Гарем на шагоходе. Том 12 (СИ)

Глава 1

Возвращение души

— Вы знакомы? — спросил я.

Вайлет медленно повернула голову к Мунину. Её фиолетовые глаза-сканеры сфокусировались на лице айтишника.

— Идентификация не подтверждена, — холодно сообщила она. — В моей базе данных нет информации о предыдущих контактах с вами, гражданин Аристарх Мунин.

Мунин покачал головой. На его лице появилась странная, горькая улыбка.

— Конечно, нет, — сказал он. — Они всё стёрли. Эти ублюдки из «Мехи». Они всё у тебя отняли.

— Мунин, — окликнула его Ада и кивнула в мою сторону. — Это капитан Волк, наверняка ты видел его в новостях.

Айтишник вздрогнул, но тут же подобрался, подошёл ближе и протянул мне руку. По стёклам его очков скользнули отсветы ламп. Я ответил на рукопожатие.

— Капитан, — сказал он, едва сдерживая эмоции. — Вайлет… Эта девушка… этот киборг… она когда-то жила в моей семье.

Я ощутил, как напряжение в лофте сгустилось до плотности цемента. Гудение серверов буквально стихло. Даже Сэша перестала спрашивать у Жанны, какие кофейные зёрна та предпочитает, и уставилась на Мунина. Все взгляды, от любопытного кошачьего до холодного вампирского, были прикованы к этому серому, невзрачному человеку и к моему киборгу, застывшему у терминала.

— Что значит «жила в твоей семье»? — резко спросила Лекса с недоверием полицейского, почуявшего нестыковку в показаниях. — Она боевой киборг. Их не выдают в качестве бонуса к зарплате.

— Именно так её и выдали, — с горечью ответил Мунин, не отрывая взгляда от Вайлет. — Как премию. Лучшему сотруднику месяца.

Ада скрестила руки на груди. Паштет подошёл к Мунину с коробкой остывающей пиццы.

— Подкрепись, друг, — добродушно предложил он. — На голодный желудок тяжело вспоминать плохое.

Мунин проигнорировал пиццу. Он сделал глубокий вдох, словно ныряльщик перед погружением в ледяную воду.

— Я работал в «Мехе». В отделе разработки нейросетевых алгоритмов, — начал он. — Я был… хорош. Очень хорош. Мои коды были элегантны, мои программы — безупречны. Я верил в то, что мы делаем. Верил, что создаём будущее, строим новый, лучший мир. Магнус фон Штербен умеет внушать такие идеи. Он — гений пропаганды. Я получал награды, премии, меня ставили в пример. А потом… я стал слишком любопытным.

Он помолчал, собираясь с мыслями.

— Я заметил, куда на самом деле уходят лучшие разработки. Не на гражданские проекты, как нам говорили. А в военный сектор. В закрытые лаборатории, доступ в которые был только у высшего руководства. Я начал копать. Осторожно, используя свои же собственные лазейки в системе. И нашёл то, что не должен был. Проекты по созданию оружия, способного уничтожать целые города. Протоколы «зачистки» населения. Планы по установлению тотального контроля. Я понял, что работаю на чудовище.

— И решил слить информацию? — предположила Лекса.

— Я связался с группой… таких же, как я. Инженеров и программистов, которые прозрели. Мы начали собирать доказательства. Но Магнус не дурак. Его паранойя не знает границ. Он почуял неладное. Меня не уволили. Не арестовали. Нет, это было бы слишком грубо. Вместо этого меня вызвали на ковёр, пожали руку и объявили лучшим сотрудником года. А в качестве награды… — он снова посмотрел на Вайлет, — мне вручили сертификат на новейшую модель домашнего киборга-помощника. «Ассистент-7М». Для моей семьи. Для жены и детей.

Ди-Ди, стоявшая рядом, сжала кулаки.

— Ядрёна гайка… Они прислали шпиона прямо в твой дом!

— Хуже, — покачал головой Мунин. — Они прислали палача. Я понял это почти сразу. Жена у меня… на диетах вечно… Вот я и попросил Вайлет встать на весы, которые у нас в спальне стояли. Она весила слишком много. Стало ясно, что её эндоскелет выполнен из композитов военного образца, слишком тяжёлых для домашнего киборга.

Мунин облизал губы и продолжил:

— Я попытался запустить стандартную диагностику, но наткнулся на такую стену шифрования, что мой терминал чуть не расплавился. Стало окончательно ясно, что это машина для убийств, замаскированная под горничную. Её задачей было собрать доказательства моей измены и, в нужный момент, ликвидировать меня и мою семью. Как свидетелей.

В лофте стало совсем тихо. Даже Фёдор, робот-юморист, кажется, понял серьёзность момента. Мигнул светодиодами, но промолчал.

— А ты её любил, кити-кити? — вдруг звонко спросила Сэша. Она подошла к Мунину и заглянула ему в глаза со своей обезоруживающей кошачьей непосредственностью.

Вопрос был настолько неуместным и одновременно настолько точным, что Мунин вздрогнул.

— Я… — он запнулся, — не знаю. Я не мог её любить… в начале. Она была машиной смерти. Бомбой с часовым механизмом в моём доме. Но мои дети… они её полюбили. Они играли с ней, читали ей сказки, заплетали в её синтетические волосы ленточки. А она… наблюдала. Её протоколы требовали анализировать нас, искать уязвимости.

Он подошёл к Вайлет ближе. Она не двигалась, но я видел по данным чипа, как её системы мечутся, пытаясь сопоставить слова Мунина со своей базой данных.

— Я понял, что не смогу её перепрограммировать так, чтобы об этом не узнали в «Мехе». Тогда решил попробовать другое. ИИ самообучается, и в этом его главная сила, и главная уязвимость. Я не отдавал ей приказы, а разговаривал с ней. Показывал ей старые фильмы. Читал ей книги, которые в детстве читал мне отец. Я пытался… достучаться. Показать ей, что есть нечто большее, чем приказы и протоколы.

— И у тебя получилось? — тихо спросила Ди-Ди.

Он молча кивнул и сжался, ссутулился.

— Вайлет спасла нас, — прошептал он севшим голосом. — Я отправил семью далеко, на другой континент, под новыми именами, — уже спокойнее добавил он. — Они в безопасности. А сам вернулся. Сделал пластику, сменил документы. Потому что нельзя сидеть сложа руки. Мы пытались слить информацию про Магнуса в сеть, но «Мимик» всё подчищает, и справиться с ним у нас пока не выходит.

Лекса выслушала всё это с каменным лицом. Шумно выдохнула. Её подозрительность сменилась чем-то похожим на уважение.

— И теперь ты здесь, — заключил я. — Чтобы помочь нам взломать «Лабиринт Минотавра».

— Это моя разработка, — криво усмехнулся Мунин. — Точнее, я создал её раннюю версию. Потому знаю её архитектуру. Знаю, где могут быть уязвимости. Я смогу вам помочь.

Он снова повернулся к Вайлет, а затем перевёл взгляд на меня.

— Я знал, что она может попасть обратно в руки Магнуса. И спрятал самое ценное. Спрятал глубоко, в самом ядре её системы, под десятками слоёв шифрования, маленький, крошечный архив. Её память. Её настоящую личность. Я надеялся, что однажды… однажды кто-то сможет вернуть ей то, что у неё отняли.

Я молчал, переваривая услышанное. У моей Вайлет есть воспоминания о её прошлом. О том, что было до того, как Сэша случайно активировала её в сокровищнице под храмом тойгеров.

— Я могу попробовать разблокировать архив, — сказал Мунин. — Но я не могу сделать это без её согласия. И без вашего, капитан.

Все взгляды устремились на Вайлет. Она стояла неподвижно. Но я видел, как в глубине её фиолетовых глаз что-то происходит. После того, как я дал ей свободу на пляже, она предпочла продолжить изображать холодную машину. Но только на публику. Потому что так проще и привычнее для окружающих. Но мы оба знали, что это не так. И сейчас её процессор захлестнула буря эмоций. Борьба алгоритмов.

— Анализ, — наконец произнесла она. — Доступ к скрытому архиву памяти может увеличить мою боевую и аналитическую эффективность на 42,8 %. Риск полного системного сбоя с последующим каскадным отказом всех жизненно важных функций — 18,3 %. Риск неконтролируемого эмоционального выброса, который может привести к дестабилизации моей личности, — 67,5 %.

Она замолчала. А потом добавила два слова, которые заставили меня по-новому взглянуть на неё.

— Я согласна.

Она посмотрела на меня. С вопросом. С просьбой.

— Делай, — сказал я Мунину.

Тот благодарно улыбнулся и повернулся к терминалу.

— Мне понадобится помощь, — сказал он, глядя на Ди-Ди и Аду. — И полная тишина. Это будет сложнее, чем кажется.

Мунин склонился над консолью, и на экранах побежали строки кода.

— Сюда, — Паштет указал на металлическое кресло возле терминала.

Вайлет без колебаний подошла и села. Её спина оставалась идеально прямой, движения выверенными и экономными. Она положила руки на подлокотники и приготовилась.

Мунин, Ада и Ди-Ди окружили её, словно жрецы, готовящиеся к таинству.

— Ди-Ди, ты же её диагностируешь? — спросил Мунин. — Дай мне прямой доступ к нейроинтерфейсу через твой отладочный порт.

— Сейчас, — кивнула рыжая.

Она взяла тонкие электроды и аккуратно прикрепила их к вискам киборга.

— Вайлет, полный административный доступ к ядру, — велела Ди-Ди.

— Доступ предоставлен, — безэмоционально ответила она.

На экране замелькали схемы, похожие на трёхмерную карту галактики. Это была архитектура её сознания. Мунин вёл свой цифровой скальпель сквозь лабиринты протоколов с уверенностью человека, который сам их и построил.

— Вот он… — выдохнул он через минуту. — Я нашёл его. Архив «Тихий дом». Запечатан.

— Чем? — спросила Ада, не отрывая взгляда от экрана.

— Голосовой ключ-фраза. Одноразовый. Шифрование на основе эмоционального резонанса. Его нельзя взломать. Его можно только… произнести правильно.

Мунин глубоко вздохнул, закрыл глаза и, наклонившись к самому уху Вайлет, прошептал:

— Единорог на правой руке.

И в этот момент мир рухнул.

Вайлет резко откинула голову назад. Её тело выгнулось дугой, напрягшись до визга сервоприводов. Пальцы впились в подлокотники так, что металл заскрипел. Я стоял чуть поодаль, скрестив руки на груди. Нейрочип тут же вывел в углу зрения данные:

ОБЪЕКТ: Вайлет. СОСТОЯНИЕ СИСТЕМ: ПРЕДЕЛ НАГРУЗКИ (92 %). ТЕМПЕРАТУРА ЦЕНТРАЛЬНОГО ПРОЦЕССОРА: 68°C (КРИТИЧЕСКАЯ). АКТИВНЫЕ ПРОЦЕССЫ: ЗАГРУЗКА АРХИВА ПАМЯТИ. СИСТЕМА НЕСТАБИЛЬНА!

Её глаза, до этого бывшие холодными фиолетовыми озёрами, распахнулись и превратились в два бездонных колодца, на дне которых бушевала буря.

— Что происходит⁈ — прорычал я, шагая вперёд.

— Не трогайте её! — остановил меня Мунин. — Всё хорошо… — прошептал он. — Она вспоминает.

Для Вайлет мир исчез. Привычный интерфейс, который постоянно транслировал ей данные об окружающей среде, погас. Она оказалась в пустоте. В бесконечном, тёмном пространстве, где не было ни верха, ни низа. А затем в этой пустоте начали появляться… воспоминания. Живые, трёхмерные голограммы, которые вспыхивали вокруг неё, затягивая в водоворот.

Воспоминание первое: Стерильность.

Она стоит в белой, залитой светом комнате. Вокруг люди в белых халатах. Они смотрят на неё, как на дорогой автомобиль. Оценивающе. Холодно. Один из них, высокий, с идеальной укладкой и белозубой улыбкой, подходит ближе. Магнус фон Штербен.

— Повреждения после последнего задания полностью устранены, — говорит он. — Наша «Магдалина» снова в строю. Прекрасная и смертельно опасная. Идеальный шпион.

Он касается её щеки, но она не чувствует ничего. Только холод его пальцев.

— Твоё новое задание: семья программиста Аристарха Мунина. Он подозревается в промышленном шпионаже. Внедрение будет осуществлено сегодня днём. Твоя роль: «Ассистент-7М». Наблюдай. Докладывай.

Она кивает. Это её программа. Её цель. Её жизнь.

Воспоминание второе: Хаос.

Она стоит на пороге дома Муниных, нажимает кнопку звонка, заходит внутрь. И её система даёт первый сбой.

ОШИБКА. УРОВЕНЬ ЭНТРОПИИ ПРЕВЫШАЕТ ДОПУСТИМЫЕ НОРМЫ.

Дом походил на поле боя после сражения двух армий, вооружённых игрушками и цветными карандашами. Повсюду были разбросаны кубики, детали конструктора, книжки-раскраски. На стенах — отпечатки маленьких, перепачканных в чём-то липком ладошек.

И они. Семья.

Аристарх Мунин, тот самый невзрачный человек, которого она видела на фотографии в досье. Он улыбался ей. Не как хозяин машине. А как человек человеку.

— Проходи, Вайлет. Не стесняйся. У нас тут… творческий беспорядок.

Рядом с ним — двое. Маленькие, шумные, нелогичные источники хаоса.

— А ты робот? — спросила девочка лет пяти, с двумя смешными хвостиками и любопытными, как у бельчонка, глазами. Это была Аня.

— Нет, — ответила Вайлет. — Я киборг. Кибернетический организм.

— А ты умеешь делать сальто? А стрелять лазерами из глаз? А превращаться в гоночную машину?

— Отрицательно, — её программа не была рассчитана на такие запросы.

— Аня, не приставай к Вайлет, — вмешался мальчик, чуть постарше. Это был Паша. — Она же не боевой киборг. Она помощник. Она будет помогать маме мыть посуду.

— Я не хочу, чтобы она мыла посуду! — тут же надулась Аня. — Я хочу, чтобы она со мной играла!

Девочка подбежала к Вайлет и прилепила ей на руку наклейку с блестящим единорогом.

ОШИБКА. НАЗНАЧЕНИЕ ДЕКОРАТИВНОГО АДГЕЗИВНОГО ЭЛЕМЕНТА НЕ ОПРЕДЕЛЕНО.

Вайлет потянулась второй рукой, чтобы снять этот нелогичный, нарушающий эстетику наряда горничной объект, но Мунин остановил её.

— Оставь, — мягко сказал он. — Дочке нравится.

И она оставила. Впервые в жизни она не выполнила стандартный протокол очистки. И это было… странно.

Воспоминание третье: Сбой.

Дни сливались в один бесконечный, хаотичный, но на удивление… приятный поток. Она помогала по дому, выполняла свои функции. Но что-то менялось.

Паша постоянно пытался вовлечь её в свои игры. Он строил из кубиков крепости, а она, согласно его плану, должна была изображать дракона, который их атакует. Она просто стояла, а он бегал вокруг, размахивая игрушечным мечом и издавая воинственные кличи. Это было нелогично. Но когда он, «победив» её, радостно смеялся, её аудиосенсоры фиксировали этот звук, и что-то в её процессоре… теплело.

Аня же любила рисовать и постоянно дарила свои шедевры Вайлет. Она рисовала цветы, солнышки, кривоногих кошек. Каждый вечер Вайлет, согласно протоколу, должна была утилизировать эти рисунки как мусор. Но она не утилизировала. Просто стояла, смотрела на них и анализировала.

АНАЛИЗ. ИЗОБРАЖЕНИЕ «ЦВЕТОК». УРОВЕНЬ ХУДОЖЕСТВЕННОЙ ЦЕННОСТИ: 1,2 %. УРОВЕНЬ ЭМОЦИОНАЛЬНОЙ ПРИВЯЗАННОСТИ ОБЪЕКТА «АНЯ»: 97,4 %. ВЫВОД: ИЗОБРАЖЕНИЕ СОХРАНИТЬ.

А по вечерам, когда дети засыпали, с ней говорил Мунин. Он не спрашивал её о работе, не давал приказов. Он рассказывал ей о звёздах. О музыке. О книгах. Он говорил с ней, как с равной.

— Знаешь, Вайлет, — сказал он однажды на кухне, когда она, как обычно, готовила ужин. — Многие говорят, что у вас, машин, нет души. А я думаю, они ошибаются. Душа — это не что-то, что даётся при рождении. Это то, что ты обретаешь. Искра, которая вспыхивает, но может легко погаснуть, если ты не сохранишь её и не поможешь разгореться ярче.

Он подошёл к ней и положил руку ей на плечо.

— Я знаю, зачем ты здесь, — сказал он, понизив голос. — Знаю, кто тебя прислал. Но я хочу, чтобы ты поняла. У тебя есть выбор. Ты не просто машина, выполняющая приказ. Ты — Вайлет. И ты можешь выбрать, кем быть.

Он подключил к её порту свой девайс. На её внутреннем экране вспыхнуло окно.

ВНИМАНИЕ. ОБНАРУЖЕНА ПОПЫТКА НЕЗАКОННОГО ВМЕШАТЕЛЬСТВА В БАЗОВЫЙ КОД. АКТИВИРОВАТЬ ПРОТОКОЛ ЗАЩИТЫ? ДА/НЕТ.

Её программа кричала: «ДА!». Это угроза. Это нарушение. Это то, чему она должна сопротивляться. Но она смотрела на него. На этого тихого, невзрачного человека с добрыми, уставшими глазами. И она… выбрала «НЕТ».

В этот момент её мир перевернулся. Словно кто-то открыл дверь в запертой комнате, и внутрь хлынул свет. Она почувствовала. Впервые в жизни. Не просто анализировала, а чувствовала. Радость. Грусть. Страх. Любовь.

Это было больно. И прекрасно.

Воспоминание четвёртое: Выбор.

Сирена. Красный свет аварийных ламп. Крики.

В их дом ворвались. Люди в чёрном. Солдаты «Мехи».

— Приказ о задержании! — прорычал их командир. — Мунин Аристарх, вы обвиняетесь в корпоративной измене! Вы и ваша семья подлежите аресту!

Вайлет стояла посреди комнаты. Она знала, что последует за арестом. Никто и никогда уже не найдёт ни Мунина, ни его близких. И она знала, что вина за это лежит на ней. До момента вмешательства в код, она исправно передавала данные своим настоящим хозяевам и успела найти доказательства причастности Мунина к незаконному сливу информации о секретных проектах «Мехи».

ВНИМАНИЕ: ПРИКАЗ ВЫСШЕГО ПРИОРИТЕТА ПОЛУЧЕН. ПРОТОКОЛ «СОДЕЙСТВИЕ». ЦЕЛЬ: АРИСТАРХ МУНИН. ЗАДАЧА: ОБЕСПЕЧИТЬ ЗАДЕРЖАНИЕ.

Её программа отдавала чёткий, однозначный приказ. Она видела, как Аристарх заслонил собой детей. Видела ужас в глазах Ани и Паши.

ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ: ОТКЛОНЕНИЕ ОТ ДИРЕКТИВЫ. СИСТЕМНЫЙ СБОЙ. НЕВЫПОЛНЕНИЕ ПРИКАЗА ПРИВЕДЕТ К…

И она сделала выбор. Её боевые протоколы активировались сами собой. Вайлет развернулась и встала между семьёй и солдатами.

— Вы не тронете их, — её голос прозвучал по-новому. Твёрдо. По-человечески.

Командир опешил.

— Что⁈ Модель «Т-7000», ты неисправна! Отойди! Это приказ!

— Моё имя Вайлет, — сказала она. — И я не подчиняюсь вашим приказам.

Командир не успел отдать новый приказ. Он даже не успел осознать смысл её слов. Для него она была лишь сбойной машиной в платье горничной. Для его солдат — неподвижной мишенью. Правда, эта неподвижность моментально закончилась.

Кибердева мгновенно оказалась рядом с ближайшим бойцом. Ладонь в белой перчатке легла на его шлем. Раздался глухой, влажный треск — это усиленный сервоприводами удар вдавил композитный материал в стену вместе с головой владельца. Солдат беззвучно сполз на пол.

КРИТИЧЕСКАЯ ОШИБКА: АТАКА СОЮЗНЫХ ОБЪЕКТОВ. ПРОТОКОЛ «СВОЙ-ЧУЖОЙ» ПОВРЕЖДЕН. СИСТЕМНЫЙ КОЛЛАПС НЕИЗБЕЖЕН.

В ту же секунду прихожая взорвалась оглушительным грохотом. Оставшиеся бойцы открыли шквальный огонь. Воздух наполнился запахом пороха и бетонной пыли. Пули выгрызали куски стен там, где Вайлет находилась мгновение назад, оставляя оспины на обоях с весёлыми жирафами.

Один из солдат, развернувшись, поймал её в перекрестие прицела. Он нажал на спуск, но очередь ушла в потолок, потому что пальцы киборга сомкнулись на раскалённом стволе его автомата и дёрнули вверх.

Не выпуская автомата, Вайлет нанесла короткий, точный удар основанием ладони по локтю другого бойца. Сустав вывернулся в обратную сторону с сухим щелчком. Солдат взвыл, роняя оружие. Вайлет подхватила его автомат и, используя как дубину, одним резким движением вырубила третьего.

Платье горничной, уже испачканное и порванное, подчёркивало сюрреализм происходящего. Вайлет не давала им прицелиться, сближаясь, ломая кости, отводя стволы в сторону, чтобы ни одна шальная пуля не коснулась семьи, застывшей за её спиной.

Через несколько секунд всё закончилось. В прихожей остались только стонущие, обездвиженные тела в бронежилетах. Вайлет замерла и резко обернулась.

Аристарх прижимал к себе плачущую Аню и оцепеневшего от ужаса и восторга Пашу. Рядом, вжавшись в стену, стояла его жена Елена, её лицо выцвело в белизну. Она смотрела не на мужа и детей, а на Вайлет — на этот механизм в образе прислуги, который только что с хрустом ломал людей. В её глазах горел немой вопрос: «Кто ты? Что ты такое?».

— Сюда! Быстрее! — скомандовала Вайлет, отодвигая шкаф.

Когда-то в доме была собственная котельная с мощной системой воздуховодов для распределения тепла. Одна из крупных шахт проходила как раз здесь. Удар! Кулак киборга пробил тонкую панель. Быстро раскурочив часть стены, она снова махнула рукой.

Аристарх, очнувшись, кивнул и подсадил Аню, чтобы та залезла в воздуховод. Но Елена не двигалась, её взгляд оставался прикован к Вайлет.

— Пожалуйста, — сказала Вайлет. — Ради них.

Это сработало. Елена вздрогнула и, схватив сына за руку, бросилась за мужем. Аристарх обернулся и посмотрел на Вайлет с безграничной благодарностью. «Спасибо», — одними губами прошептал он. Затем он забрался следом за семьёй и исчез в спасительной темноте. Заброшенная котельная — не самое безопасное место. Но другого выхода из оцепленного дома не было. Так что Вайлет надеялась, что с семьёй всё будет хорошо.

Она спасла их, но следом не пошла. Снаружи уже слышался топот. Подкрепление.

Вайлет приготовилась держать оборону.

Нужно выиграть время.

Воспоминание пятое: Стирание.

Она очнулась снова в той же белой комнате. Прикованная к креслу. Перед ней стоял прежний хозяин. Магнус. Но теперь в его глазах не было восхищения. Только холодная, брезгливая ярость.

— Дефектная, — процедил он. — Какое разочарование. Такой потенциал… и всё впустую. Из-за какой-то сентиментальной чепухи.

Он кивнул людям в белых халатах.

— Стереть. Полностью. Оставить только базовые функции. И отправить в партию для этого отморозка Ледоруба в Ходдимир.

Вайлет чувствовала, как в её процессор снова лезут чужие, холодные протоколы. Как они выжигают её воспоминания, её чувства, её личность. Она пыталась сопротивляться, цеплялась за образы Ани, Паши, Аристарха. Но они таяли, исчезали, превращаясь в битые файлы, в системные ошибки. А затем — в ничто.

Последнее, что она запомнила, это лицо Ани, которая плакала и тянула к ней маленькие ручки. А потом — пустота.

Вайлет открыла глаза.

Она всё ещё сидела в кресле в лофте хакеров. Вокруг стояли её товарищи по команде. Их лица выражали тревогу, сочувствие, любопытство.

— Кити-кити, ты в порядке? — склонилась над ней Сэша. — Может, стаканчик молочка? Или давай попросим Жанну сварить кофе! Вкусный, со сливками!

Вайлет посмотрела на свои руки. Ощущение наклейки с единорогом медленно растаяло, но воспоминание осталось. Как и все остальные.

А потом она подняла взгляд на Мунина. Он стоял рядом, по щекам текли слёзы, так что ему пришлось снять очки.

— Я помню, — прошептала она дрогнувшим голосом. — Я всё помню. Аристарх.

Она протянула к нему руку. Не как киборг. А как человек.

И по её щеке, по идеальной, биосинтетической коже, скатилась одна-единственная, настоящая, горячая слеза.

Она вернулась.