровняли его граблями, разгребли по углам. Ещё минута и никаких следов предыдущей бойни. Я остановился в двух метрах от ринга, смотрел как они заканчивают уборку. Толпа вокруг гудела, обсуждала прошлый бой, делала новые ставки на следующий. Голоса сливались в общий шум: возбуждённый, жадный, нетерпеливый.

Сзади послышались быстрые шаги. Каблуки цокали по бетону, приближались. Я обернулся, Ирина. Она протиснулась сквозь группу пьяных мужиков, оттолкнула одного плечом, второго локтем. Лицо напряжённое, губы сжаты. Она дошла до меня за три секунды, схватила за руку обеими ладонями.

— Это не я, — выпалила она быстро. — Я не знала, что он попросит это!

Пальцы сжимали мою руку крепко, до боли. Ногти впились в кожу через ткань рубашки. Она смотрела мне в лицо снизу вверх, глаза широко распахнуты.

Я выдавил улыбку. Ирина дёрнулась, будто хотела отпустить руку, но не отпустила. Наоборот, сжала ещё сильнее.

— Володя, я тебе даю слово, что это не я, — продолжила она, голос дрожал на последних словах. — Ты мне нужен!

Её глаза вдруг стали такими честными, открытыми. Брови приподнялись, лоб наморщился. Губы приоткрылись, дыхание участилось. Актёрская игра? Или правда переживает? С людьми всегда сложно, ведь они сами не знают, когда врут, а когда нет.

— Мне, — повторила она тише, наклонилась ближе. — Военным, я бы не стала тобой рисковать.

— Ты такая заботливая, — ответил.

Убрал руку из её захвата, стряхнул пальцы. Ирина вздрогнула, опустила ладони. Стояла передо мной, переминалась с ноги на ногу. Грызла нижнюю губу, размазывала помаду.

— Хочешь, я остановлю всё это? — вдруг спросила она.

Голос изменился, стал тише, серьёзнее. Она шагнула ближе, почти вплотную. Я чувствовал запах её духов.

— Мы уедем, — продолжила быстро, — и я сама попробую тебе помочь. Приложу все свои силы и знания. Нам дадут любые ресурсы.

Пауза. Она ждала ответа, смотрела не мигая. За её спиной толпа шумела, кричала, смеялась. Кто-то разбил бутылку, осколки звякнули о бетон.

— Не нужно, — покачал головой я.

— Пожалуйста! — Она схватила мою руку снова, сжала обеими ладонями. — Я не хочу отдавать тебя ему!

На глазах выступили слёзы. Одна скатилась по щеке, оставила мокрую дорожку в пудре. Губы задрожали. Она действительно переживала.

Это было бы даже мило, если бы речь шла о человеческих чувствах. Но Ирина рассматривала меня как лабораторную крысу. Ценный экземпляр, уникальный образец для изучения. Понимаю её логику — разумно, практично.

— Отпусти, — сказал я спокойно.

Развернулся, пошёл к рингу. Ирина осталась стоять позади, слышал как она всхлипнула. Притворство или нет — не важно.

Огляделся по сторонам, изучая пространство. Взгляд скользнул по толпе, по стенам, по выходам. У главной двери, через которую мы вошли, стояли трое в военной форме. Нужно будет от них избавиться. Сначала разобраться с окаменением.

Я подошёл к краю ринга. Рабочие закончили уборку, складывали инструменты. Один из них посмотрел на меня, кивнул.

— Следующий бой скоро, — сказал он хрипло. — Подождёшь минутку.

Кивнул в ответ. Он ушёл, утащил за собой ведро с окровавленным песком. Толпа загудела громче, кто-то рядом заорал:

— Давай уже! Начинайте! Сколько можно ждать!

Другие подхватили. Гул перешёл в рёв. Людям нужна кровь, зрелище, адреналин.

На ринг поднялся один из охранников Даркова, что стояли рядом с креслом. Олег, лысый, со шрамом через всё лицо. Он встал в центре ринга, скрестил руки на груди. Мышцы перекатывались под кожей. Телосложение мощное, плечи широкие, руки толстые. На торсе шрамы: разной формы, длины, глубины. Следы ножей, когтей, магических ожогов.

Наши взгляды встретились. Олег усмехнулся, показал зубы. Два передних отсутствовали. Он ждал и не двигался. Уверенность в каждом жесте, в каждой линии тела. Привык побеждать.

Интересно, почему он готов рисковать? Что ему даёт Дарков? Деньги? Защиту? Или просто удовольствие от убийства? Я залез на ринг, перешагнул через канаты. Песок под ногами мягкий, проваливался. Отошёл в противоположный конец, встал лицом к Олегу. Между нами метров шесть. Он всё так же стоял с руками на груди, ухмылялся.

Тряхнул головой, чтобы прогнать назойливые человеческие мысли. Вопросы о мотивации, о причинах — всё это лишнее. Сейчас важно только одно: убить быстро, получить помощь Даркова и в идеале использовать его, как он хочет меня.

Публика вдруг замерла. Шум оборвался резко, будто кто-то выключил звук. Разговоры затихли, смех прекратился.

Элиас встал со своего трона: медленно, величественно. Девушки, что сидели вокруг него, тоже поднялись. Они держали его под руки — две справа, одна слева. Украшения блестели в свете прожекторов.

Он пошёл вперёд. Толпа расступалась перед ним автоматически. Люди отходили в стороны, давили друг друга, пятились назад. Кто-то низко кланялся. Кто-то отводил взгляд.

Охрана шла сзади. Не впереди, как обычно, бывает у важных персон. Сзади. Будто Элиас сам себе телохранитель, а они просто дополнение. Показуха? Или он действительно настолько силён, что не боится?

Элиас дошёл до ринга, остановился. Девушки остались рядом, прижимались к нему боками. Он положил руки им на талии, сжал. Они улыбнулись одновременно: натянуто, механически.

Дарков посмотрел на ринг. Сначала на Олега, потом на меня. Задержал взгляд на секунду, изучал. Лицо спокойное, расслабленное, только глаза горели: азарт, любопытство, предвкушение.

— Тридцать тысяч империалов на Олега! — заявил он громко.

Голос прорезал тишину, разнёсся по ангару. Эхо отразилось от стен, вернулось. Публика взорвалась. Крики, вопли, свист. Руки взлетели вверх, люди махали купюрами, толкались. Ставки полетели одна за другой.

— Двадцать тысяч на Олега!

— Пятнадцать на лысого!

— Десять на охранника!

Все ставили на Олега, абсолютно все. Букмекеры записывали в блокноты, принимали деньги, выдавали квитанции. Это продолжалось несколько минут.

Букмекер в дорогом костюме подошёл к Элиасу. Наклонился, шепнул что-то на ухо. Дарков кивнул, выслушал. Мужик отошёл и растворился в толпе.

— Десять к одному, — улыбнулся Элиас.

Повернулся ко мне, поднял бровь.

— Похоже, в тебя почти никто не верит.

— Одолжишь пятьсот империалов? — спросил я.

Элиас замер, брови поползли вверх, глаза расширились. Девушки рядом переглянулись, прыснули в ладошки. Толпа вокруг затихла, прислушалась.

— Одолжить? — переспросил Дарков медленно. — А если ты умрёшь?

— Ну тогда тебе не повезло, — пожал я плечами, — и ты потеряешь деньги. Но заберёшь моё тело.

Элиас смотрел на меня, не моргая.

— А если выиграю я, — продолжил я спокойно, — поделюсь с тобой.

Тишина затянулась на три секунды. Потом Элиас расхохотался. Громко, от души. Голова откинулась назад, рот распахнулся. Смех раскатистый, заразительный. Девушки присоединились, засмеялись звонко, фальшиво.

— Ха-ха-ха! Давно я не видел такой дерзости и уверенности в себе! — Дарков вытер слезу с уголка глаза, отдышался. — Хорошо! Хорошо!

Щёлкнул пальцами. Один из охранников шагнул вперёд, протянул несколько купюр. Элиас взял, пересчитал на глаз, кинул мне.

— Владимир ставит на себя пятьсот империалов! — объявил Дарков.

Толпа загудела, кто-то засвистел, кто-то захлопал. Букмекер записал ставку в блокнот, кивнул мне издалека.

Я повернулся обратно к Олегу. Он смотрел на меня, как обычно, я гляжу на людей — пустое место, недостойное внимания. Его взгляд скользил сквозь меня, будто меня нет. Презрение читалось в каждой черте лица.

Это будоражило кровь. Человеческая часть во мне вскипела, захотела доказать, растоптать, уничтожить это высокомерие. Глупая эмоция, но приятная.

Я почувствовал его магическую структуру. Ядро вибрировало слабо, но стабильно. Сильнее меня по магии. Опыт боёв очевиден по шрамам, по уверенности движений, но у него нет силы Титана, а это значит, что он уже труп. Просто ещё не знает об этом.

Прозвучал гонг. Громкий, резкий, металлический. Звук ударил по барабанным перепонкам, отдался в груди.

Я выпустил силу Титана, все десять процентов разом. Энергия хлынула из ядра, разлилась по телу мгновенно. Мышцы налились мощью, сухожилия натянулись как тросы. Сердце забилось чаще, кровь помчалась по венам, заливала каждую клетку.

Мир замедлился, звуки стали глуше, приглушённее. Движения людей вокруг растянулись, превратились в плавные, медленные жесты. Олег начал поднимать руки. Магия огня активировалась в его ядре, энергия пошла к ладоням. Пламя должно вырваться через секунду, может полторы. Он собирался сжечь меня на расстоянии, не подпускать близко.

Я рванул вперёд. Использовал чистую силу для ускорения. Песок под ступней взорвался фонтаном, разлетелся во все стороны. Доски под песком прогнулись, затрещали.

Мгновение и я оказался рядом с Олегом. Он даже не успел среагировать. Глаза расширились, зрачки сузились. Рот приоткрылся, начал формировать крик.

Я ударил его в голову, правым кулаком, сбоку, в висок. Кулак врезался в череп с глухим хрустом. Кость под кожей лопнула мгновенно, височная кость треснула, разошлась трещинами.

Голова Олега дёрнулась в сторону резко. Шея не выдержала. Позвонки хрустнули один за другим: громко, отчётливо. Сухожилия разорвались со звуком рвущейся ткани. Кожа на шее натянулась, побелела, а потом лопнула.

Голова отделилась от тела и полетела в сторону. Кровь хлынула фонтаном из обрубка шеи. Брызнула вверх, а потом обрушилась дождём вниз. Залила песок, мои руки, мою одежду.

Голова пролетела по дуге. Вращалась в воздухе, волочила за собой капли крови. Лицо Олега застыло в выражении удивления: глаза широко распахнуты, рот открыт.

Она упала рядом с Элиасом. Ударилась о бетонный пол с мокрым шлепком. Покатилась ещё метр, остановилась у его ног. Глаза смотрели вверх.

Тишина.

Абсолютная, мёртвая тишина. Музыка продолжала играть где-то на фоне, но её почти не было слышно. Публика замерла. Бокалы и бутылки зависли в воздухе на полпути к губам. Рты приоткрыты, глаза вытаращены.

Я смахнул кровь с кулака, капли на песок. Позади раздался глухой удар. Обернулся. Тело Олега без головы упало на ринг. Рухнуло на спину, руки раскинулись в стороны. Из обрубка шеи всё ещё текла кровь — медленнее теперь, сердце остановилось. Песок вокруг темнел, впитывал жидкость.

— Я выиграл, — сказал я громко.

Голос разнёсся по ангару, отразился от стен. Элиас стоял неподвижно, смотрел на голову у своих ног. Девушки рядом с ним побледнели. Одна закрыла рот ладонью, вторая отвернулась.

— Можешь забрать из моего выигрыша тысячу империалов, — добавил я.

Элиас медленно поднял взгляд. Посмотрел на меня. В его глазах был… интерес. Острый, жгучий интерес. Губы растянулись в улыбке. Он засмеялся. Тихо сначала, потом громче.

— Удивил… ой как удивил! — произнёс он под тишину толпы. — Но почему так быстро?

Я слез с ринга, перешагнул через канаты. Огляделся. Нашёл кусок чистой ткани на краю, чья-то рубашка, брошенная зрителем. Подобрал, вытер кровь с лица, с шеи, с рук. Ткань моментально пропиталась, стала мокрой, липкой.

Бросил её на пол, посмотрел на Даркова.

— Следующий, — заявил я.

Толпа ожила, кто-то выдохнул громко, кто-то захлопал. Аплодисменты разрастались, становились громче. Крики, свист, топот ног. Люди очнулись от ступора, вспомнили где находятся.

Виктор шагнул вперёд из группы охранников Даркова. Короткая стрижка, волосы тёмные, челюсть квадратная, массивная. Глаза чёрные, холодные. Он пошёл к рингу, залез внутрь через канаты, встал в центре. Посмотрел на меня сверху вниз. Ненависть читалась в каждой линии лица. Олег был его товарищем? Или просто принцип — отомстить за своих?

— Ты будешь умирать медленно, — зарычал он, — и молить о пощаде!

Голос низкий, хриплый. Слова вылетали сквозь сжатые зубы. Кулаки сжаты, напряжение в плечах.

— Правда? — поднял я бровь. — Как интересно. Ну что, проверим?

Виктор зачем-то начал раздеваться, снял рубашку через голову. Бросил её за канаты. Остался в одних чёрных штанах.

Почувствовал изменение по сравнению с другим. Его магическая структура вдруг усилилась. Резко, скачком. Моё ядро вибрировало сильнее, резонировало с его энергией. Откуда такой рост? Он что-то активировал. Я сосредоточился, попытался понять источник. Энергия исходила из позвоночника. Там что-то пульсировало, излучало силу. Артефакт? Дополнительное ядро? Имплант?

С ним так просто не выйдет. Придётся постараться.

— Ну что ж, — заявил я сам себе, — только интереснее будет.

Букмекеры начали принимать ставки на новый бой, выкрики сумм. Я прислушался.

— Пятьдесят тысяч на Виктора!

— Тридцать на человека Элиаса!

— Двадцать пять!

Ставки шли на Виктора массово, но не все. Процентов десять поставило на меня. Небольшая часть толпы, что поверила в меня или просто решила рискнуть ради высокого коэффициента.

Я запустил руку в карман. Нащупал артефакт Кольцовых, шарик тёплый, гладкий. Сжал пальцами.

Хруст.

Тихий, но отчётливый. Шарик треснул под давлением. Линия трещины прошла через центр, разделила артефакт на две половины. Энергия внутри вспыхнула на мгновение, потом погасла. Артефакт умер.

Чёрт.

Я вытащил осколки из кармана. Два куска, края острые, неровные. Магическое свечение исчезло полностью. Бесполезный мусор теперь.

И в ту же секунду меня накрыло. Окаменение, которое сдерживала энергия артефакта, вырвалось на свободу. Оно покатилось по телу волной: быстро, безжалостно.

Руки затвердели первыми. Кожа на ладонях, на запястьях стала жёсткой, холодной. Под ней образовалась каменная корка, тонкая сначала, потом толще. Пальцы задеревенели, подвижность упала. Я попробовал сжать кулак, но движение вышло: медленное, скованное, с усилием.

Ноги следом. Икры, бёдра, ступни. Камень пополз вверх по телу, захватывая всё новые участки. Спина, которая уже была частично окаменевшей, покрылась полностью. Грудь, живот — процесс не останавливался.

Боль не было, только ощущение чужеродности, тяжести, скованности. Тело переставало быть моим, превращалось в камень. Живой камень, но всё равно камень.

Будет сложнее, чем я думал. Залез обратно на ринг.

Гонг!

Звук ударил в уши, разорвал концентрацию. Виктор рванул ко мне. Ноги отталкивались от песка с силой, оставляли глубокие следы. Руки сжаты в кулаки, одна отведена назад для удара.

Я попытался пошевелиться. Ничего. Ноги не слушались. Каменные, неподвижные. Руки тоже. Только голова поворачивалась с трудом.

Выпустил силу Титана во все участки окаменения. Направил энергию туда, где камень сковывал движение. Титаническая мощь встретилась с каменной тканью, начала прожигать, размягчать, отталкивать. Процесс медленный.

Виктор преодолел расстояние за секунду. Оказался передо мной вплотную. Его кулак полетел мне в лицо. Я видел траекторию, но не мог среагировать. Тело не подчинялось.

Удар.

Кулак врезался в мою скулу. Голова дёрнулась вбок, шея хрустнула. Боль взорвалась в черепе, распространилась по лицу. Вкус крови во рту. Зубы со скрежетом сошлись, прикусил язык. Глаза на мгновение потемнели.

Меня откинуло назад. Ноги оторвались от песка, я пролетел метра два, ударился спиной о канаты. Верёвки прогнулись, натянулись, потом отбросили меня обратно.

Я упал на песок лицом в низ. Песчинки набились в рот, в нос. Не будь у меня каменных костей, что-то сломал бы. Челюсть точно, может шею. Сильный, собака, мой противник.

Когда я поднялся, толпа визжала. Дарков наблюдал с интересом, не отрывая взгляда. Девушки рядом с ним тоже смотрели: одна с ужасом, две с возбуждением.

Сила Титана продолжала работать, разрушала окаменение изнутри. Подвижность возвращалась по миллиметру. Сплюнул кровь на песок. Провёл языком по зубам — все целы. Скула ноет, но кость не сломана.

Виктор стоял в центре ринга, усмехался. Руки опущены вдоль тела, расслаблен. Уверен в победе. Думает, что я уже мертвец.

Его магия активировалась — вода, почувствовал как энергия вырвалась из ядра, потекла к рукам. Воздух вокруг его ладоней заволновался, начал конденсироваться.

Вода материализовалась из воздуха. Капли собирались, сгущались, формировали жидкость. Первая атака — клинки. Тонкие, длинные полосы воды выстрелили из его ладоней. Они летели быстро, вращались. Пять штук одновременно, веером.

Я дёрнулся вправо, тело подчинилось медленно, но подчинилось. Три клинка прошли мимо, свистнули у левого бока. Четвёртый полоснул по плечу, разрезал рубашку, оставил неглубокую рану. Пятый угодил в бедро, пропорол ткань штанов, прорезал кожу.

Кровь хлынула из ран. Боль резкая, жгучая, я сжал зубы, проигнорировал.

Виктор не остановился. Следующая атака — шары. Круглые сгустки воды размером с кулак формировались перед ним, зависали в воздухе. Он взмахнул рукой, швырнул их в меня. Один, второй, третий, четвёртый. Они летели с разных углов. Я уклонился от первого, пригнулся. Второй прошёл над головой, третий ушёл влево. Четвёртый попал в грудь.

Удар мощный, будто ядро от пушки поймал. Вода превратилась в твёрдую массу в момент удара, потом разлетелась брызгами. Покров погасил часть силы, но не всю. Грудная клетка вдавилась, рёбра прогнулись. Я откашлялся, сплюнул кровь.

Копья следом. Длинные, остроконечные колья из воды. Виктор формировал их быстро, одно за другим и метал как дротики.

Я начал двигаться. Уклоняться, смещаться, менять позицию. Тело всё ещё плохо подчинялось, окаменение сдерживалось силой Титана, но не уходило полностью.

Первое копьё попало в левое плечо. Пробило ткань рубашки, вонзилось в мышцу. Выдернул копьё рывком, швырнул на песок. Вода тут же потеряла форму, растеклась лужей.

Второе копьё угодило в правый бок. Прошло между рёбер, застряло. Я схватился за него, попытался вытащить. Не вышло — оно держалось крепко, будто вросло в плоть.

Третье полоснуло по щеке. Кожа лопнула, кровь потекла по лицу. Четвёртое пролетело мимо, пятое тоже.

Крови становилось больше. Дыхание участилось, сердце колотилось. Боль нарастала, но я продолжал двигаться. Виктор всё так же стоял на месте, атаковал дистанционно. Не подходил близко, не давал мне шанса.

Я сдерживал окаменение силой Титана постоянно. Каждую секунду направлял энергию в заражённые участки. Процесс отнимал ресурсы, истощал. Титаническая мощь расходовалась на две задачи сразу: борьба с камнем и поддержание покрова.

Виктор оказался рядом, он сократил дистанцию за мгновение, воспользовался тем, что я отвлёкся на очередное уклонение. Его рука метнулась вперёд, схватила меня за шею. Пальцы сжались, перекрыли дыхание.

Он начал ломать. Выкручивать голову в сторону, пытаясь свернуть шею. Давление огромное, мышцы шеи напряглись до предела. Позвонки заскрипели, связки натянулись. Вот только не вышло. Кости настолько твёрдые, что сломать их обычной человеческой силой невозможно. Даже усиленной магией.

Я ударил его в бок. Хруст. Рёбра не сломались, но прогнулись внутрь. Виктор схватился за бок, его хватка на моей шее ослабла. Оттолкнул его от себя, он отлетел на метр, пошатнулся. Лицо исказилось болью, рука прижата к боку.

И тут же разорвал дистанцию, отпрыгнул назад, увеличил расстояние до пяти метров. Снова дальние атаки, вода формировалась вокруг его рук.

Клинки, шары, копья. Всё заново. Он атаковал методично, без остановки. Я уклонялся, получал удары, терял кровь. Повреждений становилось всё больше. Рубашка превратилась в лохмотья, штаны тоже.

Сила Титана работала на износ, пока Виктор готовил что-то новое. Я увидел, как его магия активировалась сильнее. Энергия вырвалась из ядра мощным потоком, больше чем раньше. Вода конденсировалась перед ним, собиралась в сгусток.

И получился… маленький шарик, прямо крошечный, размером с грецкий орех. Швырнул шарик в меня Я даже не стал прикрываться, только покров. Шарик такой маленький, что он сделает? Он попал в грудь, чуть левее сердца.

И тут он взорвался.

Покров исчез мгновенно. Энергия рассеялась, защита рухнула. Взрывная волна ударила в тело. Почувствовал как воздух выбило из лёгких разом. Грудная клетка прогнулась внутрь, рёбра прогнулись, но выдержали. Меня подняло в воздух. Отбросило назад, пролетел, врезался в канаты. Верёвки не выдержали, порвались. Я вылетел за пределы ринга. Ударился о стену ангара спиной. Бетон треснул от удара, куски штукатурки посыпались вниз. Боль взорвалась во всём теле разом.

Сознание поплыло. Мир потемнел, звуки стали глухими, далёкими. Я медленно сполз по стене вниз, осел на пол. Голова упала на грудь, руки безвольно повисли.

Отключка. Секунда, две, три, потом я вернулся. Сознание включилось резко, будто кто-то щёлкнул выключателем. Глаза распахнулись, лёгкие судорожно хватанули воздух.

Внутренние органы повреждены. Печень, селезёнка, желудок, кровь заливала брюшную полость, скапливалась внутри.

Сила Титана направилась к повреждённым участкам, начала латать раны. Ткани срастались, кровотечение останавливалось. Тошнило, рот наполнился кровью, горло сжалось спазмом. Я наклонился вперёд, сплюнул густую тёмную массу на пол.

Публика визжала, орала так громко, что звук бил по барабанным перепонкам даже через пелену боли. Я поднял голову, посмотрел на ринг.

Виктор стоял там, руки подняты вверх в победном жесте. Лицо довольное, самоуверенное. Толпа кричала его имя, хлопала, топала ногами.

Но что-то изменилось, я почувствовал, что окаменение… оно разрушено. Удар Виктора, взрывная волна, она прошла сквозь тело, разнесла каменные наросты на куски. Процесс окаменения не просто остановился. Он словно замер, откатился назад.

Сила Титана больше не тратилась на борьбу с камнем. Вся энергия направилась на регенерацию, восстановление повреждённых органов.

Качнулся. Руки упёрлись в стену, оттолкнули тело вверх. Ноги задрожали, но выдержали вес. Я выпрямился, нашёл равновесие.

Толпа это увидела и крики стихли на мгновение. Потом возобновились с новой силой. Кто-то заорал моё имя.

Я пошёл к рингу, залез. Перешагнул через порванные канаты, встал на песок. Виктор смотрел на меня как на призрака. Глаза расширились, челюсть отвисла.

— Как… — начал он.

Не договорил, я не дал. Рванул вперёд. Сила Титана вся, все десять процентов, направилась в ноги. Виктор среагировал, его руки метнулись вперёд, магия активировалась. Шесть маленьких шариков сформировались перед ним, зависли в воздухе. Те самые, взрывные, мощные. Он швырнул их все разом.

Я ушёл от первого. Наклонился влево, шарик пролетел мимо. Второй — вправо, мимо тоже. Третий — пригнулся, прошёл над головой. Четвёртый — подпрыгнул, прошёл под ногами.

Пятый и шестой попали. В грудь и в голову. Взрывы грохнули одновременно. Покрова уже не было, защита исчезла. Удары пришлись прямо по телу.

Грудь прогнулась снова, голова дёрнулась назад, шея хрустнула. Боль, тошнота, темнота перед глазами, но я успел. Руки вытянулись, схватили Виктора за правую руку. Пальцы сжались, вдавились в его плечо.

Взрывная волна от шариков ударила. Нас дёрнуло назад одновременно. Сила такая, что земля ушла из-под ног, мы полетели к краю ринга.

Виктор орал, я держал его руку мёртвой хваткой, не отпускал. Мы упали на песок у самого края. Я сверху, он снизу. И тут я услышал звук — влажный, отвратительный хруст. Рука Виктора оторвалась от плеча.

Я держал конечность в руках, а он смотрел на обрубок с ужасом. Кровь хлестала фонтаном из плеча, заливала песок, его лицо, мою одежду. Он попытался отползти, оттолкнулся ногами. Лицо белое, глаза вытаращены, рот распахнут.

Сознание плыло, в глазах двоилось. Мир качался, вращался. Звуки доносились как сквозь вату: глухие, приглушённые. Инстинкты взяли своё. Титан внутри проснулся, вырвался наружу. Человеческая часть отступила, осталась только ярость, голод, жажда убийства.

Я поднялся и посмотрел на Виктора. Он лежал на спине, орал, держался за обрубок плеча. Вложил всю силу Титана в одну ногу. Мышцы налились мощью. Поднял ногу и наступил прямо на грудную клетку, в центр.

Хруст.

Тело сложилось пополам. Позвоночник переломился посередине, ребра лопнули все разом. Голова согнулась к ногам, живот прогнулся внутрь, но этого мало. Я наступил ещё раз стой же силой. Тело не выдержало. Раскололось на две части. Верхняя половина отделилась от нижней. Кровь, кишки, кости: всё вывалилось на песок.

Раздались хлопки: медленные, ритмичные. Я поднял взгляд. Элиас стоял у ринга, хлопал в ладоши. Лицо довольное, глаза горят. Улыбка широкая, искренняя. За ним повторили девушки, потом остальные охранники и вся толпа.

Аплодисменты разрастались, становились оглушительными. Я, шатаясь, вылез из ринга. Перешагнул через канаты, чуть не упал, выровнялся и направился к Даркову. Ноги подкашивались, голова кружилась. Регенерация всё ещё работала, латала повреждения.

Ирина материализовалась рядом, подскочила откуда-то сбоку, схватила меня за руку.

— Как? — выдохнула она. — Кто тебя… создал?

Наклонилась к моему уху, зашептала:

— Я видела твои внутренности, а потом словно всё заросло. Прямо как у гигантов, но я не встречала такой регенерации.

Я ничего не ответил, продолжал идти к Элиасу. Мысли медленно складывались в голове, пробивались сквозь пелену боли и усталости.

Что произошло с энергией Виктора? Его последняя атака, взрывные шарики… Часть магии попала в моё тело. И моё ядро… оно поглотило её. Не полностью, но частично. Взяло чужую энергию и использовало на восстановление.

Это, что-то новое. Сейчас… в бою, в динамике, моё ядро впитало магию живого противника. Использовало её как топливо для регенерации. Возможности расширились, если я смогу контролировать этот процесс, научиться поглощать энергию в бою… Это изменит всё. Каждая атака противника будет не только ранить, но и усиливать меня.

Сначала Элиас, лечение, остановка окаменения. Потом разберусь с деталями. Охрана встала передо мной, перекрыли путь к Даркову. Элиас протиснулся через них, оттолкнул одного плечом, второго рукой. Вышел вперёд и посмотрел на меня.

— Молодец! — показал он большой палец вверх. — Вот это я понимаю…

Улыбка расплылась по лицу, глаза блестели восторгом.

— Давно я не видел такой животной жадности до убийства.

— Уговор, — перебил его я.

Голос хриплый, сорванный.

— Конечно, конечно, — закивал Элиас.

Указал рукой в сторону и я последовал за ним. Ирина попыталась тоже, шагнула, но охрана остановила её. Двое схватили за руки, развернули назад. Она попыталась вырваться, закричала что-то, но я расслышал.

Я шёл на морально-волевых. Тело на пределе, окаменение начало возвращаться. Без артефакта Кольцовых ничто не сдерживало процесс.

Мы вышли из ангара через боковую дверь. Попали сразу в другое здание. Коридор короткий, узкий. Потом дверь, кабинет. Помещение небольшое. Кушетка у стены, обитая кожей, стол массивный, деревянный, заваленный бумагами. Полка с книгами. Лампа на столе и кресло.

Элиас уже закатал рукава и указал на кушетку.

— Садись, — сказал коротко. — Посмотрим, что у тебя там и как это исправить.

Я сел, кушетка прогнулась под весом, кожа скрипнула. Элиас подошёл ближе, склонился над моей рукой. Взял за запястье.

— Но сначала моя просьба, — произнёс он.

Голос изменился, стал тише, жёстче. Хитрая улыбка скользнула по губам.

— Ты согласен с Вороновыми?

Боль усилилась мгновенно, окаменение накрыло волной. Ни кожу, ни мышцы, а внутренние органы. Лёгкие начали твердеть, превращаться в камень. Дыхание затруднилось. Сердце следом, почувствовал как мышца начала каменеть, сокращения замедлились. Это крайне хреново.

— После, — выдавил я.

Голос еле слышный.

— Я думаю, что сейчас, — покачал головой Элиас.

Отпустил мою руку, отступил на шаг. Лицо спокойное, расслабленное.

— Ты бы мог мне припомнить мои слова, — продолжил он медленно. — Но, видишь ли, мы не обсудили с тобой детали, именно: как быстро я должен тебе помочь.

Пауза, он подошёл к столу, налил себе что-то из графина в стакан. Выпил неспешно, смакуя.

— Так что если нужна скорость… — Он повернулся ко мне, поднял бровь. — То отвечай, либо подождём немного. Я пока выпью, переварю увиденное, и потом уже выполню своё обещание.

Тварь!

Я начал тяжело дышать. Лёгкие каменели быстрее, воздуха не хватало, в горле хрипело. Сердце билось с перебоями, пропускало удары.

— Хорошо, — выдавил я из себя. — Но при одном условии.