Фиктивный брак, или "Спасибо за покупку!" (СИ)

День 143. Алексей

Всё вроде бы начиналось как обычно: пятница, вечер, посиделки. Но ведь всегда есть эти дурацкие «но».

— Тараканов морят в подъезде, — развёл руками отец, и у меня моментально дёрнулся глаз. — Мы бы не хотели сегодня возвращаться домой.

— Какие тараканы, пап? — прокашлявшись, уточняю я. — У вас же элитная многоэтажка!

— Мадагаскарские, сынок. Какой-то умелец держал их дома в качестве питомцев, и как-то не уследил, оставив открытой дверцу. И расплодились эти заразы по всему подъезду как раз как тараканы.

Смотрю в глаза отца и понимаю, что меня сейчас пытаются развести, словно сопливого мальчонку. Но дать ему от ворот поворот я, разумеется, не смогу. Поэтому кошусь на Соню, которая как раз заварила новую порцию чая, пытаясь найти поддержку хотя бы у неё.

— У нас как раз две комнаты, — спокойно и мягко улыбается моя фиктивная супруга. — Сейчас допьём чай, и я всё подготовлю. А раз завтра у всех выходной, то как насчёт сырников с утра?

Блин. Сырники — весьма коварных ход. Это блюдо у нас в семействе самое любимое, а у Сони они получаются какими-то особенно воздушными. После такого обещания спасибо, если мать с отцом от нас хотя бы к завтрашнему обеду свалят, и я их не смогу осудить. Другое дело, что это совершенно не решает нашей нехилой такой проблемы.

Разумеется, в моей квартире две спальни, но обе они у нас заняты. Мы с Соней спим раздельно, всегда уважая личные границы друг друга, и это правило не менялось с момента переселения Зиновьевой ко мне. Сейчас же эти самые границы будут нарушены весьма жестоко, и что самое дурацкое, я даже на диван в гостиной не смогу уйти — родители наверняка станут чутко бдеть. Обидно. Я-то ведь был уверен, что нам давным-давно поверили…

Настольные игры сегодня особо затянулись, раз уж никого не нужно провожать. В ванную мы отправлялись по очереди, но неизменно сонные, а мать и вовсе тёрла глаза, зевая.

— Уверена, что не возникнет проблем? — шёпотом уточняю у Зиновьевой, пока она складывает в посудомойку грязную посуду.

— Ты ведь знаешь, что я всегда убираю свои вещи с полок и тумбочки, — в тон мне отвечает фиктивная супруга. — Они не догадаются.

София отходит, чтобы протереть со стола, а я мысленно качаю головой: вопрос-то был совсем о другом. Соня вообще чистоплотна и очень аккуратна, а в плане своей комнаты ещё и прозорлива. Она не оставляет там личных вещей на открытых пространствах, поэтому даже если посторонний человек и заглянет в гостевую спальню, вряд ли догадается, что в ней живут на постоянной основе. А перед приходом родителей всегда проходится по комнатам, переставляя свои крема ко мне на тумбочку, а после забирая назад, пока я принимаю душ. С конспирацией вопросов не должно возникнуть, но гораздо больше меня волнует то, что эту ночь мы проведём в одной постели.

Ближе к полуночи все наконец расходятся по комнатам, и я лежу в кровати, совершенно тупо таращась в потолок. Зиновьева сейчас в душе, а после придёт прямо ко мне. Сюда, в эту самую комнату, чтобы лечь со мной в мою же постель. И я решительно не понимаю, как к этому отнестись, и кажется даже волнуюсь, словно подросток.

Поворачиваюсь на бок, смотря теперь в окно. Хорошо хоть Эльвира об этом не узнает, иначе меня бы ждал скандал, каких уже давно не припоминаю. Вообще, с момента моей женитьбы характер этой безумной кошки сильно изменился. Эля словно осознала своё место, и стала куда как покладистей. Она боится меня потерять, это чувствуется. А ещё, ревнует к Софии, хотя я стараюсь вообще не говорить с ней о жене. Новогодние праздники немного поумерили волнение Эльвиры, но не исчерпали полностью. И в принципе, я понимаю, почему.

Слух улавливает, как в ванной перестаёт шуметь вода. Получается, сейчас София выйдет из душа, переоденется в пижаму и придёт ко мне. В голову внезапно полезли совершенно беспардонные мысли о том, что в эту минуту на моей жене нет никакой одежды. Наверняка она как раз сейчас стирает с кожи капли влаги, а потом мягкими поглаживающими движениями нанесёт на тело какой-нибудь из своих кремов или бальзамов, которые очень приятно пахнут. Интересно, а бельё под пижаму она надевает? Эля, например, вообще предпочитает спать без одежды, но вряд ли Зиновьева пойдёт так далеко.

Чёрт! В этой комнате всегда было так душно?

Не выдерживаю и встаю открыть окно. Весенний воздух бодрит, голова и тело постепенно остывают, и мысли о том, что моя вообще-то законная жена скоро придёт сюда, почти не вызывают беспокойства. Почти.

— Ещё не спишь? — слышу негромкий голос за своей спиной и резко оборачиваюсь.

На Соне белая пижама с розовыми сердечками. Длинные штаны и рубашка, а на голове повязка, чтобы чёлка не запачкалась в креме для лица, или что там у неё ещё. Никакого макияжа, босиком, и смотрит на меня совершенно спокойно.

— Сейчас лягу, — отвечаю, радуясь, что голос не охрип, и возвращаюсь в постель. — Не против, если окно будет открыто?

— Просто укутаюсь в одеяло поплотнее.

Она укладывается на ту половину кровати, что ближе к двери, заматывается в одеяло, словно в кокон, и прикрывает глаза. Через пару минут дыхание Софии становится глубоким и более медленным: уснула. Счастливица, потому что мне сейчас решительно не до сна.

Не выдерживаю и поворачиваюсь на бок, рассматривая жену совершенно бесстыдно. Ничего в позе Зиновьевой не кажется соблазнительным. Одежда тоже настолько нейтральная, что сложно представить, будто бы кто-то смог на такое клюнуть. Но это всё кажется мелочью в сравнении с тем, что слабый свет от ночника окутывает её мягкие черты лица. Едва вздёрнутый носик. Маленькие ушки. Чётко очерченные губы. Они не полные, и явно меньше, чем нынче модно у прекрасного пола, но почему-то не покидает ощущение, что очень чувственные. И цвет у них нежно-розовый сам по себе, безо всякой там помады. Интересно, ресницы тоже всегда были такие длинные, или это игра теней?

Усилием воли заставляю себя лечь на спину и перестать пялиться на жену.

«Давай, Лёшка, соберись, — уговариваю себя мысленно. — Завтра поедешь к Эльвире и сбросишь там весь тестостерон. Да и сейчас так реагируешь на Соню только потому, что по пятницам вы с любовницей не встречаетесь. Так что дыши ровно, думай об Эле и засыпай поскорей».

Вот только заснуть не получается. Мысли то и дело скачут от любовницы к жене, и это весьма странно. До этого всегда получалось чётко разграничивать двух женщин, ведь у них и обязанности-то совершенно разные. Эля — это ураган эмоций и чувств. Страсть, сконцентрированная в одной женщине, которую ты прячешь ото всех. Соня же стала тылом, а заодно обложкой. Окружающие смотрят на меня, а видят её, хозяйственную и спокойную. Мягкую, но при этом создающую крепкий и надёжный тыл.

Умом я понимаю, что через полгода фиктивный брак завершится сам собой, и надо бы переводить в статус жены уже Эльвиру. Но в последние недели, а то и месяцы, эта мысль начинает терять свою привлекательность. Когда-то я думал, что обязанность жены — украшать мужчину и его жизнь. Заставлять раскрываться крылья за твоей спиной, а остальное всё ерунда. С порядком в доме справится приходящая уборщица, еду привезут из ресторана, уютом занимается дизайнер. Жена же пусть заботится о тебе, себе, и ваших чувствах. Но стоило жениться, и постепенно, очень маленькими шажочками, но мировоззрение моё начало меняться, потому что аккуратно развешенные и проглаженные рубашки в моём шкафу — это тоже забота. Вкусные печенья и горячий суп как только начинаю заболевать — беспокойство о моём состоянии. Чистота, комфорт, уют — всё это украшает мою жизнь. Делает её приятней, кажется, ничуть не меньше, чем симпатичная спутница. И фразы «ты везунчик, шикарная женщина!», которые приятели говорили в адрес Эльвиры, никак не превосходят по значимости слов от знакомых и коллег про Софию, которые то и дело хвалят её стряпню и то, как преобразилась после женитьбы моя квартира.

Не выдерживаю и опять поворачиваюсь к Соне. Миленькая… Если отбросить концепцию тандема жены и любовницы, ограничившись одной женщиной, исполняющей эти две роли, то вырисовывается весьма странная картина. Я не вижу и никогда не видел в Эле той, которая смогла бы так, как Соня: встречать после работы, хотя бы изредка что-то готовить с любовью, создавать вокруг себя не лоск, вооружившись топовыми журналами мод, а настоящий домашний уют. Из Эли не получится классической жены, к какой я уже привык. А вот из Сони, если очень постараться, может получиться вполне толковая любовница.

Медленно прикрываю глаза, наконец сообразив в каком ключе вообще размышляю и одёрнув себя. Опомнись, Лёшка! У вас с помощницей вообще-то брак по контракту. И заботится она о тебе за то, что каждый месяц на её счёт капают по половине миллиона. Просто так ты ей и даром не нужен.

Решительно отворачиваюсь к окну и почти зажмуриваюсь, надеясь уснуть как можно скорее. Нельзя больше пускать родителей с ночёвкой. Нам категорически противопоказано находиться с Зиновьевой на одной территории, иначе в голову начинают лезть всякие дурные мысли. А ещё размышления о том, насколько даром я нужен буду и самой Эльвире.