Фиктивный брак, или "Спасибо за покупку!" (СИ)

8 месяцев спустя. Соня. Продолжаем вспоминать

Само по себе письмо уже было нонсенсом. В век технологий, смартфонов и мессенджеров, бумажный конверт смотрелся весьма странно. И мило, разумеется, если только это не из налоговой.

Оно было от Лёши. Подписано его почерком, с двумя помарками, и опять вместо «скрупулёзно» у него это «скурпулёзно». Те два листа я читала, кажется, часа полтора, не меньше — то клиенты отвлекали, то сама возвращалась к предыдущему тексту, пытаясь его осознать.

В письме он рассказывал, как у него дела. Даже записал короткую байку, что произошла с новым секретарём, доставшейся ему от отца по наследству: я видела Изольду Павловну, она та ещё суровая дама. Описывал рабочие моменты, рассказал про новинки и предстоящую сделку. Пока читала это, всё не покидало ощущение, что просто слушаю Лёшкины рассказы, сидя на нашей кухне. Нет, его кухне.

Под конец он похвалил меню и оформление «Кренделька», заявив, что видел отзывы в Сети. Оценил бизнес-план и то, какое подобрала место. Даже дал совет по налогообложению, правда я и так выбрала этот же формат. А в последнем абзаце написал, что желает мне удачи и всего хорошего.

Если честно, я пребывала от этого письма в замешательстве. И что он хотел им сказать? Ни слова о том, что скучает или ему меня не хватает я не нашла, как ни искала. И он не спрашивал, как мои дела. То есть, и так всё знает, раз уж взял и написал на адрес «Кренделька», или ему просто не интересно?

День или два я ходила, как в прострации, а потом меня отпустило. Ну правда, чего это я веду себя как маленькая обидчивая девочка? Мы с Лёшей проработали вместе без малого два года, а год и вовсе проживали на одной площади. Неужели не можем взять и поболтать просто так, как старые… ну не друзья, но хотя бы приятели? А дальше у меня случился ступор, потому что надо было придумать ответ. Писать притом однозначно стоило также на бумаге, поддерживая традицию, но даже тут начались загвоздки. Отправить письмо на домашний адрес, или в офис? Если в офис, то надо выбирать в какой. Назначил он какого-то зама на «ХХХ», или так и мотается на две конторы? Опять, же как быть со своим обратным адресом я плохо представляла, потому что хотелось какого-то личного пространства. Ладно, про работу Лёша знает, но вдруг не в курсе, где живу? Хотя если письмо затеряется, сюда оно точно не вернётся — знаем, плавали.

Спустя пять дней я наконец решилась: напишу Алексею домой, и дело с концом. Взяла бумагу, ручку, дождалась, пока помощница укатит по делам, а у людей ещё не будет часа-пика, и задумалась. Рассказать про свою работу? Он вроде бы не спрашивал. Про то, как обустроилась? А оно ему точно нужно? Знаю, что стоит поблагодарить за подарок, потому что вместе с письмом пришла и крохотная посылка с моими любимыми шоколадными конфетами. В последние месяцы перед разводом Лёшка часто приносил их домой, пока я сама не попросила притормозить — стрелка весов опасно покачивалась в сторону шестидесяти килограммов. К тому же их время от времени приносила и Мария Сергеевна. Кстати, так и подмывало в письме передать им с Николаем Алексеевичем привет, но я ведь понятия не имела, какую причину развода назвал им Алексей. Раз никто меня даже не пытался искать, скорее всего поверили в байку про измену и неверную жену. Приветы от такой невестки им не нужны ни даром, ни за деньги.

Так я и не написала ничего в тот день. И в следующий тоже, то беря в руки ручку, то откладывая, а то строча по половине листа, а после выбрасывая бумагу в мусорку. Волновалась так, что один раз у меня пригорели печенья — нонсенс! А потом наступила следующая пятница, и ровно в полдень мне пришло второе письмо.

К письму прилагались те самые вафли, которые привозили для Николая Алексеевича откуда-то из ближнего зарубежья, но в итоге их почти всегда схумкивала я. Не удержавшись, сразу же засунула одну за щёку, и только после этого вскрыла конверт.

Второе письмо не слишком отличалось от первого, ну разве что стало пообъёмнее — аж два с половиной листа! Лёша опять делился заботами, но в своей шутливой манере. Рассказал, что теперь ватага его сестры Риты дружно болеют скарлатиной, но хотя бы Валерик в этот раз здоров. Впрочем, Марго всё равно за ним очень зорко наблюдает, и я даже представила эту ситуацию воочию, словно сама смотрела на сердитое лицо старшей сестры мужа. Бывшего! Что ж я всё время забываю-то?..

Дальше был комментарий по поводу одного из последних отзывов на «Кренделёк» и предложение добавить в меню что-то тематическое к праздникам. Я и сама об этом подумывала, так что Лёшино предложение лишь послужило спусковым крючком. Кстати, он опять не интересовался, как мои дела, зато на этот раз в самом конце добавил «целую». Я, если честно, жутко разозлилась на это панибратство, но Тоня почему-то заявила, будто в ту пятницу я сияла, словно начищенная монетка. Глупости!

Кстати, больше всего меня удивило то, что Алексей написал мне, не дождавшись ответа. И стало интересно, что будет дальше. Не знаю, всегда я была такой азартной, или стала уже после развода, но в тот раз даже не брала в руки бумагу, а просто принялась ждать.

На третью пятницу письмо пришло. Опять в полдень, опять с подарком — теперь это был милый блокнотик с кренделем на обложке и пометкой, что он просто не смог пройти мимо такой прелести. Мол, мне для рабочих заметок. Я же опять ничего не отвечала.

Четвёртая пятница заставила меня поволноваться, потому что письма не было аж до двух часов. Я высматривала курьера с таким остервенением, что даже клиенты слегка шарахались от меня, и несколько раз корила себя, что так и не ответила. Вдруг он обиделся и больше не напишет? И как тогда быть мне, уже привыкшей к его забавным историям и вчитывавшейся в строчки с упорством маньяка?

Курьер, кстати, долго извинялся за задержку и пробки. Так долго и искренне, что я даже угостила его кофе. А стоило пареньку уйти, раскрыла коробку с переданным мне бельгийским шоколадом, слопала аж три штуки и едва ли не со слезами на глазах вчитывалась в строчки письма. Со мной опять работала Тоня, и заявила, что это была последняя её пятница. Ибо ну его, когда начальница становится настолько нервной.

Честно — я подсела. Словно наркоманка, ожидала каждого письма от Лёши. Его слов, его историй, его подарков, специально подобранных под меня. Думаю, какое-то время я просто жила в режиме ожидания очередной пятницы, а каждое послание бережно хранила в коробке рядом с тем самым блокнотом, который Алексей для меня подобрал.

А потом наступила пятница предпраздничная. Международный женский день — это вам не баран чихнул! Пряники в виде галстучков за две недели до этого разошлись на ура, а печенья в виде цветочков и вовсе сметали, словно горячие пирожки. Пирожки, кстати, также сметали пока ещё были горячими. Я завозилась с работой так сильно, что даже толком не смотрела на часы и почти не изгрызала от нетерпения губы. Хотя всё равно думала, что за подарок меня ждёт на этот раз. Сладости? Сувенир? Поняла, что хочу получить от Лёши мягкую игрушку.

Нет, игрушки не было. Когда я открыла коробку, то и рот мой открылся сам собой.

Кулон. Красивый, на тоненькой цепочке, но даже представить боюсь, сколько он стоит. В виде… мышки. И, кажется, это стало последней каплей. Я вытащила из кармана мобильный и открыла чат, который до этого не трогала почти полгода.

«Совсем сдурел? Этот кулон стоит, как моя аренда за месяц!» — набираю, пыхтя от негодования.

«И?»

Что ещё за «и»? Кажется, это взбесило меня даже посильнее самого подарка.

«Нельзя так делать!»

«Так — это как?» — ну точно издевается… Я ведь почти видела его ехидную ухмылочку!

«Отправлять такие дорогие подарки. Больше так не делай», — пытаюсь ответить максимально спокойно.

«Подарок как подарок», — отвечают мне уже через минуту, и вроде бы притихшая волна гнева опять поднимается до невиданных высот. — «А что тогда дарить в следующий раз?».

Вот! Сразу бы так.

«Мягкую игрушку».

Мило и бюджетно. Друзья ведь могут себе позволить что-то такое, да?

«Принято. Кстати, как торговля? Уже видел твои печенья в виде розочек и на сайте с отзывами, и в вашей группе.»

А на следующей неделе курьер принёс плюшевого мышонка в половину меня ростом. И с мягконабивным кренделем в лапках.

С тех пор мы начали ежедневную переписку, притом по всяким пустякам. С утра, пока чистили зубы. По дороге на работу. Во время обеда. И обязательно перед сном. Так, ерунда. Просто обмен фразами или забавными картинками, но это стало не меньшей потребностью, чем есть или спать.

Я, кстати, так и не написала Лёше ни одного письма, зато те не перестали приходить от него каждую пятницу. Каждое бумажное послание сопровождалось ещё и презентом, притом Лёша умудрялся чередовать их стоимость, чтобы я не сильно возмущалась. Подозреваю, он решил выдрессировать меня таким вот способом, постепенно приучая к дорогим подаркам, и у него это с успехом получалось. Каждую пятницу я ждала своего маленького праздника, и перечитывала письма Алексея, едва успевая дожидаться спада наплыва гостей. И как он умудряется каждый раз находить какую-то тему для очередной простыни? Мы же вроде как обо всём болтаем в сообщениях…

Сегодняшняя пятница не должна была бы стать исключением. Но стала. На часах уже почти половина четвёртого, и ни разу курьер не задерживался так сильно. Мы обменялись смсками с Лёшей ещё утром, а потом он сообщил, что уезжает по какому-то важному делу и может оказаться без связи. Да и что бы я написала? В ультимативной форме потребовала свой подарок и письмо? Хотя даже понятия не имею, зачем ему эта переписка…

Почему-то особо остро прочувствовалось собственное одиночество. Сейчас я живу уже не столько работой, сколько нашим с Лёшей общением. Жду каждую пятницу, как праздника — он у меня и случается, притом с подарками. Но как быть, если ему это надоест? Вот возьмёт и перестанет писать, потому что я-то ему не нужна. Влюбится в какую-нибудь очередную Эльвиру, Инессу или ещё там кого, а меня попросту забудет и вычеркнет из жизни. Что тогда станет со мной?

Остаток рабочего дня я так и просидела за прилавком, с трудом заставляя себя улыбаться клиентам. Одна из постоянных покупательниц даже удивилась и попыталась подбодрить. Аж стыдно стало, правда-правда! Пришлось брать себя в руки, хотя в них постоянно просился телефон. А может всё же написать? Вдруг у Лёши что-то случилось? Но каждый раз я останавливала себя, и телефон возвращался на своё место под стойкой.

Пять часов — окончание рабочего дня у офисного планктона, а значит и мне работать осталось от силы минут сорок. Потом нужно будет закрывать кассу, тем более сегодня я одна, промывать рабочую группу, наводить чистоту. И возвращаться домой, проведя одинокие субботу и воскресенье. Меланхолия опять накрыла меня, и я всё-таки взяла в руки телефон. Разблокировала, открыв контакт с подписью «Алексей Иванов», посмотрела на него с минуту, и снова заблокировала. А потом услышала буквально над своим плечом:

— В общем, звонить или писать мне ты так и не собираешься.