Фиктивный брак, или "Спасибо за покупку!" (СИ)

День 241. Алексей

Экран гаснет уже второй раз за это утро, сменяясь заставкой. А всё почему? Потому что когда не трогаешь клавиатуру или мышку более пятнадцати минут, то из соображений безопасности запускается блокировка всего компьютера. Я же, как назло, никак не могу сконцентрироваться на работе.

Сегодня вторник, и вроде бы мне нужно ехать к Эльвире. Она меня абсолютно точно ждёт, но почему-то встречи, изначально казавшиеся отдушиной и тем, что придаёт сил, постепенно превратились в повинность. То, что с лёгкостью можно прекратить.

Нет, каюсь, ещё каких-то полгода назад я пребывал в эйфории по поводу того, что несмотря на завесу в виде официальной супруги, у меня есть ещё и любовница. Яркая и интересная женщина, чувства к которой накрывают головой. И даже больше, всерьёз рассматривал возможность после развода жениться именно на Эле, или хотя бы ждать, пока она не сделает карьеру. Но время идёт, всё меняется. Поменялось и моё отношение к двум женщинам в моей жизни.

Теперь я не просто замечаю какие-то мелочи в поведении Эльвиры, но они меня ещё и раздражают. Её неорганизованность, неряшливость, абсолютная беспомощность во всём, что касается быта. Если женюсь на подобной женщине, то получу беспомощного ребёнка, который не в состоянии даже помыть за собой кружку из-под кофе. Сам кофе приготовить этот ребёнок, кстати, тоже не в состоянии. Разумеется, я рассчитываю на то, что мои заработки подрастут, а значит не проблема будет нанять постоянную помощницу по дому. Но если нет? Или, что наиболее вероятно, не захочу менять свою квартиру на жильё побольше, а держать в трёшке прислугу на постоянной основе — глупо. Ну вот не тянет меня куда-то переселяться из своей уютной берлоги! Можете считать это боязнью больших пространств, или просто капризом, но мне нравится жить там, где нахожусь сейчас. Мои родители тоже не гоняются за огромной квадратурой дома, и ничего. Это не мешает отцу хорошо зарабатывать и заслуживать уважение людей.

Итак, Эльвира бесполезна в плане хозяйства и готовки. То есть, про домашние супы и сырники по утрам можно сразу же забыть. Про печенье вечером — тоже. К тому же Эля не совсем та женщина, которая останется с тобой в горе и радости, богатстве и бедности, ведь с детства привыкла к определённому уровню жизни. А значит пока у меня всё в порядке с заработками, она будет рядом. Однако любой финансовый кризис и просьба уменьшить расходы наверняка окажется принята в штыки, да ещё и будет щедро сдобрена слезами и упрёками, что подобную ей женщину нужно ценить и баловать. Может даже и уйдёт, притом не потому, что перекинется на кого-то другого: это я, по её мнению, перестану быть ценен даже как человек. И как-то такой расклад… удручает.

Ладно, допустим заработки мои станут исключительно расти, а дом мы всё-таки купим. Но если начать углубляться в размышления ещё сильнее, то постепенно приходим к мыслям о потомстве. Двадцать семь — не критичный возраст, и пока меня не слишком тянет погружаться в эту канитель с пелёнками и прочим. Но после тридцати наверняка начну думать иначе, ведь дети — это долгосрочный проект. Сейчас я нахожусь на пике и смогу вложить в своего наследника или наследницу немало сил или финансов. Но если отложить отцовство ещё лет на десять, то что мы получаем? Мой сын только-только закончит университет, а мне уже шестьдесят. К моменту его нормального становления на ноги и вовсе буду старым дедом. И, давайте смотреть правде в глаза, у меня нет никакой гарантии, что Эля вообще захочет рожать. Мы не обсуждали вопросы потомства, но с этой её тягой к экрану вряд ли она решится испортить фигуру. А если и захочет, как много времени станет проводить с малышом? Подозреваю, у нас помимо домработницы появится ещё и круглосуточная няня, которую я буду видеть чаще, чем жену.

— Алексей Николаевич, документы на подпись.

Соня заходит в кабинет после короткого стука. В руках папка, на личике очки — опять забыла снять, встав из-за компьютера.

— Конечно, — киваю. — Проходи.

Она слегка склоняется над моим столом, поочерёдно передавая бумажки, и так я могу ощущать аромат её духов и украдкой любоваться профилем. Кажется, ни одного документа не смогу запомнить, но так и тянет растянуть этот момент, ставя подписи нарочито медленно.

— Кофеёк организуешь? — спрашиваю, как только с последним документом было покончено, и мягко смотрю на жену.

Жену…

— Конечно, — легко соглашается София. — Я печенье из дома взяла — подать и его тоже?

— Само собой, — а вот теперь улыбаюсь. — Кто же в здравом уме откажется от твоего печенья?

Соня скрывается за дверью, но я-то знаю, что это ненадолго. Три минуты, и она снова будет у меня в кабинете. Мы сможем обсудить какую-нибудь рабочую ерунду, или меню на ужин. Ну в крайнем случае, обдумать, как пройдёт наша очередная пятница и посиделки с родителями, чтобы никому не было скучно. И, кажется, именно этих минут я жду с нетерпением.

Вообще, с момента, как мы поженились, моя помощница изменилась. Оставив позади свою задёрганную и безденежную жизнь, София явно похорошела. Стала мягче и улыбчивее. Сменила гардероб, притом нельзя сказать, что кинулась скупать дорогие тряпки. Нет, там вполне себе средний ценовой сегмент, но всё очень аккуратное и подходит ей идеально. А ещё, Соня приятно округлилась в тех самых правильных местах, на которых обычно и задерживается мужской взгляд. Питание на это повлияло, или её зарядка по утрам, а может танцы. Или скорее уж всё вместе, но я то и дело замечаю, как на неё заглядываются посторонние мужчины. Это одновременно и раздражает, но вроде как и приятно: мою жену отмечают. Ею увлекаются.

Хмурюсь, в очередной раз ловя себя на том, что всё больше считаю Софию Зиновьеву своей. И если Эльвиру — любовницу и только, я никак не могу представить в роли нормальной супруги, то Соня — совершенно другой разговор.

Когда я предложил своей помощнице брак по контракту, то единственное, что двигало мной — Зиновьева была привычной, удобной и не отвлекающей внимание. А ещё, подчинялась и явно боялась потерять работу. Знай я, что в итоге всё так повернётся, повторил бы свою просьбу? Вполне возможно, но только не так. И явно не с таким дурацким контрактом.

Теперь я знаю, что такое крепкий тыл. Всегда знал, ведь мама сколько себя помню старалась организовать его отцу. Но сейчас, когда испытал на собственной шкуре, проникся по-настоящему. Можно прийти домой измочаленным, выслушать от клиентов или деловых партнёров ворох претензий, с трудом открыть входную дверь, но там тебя ждёт вкусный супчик, хрустящее печенье и сладкий чай. Дома — в твоём доме, который купил или построил сам, приятно пахнет, все вещи лежат на своих местах, а в ванной гель для душа никогда не заканчивается внезапно. Я знаю, что могу безо всякого зазрения совести позвать зайти к нам хоть соседа, хоть знакомого родителей, и мне не будет стыдно за то, какой мой дом изнутри. К Эльвире так, без приглашения, в гости прийти могут боюсь только её подруги — такие же неорганизованные дамочки.

София входит в кабинет, держа на подносе чашку с напитком и тарелочку с печеньем, а я против воли засматриваюсь на неё. Хотя кого я обманываю, что ещё за «против воли»? Да, я уже давно считаю свою жену хорошенькой. Губы не пухлые, но чувственные. Глаза очень приятного оттенка. Аккуратные ушки, за которые она периодически заправляет выбившиеся из хвоста локоны, и я считаю этот жест очень миленьким. Как бы ни обзывала её Эля, но Соня Зиновьева не бледная мышь. Возможно, она и мышка, но очень и очень хорошенькая. И вполне может быть, что с этой мышкой у нас всё может получиться как нельзя лучше.

Жена пристраивает поднос на столе, одаряя меня мимолётной улыбкой, и мысли о том, что нам вообще-то ничего не мешает в скором времени перейти на иной уровень отношений, крепко заседает в голове.

— Заберу посуду чуть позже, чтобы не отвлекать вас от документов.

Я киваю, и только потом понимаю, что супруга не собирается сидеть сейчас со мной, а убегает на рабочее место. И знаете, как-то даже обидно становится. А поболтать? Обсудить со мной дела? В конце концов, просто присесть на краешек стола и забрать из моей тарелки одно печенье? Но нет, София уже сбежала, даже плотно прикрыв за собою дверь, и мне остаётся только грызть сдобу одному. Ну и всё-таки попытаться сосредоточиться на работе.

Миссию свою я, кстати, выполнил уже к моменту опустения чашки с кофе наполовину. Ответил на три письма, проверил отчёт заместителя, и даже подкорректировал план для отдела продаж. Может и ещё чего бы сделал, но в этот момент меня отвлёк звук смеха. Чистый, словно колокольчик, и очень приятный. И ведь я знаю, кому он принадлежит — женщине, с которой живу уже не один месяц! Но не будет же София хихикать сама с собой?

И вправду, нет. Почти сразу за знакомым смехом я слышу ещё и мужской, тоже приятный голос. Меньше секунды мне понадобилось, чтобы принять решение, и вот я поднимаюсь из-за стола чтобы узнать, что там за будущий смертник так активно развлекает мою супругу.