Глава 3

— Скажем, мы можем помочь друг другу.

— И как же?

— Я привез тебе шанс на возвращение домой, Боб.

— Мне нравится здесь.

— Здесь неплохо, — согласился Кларк. — Для пенсионера — так просто идеально. Климат прекрасный, недвижимость недорогая, цены куда ниже, чем у нас, можно жить и ни в чем себе не отказывать. Но ты далека от пенсионного возраста, Боб. А твой ребенок — тем более. Белиз — это страна для отдыхающих, он не славится ни своей системой здравоохранения, ни своей системой образования. Да и с трудоустройством тут тоже проблемы, а о карьерном росте я уже не говорю. Ты уверена, что хочешь для своего ребенка именно такого будущего?

— Это лучше, чем быть подопытной крысой и провести всю жизнь в лабораториях ТАКС.

— Если ты вернешься со мной, ничего подобного тебе грозить не будет, — сказал Кларк.

— То есть, ты хочешь сказать, что работаешь на кого-то, кто сможет прикрыть меня даже от теневиков?

— Я работаю с теневиками, которые находятся куда ниже, чем ТАКС, — сказал он. — И они готовы гарантировать тебе полную защиту.

— Разыгрывают вариант «все будет прощено и забыто»?

— И даже более того.

— Похоже, что ты нашел выход на кабинет министра финансов.

— Они сами ко мне пришли.

Вообще-то, по поводу министра финансов я пошутила. Это был уровень, ниже которого уже некуда. Деньги правят миром, а министр финансов управляет денежными потоками и является самым могущественным и влиятельным человеком в стране. И одним из самых могущественных и влиятельных людей во всем мире.

Если он скажет ТАКС «Фу!», ТАКСу придется утереться и отступить. Иначе агентству свернут финансирование, и завтра никакого ТАКСа уже может не быть.

— Что ж, тебе удалось меня заинтересовать, Джон, — признала я. — Не так, чтобы на сто процентов, но остатки моего любопытства ты пробудил. Продолжай.

— Сначала я хочу тебя кое о чем спросить, Боб. Где твой топор?

— Где-то там, — я махнула рукой куда-то в сторону севера.

— Почему ты не забрала его с собой?

— Сначала было как-то не до того, — сказала я. — А потом… наверное, я боялась, что они смогут отследить его полет и вычислить меня. И, честно говоря, мне очень не хотелось снова во все это ввязываться.

— Но, как я понимаю, ты можешь призвать его в любой момент? И он ответит на зов?

— Да, как-то так это и работает, — звучит достаточно странно, но старый пожарный топор был частью меня, и я чувствовала его, даже несмотря на расстояние. Я знала, что он цел и невредим, я знала, что могу призвать его в любой момент.

Просто я не хотела этого делать. Да и зачем одинокой женщине, ведущей мирный образ жизни и готовящейся стать матерью, атрибут Цензора ТАКС, неуничтожимое оружие, которого касалась длань бога?

— Твой топор вернулся в Неваду, — сказал Джон.

— Это абсолютно все равно, — сказала я. — Особенно если смотреть отсюда.

Прошлый раз они попытались похоронить его под землей, залив десятками тонн бетона.

Не помогло.

— Наверное, — согласился Кларк.

— Что они сделали с ним на этот раз?

— Они учли прошлые ошибки и не стали затруднять тебе доступ, — сказал Кларк. — Оборудовали в пустыне стартовый стол и огородили территорию вокруг. Ты им прошлый раз пол хранилища разнесла, между прочим. Некоторые артефакты оказались утраченными безвозвратно.

— И это я еще не старалась.

— Они поняли, что не могут ни уничтожить его, ни спрятать от тебя, — сказал Кларк. — Поэтому сделали так, чтобы следующий призыв по возможности обошелся без жертв и разрушений.

— Как мило.

— Могу я спросить, как ты с ним управляешься, учитывая… ну…

— Учитывая мои новые анатомические особенности, Джон? Да очень просто управляюсь. Когда я призываю топор, у меня отрастает мистическая третья рука.

Кларк допил виски, вздохнул и посмотрел на дно бокала.

— Раньше с тобой было проще, Боб.

— Раньше вообще все было проще, Джон.

Когда мы оба были копами, у нас был закон. По крайней мере, у меня был, и я руководствовалась его духом и буквой и все такое. А потом выяснилось, что закон вариативен, опционален и иногда можно его вообще не применять.

И все стало гораздо сложнее.

Выяснилось, что интересы государства могут стоять превыше закона. Что интересы эти формулирует теневое правительство, и от случая к случаю эти формулировки можно трактовать по-разному.

Ребята из ТАКС уверены, что преследуют благие цели, но трупы вокруг множатся и множатся.

— Я не хочу тебя обидеть и не пытаюсь как-то задеть, Боб.

— Я понимаю, — сказала я. — Но мне не нравится ход твоих мыслей. Ты понимаешь, что сейчас происходит?

— А что сейчас происходит?

— Ты заявился к одинокой беременной женщине, у которой куча своих проблем, и пытаешься вписать ее в очередной кровавый блудняк.

Он покачал головой.

— Никакого кровавого блудняка. Насилие в этом деле вообще сведено к минимуму.

— Именно поэтому ты спросил, способна ли я до сих пор управляться с топором.

— На этот раз его не придется применять против людей.

— Ха, — ровным голосом сказала я. — И еще три раза ха.

— Нет, серьезно, — сказал он. — Дело простое. Я даже не представляю, что может пойти не так.

— Тебе двести лет, Джон, — напомнила я. — Уж ты-то получше всех нас должен знать, что-то все всегда может пойти не так. Особенно если в деле замешан топор.

— Сформулирую по-другому, — согласился он. — Риски, что все пойдет не так, в этом деле сведены к минимуму. Речь не идет об очередной охоте на человека. Нужно всего лишь зацензурить один предмет, и этот предмет даже искать не придется, потому что он уже в руках моего нанимателя.

— Что за предмет?

— Сюжетообразующий артефакт, — сказал он. — Который имеет кое-что общее с твоим топором — его невозможно уничтожить обычными средствами. Он не тонет в воде, не горит в огне, выдерживает любое давление, и, полагаю, уцелеет даже в эпицентре ядерного взрыва. Ничего тебе не напоминает, Боб?

— И что вы от меня хотите?

— Чтобы ты попробовала ударить по нему своим топором, разумеется.

Что будет, если несокрушимое встретится со всесокрушающим? Может быть, ничего. А может быть, они взаимно аннигилируют, вызвав цепную реакцию, в результате которой наша реальность схлопнется в новую черную дыру.

Было бы забавно.

— А если ничего не произойдет? — спросила я. — Если топор тоже не сработает?

— Для тебя это ничего не изменит. Твой гонорар за попытку, а не за результат.

— И речь на самом деле идет о министре финансов?

— Да.

— Без проблем, — сказала я. — Привозите ваш артефакт сюда, и я его тюкну.

Кларк покачал головой.

— Это исключено.

— Почему? Он такой громоздкий?

— Нет, он как раз довольно компактный. Проблема в том, что он… как бы это сказать… скользкий. Если попытаться переместить его на большое расстояние, а это сложный логистический процесс, то в какой-то момент он может выскользнуть. И найти его будет целой проблемой.

— Странная история, — сказала я.

— Есть и другие соображения, по которым этого делать не будут, — сказал Кларк. — В частности, министр финансов не собирается выпускать его из своего поля зрения. Артефакт очень опасен, и если он даже случайно окажется не в тех руках… последствия могут быть довольно неприятными.

— И где этот артефакт сейчас?

— В личном сейфе министра финансов.

— Ладно, — сказала я. — Теперь, видимо, самый очевидный вопрос. О чем вы говорим? Что это вообще за артефакт?

— Ты узнаешь об этом только после того, как вернешься в Город. Или хотя бы дашь свое согласие.

— Приятно было повидаться, Джон, — сказала я. — Спасибо, что навестил.

— Но ты продолжаешь сидеть, Боб, — заметил он.

— Это потому что я устала, — сказала я. — А не потому что заинтересована.

— Ты торгуешься.

— На самом деле, нет, — сказала я. — Я просто даю тебе последний шанс сыграть в открытую. Я понимаю, прошло два с половиной года, все изменилось, мы больше не напарники, да черт побери, мы больше и не копы, но мне все равно не нравится, когда ты начинаешь вести себя, как теневик какой-нибудь.

— Ладно, — сказал он. — Хочешь знать, о чем идет речь?

— Угу. Но с каждой минутой все меньше и меньше.

— Наверное, нет нужды говорить тебе, что это конфиденциальная информация?

— Я — могила.

— Это Черный Блокнот, — сказал он.

— Впервые слышу.

— Гроссбух Ликвидатора, Тетрадь Смерти, Книга Заметок Мартина, — сказал он. — Это небольшая книжица вот такого, — он обрисовал руками в воздухе какого именно, — размера. В ней много пустых листов, и если вписать имя человека на ее страницы, то в течение минуты этот человек умрет.

— От чего?

— По умолчанию — от сердечного приступа. Если ты не распишешь подробности.

— А как насчет тезок и однофамильцев?

— Все не так просто, — сказал Джон. — Насколько мне объяснили, нужно знать лицо человека, имя которого ты вписываешь. У тебя не получится прикончить какого-нибудь рандомного чувака, просто написав его имя.

— Похоже, это довольно опасная штука. Где вы ее нашли?

— Говорят, что она появилась в Японии, — сказал Кларк. — Где с ее помощью наделали тех еще дел. Потом она прошлась по Европе, оставляя за собой шлейф из трупов, и только несколько месяцев назад пересекла нашу границу. Министр финансов тоже считает, что это очень опасная штука, у которой нет лимитов и воспользоваться которой может любой желающий, так что считает, что она должна быть уничтожена.

— В этом деле просто воняет ТАКС, — сказала я.

Кларк покачал головой.

— Это их профиль, но на этот раз сработала личная служба безопасности министерства финансов. Операция касалась… ну, в общем, никто не рассчитывал, что может наткнуться на эту штуку. Она стала лишь дополнительным призом.

— Что ж, спасибо за откровенность, — сказала я.

— И каков будет твой ответ?

— Я не хочу снова во все это лезть, Джон, — сказала я. — Но, разумеется, я никому об услышанном не расскажу.

— Там работы на пять минут, Боб. Не считая перелета.

— Частный джет?

— Разумеется, — он улыбнулся.

— А в чем твой интерес, Джон? Что получает посредник?

— Министр финансов будет должен мне услугу. Это дорогого стоит.

— Как ты вообще оказался в этом замешан?

— Они сами ко мне пришли. Спрашивали о тебе, попросили найти и уговорить.

— То есть, вот это вот все — это они тебе рассказали?

— Да.

— Видать, дело серьезное, если они так откровенны.

— У меня есть определенная репутация, — сказал он.

У меня тоже. Но наши репутации противоположны. Кларк решает проблемы, я их создаю.

Правда, в основном — себе.

— Министр финансов очень обеспокоен, — сказал Кларк. — Это смертельное оружие, с помощью которого кто угодно может убить кого угодно. Конкурента, торгующего наркотиками на углу, опостылевшего мужа или президента страны. И никто даже не поймет, что это убийство. Поэтому он держит дело на личном контроле и настаивает, что Блокнот должен быть уничтожен.

— Держу пари, сначала он сам вписал в него пару фамилий, — сказала я.

— Мне об этом ничего неизвестно.

— Ну еще бы, — сказала я. — Почему бы министру финансов просто не похоронить эту штуку у себя в сейфе? Или он сам себе не доверяет?

— Он стар, — сказал Кларк. — И не хочет оставлять после себя мину замедленного действия, которая может рвануть в любой момент.

— Какой ответственный подход.

— У тебя есть основания для сарказма, но не все представители теневого правительства — законченные злодеи, — сказал Кларк. — Я не хочу тебя торопить с принятием решения, Боб…

— Поэтому у меня есть время до утра?

— До завтрашнего вечера, — сказал он. — Мне кажется, суток вполне должно хватить.

— Я не хочу возвращаться в Город, Джон.

— Чисто технически, тебе и не придется этого делать. Особняк министра финансов находится за городской чертой. Как и аэропорт.

— Ты же понимаешь, что я не это имела в виду.

— Понимаю, — сказал он. — Но, Боб, ты думала о своем будущем здесь? Ты и правда собираешься растить ребенка в этой стране, которой нечем похвастаться, кроме своего климата? Ладно, черт с ним, со здравоохранением, в конце концов, множество детей растут здоровыми и без присутствия врачей. Но образование, Боб? Здесь оно… не очень. Какого будущего ты ему желаешь?

— Мне кажется, ты забегаешь слишком далеко вперед, Джон.

Он пожал плечами.

— Я лишь пытаюсь обрисовать тебе контуры грядущих проблем, Боб. Да ты и сама слишком молода, чтобы заживо похоронить себя здесь. Напомни, чем ты сейчас занимаешься?

— Работаю в магазине.

— Торгуешь сигаретами.

— В меня хотя бы не стреляют, Джон. Не бьют по голове, не опаивают какой-то гадостью, не ломают руку.

— Ничего такого с тобой не произойдет. Я все время буду рядом.

— Однажды так уже было, и чем все это для тебя закончилось?

— Ну, тем не менее, я все еще здесь.

— А что будет, если в этот Черный Блокнот впишут и твое имя?

— Я не знаю, — признался он.

— Надеюсь, мы никогда этого и не узнаем, — сказала я и оперлась рукой на стол, намереваясь встать. Не то, чтобы этим вечером я чувствовала себя чрезмерно большой и грузной, просто скопившаяся за день усталость давала о себе знать.

— Подожди еще минутку, — сказал Кларк. — Чтобы тебе легче думалось, я могу озвучить тебе конкретные предложения.

— Угу, — я убрала руку.

— Миллион долларов, наличными или на счет, по твоему выбору, — сказал Кларк. — Разумеется, эта сумма будет освобождена от уплаты налогов.

Сумма внушала уважение и показывала заинтересованность министра финансов в моих услугах, но все же… Это было слишком много для Боб Кэррингтон, но слишком мало для Матери Хаоса, Дщери Мести и Войны.

— Ладно, — сказала я.

— Плюс они скажут ТАКС отстать от тебя навсегда. Забыть про тебя и в качестве объекта интереса, и в качестве потенциального сотрудника.

— Министр финансов стар, — напомнила я.

— Это будет письменное распоряжение.

Которое кто-нибудь в один прекрасный момент все равно потеряет. Все мы знаем, какой бардак может твориться в архивах. Впрочем, пока министр финансов жив, они не посмеют… Если, конечно, он сам не передумает. И даже если мне дадут копию, в какой-то момент в нее можно будет только высморкаться.

Кто делает ставки на милость сильных мира сего, тот строит свои замки на песке. Как только я перестану быть им полезной, меня спишут.

Для них это нормальная практика. В связи с изменившимися государственными интересами нами было принято тяжелое, но необходимое решение…

Теневому правительству верить нельзя. Тот, кто устанавливает правила, может в любой момент их поменять.

— Вижу, что ты не особенно впечатлена.

— Миллион долларов — это миллион долларов, — сказала я. — А все остальное — это просто слова. Какие у меня гарантии? Или ты предлагаешь мне поверить честному слову человека, которого я никогда в жизни не видела?

— Я скажу это тебе неофициально, Боб, и попрошу, чтобы ты меня не цитировала, — сказал Кларк. — Цена вопроса настолько высока, что ты можешь сама обозначить сумму. И речь, как ты понимаешь, идет не только о деньгах. Я уверен, что министерство согласится практически на любой бонус.

— Так прямо и на любой?

— Я сказал — практически, — напомнил Кларк. — В пределах разумного.

— А кто определяет эти пределы?

— Здравый смысл? — предположил он. — Я не уполномочен торговаться с тобой по этому пункту, но у меня есть ощущение, что они готовы согласиться… на многое.

— Например?

— Что конкретно тебя интересует?

— Меня интересует, что будет, если я попрошу у них голову Эллиота Смита на подносе, — сказала я.

Кларк ответил незамедлительно, как будто в кулуарах министерства финансов этот вопрос уже обсуждался.

— Полагаю, они спросят, какой формы должен быть поднос.

Загрузка...