Фиктивный брак, или "Спасибо за покупку!" (СИ)

День 287. Алексей. Продолжаем и допытываемся

— В смысле?! — едва не подскакиваю я. — В каком смысле, не девственница?

— В прямом, — а в голосе всё та же невозмутимость. — Ты ещё не заваривал чай?

— Нет.

Какой вообще к чертям чай, когда мне говорят подобное?

— Тогда я только на тебя приготовлю.

Не понимаю, что мне сейчас кажется большим абсурдом — то, что моя жена только что побывала непонятно с кем в постели, или что после этого все её мысли о каком-то напитке. Или что я вообще допустил развитие подобной ситуации. Дождался, блин, на свою голову. Доделикатничался!

— Соня, — не выдерживаю и беру её за плечи. — Кто он?

— Он? — удивлённый взгляд, словно я спрашиваю что-то странное.

— Он. Мужчина, с которым ты была.

Она так забавно хлопает ресничками, что обязательно бы умилился, если бы не был так зол.

— Причём здесь мужчина? — София осторожно убирает мою руку со своего плеча, и до меня доходит, что держу её слишком уж крепко. — Я была в клинике. Сказала же, что решила нашу проблему.

— Я…

— Водички хочу.

Теперь на личике Зиновьевой не удивление, а усталость. И бледность эта не проходит. Ладно, допрос может и подождать — гораздо важнее позаботиться о Соне.

Иду на кухню первым, наливаю в кружку воды и ставлю её на стол. София усаживается, но очень аккуратно. Неуверенно. Делает несколько мелких глотков, отставляет кружку и смотрит на меня уже намного уверенней.

— Сегодня я была в частной клинике на гименотомии, — говорит она. А после, встретив мой непонимающий взгляд, поясняет: — Хирургическое удаление девственной плевы.

— На операции?!

Хорошо, что мы живём одни, и сейчас ещё не поздняя ночь, иначе наверняка поднял бы на уши всю округу. Да как ей вообще такое в голову могло прийти?

— Она малоинвазивная, занимает пятнадцать минут и делается под местным наркозом, — отвечает Зиновьева, а после допивает воду.

Встаю, наливаю следующий стакан. А потом, опомнившись, вытаскиваю из холодильника коробку с соком.

— Всё аккуратно убрали с помощью лазера, — продолжает супруга, с благодарностью принимая сок. — Полностью ткани заживут в течении трёх недель, а пока что мне назначили покой и не поднимать тяжести.

— Что это за дичь такая? — пытаюсь осмыслить речь Софии. Она рассказывает о подобном, словно сходила нарастить ногти. — Разве такое вообще делают?

— Делают, разумеется. Кто-то боится боли в первый раз, у кого-то есть медицинские показания, так как плева слишком толстая. Лёш, — продолжает Соня, слегка поморщившись. — У нас была проблема, и я её решила. К чему этот допрос?

— Отправившись на операцию?

— Да, отправившись на операцию! — не выдерживает и она, повышая голос следом. — А что мне оставалось делать?

Я молчу секунду.

Две.

Три.

Десять.

— Ты правда не видела другого пути? — спрашиваю намного тише. Не хочу пугать Софию, но мне важен откровенный ответ.

— Другого пути и не было, — отвечает она так же тихо. Я не противен ей как человек, но как мужчину она меня, получается, не принимает. — Ты, покупая меня, не знал о том, что позже могут возникнуть проблемы. Не предусмотрела эту ситуацию и я, не предупредив тебя о возможных рисках. Получается, это мой косяк, значит мне его и решать.

Некоторое время мы молчим и просто смотрим друг на друга. Кажется, внутри у Сони ровно такое же опустошение, что и у меня, вот только причины разные.

— Не переживай, я не оплачивала счёт в клинике с твоей карты, так что никому об этом известно не будет, — отчитывается София, словно деньги меня вообще волнуют. — Заплатила со своих, в том числе и за молчание — процедуру провели под другой графой.

— Это вообще легально?

На самом деле, меня интересует не это. Но разве могу спросить в лоб о другом? Особенно после… такого.

— Почти, — уклончиво отвечает Соня. — Официально я просто проходила осмотр: первый раз в субботу, а сегодня пришла за результатом. Наврала, как это у меня постоянно теперь, что очень боюсь, будто родители всё узнают. Изобразила из себя наивную дурочку, расплатилась наличкой и была такова.

— Это… — на знаю, как правильно спросить. — Как ты себя чувствуешь?

— Нормально, — кивает жена. — На самом деле, больше перенервничала. Не против, если сейчас прилягу?

— Конечно, — киваю, смотря как осторожно София поднимается из-за стола. — Если получится, поспи. Ужинать будешь?

— Нет, не хочу. Ты прав, лучше пораньше заснуть.

— И завтра тоже отлежись дома.

На это Соня просто кивает и скрывается за дверью. Я слышу, как она входит в свою комнату, как щёлкает выключателем и как под её весом шуршит покрывало на кровати. Но сам всё продолжаю сидеть и смотреть перед собой.

Как мы дошли до такого? Почему вообще всё это произошло? Чёрт…

В голове столько мыслей, что очень сложно их удерживать. Резко поднимаюсь и делаю шаг в сторону подоконника. Цветы, которые София так и не заметила, отправляются в мусорное ведро, а я подхожу к напольному шкафу, рывком раскрывая стеклянную дверцу. Там, на самой верхней полке у меня целый склад алкоголя. К нему я равнодушен, но, кажется, настало время проредить запасы.

Осматриваю полку более оценивающим взглядом. Да, кажется, коньяк будет именно тем, что мне сейчас нужно. Беру бутылку, срываю крышку и прикладываюсь к горлышку, ощущая, как чуть терпкая влага обжигает мою гортань.