Фея Фая

24. Магазин на колесах

Торговец слово сдержал, магазин к нам приехал ровно через полчаса.

То, что они привезли для торговли, можно было назвать передвижным прилавком, причём снарядили его, как выяснится впоследствии, именно для нас. Длинный прямоугольный фургон на четырёх колёсах, чем-то похожий на прицеп фуры, но в уменьшенном варианте. Штука была, очевидно, самодельная, изготовленная специально для их нужд.

Тащили прилавок две коренастые лошадки. Сейчас он был закрыт и выглядел просто прямоугольным ящиком, но было видно, что с одной стороны стена открывается, и оттуда будет идти торговля.

Вместе с прилавком к нам прибыли сам Гэндальф, его парнишка на побегушках, три немолодых и упитанных женщины и двое мужчин. Оружия у мужиков видно не было, но я понимал, что оно есть. И где-то в секретных местах их торгового прицепа тоже наверняка припрятано что-то на случай непредвиденного развития событий.

Женщины были продавцами-консультантами, которые должны были помогать нам осматривать и выбирать товар, мужчины охранниками, парнишка — связной с остальной группой торговцев, ну а сам старик — «директор магазина». Собственно, он сделку и заключает, а остальные только обслуживающий персонал.

Я правильно угадал все роли, впоследствии мы все в этом убедились.

Они заложили небольшую дугу и поставили прилавок прямо перед нами. Мне это не очень понравилось, потому что улица за ним оказалась для нас закрыта, мы совершенно не видели, что там творится.

Конечно, может быть, и смотреть было не на что, но мозг уже автоматически работал так, что старался выбрать наиболее удачную позицию для обороны или отступления в случае возникновения неприятностей. Их вроде бы не предвиделось, но, как говорится, лучше перебдеть! Новый мир постепенно вырабатывал у нас новые рефлексы. В принципе, это было хорошо, так как помогало выжить. Но иногда всё же мешало, когда начинаешь проявлять подозрительность там, где она не нужна.

Хотя здесь она была вполне уместна. Когда прилавок ехал к нам, я заметил движение на крышах и внутри боковых домов. Бойцы торговцев меняли позиции, перемещаясь поближе к нам.

Так что, торговцы тоже перестраховывались. Винить их в этом было нельзя, главное, чтобы не замышляли ничего плохого, а так переживём.

Когда прилавок занял своё место, старик снова хлопнул в ладоши и потёр их друг о друга. Это, видимо, был его дежурный жест, когда дело шло к торговле.

— Ну, — сказал Гэндальф, — приступим?

— Надеюсь, там внутри не отряд пулемётчиков? — сказал я.

— Не-е-е-е-е-ет! — даже обиделся старик, — как ты мог такое подумать?

— А что? — пожал я плечами, — если они сидят в домах, почему бы им не быть и там?

— В домах отряд прикрытия, ты всё верно подметил. Это не агрессия, а страховка. Имеем печальный опыт, потому вынуждены принимать такие меры. Не хотелось бы, но приходится. Но если эксцессов не будет, вы их так и не увидите. А я уверен, что всё пройдёт хорошо, я в людях разбираюсь, — сказал дед.

Обращённый к нам борт прицепа был разделён на пять секций. Гэндальф подошёл к крайней справа от нас и, взявшись за край закрывающего прилавок щита, толкнул его вверх. Тот легко отъехал и занял горизонтальное положение, частично лёжа на крыше, а второй половиной образуя козырёк над прилавком.

На открывшемся нашим глазам прилавке стояло пять металлических коробок с патронами, и больше в этой секции ничего не было.

— Покажи свою стрелялку, посмотрим, угадал я или нет, — сказал дед.

Я сходил за пулемётом, и как только показался с ним из-за вездехода, старик крикнул:

— Всё, можешь сюда его не тащить, забирай патроны, я не ошибся! Самый ходовой калибр для пулемётов, — сказал старик, — я рискнул угадать и привезти их сразу.

— Хорошо! — кивнул я, засовывая пулемёт обратно в кузов, — сколько с меня?

— Ты же оставлял аванс, так что будем считать, что пока в расчёте, — сказал Гэндальф.

— Мне кажется, или это слишком дёшево? — удивился я.

— Тебе не кажется! — улыбнулся старик, — но считай это жестом доброй воли. Ты дал аванс, я сделал скидку… к тому же, если я посчитаю, что недобрал, то могу накинуть на что-нибудь другое, так, чтобы удовлетворить свой аппетит. В общем, не волнуйся, я внакладе не останусь.

— Откровенно! — хмыкнул Топор.

— Да, конечно! — улыбнулся ему Гэндальф, — врать смысла нет. Это же торговля, а не мошенничество. Я назначаю цену, а вы решаете, устраивает она вас или нет. Бывает, что драгоценности меняют на краюшку хлеба, или руку готовы отдать за глоток воды. Цена всегда относительна и зависит от многих факторов. Всё определяется тем, кто в чём нуждается и что за это готов заплатить.

— И что же мы отдаём? — спросил Топор.

— Это ваши внутренние вопросы, решайте их между собой, — серьёзно сказал Старик, — со мной разговаривает Алик, я думал, он уполномочен решать за всех.

— Уполномочен, уполномочен, не переживай! — сказал я старику, — Борь, перетаскаешь патроны в кузов?

— Ага, — с готовностью сказал Боря и, сложив ящики стопкой, ухватился за нижний.

— Не крякни, тяжело ведь! Поделил бы на две ходки! — сказал старик.

— Нормально! — ответил Боря и пошёл обходить вездеход.

— В одном цинке около тысячи патронов, — сказал старик, — думаю, вам надолго хватит.

— Это смотря, как часто вляпываться в неприятности! — усмехнулся я.

— Тоже верно! — рассмеялся Гэндальф, — ну что, едем дальше?

— Давай! — махнул я рукой.

И вроде бы нормально всё шло, но когда старик взялся за угол второго щитка, чтобы открыть следующую секцию прилавка, я всё равно напрягся и был готов ко всему. Да, паранойя она такая!

Щиток легко отъехал вверх и занял место рядом с первым. Внутри ничего внушающего опасения не оказалось… хотя нет, вру! Кое-что, чего стоило опасаться мужчинам, там было, и когда девочки это увидели, то все дружно издали вздох. Мужской карман такие покупки переживал обычно очень болезненно.

Всё пространство этой секции было завешано мехами. Женские шубы висели плотными рядами.

— Это чой-то? — удивилась Амина, — это для нас, что ли?

— Да, выбирайте, но вдумчиво. Оплачу только одну шубу! — сказал я.

Амина быстро выбралась из вездехода через отсутствующее лобовое стекло на капот, оттуда спрыгнула на землю, стремительным шагом подошла к магазину и уверенной рукой выхватила из кучи мехов шубу средней длины. Как раз если надеть поверх её красного кожаного пальто, она его закрывала.

— Губа не дура! — хохотнул старик, — сразу видно, барышня шарит!

— А я нет! — сказал я, — что, хорошая шуба?

— Самая дорогая у нас, — сказал старик, — это соболь!

Амина на наши разговоры не обратила никакого внимания, она накинула шубу на плечи, та оказалась ей впору и, покрутившись немного, чтобы убедиться, что размер ей точно подходит, она повернулась ко мне и сказала:

— Эту беру!

— Девочки, ваш выход! — кивнул я на магазин.

Остальные действовали не так решительно, но всё равно собрались возле прилавка, начали рассматривать и выбирать. Женщины, пришедшие со стариком, подошли поближе и начали помогать советами, снимать меха и давать примерить.

— Старый, почём меха? — спросила Амина.

— Вопросы цены я обсуждаю с Аликом, — невозмутимо сказал Гэндальф.

— Ладно! — равнодушно сказала Амина и облокотилась на вездеход, ожидая пока остальные прибарахлятся.

Наша команда очень преобразилась за следующие пятнадцать минут. Девушек у нас было пятеро, и когда они все облачились в шубы, то стали выглядеть совершенно иначе. Всё-таки меха женщин сильно украшают!

— И где вы столько набрали? — удивлённо сказал я, — как будто у вас специализированный меховой салон.

— У нас не только меха, у нас много всего имеется, — сказал старик, — но с шубами интересная история вышла. Ты почти угадал. Мы как-то ассортимент небольшого магазина выгодно выменяли. Вернее, тогда думали, что выгодно. Но потом этот товар у нас завис. Зима прошлая была тёплой, эта, говорят, тоже такой будет. Да и нет покупателей на меха. Дорого платить никто не готов, а дёшево отдавать мы не будем. Вот и таскали их с собой, как чемодан без ручки, и бросить жалко, и нести тяжело. А тут ты со своими запросами!

— То есть, вы сейчас от неликвида избавляетесь? — удивился я, — надеюсь, что это скажется на цене.

— Скажется, обязательно скажется, — сказал старик, — но всё равно дорого получится. Мы могли бы своим женщинам шубы раздать, но это было бы слишком расточительно. Они и пуховиками обойдутся. Нам нужно хотя бы вложенные средства вернуть, чтобы в прогаре не остаться. Я всегда говорил, что для любого товара есть свой покупатель, нужно только его найти. А для этого надо оказаться в нужном месте в нужное время. Вот как сегодня!

Старик был очень доволен происходящим. Я, честно говоря, тоже. Девочки, выбирая шубы, увлеклись и вели себя как будто в старые времена пришли в магазин. Они весело болтали, спорили, советовали друг другу, почувствовав азарт.

Но, что бы там ни казалось на первый взгляд, ассортимент был не огромным и вскоре каждая определилась, что именно хочет забрать.

Сирин выбрала белую песцовую шубу, что мне показалось очень логичным. Это было прямо в её стиле. Фая выбрала чернобурку, Зоя — длинную, чёрную норковую, а Вика, ко всеобщему удивлению, взяла красивую, серо-белую, с большим капюшоном, но всего лишь кроличью.

Я в мехах почти не смыслил, мне комментировал выбор девочек Гэндальф. Комментировал с удовольствием и даже с уважением. Уважение у него вызывал как выбор мехов, так и отсутствия с моей стороны ограничений по цене. Девочки брали всё что хотели, из того что есть.

Да, была некоторая вероятность, что старик выкатит такую сумму, что я не смогу расплатиться… но я решил пока что об этом не думать, надеясь на лучшее. Вообще, реальную цену чему-либо назначить очень сложно. Для этого нужна какая-то система координат, в которой разные вещи имеют своё место и можно прикидывать их стоимость в зависимости друг от друга. Например, если норковая шуба стоит столько, то кроличья столько, а соболиная столько.

Но, как правильно заметил старик, всё зависит от ситуации, и эта самая система координат может сильно меняться. Когда-то один цинк патронов будет стоить дороже, чем все эти меха, когда-то банка тушёнки, а когда-то одна шуба будет дороже, чем фура со жратвой. Всё относительно, и, стоя возле этой передвижной лавки, я понятия не имел, от чего отталкиваться сейчас. Так что, любая цена могла считаться справедливой, смотря под каким углом на неё посмотреть. Главное, чтобы маны хватило.

Честно говоря, в своих надеждах на умеренную цену я отталкивался от того, что у нас по идее просто не может быть огромного запаса маны. Какой смысл просить у нас, к примеру, миллион, если иметь миллион никто не может в принципе? С таким же успехом можно попросить и миллиард, разницы никакой. Так что старик всё же должен отталкиваться от реальности, от того, сколько мы в теории были бы способны отдать за эти вещи.

Говорить промежуточную цену Гэндальф, кстати, отказывался, хотя я ему несколько раз на это намекал. Старик всё время повторял одну и ту же фразу про общий чек.

Ну ладно, общий так общий, будем ждать. Главное, чтобы он не потребовал слишком много с прицелом на то, чтобы забрать вездеход. Тогда придётся девочек переодевать во что-то попроще. Не хочется этого делать, но транспорт нам нужен, как ни крути.

Когда с шубами было покончено, старик подошёл к следующему щитку. Он толкнул его вверх, я привычно напрягся, но там оказались всего-навсего мужские дублёнки и тулупы. Похоже, здесь в самом деле был товар из магазина кожи и меха. И не факт, что они его выкупили, возможно, что и разграбили. Два-три года назад это было нормой, мир рушился, и все хватали то, что могли унести. Грабежи и мародёрство процветали. Тогда город и получил наибольшие повреждения за всё время магопокалипсиса, потому что столкновения были иногда очень масштабными и кровопролитными.

Но, справедливости ради нужно сказать, что мы и сейчас чуть ли не каждый день добавляем новых разрушений многострадальному мегаполису, причём иногда очень серьёзных.

— Мы подумали о ваших здоровяках и подобрали кое-что для них, — сказал старик, — можно сказать, от сердца отрываем! У нас тоже есть крупные ребята, для них берегли. Но, раз пошло такое дело, всё же решили вам предложить. Вот, тулупы из овчины, два самых больших, мерьте!

Это было приготовлено для Бори и Топора. И хотя оба были здоровыми мужиками, Топор всё же значительно превосходил бугая габаритами. Самый большой тулуп был ему впритык, но пользоваться было можно! На Борю подошёл без проблем. Я выбрал себе чёрную дублёнку до середины бедра, а Рома почти такую же, но длинную.

— Так, с вами управились побыстрее! — хохотнул старик, — едем дальше?

— Да вроде всё уже, — удивился я.

— Всё? — в свою очередь, удивился старик, — то есть, мозги тебе не нужны? Бошки можно и застудить?

И толкнув четвёртый щит, он открыл секцию с головными уборами. Этот раздел уже не делился на мужские и женские, здесь всё было вместе.

— Дамы, ваш выход! — сказал я, отходя в сторону. Пусть девочки сначала выбирают. Они наверняка захотят, чтобы шапки подходили к шубам. Если кругом апокалипсис, это вовсе не значит, что одеваться нужно чёрт-те как. Должно же в этом мире быть хоть что-то красиво?

Девочки управились быстрее ожиданий, потому что выбор оказался не так уж велик. Пришлось довольствоваться тем, что есть. Мы с ребятами взяли себе шапки-ушанки. Боря и Топор светлые к своим тулупам, а мы с Ромой тёмные к дублёнкам.

Когда закончили, старик сокрушённо покачал головой и развёл руками.

— К моему большому сожалению, с тёплой обувью мы вам помочь не сможем. Обувной магазин мы не выменяли! Все запасы, которые есть, идут на собственные нужды. Обувь в значительно большем дефиците, чем шубы! — сказал он.

— Честно говоря, я про обувь даже не подумал. Но если её всё равно нет, то ничего и не поделаешь. Получается всё? — сказал я.

— Погоди! — сказал старик и толкнул щиток последней, пятой секции.

Там оказалось бельё. Мы говорили про подштанники, но шутки шутками, а когда начнутся морозы, будем жалеть, что не взяли. Поэтому я скомандовал всем подобрать себе пару комплектов.

Надо сказать, что это вообще было очень кстати. Даже банальные трусы сейчас взять было негде, и если есть возможность добавить их в гардероб, нужно этим пользоваться. Интересно только, насколько высоко Гэндальф оценит товар из этой секции. Кажется, что это должно быть самым дешёвым, а может оказаться по цене, на уровне шуб.

Наконец, секции в их магазине закончились. Надо сказать, что я испытал от этого определённое облегчение. Ведь «чек», как выражался старик, всё время рос, а сумма была по-прежнему неизвестна.

— Ладно, — сказал я, — давай, выбивай свой чек!

Гэндальф посмотрел на меня, потом обвёл внимательным взглядом всю нашу команду, как бы вспоминая, что мы у них покупаем, закатил глаза к небу и стоял так некоторое время, слегка шевеля губами, как будто считал.

Но я в этот спектакль, честно говоря, совершенно не верил. Он уже давно знал, сколько с нас попросить. Всё время, пока мы выбирали, он щёлкал своим мысленным калькулятором, приплюсовывая каждую новую позицию. А сейчас просто проводил привычный для себя ритуал.

— Ладно, чёрт с тобой, — сказал вдруг резко старик, — давай шесть с половиной!

Теперь стало понятно, зачем этот спектакль. Он хотел, чтобы у нас сложилось впечатление, что он считал-считал, получилось много, и он скинул часть цены, чтобы она нас не так шокировала. Хотя возможно, что на самом деле произошло всё ровно наоборот. Ну да ладно, это его работа, пусть поступает, как считает нужным. Наше же дело, это согласиться на сделку или нет.

Вообще-то, мы в нужную сумму не уложились, но не так, чтобы критично. Не десятка, да и ладно. Столько у меня должно было набраться. Тем более что эта мана была по сути халявной, так что беречь её особо стремления не было. Легко пришла, легко ушла. Главное, что в дело.

— Хорошо, несите свой терминал! — сказал я.

— Ага, сейчас! — кивнул старик, слегка удивлённый тем, что я не стал пытаться торговаться и сбавить цену.

Он ушёл за свой магазин и вскоре вернулся, неся в руках один большой цилиндр, который я ещё не видел, и два маленьких. Судя по всему, большой был на пять тысяч манет.

— Аванс входит, он в одной из батареек, — сказал старик, — так что нужно добавить шесть четыреста.

— Хорошо! — сказал я, забирая у него батарейки, — сейчас схожу к сейфу, заправлю.

Мне не хотелось манипулировать такими огромными объёмами маны у всех на глазах. Пусть думают что хотят, но проведу оплату через терминал я в одиночестве кузова вездехода.

— А-а-а! — открыл было рот старик, видя, как их драгоценные контейнеры для маны уплывают из поля зрения.

Но он сумел взять себя в руки и дать мне возможность сделать так, как я хочу, а не вцепляться трясущимися ручонками в батарейки, боясь расстаться с ними даже на минуту. Доверие оно такое, иногда требует больших усилий над собой.