Эпоха Титана 5

Глава 18

Жёлтое такси остановилось в ста метрах от ангаров. Фары мигнули дважды и погасли. Дверь открылась, из машины вылезла фигура в тёмном пальто, с громоздким металлическим чемоданом в руке. Ирина огляделась нервно, поправила воротник и расплатилась с водителем через окно.

Я стоял за углом соседнего ангара, в полной темноте, и наблюдал. Магия Земли сканировала пространство вокруг неё непрерывными импульсами. Приехала одна. Никаких лишних вибраций в радиусе трёхсот метров, только её шаги по гравию и удаляющийся мотор такси.

Ирина осталась стоять посреди пустой дороги, прижимая чемодан к бедру. Голова крутилась влево-вправо, глаза пытались что-то разглядеть в темноте между ангарами. Ветер трепал полы её пальто, гнал пыль по асфальту.

Хорошая девочка, сделала всё, как просили.

Подождал ещё тридцать секунд. Убедился окончательно, что хвоста нет, только потом вышел из тени.

— Ирина.

Она вздрогнула. Развернулась резко, чемодан качнулся, ударил по колену. Увидела меня и выдохнула с облегчением. Коротко, рвано, как человек, который ожидал худшего.

— Ты мог бы предупредить, — прошипела она, прижав ладонь к груди. — Я чуть сердце не потеряла.

Не ответил. Развернулся и пошёл к ангару номер пятнадцать. Она засеменила следом, каблуки стучали по гравию неровно, чемодан бил по ноге при каждом шаге.

Мы подошли к входу. Дверь ангара была распахнута, внутри темнота и запах крови — густой, тяжёлый, железный. Ирина остановилась в двух шагах от проёма и замерла.

Она увидела их.

Тридцать голов в ряд у входа. Аккуратная линия из бледных лиц, залитых подсохшей кровью.

Чемодан грохнул о землю. Ирина согнулась пополам, ладонь зажала рот. Плечи дёрнулись раз, другой, третий. Рвотный спазм скрутил её тело, она отвернулась, упёрлась рукой в стену ангара. Кашель, хрип, ещё один спазм.

Я ждал молча. Скрестил руки на груди и смотрел, как она приходит в себя. Учёная, создательница Изменённых, женщина, которая пересаживала ядра гигантов в живых людей и наблюдала, как те мутируют и умирают. И вот её плохо от тридцати отрубленных голов. Людишки удивительно избирательны в своей брезгливости.

Ирина выпрямилась. Вытерла рот тыльной стороной ладони, глаза красные, на скулах мокрые дорожки. Посмотрела на меня, потом снова на головы. Сглотнула тяжело.

— Это… Вороновы? — спросила она хрипло.

— Были.

Она кивнула медленно. Рот сжался в тонкую линию, лицо постепенно обретало привычное выражение — холодное, оценивающее, учёное. Шок отступал, профессиональная броня возвращалась на место.

— Ты обещал показать кое-что… — сказала она ровнее.

Вместо ответа я повернулся к темноте ангара. Выпустил тонкую струйку силы в пол, сквозь бетон, в тоннель канализации.

Три секунды тишины. Потом пол загудел. Вибрация нарастала, шла снизу, из глубины. Борис поднялся в ангар одним движением. Мышцы под шкурой бугрились, дыхание выходило белыми облаками в холодном ночном воздухе.

Ирина перестала дышать. Буквально перестала. Она смотрела на Бориса, не моргая. Жадность. Чистая, неприкрытая, безумная научная жадность. Глаза заблестели лихорадочно, рот приоткрылся, щёки порозовели.

Руки потянулись к чемодану сами, пальцы нащупали замки и щёлкнули их, не глядя. Ирина опустилась на корточки, откинула крышку, и я увидел содержимое: металлическая коробка с ядром-накопителем, катушки проводов, набор кристаллических игл в бархатном чехле, прибор-анализатор размером с толстую книгу и россыпь мелких артефактов в отдельных ячейках.

— Боже мой, — выдохнула она, и голос звенел от возбуждения. — Он стал ещё прекраснее. Столько времени прошло, а мутация его не разрушила. Великолепный экземпляр. Мне бы его на недельку.

Борис посмотрел на неё сверху вниз. Жёлтые глаза сузились, губы-пасть дрогнула, обнажив ряд зубов.

— Кто она? — прорычал он глухо. — Убить?

— Нет! — ответил я. — Стой спокойно. Дай ей поработать.

Борис хмыкнул утробно, но остался на месте. Ирина уже вытаскивала провода, подключала их к анализатору, кристаллические иглы разложила на крышке чемодана, как хирург перед операцией.

— Мне нужна проба крови, — сказала она, доставая длинную иглу с кристаллическим наконечником. — Я подойду ближе, меня не нужно есть и убивать.

Она поднялась, шагнула к Борису. Голова едва доставала ему до пояса. Борис зарычал предупреждающе, тело напряглось, когти скрипнули по бетону.

— Тихо, — бросил я коротко, добавив каплю силы Титана в голос.

Борис замер. Мышцы расслабились, рычание оборвалось. Ирина даже не обратила внимания. Она уже прижимала иглу к его предплечью, пальцы нащупывали промежуток между наростами, где шкура тоньше. Игла вошла с хрустом, Борис дёрнулся, но стерпел. Чёрная густая кровь заполнила кристаллический резервуар на игле, прозрачный наконечник окрасился тёмным.

— Невероятно, — бормотала Ирина себе под нос, подключая иглу к анализатору. — Плотность клеток втрое выше человеческой. Регенеративный потенциал запредельный. Ядро гиганта полностью интегрировано с нервной системой, нет отторжения, нет деградации, нет некроза. Теперь и не скажешь, что это когда-то был человек.

Анализатор загудел, экран засветился зеленоватым, побежали символы и цифры. Ирина прижала второй провод к груди Бориса, считывая энергетический фон.

Сирена.

Далёкая, но отчётливая. Вой нарастал, шёл с востока, со стороны действующих заводов. Кто-то услышал взрывы и стрельбу из ангара, вызвал патруль. Скорее всего, рабочие ночной смены на ближайшем предприятии.

— Время вышло, — сказал я.

Ирина подняла голову от анализатора. Лицо вытянулось, глаза заметались между прибором и мной.

— Ещё минуту! Мне нужно…

— Нет. Собирайся.

Она открыла рот для возражения, но я уже шёл к дыре в полу, через которую вылез Борис. Сирена приближалась, к ней добавилась вторая, тон выше, ближе. Полиция или военный патруль, максимум три минуты до ангаров.

Ирина запихивала оборудование в чемодан лихорадочно, руки тряслись от адреналина и досады. Иглы, провода, анализатор, всё кое-как запихнула, крышка не закрылась с первого раза, она хлопнула по ней ладонью, замки щёлкнули.

— Вниз, — кивнул я на дыру в полу.

Она подошла, заглянула в чёрный провал. Оттуда тянуло сыростью, гнилью и канализацией. Лицо Ирины исказилось.

— Ты серьёзно?

— Можешь остаться. Объяснишь патрулю, что делала ночью в ангаре с тридцатью оторванными головами.

Она посмотрела на меня с ненавистью, потом на дыру, потом снова на меня. Стиснула зубы и полезла вниз, прижимая чемодан к груди. Борис подхватил её одной лапой, опустил в тоннель аккуратно, придерживая за спину, чтобы не грохнулась. Потом нырнул следом сам, бетон заскрипел под его весом.

Я спрыгнул последним. Приземлился на мокрый пол тоннеля, колени приняли удар, сила Титана компенсировала. Темнота полная, абсолютная, только тусклый свет от кристалла-анализатора Ирины мерцал зеленоватым.

— Куда? — прошипела она.

Магия Земли растеклась по стенам тоннеля, нащупала развилки, ответвления, направления. Канализационная система тянулась на километры, старые ходы пересекались с новыми, где-то далеко журчала вода.

— Налево, — сказал я. — Потом прямо триста метров, там будет выход.

Шли молча. Борис впереди, пригнувшись, спина скребла потолок. Ирина за ним, каблуки хлюпали в грязной воде, чемодан бил по стенам на каждом шагу. Я замыкал, контролировал пространство позади магией Земли. Патруль наверху уже был у ангаров, вибрации их шагов отдавались в потолке тоннеля, но сюда они не полезут, не сейчас.

Через пять минут нашли расширение, где тоннель переходил в старый коллектор. Высота потолка метра четыре, Борис мог выпрямиться. Ирина немедленно поставила чемодан на относительно сухой выступ, открыла его и достала анализатор.

— Стой, — сказала она Борису командным тоном, направляя на него прибор.

Борис посмотрел на меня. Я кивнул.

Она работала двадцать минут. Подключала провода, снимала показания, забирала ещё пробы. Бормотала цифры и термины, которые не имели для меня значения. Записывала что-то на свободных страницах блокнота, который достала из кармана пальто. Руки перемазаны чёрной кровью Бориса, волосы растрепались, глаза горели.

— Вот оно, — выдохнула она наконец, уставившись на экран анализатора. — Вот оно! Владимир, подойди, посмотри.

Подошёл. Экран показывал графики, кривые, цифры, ничего из этого мне ни о чём не говорило.

— А? — выдавил из себя.

— Ядро гиганта, — заговорила она быстро, захлёбываясь словами, — при пересадке в человека начинает пожирать человеческое ядро. Всегда. Это главная проблема, из-за которой Изменённые нестабильны, деградируют и умирают. Но у него, — она ткнула пальцем в Бориса, — человеческое ядро не просто выжило, оно встроилось в ядро гиганта. Симбиоз вместо паразитизма.

Она повернулась ко мне, лицо в зеленоватом свете анализатора выглядело безумным.

— Это энергия. Я такого никогда не видела, ни в одном эксперименте. Это прорыв, Владимир. Настоящий прорыв!

Кивнул. Ирина продолжала говорить, объяснять, жестикулировать, но я уже не слушал. Достаточно. Она получила свой экстаз открытия, привязала себя к моему ресурсу ещё крепче. Теперь ей нужно всё больше: больше данных, больше образцов, больше доступа. А для этого она будет делать то, что я скажу.

— Уходим, — оборвал я её на полуслове.

Ирина захлопнула чемодан, на этот раз быстрее, руки двигались увереннее. Адреналин и открытие сделали её счастливой, теперь она сияла, как ребёнок с новой игрушкой.

Мы прошли ещё двести метров по тоннелю. Магия Земли нашла лестницу наверх, люк выходил в переулок далеко от промзоны, в районе складов на окраине жилого квартала. Борис остался внизу, я приказал ему вернуться к Василисе и Луркерам, ждать следующего сигнала.

Вылезли на поверхность. Переулок тёмный, узкий, между двумя кирпичными стенами. Мусорные баки, битое стекло, ни души. Свежий ночной воздух после канализации казался сладким.

Ирина поставила чемодан на землю, выпрямилась, вдохнула полной грудью. Повернулась ко мне. Глаза блестели, на губах улыбка, щёки раскраснелись.

— Нам нужно отметить, — заявила она. — Я знаю ресторан рядом, который работает до утра. Идём.

Посмотрел на неё. Измазанная кровью гиганта, волосы в паутине и грязи, пальто в пятнах канализационной слизи. И она хочет в ресторан.

Людишки.

— Идём, — пожал плечами.

Мы поймали такси на ближайшей улице. Водитель поморщился от запаха, но деньги, которые протянула Ирина, заставили его замолчать. Ехали минут пятнадцать, в центр, ближе к респектабельным кварталам. Ирина болтала всю дорогу, перескакивала с темы на тему, руки летали в воздухе, описывая графики и структуры. Я молчал и кивал.

Ресторан назывался «Дымка» — претенциозное место на первом этаже гостиницы «Серебряная башня». Мягкий свет, тяжёлые шторы, столики в нишах. Полупустой, в такой час здесь сидели только поздние пьяницы и парочки.

Ирина исчезла в уборной на десять минут. Вернулась относительно приведённая в порядок: волосы собраны, лицо умыто, пальто застёгнуто скрывая пятна. Мы сели в дальнюю нишу, она заказала бутылку вина и два стейка, не спросив моего мнения.

Еда пришла быстро. Стейки хорошие, прожарка средняя, красное вино тёмное, терпкое. Я ел молча, Ирина пила и говорила, рассказывала о перспективах открытия, о том, как это изменит проект, как военные будут в восторге.

Первый глоток вина прошёл по горлу и ударил в желудок теплом. Нормальное ощущение для алкоголя. Но через секунду я почувствовал другое. Тонкий привкус, который обычный человек бы не заметил, спрятанный за танинами и дубом. Что-то химическое, чужеродное, с лёгкой горечью на самом дне вкусового спектра.

Парализатор. Слабый, рассчитанный на постепенное действие. Час, может полтора, и мышцы начнут неметь. Потом отключение сознания. Проснулся бы уже на столе в лаборатории, утыканный иглами и проводами.

Хитрая тварь. Подмешала заранее, скорее всего ещё когда отлучалась в уборную. Видимо, зелье было при ней с самого начала, заготовка на случай, если представится возможность.

Сила Титана активировалась мгновенно, рефлекторно. Энергия хлынула в желудок, обволокла отраву, сожгла молекулы дотла за три удара сердца. Привкус исчез, осталось только чистое вино.

Я сделал второй глоток. Посмотрел на Ирину поверх бокала. Она наблюдала за мной внимательно, глаза чуть прищурены, улыбка натянутая. Ждала эффекта. Актриса из неё паршивая, слишком жадный взгляд, слишком напряжённые пальцы на ножке бокала.

— Хорошее вино, — сказал я спокойно.

Она расслабилась чуть заметно, кивнула, допила свой бокал. Разлила ещё по одному.

Мне стало даже интересно. Она рискнула всем: моим доверием, доступом к Борису, доступом к Вике. Ради шанса затащить меня на стол. Одержимая. По-настоящему одержимая.

— Сними номер наверху, — предложил я.

Ирина подняла бровь. Губы дрогнули, едва заметная улыбка.

— Почему бы и нет, — сказала она и подозвала официанта.

Номер на первом этаже. Небольшой, но чистый: кровать, стол, кресло, ванная. Окно выходило во двор, до земли полтора метра. Ирина поставила чемодан у стены, скинула пальто на кресло. Достала из сумки маленькую фляжку.

— Коньяк, — сказала она, разливая по стаканам, что стояли на столе. — За науку.

Я видел, как она повернулась спиной на полсекунды. Левая рука скользнула в карман пальто, пальцы достали крошечный пузырёк, большой палец свернул крышку, содержимое капнуло в один из стаканов. Движение быстрое, отработанное, почти незаметное.

Она повернулась ко мне с двумя стаканами. Протянула правый, тот самый, с добавкой.

— За открытие, — улыбнулась она.

Я взял оба стакана из её рук. Переставил, левый в правую, правый в левую.

— За открытие, — согласился я. — Но сначала ты.

Протянул ей её же стакан. Она замерла на мгновение, улыбка застыла. Глаза метнулись к стакану, потом ко мне, потом обратно.

— Что…

— Пей, — сказал я ровно. Голос спокойный, но без вариантов.

Она колебалась секунду. Две. Потом взяла стакан, поднесла к губам. Пальцы побелели на стекле, но выпила залпом. Поставила стакан на стол. Облизнула губы.

— Доволен? — спросила она с вызовом.

Кивнул. Выпил свой стакан, чистый коньяк без примесей. Обжёг горло, тепло разлилось по груди.

Зелье подействовало через пятнадцать минут. Не сразу как снотворное, нет, побочный эффект сначала. Расслабление мышц, расширение зрачков, прилив крови к коже. Щёки Ирины порозовели, потом покраснели. Дыхание участилось, глаза заблестели мутно, взгляд потерял фокус.

Она расстегнула верхнюю пуговицу рубашки. Потом вторую. Потом рванула ткань, пуговицы разлетелись по полу. Скинула рубашку, осталась в бельё. Посмотрела на меня мутным, горящим взглядом. Шагнула ближе, руки легли мне на грудь, пальцы вцепились в ткань.

Зелье превратило её в сгусток адреналина и похоти. Смесь научного безумия, возбуждения от открытия и химии, которой она сама себя отравила.

Посмотрел на неё сверху вниз. Тело напряжённое, горячее, прижимается ко мне всем весом. Глаза безумные, но красивые. Почему бы и нет. Ночь длинная, тело требует разрядки после боя не меньше, чем пищи.

Через час мы лежали на мокрых от пота простынях. Ирина тяжело дышала, грудная клетка ходила ходуном, волосы разметались по подушке мокрыми прядями. Кожа красная, горячая, блестела в полумраке. Она повернула голову ко мне, попыталась сказать что-то, но зевок разорвал слова пополам. Широкий, долгий, непроизвольный.

Зелье переходило во вторую фазу. Расслабление сменялось сонливостью, мышцы тяжелели, веки опускались.

— Владимир… — прошептала она, голос ватный, невнятный. — Ты…

Глаза закрылись. Дыхание замедлилось, выровнялось. Через тридцать секунд она спала. Глубоко, крепко, как камень.

Странная попытка. Хотела и расслабиться, и меня поймать одновременно. Два удовольствия в одном флаконе, только флакон оказался с двойным дном.

Я поднялся. Оделся быстро, молча. Рубашка, брюки, пиджак, ботинки. Проверил карманы: деньги на месте, оба кристалла связи, кольца-накопители, амулеты. Посмотрел на Ирину. Она не пошевелилась, дыхание ровное, глубокое.

Подошёл к окну. Открыл, холодный воздух ворвался в комнату. Первый этаж, до земли полтора метра. Перешагнул подоконник, спрыгнул мягко в темноту двора.

Магия Земли растеклась по земле импульсом, нащупала вибрации вокруг гостиницы. Двое мужчин у парадного входа, ещё один в машине через дорогу.

Пригляделся. Стоят ровно, плечи развёрнуты, ноги на ширине плеч, руки у корпуса. Переодетые, но выправка выдаёт. Приехали с Ириной, ждали, когда зелье подействует. Должны были забрать обездвиженного меня и увезти в лабораторию.

Не дождутся.

Я ушёл через задний двор, перемахнул забор и растворился в ночных переулках столицы.

Улица Каменная, дом двадцать три. Серый пятиэтажный дом с балконами, как Ольга и описывала. Подъезд тёмный, лестница узкая, пахло сыростью и варёной капустой с нижних этажей.

Консьержка на первом этаже спала, уронив голову на стойку. Рядом пустая чашка и раскрытая книга. Я постучал по стойке костяшками пальцев, она дёрнулась, подняла мутные со сна глаза.

— Алексей Иванов, — сказал я. — Квартира пять.

Она покопалась в ящике, достала ключи, протянула молча и уронила голову обратно на стойку, не задав ни одного вопроса. Ночные визитёры здесь не в диковинку, район тот ещё.

Четвёртый этаж, дверь справа. Повернул ключ, замок щёлкнул. Открыл дверь тихо, шагнул внутрь.

Квартира тёмная, тихая. Из комнаты доносилось мерное дыхание. Я снял ботинки, прошёл по коридору. Заглянул в спальню.

Вика и Ольга спали на одной кровати, прижавшись друг к другу. Ольга обнимала сестру за плечи, лицо спокойное, расслабленное. Вика свернулась калачиком, подтянув колени к груди, волосы рассыпались по подушке.

Закрыл дверь спальни беззвучно. Прошёл на кухню. Сел за стол, положил руки перед собой. Тело ныло после боя: бок, где осколок располосовал кожу, зудел регенерирующей тканью, плечо тянуло тупой болью, мышцы забиты от перенапряжения.

Устал. Слишком много за один день: бой с Вороновыми, управление Луркерами, Ирина, канализация, её чёртово зелье. Тело требовало сна, мозг отказывался думать, веки тяжелели с каждой секундой.

Перешёл в гостиную. Диван жёсткий, короткий для моего роста, ноги свисали с края. Плевать. Лёг, закрыл глаза. Магию Земли оставил активной, слабым фоном, контролируя вибрации. Если кто-то подойдёт, я почувствую.

Сон пришёл мгновенно. Чёрная пустота, в которой тело восстанавливалось, а ядро тихо пульсировало, перерабатывая остатки энергии.

Проснулся от запаха еды. Жареные яйца, хлеб, масло. Открыл глаза. Свет резанул, дневной, яркий, из незашторенного окна. Солнце стояло высоко — полдень, не раньше.

Проспал десять часов, а то и больше.

Сел на диване. Потянулся, хруст в позвоночнике, в плечах, в шее. Рана на боку затянулась полностью, осталась только розовая полоска новой кожи. Плечо не болело. Тело восстановилось, сила Титана отработала за ночь на полную.

Ольга стояла в дверях кухни. Фартук поверх платья, волосы собраны. Смотрела на меня настороженно, но с облегчением.

— Доброе утро, — сказала она тихо. — Я приготовила завтрак или обед.

Кивнул. Встал, прошёл на кухню. Вика сидела за столом, ковыряла яичницу вилкой, не поднимая взгляда. Тарелки расставлены на троих. Я сел, взял посудину и начал есть. Молча, быстро, методично. Тело требовало калорий, и я дал ему то, что нужно.

— С тобой всё хорошо? — спросила Ольга, садясь напротив.

— Да.

— Ты пришёл ночью. Мы слышали, как дверь открылась, но побоялись выйти.

— Правильно сделали.

Вика подняла глаза. Посмотрела на меня быстро и отвела взгляд обратно к тарелке. В глазах вопросы, которые она не решалась задать.

— Ещё немного, — сказал я, доедая последний кусок хлеба. — И станет проще.

Ольга кивнула. Верила или нет, значения не имело. Главное, что они здесь, в безопасности, и не мешают. Кристалл связи нагрелся в кармане пиджака, который висел на стуле. Я достал его, активировал каплей магии. Ирина.

— Владимир, — голос хриплый, помятый, но контролируемый. — Ты ушёл рано.

— Были дела.

Она подбирала слова, решала, как играть. Я почти слышал, как шестерёнки крутятся в её гудящей от похмелья голове.

— Я, кажется, перебрала вчера, — сказала она наконец, с лёгким смешком. — Коньяк оказался крепче, чем я думала. Помню не всё.

Ложь. Она помнила прекрасно. Но играла роль, потому что другого выхода не было, слишком многое поставлено на кон, чтобы признаваться.

Я подыграл.

— Бывает, — ответил равнодушно.

Она перевела дыхание, чуть слышно, с облегчением. Решила, что я не заметил. Или решила, что я заметил, но готов закрыть глаза. Любой вариант её устраивал.

— У меня новости, — голос стал деловым, собранным. — Данные по Борису я показала кураторам. Военные в восторге. Стабильная мутация, полная интеграция ядра, это именно то, чего они добивались годами.

— Рад за них.

— Но есть проблема, — продолжила она, и тон сменился. — Мне удалось создать слабую версию изменённого, стабильную, на основе этих данных. Слабое ядро гиганта, человеческий носитель, базовая интеграция. Работает, не деградирует. Но чтобы пойти дальше, чтобы подсадить сильное ядро, мне нужно решить проблему отторжения человеческого ядра.

Она замолчала на секунду.

— Мне нужна Кольцова, — сказала она прямо. — Вика. Её человеческое ядро было разрушено и восстановлено, это уникальный случай. Если я изучу механизм восстановления, пойму, как оно адаптировалось, я смогу воспроизвести этот эффект. Тогда сильные ядра гигантов перестанут убивать носителей.

Посмотрел на Вику, которая сидела за столом и делала вид, что не слышит. Ольга замерла с чашкой в руках, лицо напряжённое.

— Скоро, — ответил я Ирине.

— Скоро? — раздражение в голосе. — Ты каждый раз говоришь «скоро»!

— Что ещё?

Пауза. Она выдохнула с раздражением, но продолжила.

— Есть кое-что, что тебя, возможно, обрадует, — голос стал осторожнее. — Генерал Краснов столкнулся с Медведевыми. Из-за Кольцовой.

Я выпрямился на стуле.

— Подробнее.

— Медведевы требуют выдать Вику, — объяснила Ирина. — Считают её своей собственностью. Краснов послал их. Он вложил слишком много ресурсов в проект Изменённых, чтобы отдавать ключевой элемент исследования аристократам.

— И?

— Скандал, — Ирина хмыкнула. — Краснов поссорился с главой рода Медведевых лично. Слова были сказаны такие, что обратно их не заберёшь. Напряжение в городе на максимуме, военные и аристократы на грани открытого конфликта.

Я откинулся на спинку стула. Улыбнулся.

Всё, как и планировалось. Вороновы ослаблены и обезглавлены. Змеевы грызутся с Медведевыми. Теперь ещё и военные вступили в конфликт с моим бывшим родом. Каждый удар создавал трещину, каждая трещина порождала новые конфликты, и всё это вело к одному: хаосу, в котором я мог действовать свободно.

— Спасибо за информацию, — сказал я и разорвал связь.

Ольга смотрела на меня через стол. Она слышала всё, по крайней мере, мою часть разговора. Вопросы читались на лице, но она не спрашивала.

Умная девочка.

Я убрал кристалл в карман и достал второй, чистый. Набрал комбинацию Даркова. Ждал.

— Владимир! — голос Элиаса ворвался в кристалл потоком восторга. — Какой день! Какой чудесный, великолепный, восхитительный день!

Он захлёбывался радостью, как ребёнок, получивший все подарки на свете разом. Я слышал, как он ходит по комнате, трость стучит по полу в ритме его возбуждения.

— Говорите, — оборвал я.

— «Серые» больше не существуют! — выпалил он. — Полностью, окончательно, бесповоротно! Мои люди заняли их территории ночью, пока Змеевы и Вороновы грызлись в порту. Склады, точки, контакты — всё наше. К утру мы контролировали девяносто процентов их бизнеса, остальное доберём к вечеру.

Голос снизился до заговорщического шёпота.

— А Змеевы увязли с Медведевыми. Их элитные отряды потрёпаны, половина боевиков лежит в лазаретах после ночных стычек. Они уверены, что Вороновы напали первыми, и теперь методично уничтожают всё.

— Вороновы? — спросил я.

— Ослабели катастрофически, — Дарков перестал ходить, голос стал серьёзнее. — Тридцать человек элитного отряда исчезли ночью, и это только те, о ком я знаю. Плюс потери от стычек со Змеевыми. Их глава, Илья Семёнович, спрятался и не высовывается.

Пауза. Дарков смаковал следующую фразу, подбирал интонацию.

— И я знаю, где именно он прячется.

Выпрямился.

— Адрес.

— Гостиница «Имперский двор», — ответил Дарков. — Престижное место, центр города. Седьмой этаж, люкс в конце коридора. Охрана…При нём осталось немного.

— Сколько?

— Двое-трое, по моим данным, — сказал Элиас.

Кивнул, хотя Дарков не мог видеть.

— Это мой подарок тебе, Владимир, — добавил он мягче. — За вчерашний вечер. За всё, что ты сделал для нашего общего дела.

Твоего дела Элиас. Я делаю своё.

— Принято, — ответил.

Разорвал связь. Кристалл остыл в ладони. Встал из-за стола. Ольга и Вика смотрели на меня, обе замерли, ждали. Вика первой подала голос, тихо, неуверенно.

— Ты уходишь?

— Да.

— Мы… — она запнулась, посмотрела на сестру. — Мы не хотим быть одни. Каждый раз, когда ты уходишь, мы не знаем, вернёшься ли.

Ольга положила руку на плечо Вики, но ничего не сказала. Просто смотрела на меня, ждала ответа.

— Осталось немного, — сказал я ровно. — Ещё одно дело.

Вика опустила взгляд. Ольга кивнула, сжала губы.

Я надел пиджак, проверил карманы. Деньги, кристаллы, кольца-накопители, амулеты. Всё на месте. Подошёл к двери, открыл.

— Не выходите, — бросил через плечо. — Ни за чем.

Дверь закрылась за мной. Лестница, подъезд, улица. Солнце висело над крышами, ярко, по-весеннему. Люди спешили по тротуарам, машины гудели на перекрёстках. Обычный день столицы. Мирный, спокойный.

Но не для Ильи Семёновича Воронова.

Такси довезло за двадцать минут. Водитель попался молчаливый, только крутил руль и косился в зеркало заднего вида. Я сидел сзади, смотрел в окно, считал кварталы.

Гостиница «Имперский двор» оказалась именно такой, какой я её себе представлял: белый камень фасада, колонны у входа, золотые буквы вывески, швейцар в ливрее у парадной двери. Семь этажей, балконы с коваными решётками, флаги с гербом города на крыше. Место для тех, кто привык к роскоши и считает, что толстые стены и дорогой адрес защитят от чего угодно.

Я вышел из такси в квартале от гостиницы. Расплатился, водитель уехал. Прошёлся по тротуару, осматривая здание издалека. Парадный вход слишком людный: швейцар, портье, гости, обслуга.

Обошёл здание по переулку. Справа, за мусорными баками, служебный вход. Дверь металлическая, замок обычный, механический. Рядом стоял работник кухни, курил, прислонившись к стене. Белый халат, колпак, лицо усталое.

Подошёл ближе. Работник посмотрел на меня, нахмурился.

— Закрытая территория, — сказал он лениво. — Вход для персонала.

Я положил ему ладонь на плечо. Сжал. Не сильно, но достаточно, чтобы пальцы впились в мышцу и боль прострелила до шеи. Он охнул, колени подогнулись, сигарета упала.

— Тихо, — сказал я. — Где лестница на верхние этажи?

— Вн-внутри, — выдавил он сквозь зубы, лицо побелело. — Направо от двери, потом по коридору до конца.

Бросил ему тысячу империалов и отпустил. Он осел по стене, схватился за плечо, смотрел на меня снизу вверх округлившимися глазами. Я шагнул к двери, дёрнул ручку. Открыто.

Внутри — кухня гостиницы. Жар, пар, запахи жареного мяса и специй. Повара суетились у плит, официанты хватали подносы и уносились через двустворчатую дверь в зал ресторана.

Никто не обратил на меня внимания, все слишком заняты обеденной сменой. Я прошёл через кухню быстро, уверенно, как будто имел полное право здесь находиться. Повернул направо, нашёл коридор. Узкий, служебный, стены без отделки, линолеум на полу. В конце — лестница.

Поднимался пешком. Ступени считал автоматически, тело работало ровно, без напряжения. Сила Титана грела мышцы изнутри, готовила к тому, что ждало наверху.

Магия Земли текла через подошвы вниз и вверх одновременно, сканировала этажи. Первый — полно людей, ресторан, лобби. Второй — номера, вибрации тел за дверями, постояльцы. Третий, четвёртый, пятый, шестой — то же самое, отель жил обычной жизнью.

Седьмой этаж. Вибрации изменились. Меньше людей, но те, что есть, стоят неподвижно. Двое у лестничной площадки, ещё один у двери в конце коридора.

Три человека охраны. Двое на подходе, один у номера. Все трое с ядрами, магический фон плотный, ровный. Пятый ранг.

Остановился на площадке между шестым и седьмым этажом. Выдохнул. Расслабил плечи, покатал шею. Хруст в позвонках, короткий, сухой.

Шагнул на седьмой этаж. Коридор длинный, ковровая дорожка, светильники на стенах. Двое стояли в десяти метрах, по разные стороны коридора. Один справа у стены, второй слева у окна. Оба в костюмах, руки свободны, лица жёсткие, внимательные. Увидели меня мгновенно.

— Стоять! — первый шагнул вперёд, рука потянулась за пазуху. — Этаж закрыт для…

Импульс. Чистая Сила рванулась из ядра, сформировалась в правой ладони за мгновение. Невидимая волна ударила первого в грудь, тело отлетело к стене, впечаталось спиной, штукатурка треснула кругами. Он сполз на пол, голова мотнулась набок, глаза закатились.

Второй среагировал быстрее. Его ядро вспыхнуло, из ладони ударила волна воздуха, сжатый поток, нацеленный мне в лицо. Техника простая, но мощная, на таком расстоянии способна сломать шею обычному человеку.

Покров активировался рефлекторно. Энергия Чистой Силы облепила голову и шею плёнкой, поток воздуха ударил в барьер, рассеялся. Меня качнуло назад на полшага, волосы дёрнуло порывом, но не более.

Я шагнул вперёд. Маг попытался ударить снова, руки вскинулись, ядро полыхнуло ярче. Не успел. Моя рука перехватила его запястье, сжала. Кости хрустнули, пальцы разжались, он зашипел сквозь зубы. Я рванул его на себя и ударил лбом в лицо. Хрящ носа лопнул с мокрым хлопком, кровь брызнула веером. Маг обмяк, ноги подогнулись, я отпустил его, тело стекло на ковёр. Наступил, чтобы не поднялся.

Два тела на полу. Тихо, никто не закричал, никто не стрелял. Заняло четыре секунды, может пять.

Третий охранник стоял у двери в конце коридора. Видел всё. Лицо бледное, но руки не дрожали, он выхватил пистолет и поднял на уровень моей груди. Маг, судя по фону ядра, но предпочёл оружие, потому что в тесном коридоре огнестрел быстрее.

Я шёл к нему. Не бежал, не крался. Просто шёл. Двадцать метров, пятнадцать, десять. Каждый шаг по мягкому ковру, ровный, спокойный.

Он выстрелил. Три раза, быстро, кучно. Профессионал. Все три пули попали в грудь. Покров принял, распределил энергию по телу. Толчки, один за другим, как удары кулаком. Пиджак дёрнулся, ткань промялась в местах попаданий, но не порвалась.

Восемь метров. Пять. Он выстрелил ещё дважды, в голову. Покров принял и это. Пули скользнули по барьеру, одна ушла в потолок, вторая — в стену.

Три метра. Пистолет щёлкнул на пустом магазине. Охранник отбросил оружие, ядро вспыхнуло, из обеих рук ударили ледяные иглы, десятки, россыпью, как дробь из двустволки.

Иглы разбились о Покров стеклянным звоном. Осколки льда разлетелись по коридору, захрустели под ногами. Я схватил его за горло. Одной рукой, правой, поднял на полметра от пола. Он хватался за мою руку обеими ладонями, ногти скребли по коже, ноги дёргались в воздухе. Лицо наливалось кровью, рот хватал воздух.

Сжал. Хрящ хрустнул, глухо, мягко. Тело обмякло. Опустил на пол, положил у стены аккуратно.

Повернулся к двери. Массивная, деревянная, с латунной ручкой и номером на табличке. Я чувствовал через магию Земли: один человек внутри. Сидит за столом, неподвижен. Не паникует. Либо не слышал, либо ждёт.

Ударил ногой. Сила Титана вложена в удар, дерево разлетелось щепками, замок вылетел из косяка, дверь грохнулась о стену внутри номера, отскочила и повисла на одной петле.

Номер люкс. Просторный, с высокими потолками, хрустальной люстрой, тяжёлой мебелью из тёмного дерева. Окна с бархатными шторами, камин у дальней стены. Стол посередине, накрытый белой скатертью.

Илья Семёнович Воронов сидел за столом и ел. Перед ним тарелка с мясом, бокал вина, столовые приборы серебряные, с гербом гостиницы. Вилка в правой руке, нож в левой. Он замер с куском мяса на вилке, на полпути ко рту.

Наши глаза встретились.

Он положил вилку на тарелку. Медленно, аккуратно, с достоинством. Нож тоже. Промокнул губы салфеткой. Посмотрел на выбитую дверь, потом на меня.

— Ты?.. — выдохнул он.

Потрясение, неверие, несовпадение реальности с ожиданиями. Глава рода Вороновых прятался на седьмом этаже дорогой гостиницы, за тремя магами охраны, и был уверен, что этого достаточно. Что война на улицах. Это где-то там, далеко, а здесь безопасно, здесь мрамор, белые скатерти и серебряные вилки.

Я шагнул через порог. Осколки двери хрустнули под ногами.

— Я же говорил, — сказал спокойно. — Никто не уйдёт.

Воронов вскочил. Стул опрокинулся с грохотом, тарелка поехала по скатерти, бокал с вином покачнулся и упал, красное расплылось по белому.

Его ядро вспыхнуло. Я почувствовал выброс энергии, резкий, мощный, шестой ранг. Стихия Льда, как и у его охранника, но сильнее, концентрированнее. Руки Воронова вскинулись, ладони раскрылись, между пальцами заискрился белый свет.

Вспышка. Сгусток ледяной энергии сорвался с обеих ладоней, белый, ослепительный, холод хлестнул по лицу ещё до того, как атака достигла цели. Техника родовая, мощная, способная заморозить человека насквозь за секунду, превратить кровь в лёд, а плоть — в хрупкий стеклянный муляж.

Материализация. Нога вдавилась в пол, магия Земли рванулась вниз, в деревянный настил, сквозь него в бетонное перекрытие. Представил: стена. Широкая, толстая, прямо между мной и Вороновым.

Пол вспучился и взорвался вверх с треском ломающегося дерева и бетона. Стена выросла за полторы секунды, неровная, грубая, но плотная. Вспышка ударила в неё, лёд растёкся по поверхности, покрыл бетон белой коркой. Холод прошёл насквозь, я почувствовал, как температура стены упала, но она выдержала.

Воронов увидел стену и попятился. Глаза расширились, рот приоткрылся. Теперь страх. Настоящий, животный, потому что маг Земли, способный поднимать стены из пола, это не уличный головорез и не наёмник. Это сила уровня, с которым Воронов не привык сталкиваться.

Я обошёл стену слева. Три быстрых шага, сила Титана в каждом. Воронов развернулся ко мне, ядро полыхнуло снова, руки вскинулись для второго удара.

Не успел.

Материализация. Магия Земли ушла в пол под его ногами. Бетон вспучился вокруг ступней, сомкнулся кольцами на щиколотках. Грубо, неровно, с торчащими краями арматуры, но намертво. Ноги Воронова оказались скованы каменными оковами, впаяны в пол. Он дёрнулся, попытался вырваться. Тщетно. Бетон держал мёртвой хваткой, края впились в кожу, он зашипел от боли.

— Отпусти! — прорычал он, и в голосе смешались ярость и паника. — Ты не представляешь, с кем связался! Медведевы раздавят тебя!

Медведевы. Конечно. Даже сейчас, с бетоном на ногах и смертью в трёх шагах, он цеплялся за имя покровителей. Побочная ветвь, верные псы рода, привыкшие, что одно упоминание хозяев заставляет врагов отступать.

Не в этот раз.

Я подошёл вплотную. Воронов вскинул руки для удара, ладони засветились белым, ледяная энергия концентрировалась между пальцев. Близко, в упор, на таком расстоянии Вспышка разнесёт мне половину тела.

Рука метнулась вперёд. Ладонь накрыла его лицо полностью, пальцы сомкнулись на висках. Покров горел на руке ярким барьером. Ледяная энергия Воронова ударила мне в предплечье, холод обжёг кожу, рукав пиджака покрылся инеем, но Покров держал, не пропускал дальше.

Воронов хрипел под моей ладонью, руки вцепились в моё запястье, ледяная магия била в Покров волна за волной. Я чувствовал холод, чувствовал, как энергия расходуется на защиту. Но шестой ранг против седьмого — арифметика простая.

Импульс.

Чистая Сила рванулась из ядра, прошла по руке, через ладонь, через пальцы, и ударила в голову Воронова. Концентрированный выброс энергии седьмого ранга, направленный в черепную коробку с расстояния ноль.

Голова лопнула.

Кость треснула в десятке мест одновременно, содержимое выплеснулось между моих пальцев. Тело обмякло мгновенно, повисло на бетонных оковах, руки упали безвольно, ледяная энергия погасла.

Я убрал ладонь. Вытер о скатерть — белая ткань окрасилась бурым. Посмотрел на то, что осталось от Ильи Семёновича Воронова. Тело стояло в бетонных оковах, безголовое, из шеи текло вниз, заливая костюм и пол вокруг тёмным.

Готово.

Начал обыск. Пиджак Воронова на спинке дивана. Внутренний карман: пачка денег, толстая, перетянутая резинкой. Не считал, убрал к себе. Второй карман: три кольца-накопителя, все золотые, с крупными камнями. Один фонил мощно, четвёртый или пятый ранг зарядки. Забрал.

Тумбочка у кровати. Ящик заперт, я дёрнул ручку, замок хрустнул. Внутри: два пузырька с зельями — жидкость голубая, прозрачная, на вид целительные. Рядом кожаный мешочек, развязал, высыпал на ладонь. Три ядра. Маленькие, размером с ноготь, но энергия внутри плотная, концентрированная. Ядра гигантов, скорее всего из личного запаса. Радость тёплой волной прокатилась по груди.

Документы в портфеле у стены: бумаги с печатями рода, контракты, списки имён. Забрал всё, разберусь позже.

Чемодан под кроватью. Открыл: одежда, артефакты мелкие, ещё одна пачка денег. Забрал деньги и артефакты, остальное оставил.

Выпрямился. Карманы тяжёлые от добычи. Пора уходить.

Кристалл связи на столе зажужжал. Не мой. Воронова. Лежал рядом с тарелкой, на белой скатерти, забрызганной вином. Кристалл дорогой, с гравировкой на оправе — герб Медведевых.

Я замер. Посмотрел на кристалл, потом на безголовое тело Воронова в бетонных оковах. Потом снова на кристалл.

Взял его. Активировал каплей магии. Поднёс к уху.

— Что происходит? — голос на том конце, властный, жёсткий, холодный, с привычкой командовать, которая въелась в каждую интонацию. — Что за Кзот? Почему военные и Змеевы пошли против нас? Ты что-то знаешь?

Тело замерло. Не от проклятия, не от страха, а от узнавания.

Конец 5 книги. Вступление 6 книги, уже тут — https://author.today/work/550694