Фиктивный брак, или "Спасибо за покупку!" (СИ)

День второй. Алексей

Дорога домой кажется подозрительно длинной. На самом деле, после такой ночи, да и утра тоже, не отказался бы просто завалиться поспать в своей берлоге, но я весьма опрометчиво договорился с родителями встретиться именно сегодня. Да и в одинокой моя берлога больше не будет. У меня же там теперь, чтоб его, жена!

Положа руку на сердце, от соего брака сегодня я вижу сплошные плюсы. Помимо того, что теперь буду считаться серьёзным семейным человеком, в наших с Элей отношениях начался новый виток. Она, конечно, может столько угодно убеждать меня, что не ревнует, но до этого никогда меня так не баловали. Встречала Эльвира меня в белоснежной ночнушке, заколке наподобие фаты и очаровательном и также белом поясе для чулок. Ночью моя тигрица также расстаралась, и за это было совершенно не жаль денег на внеплановый подарок.

Кстати, с момента супружества врать тоже с каждым разом у меня получается всё лучше и лучше. К примеру, когда Эля спросила, сколько я заплатил своей помощнице за фиктивный союз, то, не моргнув глазом сообщил, что ровно один миллион. Она, разумеется, вытребовала себе какую-то сумочку примерно такой же стоимостью, и ещё долго глумилась, какая же Соня дурочка, что согласилась отработать за столько целый год. Я же просто молчал и поддакивал, потому что, во-первых, умудрился отделаться малой кровью, а во-вторых, Зиновьева отнюдь не дурочка, а весьма ушлая девица. Если до нынешней среды я ещё мог считать её наивной девчонкой, то сейчас таких мыслей не возникает. Впрочем, лишь бы помогла убедить родителей в правдивости нашей легенды, а через год мы друг от друга с удовольствием избавимся.

Оставляю машину на уличной парковке, раз уж через два часа выезжать снова, и топаю домой. Есть-то как охота, аж желудок сводит! Задним числом в голову пришла идея, что надо было попросить Зиновьеву что-то заказать, но умная мысля, как говорится, приходит с огромным опозданием. У Эли ничего заказать не успел, да и она опять сидит на какой-то новомодной диете, и теперь вся надежда на то, что у меня оставались какие-то припасы в морозилке. Хотя бы пельмени.

Из лифта меня фактически выносит блаженный аромат еды. Вернее, там целая смесь какой-то сдобы и то ли супа, то ли рагу. Интересно, от кого из соседей? У нас же тут в основном живёт такая же как я золотая молодёжь, которая питается по кафешкам да едой на вынос. Ну правда, хоть стучись в двери и спрашивай телефончик доставки! Только как бы слюной не захлебнуться, пока буду топтаться на пороге.

Проворачиваю ключ в своей двери, и понимаю, что эти запахи — они не откуда-то издалека, а сконцентрированы в моей родной квартирке. Соня что, умеет так сногсшибательно готовить?!

Прохожу, едва не спотыкаясь о… мужские тапочки. Чёрные, из плотной ткани. Что за фигня у меня дома? Но это оказалось далеко не единственным нововведением, и теперь рядом с обувным ящиком висела ложка в виде мопса, а на стене — какая-то коробка с крючками. О, точно — ключница! Но чёрт с ними, со всеми обновками, потому что чуть дальше устроилась огромнейшая пальма в странного вида ведре.

Внутрь прохожу, откровенно боясь за результат, и правильно делаю: гостиная также претерпела изменения. Поверх серого дивана появились подушки, на шторках зацеплены какие-то висюльки, непонятные статуэтки расставлены по полочкам, и везде, буквально в каждом углу эти чёртовы растения!

— Соня! — кричу, даже про голод забыл. — Почему моя квартира превращена в какие-то джунгли?!

Помощница, которая теперь ещё и жена, спокойно выходит на мой голос из кухни. На Соне широкие штаны, свободная футболка и фартук с котиками поверх всего этого. Волосы убраны в пучок, в руке поварёшка. Ну хоть не скалка, как из классических анекдотов…

— С возвращением, — говорит она весьма добродушно. — Борщ на обед будешь? Я поджарила к нему гренки с чесноком, и есть сметана.

— Ты от ответа-то не увиливай, — напоминаю, хотя рот уже сам наполняется слюной. Когда я в последний раз ел домашний борщ? Пожалуй, полгода назад, когда у родителей остался с ночёвкой. — Почему так много растений на моей жилплощади?

— Потому что именно они привносят в любое пространство ощущение уюта, — пожимает плечами, смотря всё также невозмутимо. — Обилие зелени настраивает на позитивный лад, помогает расслабиться, к тому же это элементарно полезно для здоровья. Только не бери в рот те, которые на подоконнике.

— А если мне не нравится, когда тут и там растут сорняки?

Мне бы согласиться и отправиться обедать, но природное упрямство не желает так легко отдавать пальму первенства какой-то девчонке, которая и вправду возомнила себя здесь хозяйкой.

— Об этом надо было говорить заранее, а не предоставлять мне карт-бланш, — ровно с тем же упрямством заявляет Соня.

— Теперь говорю.

— Теперь уже поздно, растения взяты.

— И ты спустила на них кучу денег? Тут же половина цветочного магазина!

И, поверьте, я видел там ценники. Но Соня на моё замечание вздыхает.

— Лёш, очень много людей готовы отдать свои цветы едва ли не бесплатно, подав объявление на соответствующий сайт. А за совершенно небольшую плату курьер на грузовом авто с удовольствием собрал вчера вечером эти цветы по району. Семейный бюджет не пострадал, не переживай. Борщ наливаю?

— Наливай.

Ладно. Будем считать, что я уступил ей только потому, что голоден.

— Вот и отлично, — теперь Соня и вовсе улыбается. — Я ещё и печенья испекла. Вообще-то его мы возьмём с собой в гости, но сделала с солидным запасом, так что иди разувайся, мой руки и жду тебя на кухне.

Вообще-то печенье я люблю. Но что за командный тон и куча требований?

— Не буду я разуваться. Это вообще пережиток прошлого, а улицы, если ты не в курсе, моются.

— Полы тоже моются, и я сделала это с дезинфицирующим средством, — Соня складывает руки на груди и смотрит невозмутимо.

— И так было чисто.

— Ты говоришь это только потому, что не видел цвет воды после мытья.

— Никто в Европе уже давно не снимает обувь.

Вообще-то я понятия не имею, правда ли это. Просто мне так было удобно: возвращался после работы и оставался в туфлях. Или скидывал их в спальне и потом топал босиком. Но согласиться так легко нацепить какие-то… тапочки! Нет уж, это не по мне. В кого я превращусь такими темпами через месяц? В старика, как мой отец? Эльвира вон тоже ходит по квартире на шпильках, и ничего.

Мы с Зиновьевой смеряем друг друга взглядами, и я всё жду, когда она отступит. В конце концов, кто тут хозяин, а кто — просто покупка? Но она становится ещё серьёзнее и продолжает, набрав полную грудь воздуха.

— Вместе с микроскопическими частичками пыли ты заносишь домой и кучу бактерий с улицы. Те оседают на полу, поверхностях мебели, и постепенно попадают в наши лёгкие и на стол. Это просто бомба замедленного действия, поэтому сейчас ты идёшь, снимаешь ботинки в коридоре, и больше мы к этому вопросу не возвращаемся.

Она стоит и смотрит на меня. Я смотрю в ответ и также молчу. Да почему вообще какая-то девчонка решила покомандовать мной?! Не хочу я никакие тапочки. Но есть — очень даже хочу, прям аж желудок сводит, и что-то мне подсказывает, что если не уступлю, то наливать борщ в красивую тарелочку Зиновьева мне не станет.

Недовольно фыркаю, но всё же топаю в коридор. Тапочки, кстати, оказываются весьма удобные, а вот ботинки я из вредности оставляю прямо так, на полу. И вообще, это не я сдался, а просто уступил девушке, потому что не хочу показаться склочным в первый же день. Всё-таки ей ещё моих родителей очаровывать, нельзя портить настроение напарнику по вранью.

Готовит Зиновьева, к слову, отлично. Я слопал две тарелки борща с гренками, потом меня напоили чаем с печеньем, а переодеваться отправлялся едва ли не перекатываясь, как шарик. Так объедаться нельзя, плохо для желудка и фигуры. Обязательно скажу Соне, чтобы не готовила так много, но лучше завтра. Или ещё когда-нибудь в другой раз. А сейчас самое время отправляться к родителям: время поджимает, а мы и так его потратили на бестолковые споры из-за сорняков и ботинок.

С собой мы в итоге взяли не только печенье и подарок, что стоял заготовленный ещё неделю назад, но и комнатные цветы для моей мамы. Тоже, кстати, купленные Соней где-то с рук, но этот горшок смотрелся очень даже неплохо. Сама София также выглядела вполне прилично. Я-то боялся, как бы она в рабочих блузке и юбке и к моим родителям отправилась, но нет, оделась в мягкие тёплые штаны и свитерок. Умеет же нормально выглядеть, когда постарается!

Атмосфера в салоне у нас вполне дружелюбная, ну или это я в таком приятном расположении духа после еды. Оказывается, вкусный обед в состоянии затмить даже горячую ночь! Ненадолго, разумеется, но всё же. Интересно, а Эльвира готовить умеет? Хотя мысли о кошечке подождут, сейчас стоит обговорить с Зиновьевой предстоящую встречу.

— Родители в курсе, что я встречался с Элей, — говорю, выворачивая на центральную улицу. — Но не знают, что продолжаю до сих пор. Поэтому можно рассказать им что-то типа «влюбился на контрасте».

Контраст, разумеется, знатный. Прям небо и земля, но я удерживаю себя от демонстративного осматривания соседки по авто.

— Не влюбился, иначе нам не поверят, — Соня же качает головой. — Понял, что тебе нужны спокойные отношения, потому как перегорел в предыдущих. Потом внезапно простыл, и тут я со своим куриным бульончиком и заботой. Вот так всё и случилось.

— Не знаю… — тяну. — Такая себе версия. Влюблённость была бы лучше, к тому же полностью оправдывает скоропалительный брак.

— Влюблённость ты не сыграешь, — моментально отбривает меня новоиспечённая супруга. — Я — да, а ты не вытянешь.

И знаете, принципиально так смотрит исключительно на дорогу. Аж выбесило!

— Да с чего это не вытяну? — тут же взрываюсь. — Нормальные у меня актёрские способности, просто ты их ещё не видела. И вообще, чего это ты повадилась пререкаться? То с тапочками этими, то с историей нашей любви. Мне больше нравилось, когда была спокойной и исполнительной помощницей.

Молчит. Да ладно, неужели в этот раз победа за мной? Но не проходит и минуты, как Соня, намного тише, чем раньше, всё же отвечает.

— Никогда я вам не нравилась, Алексей Николаевич. Вам просто нужна была девочка на побегушках за низкий оклад, вот вы меня и взяли. И если хотите, давайте выдадим вашу версию — мне, по большому-то счёту, всё равно что врать.

Она аккуратно поправляет бантик на коробке с подарком и снова смотрит перед собой. Вот вроде бы и победил, а привкус у победы такой себе. Горьковатый получился. Может, перевести тему?

— Долг уже закрыла?

— Вчера подала документы, в понедельник всё пересчитают и отправят мой вариант для подписи, — послушно отвечает мне Соня. Вроде не обиделась, уже хорошо.

— Ну вот и ладно. Наверняка родня твоя в восторге, — чуть улыбаюсь, и тут до меня доходит ещё одна вещь. — А ты им сообщила, что вышла замуж?

Надеюсь, хоть про фиктивность брака не успела ляпнуть. Но тут Зиновьева меня удивляет, потому что оборачивается и спрашивает с совершенно искренним недоумением:

— Нет, а зачем?

В смысле, зачем?!

— В смысле, зачем? — повторяю собственные же мысли. — Как ты им вообще объяснишь штамп в паспорте и смену места жительства? В гости ведь нужно съездить, ну или они к тебе приедут. Да хотя бы просто во время разговора неужели не обмолвишься ни разу за год?

— Мы очень редко и помалу общаемся, а в гости друг к другу не ездим и вовсе, — Соня пожимает плечами, словно это совершенно рядовая ситуация. — Они живут за полторы тысячи километров отсюда и имеют слабое здоровье. А мне такие поездки не позволяют финансы. Ну и специфика работы.

Последнее девчонка добавляет мстительно и с ехидцей, к которой уже начинаю привыкать. Но всё равно тема её родни не оставляет меня в покое.

— Слушай, Сонь, а откуда у тебя долг-то такой большой? Понятно, что из-за семьи, но почему именно ты?

Кажется, Зиновьевой этот разговор не слишком-то приятен, но ничего, потерпит. В конце концов, раз мы теперь официально женаты, мне нужно быть в курсе всего.

— Странно, что вы… в смысле, ты, не озвучил этот вопрос ещё до свадьбы, — Соня проговаривает вслух мои мысли. — История не слишком быстрая, если хочешь знать все подробности.

— Поеду окружным путём, у нас минут двадцать, — предлагаю. А куда деваться?

— Ну что ж. Тогда слушай очередную сказку.