Тут он меня уел, потому что я не знала.
Проблема выбора меньшего зла сильно зависит от того, с какой стороны пистолета ты находишься. И допустимый ущерб резко может перестать быть приемлемым, если в жертвы должны записать лично тебя.
Для меня речь шла о жизни и смерти, а для Эллиота это был «чистый бизнес, ничего личного», и это противоречие, которое мы вряд ли сумеем устранить, а значит, соответствующую поправку всегда придется держать в уме.
— Затрудняетесь с ответом, верно? — спросил Эллиот. — Поверьте, все мои решения, включая и сегодняшнее, тоже были непростыми.
— И вы действительно позволите мне забрать Черный Блокнот?
— Давайте так, — сказал он. — Я дам вам попробовать его уничтожить. Если у вас получиться, то так тому и быть.
— А если нет?
— Это обсуждаемо, — сказал он. — Но ваши обязательства перед министерством финансов будут выполнены, не так ли?
Но не мои обязательства перед Джоном, которого они пытались прикончить. Возможно, сам директор Смит и вписал его имя в чертову тетрадку смерти. После того, как Кларк мне помог (и тем самым пошел против ТАКСа), они пытались убрать его несколько раз, и вот теперь подошли к успеху так близко, как к нему вообще можно подойти.
Но если топор Цензора окажется бессилен против этой книжки, то что еще я могу сделать?
— Эта справедливая сделка, — сказал Эллиот. — Ваши способности и знания плюс наши ресурсы. Вполне вероятно, что вы сможете обойтись без нас, а мы — без вас. Но объединив усилия, мы сможем сделать это быстрее и проще, не так ли?
— А что потом? — спросила я. — После этой операции, независимо от того, чем она закончится. Как мы с вами будем потом?
— Как мог бы выразиться ваш отец, после этого мы разойдемся краями.
— И вы перестанете меня преследовать?
— Мы уже перестали вас преследовать, мисс Кэррингтон, — сказал он. — Мы знали о вашем местонахождении последние несколько месяцев, но разве в Белизе вы видели хотя бы одного из наших агентов?
— И что же заставило вас изменить стратегию?
Он развел руками.
— Использовать вас слишком опасно, — сказал он. — Но еще опаснее — попытаться избавиться от вас навсегда. В сухом остатке мы имеем не так уж много вариантов — либо сотрудничать с вами, либо оставить вас в покое, понадеявшись, что со временем проблема решится сама по себе. Как-нибудь. Не могу сказать, что мне нравится такой подход, но я боюсь, что выбора у меня нет. Не хотите чего-нибудь заказать?
— Нет.
— Мне больше по душе вариант с сотрудничеством, — сказал он. — С честным взаимовыгодным сотрудничеством, когда ни у кого из партнеров нет ни камня за пазухой, ни ножа в кармане, но я понимаю, что прийти к этому будет очень сложно. Учитывая предыдущий непростой опыт.
— Вот уж да, — сказала я. — Я даже не уверена, что вообще хочу идти в эту сторону.
— Значит, мы можем просто разбежаться после этой операции, — сказал он. — И каждый пойдет своей дорогой.
— Я еще не сказала «да», — напомнила я.
— Так скажите.
Я задумалась.
Он раскрыл передо мной все карты, он рассказал мне, что Блокнот забрала Эми, и сделал это не просто так. Он знал, что я пойду за Блокнотом не столько ради сделки с Гарольдом, сколько ради Джона.
И они пойдут за мной совершенно независимо от того, дам я на это свое согласие или нет. Они будут следить за моими движениями и контролировать каждый мой шаг, только в одном случае они попытаются сделать это скрытно. И как бы я ни старалась, как бы ни запутывала следы, я не смогу быть уверена, что их нет рядом, и что они не выскочат из-за ближайшего угла в самый неподходящий момент.
Но даже если я скажу «да», это отнюдь не гарантирует, что они будут играть честно, и директор Смит не попытается выхватить Черный Блокнот из моих рук в самый последний момент. Я помнила его как скользкого и неприятного типа, и вряд ли за те годы, что мы не встречались лицом к лицу, он стал лучше.
Но, как говорил кто-то из древних и мудрых, друзей держи близко к себе, а врагов — еще ближе.
Если я сейчас пошлю его куда подальше, я точно ничего не выиграю. Нужно только помнить, что сотрудничество с ТАКС — это сделка с дьяволом, а если ты заключаешь сделку с дьяволом, ты должна помнить, что рано или поздно твой партнер попытается тебя нагреть.
И быть к этому готовой.
— Вы полагаете, мы управимся за два дня? — спросила я. — До возвращения Бордена из Сингапура?
— Не вижу, чем бы нам могло помешать возвращение Бордена.
— Тогда почему же вы явились сюда только после его отъезда?
— Мне показалось, так будет проще, — сказал он. — Но, если мы с вами договоримся, полагаю, он ничего не будет иметь против. Судя по тому, что мы о нем знаем, он производит впечатление рационального человека.
— И вы даже не хотите спросить, не его ли это записная книжка?
— Мы знаем, что не его, — сказал Эллиот. — Мы довольно тщательно изучили его фигуру, и ни в одном из доступных нам источников не были ни единого упоминания о подобном атрибуте.
— А вы уверены, что вам доступны все источники?
— Поверьте, мы знаем достаточно, — сказал он. — Или вы хотите меня чем-то удивить?
— Нет, не хочу, — сказала я. — И, прежде чем я дам вам окончательный ответ, я хочу спросить еще кое о чем.
— Конечно, мисс Кэррингтон.
— Это вы отозвали Пирпонта? — уж больно как-то вовремя он снял контракт с биржи наемников. Аккурат перед тем, как директор Смит заявился ко мне.
Не удивлюсь, если ТАКС и отправило брата Тайлера в Сингапур.
— Нет, — сказал директор Смит. — Что бы вы о нас ни думали, поверьте, у нас нет такого влияния на мистера Пирпонта, которое бы позволило нам диктовать ему, что, как и когда делать.
— У вашего предшественника были с ним довольно тесные связи, — сказала я.
— Связи директора Доу не передались мне по наследству, — сказал он.
Проблема наших взаимоотношений с директором Смитом по большей части заключалась в том, что я никак не могла проверить его слова. А доверие, сама понимаешь, было утрачено безвозвратно два с половиной года назад.
Сколько бы его там ни было.
— Но я думаю, что знаю, в чем тут дело, — сказал директор Смит. — И в качестве демонстрации своей доброй воли я расскажу вам это совершенно бесплатно, ничего не требуя взамен и даже не настаивая на том, что сначала вы должны дать мне положительный ответ.
Я изобразила скептическую улыбку.
— Полагаю, он узнал о том, что вы беременны, — сказал директор Смит, не став ходить вокруг да около. — Ваш ребенок никак не вписывается в пророчество, которым он руководствуется, и он понятия не имеет, как теперь следует поступать. Если они почитают вас, помимо прочего, как Мать Хаоса, возможно, ваш ребенок и есть Хаос, и тогда они ни в коем случае не должны помешать его рождению.
— То есть, он осознал, что все это время они не в ту сторону молились?
— Это лишь мое предположение, мисс Кэррингтон, — сказал директор Смит. — Тайлер Пирпонт никогда не рассматривал вас, как свою богиню. Он видел в вас лишь сосуд, из которого эта богиня должна появиться. Теперь он начал сомневаться в том, что все правильно интерпретировал.
— А своя версия на этот счет у вас есть?
— Возможно, это прозвучит очень жестко, — предупредил он.
— Чего уж там, Эллиот, — сказала я. — Какие секреты между партнерами? Не бойтесь задеть мои материнские чувства, скажет, как есть.
— Я уже видел монстра, живущего внутри вас, — сказал он. — Но это совершенно не исключает возможности, что внутри вас могут уживаться два монстра.
Это действительно было жестко.
Я никогда не думала о будущем ребенке в таком ключе. Меня волновало его здоровье, его безопасность, его воспитание, его образование, его будущее, и мне хотелось, чтобы в этом плане он ничем не отличался от других детей. Но мысль о том, что он может унаследовать мое проклятие, до сих пор не приходила мне в голову.
Я думала, что я монстр и беспокоилась о том, чтобы защитить ребенка не только от жестокого внешнего мира, но и от этой своей части. Но возможно, что против наследственности не попрешь, и на самом деле мне стоит думать о том, чтобы защитить внешний жестокий мир от своего потомства.
Впрочем, никто и не обещал, что материнство — это просто.
Легкой прогулки тут ожидать точно не стоит.
— Мне жаль, если я вас расстроил, мисс Кэррингтон.
Меня тревожило, что мой ребенок с пятидесятипроцентной вероятностью мог оказаться сыном Сказителя, и я совершенно забыла о том, что со стопроцентной вероятностью он будет внуком Мести и Войны.
— А у вас есть полный текст пророчества, которым руководствуется брат Тайлер?
Директор Смит улыбнулся.
— Я сказал уже достаточно, — заявил он. — Боюсь, что с этого момента я начну торговаться так же отчаянно, как продавец верблюдов на восточном базаре.
— Иными словами, он у вас есть, но вы дадите мне с ним ознакомиться только после того, как я соглашусь вам помочь.
— После того, как мы поможем друг другу, — поправил он.
То есть, даже не после моего согласия, а только после завершения операции. Если мы оба доживем до этого завершения, что далеко не факт. У Эми есть два персонажа, каждый из которых стоит небольшой армии, и сюжетный артефакт, опасность которого сложно недооценить. Вероятно, что моего имени она никогда не узнает, я родилась в другом мире, скорее всего, там же меня и назвали, и я сама не знаю, как.
Но Эллиот-то местный. Допустим, он подчистил все архивы, но этого ведь мало. Вряд ли он сумел избавиться от всех свидетелей, включая родителей, других родственников и друзей детства. Даже если бы он на такое решился, на этом пути его ожидало бы достаточное количество технических сложностей.
Впрочем, какой смысл убивать его Блокнотом, если очередная версия Мигеля или моя копия могут сделать это гораздо проще, быстрее и без предварительных исследований?
— Ладно, допустим, — сказала я. — Где мне надо расписаться кровью?
— Нигде, — сказал он. — Это будет наше небольшое устное джентльменское соглашение.
— Никаких документов, никаких следов? — уточнила я. — Мне уже начинать думать, в какой момент вы захотите меня подставить?
— Понимаю, что заслужил ваше недоверие, и не знаю, как вас убедить, — сказал он. — Но сейчас я играю честно.
— Раз так, то скажите мне, а что будет с Эми после того, как мы ее найдем? Вы вернете ее обратно в камеру, под еще более строгий надзор, исключающий человеческий фактор? Или…
— Или, — сказал он.
— Спасибо за честность.
— Не вижу смысла вас обманывать, мисс Кэррингтон, — сказал он. — Ее способности прогрессируют, и это тот случай, когда потенциальная опасность перевешивает чашу весов пользы, которой мы могли бы из них извлечь.
Кроме того, она слишком много знает про Черный Блокнот и способ, которым ТАКС его заполучило, и этого знания достаточно, чтобы подписать ей смертный приговор. Директор Смит ничего об этом не сказал, но необходимости в том и не было.
Когда ты провела некоторое время в этом бизнесе, некоторые вещи для тебя очевидны.
Конечно, мне было жаль Эми, как подругу моей юности. Но не ту Эми, которая устроила охоту за всеми моими мужчинами. И не ту Эми, которая устроила бойню в ТАКС. Пусть у нее и были довольно веские причины, чтобы повести себя именно так.
Иногда просто не имеет значения, какие причины привели тебя к тем или иным решениями. Даже самые благие намерения не могут избавить тебя от последствий.
Если бы Эми просто сбежала, я бы не стала за ней гоняться. Не стала бы помогать ТАКС, и не пыталась бы ему помешать. Предоставила бы им разбираться между собой.
Но Эми прихватила с собой Блокнот, а он был мне нужен, и совсем не из-за сделки с министерством финансов. Это был единственный способ попытаться помочь Кларку, а у меня не так уж много друзей, чтобы я могла им пренебречь.
Значило ли это, что по отношению к Эми у меня не было ничего личного?
Вряд ли.
Я, Эми, наше прошлое, директор Смит и агентство с его методами… Все слишком переплелось и простого решения здесь не было. Поэтому я решила попытаться спасти того, кого еще можно было спасти.
Кларка.
А над всем остальным я могу порефлексировать и позже.
— Угу, — сказала я директору Смиту. — Что ж, давайте перейдем к делу. Где вы уже искали?
— У родителей, у дяди в Висконсине, — сказал он. — Сейчас аналитический отдел сидит над ее биографией и поднимает все старые знакомства и адреса, а несколько команд полевых агентов их проверяет. Пока безрезультатно.
Я подумала о том, куда могла бы отправиться Аманда, оказавшись в бегах. А куда бы отправилась я сама, если бы мое тактическое отступление в Белиз не обеспечивал Реджи и стоявший за его спиной Кларк? Что бы я сделала, если бы друзья не оказали мне поддержки?
И что делать человеку, у которого таких друзей нет?
— А ее старая квартира?
— Давно сдана другим людям, — сказал он. — Мы за ней присматриваем, разумеется, но ни Аманда, ни ее производные там не появлялись.
До вот этого вот всего Аманда была журналисткой, но не из разряда тех, которые занимаются журналистскими расследованиями и обрастают связями во всех слоях общества. Вряд ли среди ее знакомых могли числиться контрабандисты или специалисты по фальшивым документам, хакеры или мастера уходить от слежки.
Зато у нее могли быть знакомые журналисты, и кто-то из них обладал нужными контактами.
— Что насчет Джимми Дорнана? — спросила я. — Его уже проверяли?
— А кто такой Джимми Дорнан?
— Ее коллега и постоянный гость в ее френдзоне, — сказала я. — Какое-то время они даже работали в одном издании, и это он помог ей туда устроиться.
Насколько я помню, он так и остался там, а она пошла дальше, не оглядываясь и не сожалея. Теперь, оборачиваясь назад и рассматривая все ее поступки под другим углом, я начинаю думать, что Аманда не такой уж и хороший человек.
Или я просто пытаюсь себя в этом убедить, чтобы мне было легче в момент, когда произойдет обещанное директором Смитом «или».
— Думаете, что он в этом как-то замешан?
— Полагаю, что она могла пойти к нему за помощью, — сказала я. — Чисто теоретически.
— Где он живет?
— Понятия не имею, — сказала я. — Мне известно только имя и те немногочисленные факты, что я вам уже перечислила. Он не слишком часто всплывал в наших разговорах.
Потому что Аманда не проявляла по отношению к нему и десятой доли того интереса, что испытывал он. Не мужчина ее мечты, но надежный друг, о которых обычно вспоминают, когда попадают в беду и нужна помощь человека, который уж точно не откажет.
Я видела его лишь один раз, на рождественской вечеринке в издательстве, где они оба работали, и он произвел на меня впечатление милого парня, у которого нет никаких шансов на взаимность. После третьего бокала мартини мне даже пришлось бороться с искушением дать ему непрошенный совет поискать кого-нибудь другого.
После четвертого бокала это желание отошло на второй план, потому что тогда я познакомилась с Дереком… О черт, я и забыла, что это произошло именно там, и если бы Эми не затащила меня на это чертово торжество, мы бы с ним никогда не встретились.
И он остался бы жив.
Директор Смит схватился за телефон.
— Похоже, что на данный момент это наша лучшая зацепка, — сказал он. — Я немедленно отправлю к нему людей.
— Нет, — сказала я. — Выясните адрес, но никого туда пока не отправляйте. Или пусть ваши люди просто наблюдают, но не вступают в контакт.
— Почему?
— Если ее там нет, он все равно может знать, где она, — сказала я. — Но вам он никогда не скажет.
— А кому скажет?
— Возможно, мне, — вздохнула я.
— Поедем на моей машине или на вашей?
— А насколько вместительный у вас багажник?