Фиктивный брак, или "Спасибо за покупку!" (СИ)

День 76. Алексей. Продолжаем

Такой я Соню ещё не видел. Она была не сердита и не зла. Я даже слова подобрать не могу, чтобы описать её эмоции, но от одного взгляда помощницы хотелось извиняться даже сам не понимаю за какие прегрешения.

— Ужин на столе, только тебя и ждём, — хмыкает моя фиктивная супруга и скрывается на кухне.

— Спасибо.

Говорю я уже в пустоту, и это мне категорически не нравится. Зиновьева, что за фокусы? Мы так не договаривались.

Но ещё непривычнее был вид родителей, которые прошли мимо меня на кухню, отводя взгляд. У них тут что, сговор?

На кухне было как всегда светло, уютно и приятно пахло пирогами. С приходом Софии мою берлогу стало решительно не узнать: появились текстильные шторки, прихватки, всяческие подушечки. Освещение превратилось в тёплое, почти солнечное, и, разумеется, нескончаемые потоки цветов в горшках, которые украшены то крохотными фигурками, то всякими там картонными бабочками. Хозяйка в фартуке и со сдобой в руках смотрелась в этом пространстве весьма органично, но сейчас излучала собой отнюдь не радушие.

На стол передо мной фактически шваркнула тарелка с пирогами — мясной и ягодный, прямо вместе и наваленный один поверх другого.

— Я испекла тот, который с черникой, — заботливо пояснила мать, глядя на меня с загадочной улыбкой. — Для зрения полезно. А Сонечка вот сделала с уткой, грибами и черносливом. Пальчики оближешь, попробуй обязательно!

На этом, кажется, общение со мной закончилось, потому что хотя мы и сидели за одним столом, но упорно не покидало ощущение, будто находимся в разных квартирах. Или это просто потому, что тарелка с едой стояла только у меня, а остальные уже находились в разгаре игры в монополию? Нет, в принципе-то мне отвечали на вопросы, и отец даже сам уточнил один из рабочих моментов, но на этом всё. У них — весёлая игра и обсуждение предстоящих праздников, а у меня — слоёные пироги. Вкусные, конечно, аж до умопомрачения, но как-то всё равно не то.

— Дорогая, а можно мне чаю? — примерно десять минут спустя делаю ещё одну попытку влиться в это общество. Понятно, что в игру меня уже не примут, но хотя бы просто поболтать-то с мной можно? — Пироги получились великолепные, кстати.

Соня, которая до этого словно бы забыла о моём существовании, бросает на меня сердитый взгляд, но всё же поднимается. В заварнике чай уже был, какой-то ягодный, и мне наливают его полную кружку. А потом эту же самую кружку ставят на стол с таким грохотом, что непонятно, как он не расплескался весь до капли.

Поднимаю взгляд на Зиновьеву, но та уже уселась и взяла в руки кубики. Обвожу взглядом остальных — мать снова отворачивается, зато отец смотрит очень и очень внимательно. И ехидно, я бы сказал. Чёрт, Соня, ты что вообще творишь? Мы же так всю легенду разрушим на корню, притом тогда, когда нам наконец начали верить! И всё из-за чего?

А действительно, с какой это радости моя фиктивная жена ведёт себя подобным образом? Что-то тут, как говорят бухгалтера, дебет с кредитом не сходятся.

— Милая, — я наконец опомнился, кто тут вообще-то хозяин, а кто — наёмный работник по контракту. — А помоги-ка мне найти документы на новый проект. Они точно должны быть в ящике в гостиной.

Супруга моя поднимается из-за стола с видом, будто идёт меня как минимум пороть. Я же, пробормотав родителям «мы на минутку», топаю за ней след в след.

В гостевой у нас действительно хранятся документы, которые стоит пересмотреть дома. К комоду с ними и топает Соня, и лишь когда углубляется в бумажки в ящике, беру её за локоть и очень сердитым шёпотом интересуюсь:

— Зиновьева, ты что за цирк устроила?

Недовольный мой взгляд сталкивается с её грозным, а локоть она и вовсе выдёргивает из моих рук.

— Какие документы тебе нужны?

— Причём тут документы? — продолжаю на той же громкости. — Ты почему ведёшь себя подобным образом? Что за режим капризной принцессы?

Теперь София и вовсе не отвечает, а просто продолжает копаться в бумажках.

— Ну что не так-то? — не сдаюсь я. В ответ, разумеется, опять тишина. — Ты что, на что-то разозлилась, что ли? Ну так давай это обсудим потом, без моих родителей.

Ещё один суровый взгляд, а пальчики продолжают перебирать одну стопку бумаги за другой.

— Это потому, что я задержался, и ты встречала родителей одна? — делаю ещё одну попытку угадать причину. — Сонь, ну мы же договаривались, и ты не должна…

— Вот своему спортзалу об и расскажешь, что я должна, а что — нет!

Ящик захлопывается с грохотом, а Зиновьева покидает меня, задрав нос. И что это за финт только что был? Не только ничего не разъяснили, но и ещё сильней запутали.

Делать нечего, возвращаюсь за стол, где мне словно бы и места нет. Пока мы с этой строптивицей выясняли отношения, мама успела убрать мою тарелку и протереть стол от брызг чая. Они доигрывают игру, в которой мне попросту нет места, а я цежу остывший, хотя всё равно вкусный чай, и искоса разглядываю супругу.

Она что, взъелась на меня за то, что задержался у Эльвиры? Каюсь, обычно приходил пораньше, но никогда Соня мне ни слова не говорила по поводу любовницы. Или она недовольна тем, что развлекает моих родителей сама? Как по мне, им тут и без меня отлично сиделось. Интересно, а вдруг Зиновьева… ревнует? Ну может же такое быть, а? Насмотрелась на меня в домашних облегающих футболках, впечатлилась и влюбилась. А теперь злится из-за того, что не обращаю на неё внимание.

Теперь смотрю на жену уже другим взглядом. А ведь она действительно молодая ещё девчонка. Такие весьма падки на красавчиков, но контракт есть контракт. Да и куда я дену Эльвиру? Нет, надо строго поговорить с Софией и объяснить, что эти глупости нам ни к чему. И даже если влюблена, то не имеет права устраивать мне прилюдных сцен. Хотя бы пока… Чёрт, о чём я вообще думаю? Вообще никаких сцен, мы же только фиктивные супруги! Она и вовсе не в моём вкусе, и это даже не обсуждается.

Соня отвечает что-то отцу, улыбнувшись и поправив выбившийся из хвоста локон за ухо. Надо же, а вот ушки у неё очень миленькие… Аккуратные такие, округлые, совсем не торчат по сторонам, как у некоторых. И пальчики, кстати, тоже — ногти свои, недлинные и без лака, но кожа на руках наверняка мягкая. Или нет? Не помню. Вообще не помню, когда в последний раз брал Софию за руку.

— Лёшенька, ты чего?

Поднимаю глаза на мать, не понимая, в чём дело.

— Второй раз уже зову, а ты где-то в облаках витаешь, — улыбается она уже спокойнее. — Мы с отцом пойдём, домой уже пора.

— А… — хочу возразить, мол, партия-то не доиграна, но нет, София как раз собирает карточки. И от неё всё также сквозит холодным равнодушием. — Ага, сейчас провожу. Вам же ещё эту пальму до машины нужно донести.

В прихожей Зиновьева тепло прощается с родителями, обнимая мою мать и пожимая отцу ладонь. На меня ноль внимания, и это, если честно, напрягает. Вернусь — очень серьёзно поговорим. Без свидетелей и вправду будет сподручнее, так что беру в руки кадушку с комнатным растением и выхожу из квартиры первым.

Честно говоря, из-за этой дурацкой раскидистой пальмы вообще ничего не вижу — ни дорогу впереди, ни лица родителей, которые, как на грех, шушукаются между собой. Ох я и буду ругаться, если после выходки Зиновьевой усилия двух с половиной месяцев пойдут насмарку!

— Лёш, ты чего такой рассеянный сегодня? — интересуется мать, когда я после выхода из лифта едва не врезаюсь в ближайший столб подземной парковки. — Может нужно тебе отдыхать побольше?

— Отличная идея, мам, — киваю, едва не задев лбом один из листьев пальмы. — Обязательно так и поступлю.

Вот только поругаюсь дома как следует, и сразу же отправлюсь отдыхать.

Автомобиль отца припаркован недалеко от моего, и он вначале помогает усесться матери, а потом — устроить на её коленях это зелёное недоразумение в горшке. Очень надеюсь, что растение не станет мешать обзору по зеркалам, но до того, как говорю это своему старику, тот захлопывает пассажирскую дверцу и разворачивается ко мне.

— Извинись.

— Э… За что? — с непониманием спрашиваю. Что я такого умудрился сделать, что отец требует от меня извинений?

— Тебе лучше знать, — строгий взгляд, руки сложены на груди. Неужели всё-таки догадался про фиктивный брак и то, что всё это затеяно ради компании? Чёрт… — А даже если и не понимаешь, всё равно извинись.

— Пап, я…

— Женщины вообще существа странные, — отец пожимает плечами и косится на салон авто. — Лучше заранее согласиться, что виноват, и попросить прощения, чем слушать эти бурчания ещё неделю, а то и две.

Минуточку! Женщины? Бурчание? Мы вообще о чём сейчас разговариваем?

Но отец, к счастью, не особо замечает моё удивление, и, похлопав по плечу, направляется к машине.

— Ну всё, меня твоя мама уже ждёт, — говорит он, открывая дверь со своей стороны. — Давай там, не подкачай: извинись, приласкай ночью жену, а утром проснёшься пораньше и принесёшь ей цветы. Никакой доставки, только сам!

— Да у нас и так не квартира, а оранжерея, — тяну, пытаясь сообразить, о чём твердит мой родитель.

— Лишним никогда не будет. Ну всё, утром позвоню и будь готов к отчёту.

Меня оставляют на парковке одного, совершенно не понимающего в чём вообще дело. Но, кажется, я знаю, кто мне сейчас всё объяснит.

К лифту я возвращаюсь, начиная накручивать себя. Пока поднимаюсь на свой этаж, мысленно ругаю Зиновьеву на чём свет стоит. Вот не нашла она другого времени, чтобы высказать своё «фи»? Нормально же жили, не лезли друг к другу. У нас был устоявшийся график. Изо всех сил гоню мысли о соседе-Толике, но это тут вообще не причём. Зачем было устраивать сцены перед моими родителями?

Открываю дверь в квартиру я уже порядком заведённый. Так и тянет гаркнуть фамилию жены, но в этот момент та сама выходит из кухни и с совершенно спокойным видом спрашивает:

— Чаю?

Честно, очень хотелось поругаться, но меня словно окунули в ледяную воду — настолько доброжелательный у неё был взгляд. Так что стою, как истукан, и жду от Сони подвоха.

— Пироги я уже убрала, но у меня ещё есть печенье. Ты ведь не против?

Ну и что я на это должен сказать? Особенно когда она уже скрылась из вида, а на кухне слышны привычные и такие уютные шорохи.

Когда снимаю верхнюю одежду и прохожу к столу, на том уже стоит свеженький ягодный чай с мелиссой, а в вазочке разложены домашние печенья различных форм. Пахнет корицей и ванилью, тканевые салфеточки создают ощущение уюта, и ругаться расхотелось окончательно.

— Сонь, ты почему так вела себя перед родителями? — всё-таки спрашиваю, похрустывая первым из печенек. Отличный вкус, как и всегда.

— Правда же здорово получилось? — с энтузиазмом интересуется супруга, делая глоток чая, а глаза её горят энтузиазмом.

Мы словно говорим о каких-то пустяках, хотя вообще-то на кону моя карьера. И это заставляет припомнить поутихший вроде бы гнев.

— Какое «здорово», Зиновьева?! Мы же должны были изображать из себя любящую пару! Отец вот-вот поверил бы, но эта твоя выходка…

— Стоп-стоп-стоп.

София мотает головой, а после тянется к своему телефону. Выкладывает его передо мной на стол и выводит на экран какое-то приложение. «Лит…» что-то там.

— Поставила себе дня через три после замужества, и сразу оформила немало подписок, — едва ли не с гордостью говорит жена. — Смотри, сколько книг в библиотеке!

Кажется, это ресурс с интернет-изданиями книг, и под внимательным взглядом Зиновьевой начинаю вчитываться в названия обложек. Ох, лучше бы я этого не делал… «Развод в сорок один — он будет сожалеть!». «Жена дракона поневоле». «Толстушки рулят, или пирожки для миллиардера». И это я только самые адекватные выхватил из общей кучи! Обложки так и вовсе заставляют поморщиться, потому что с экрана на меня глядят сплошные мачо, либо смазливые и с длинными волосами, либо небритые бруталы. Компанию же им составляют дамочки такого вида, будто бы месяц назад потратили на пластикового хирурга половину бюджета Италии.

— Сонь, — тяну, возвращая телефон жене. — Я, конечно, не осуждаю, и такое хобби тоже имеет место быть. Но к делу это вроде как не относится.

— Ещё как относится, — победно улыбается Зиновьева. — Возможно там и клишированные сюжеты, зато они отражают как раз те модели отношений между парами, которых от нас ждут твои родители. Смотри, мы ведь уже два с половиной месяца женаты?

— Верно, — киваю, по-прежнему не понимая, к чему она клонит.

— Значит конфетно-букетный период пора прекращать, уступив место притирке характеров. Но если твои родители не увидят хотя бы маленькой ссоры, то рано или поздно до них дойдёт, что мы просто играем на публику.

Хм. Вообще-то логика в словах жены присутствует, но как-то это… сложно, что ли?

— Если бы я была азартной, то обязательно предложила поспорить на коробку конфет с бельгийским шоколадом, что завтра отец позвонит тебе и спросит, помирились мы или нет. А когда ты ему это подтвердишь, расскажет, что только сейчас и начал верить в наш брак по-настоящему.

— Хорошо, что ты не азартная, — хмыкаю, — потому что конфеты бы не получила.

— Посмотрим, — Соня улыбается мне и опять заправляет локон за ушко. Маленькое. Аккуратное. — Ладно, давай заканчивать с чаем и спать — время уже совсем позднее.

А конфеты я следующим утром всё-таки купил. Правда на вопрос, как у неё получается так предугадывать события, Соня напомнила, что давно стала специалисткой по вранью. И ещё раз поблагодарила за покупку. Бельгийский шоколад перешёл в её владение целиком, потому как настроение моё почему-то пошло на спад.