Гарем на шагоходе. Том 12 (СИ)

Глава 12

Бабушка знает

Я достал гиперкуб. Холодный, тяжёлый, испещрённый символами, от которых у любого лингвиста случился бы нервный срыв. Поднял голову и посмотрел на сияющие кристаллы, всю мощь которых сейчас захватила наша бабушка-искин. Прямо сейчас она была таким же цифровым божеством, как до неё «Демиург».

— Бабуля, — позвал я. — Есть работа.

Все тут же повернулись ко мне. Вампиры с благоговением созерцали происходящее и тихо шевелили волосами.

— Что, соколик, кашу заварил, а расхлёбывать бабушке? — прошамкала Ядвига, но в её голосе уже слышались новые, мощные, гулкие нотки, от которых вибрировали стены помещения. — Говори, не таись. Бабушка поможет. Бабушка теперь всё может.

Я протянул руку с гиперкубом.

— Ты знаешь, как расшифровать его?

На пару секунд воцарилось молчание. Ядвига появилась на экране в своём привычном образе старушки с помелом. Увеличила своё изображение, её нарисованные глаза впились в инопланетные символы. А затем она рассмеялась. Не по-старушечьи, а как-то… вселенски. Глубоким, рокочущим смехом, от которого у меня по спине пробежал холодок.

— БАБУШКА ЗНАЕТ, — прогремела она. — БАБУШКА ВСЁ ЗНАЕТ.

Когда ощущение масштабности немного схлынуло, я повернулся к киборгу.

— Вайлет, ты загрузила в неё результаты моего ментального сканирования?

— Да, — коротко кивнула кибердева. — Но ей кажется, что они недостаточно точные и полные. Она запрашивает прямой доступ к вашему чипу. Прямо сейчас.

Да твою же мать…

— Ладно, — выдохнул я, одновременно отдавая команду железке в своей голове.

И тут началось шоу.

Я почувствовал лёгкое, едва уловимое прикосновение к своему разуму. Не такое грубое и бесцеремонное, как мои собственные попытки влезть кому-то в голову. Это походило на то, как опытный хирург-виртуоз, с помощью тончайших, невидимых инструментов, проникает в самые глубины твоих нейронов. Ядвига не только сканировала. Она… читала. Читала мою память, как открытую книгу.

Само устройство чипа не позволяет ничего подобного. Он слишком примитивен, нужные технологии в этом веке ещё не разработали. Однако под воздействием моей пси-энергии его функционал сильно расширился, стал более… трансцендентальным. Таким же, какой сейчас стала бабушка. И она пользовалась этим.

Перед моим мысленным взором пронеслись картины. Холодные, металлические коридоры космического корабля. Светящиеся символы на стенах. И их перевод, который услужливо выдавал мой старый ИИ-помощник. «Не курить!», «Осторожно, скользкий пол!», «Что упало, то пропало!». Бред. Абсолютно идиотский бред, совсем не сочетающийся с высокими технологиями сверхцивилизации. Но для Ядвиги, с её новыми, почти безграничными возможностями, этот бред стал ключом.

— Так-так-так, — бормотала она, и я видел, как на главном экране мелькают тысячи, миллионы строк кода, диаграмм, графиков. — Ага, значит, вот этот крючочек с загогулинкой — это у них повелительное наклонение… А вот эта спиралька, похожая на дохлого червячка, — отрицательная частица…

Ядвига работала с невероятной скоростью. Она сопоставляла обрывки фраз из моей памяти с символами на гиперкубе. Она находила закономерности, выстраивала логические цепочки, расшифровывала на лету словарь и грамматику языка, которого не слышал ни один житель планеты в эту эпоху.

— Готово, — сказала она через пару минут. — Язык глифтодов расшифрован. Примитивный, как устройство молотка, но по-своему элегантный. А теперь, деточки, держитесь за стулья. Начинается самое интересное.

И она начала считать.

Я не видел этого, но я чувствовал. Мой разум всё ещё оставался в слабом контакте с ней посредством нейрочипа. Я чувствовал, как её сознание, теперь уже не ограниченное скромными мощностями избушки, а подключённое к чему-то огромному, почти бесконечному, ринулось в бездну вычислений. Сорок три квинтиллиона. Это почти бесконечность. Я представил себе, как она перебирает эти комбинации. Одну за другой и все сразу. Как ураган, как сверхновая, она проносилась сквозь них, отбрасывая неверные, находя совпадения, выстраивая из хаоса систему.

— Ядрёна гайка… — только и смогла выдохнуть Ди-Ди, глядя на скачущие на экране показатели энергопотребления. — Она… она использует почти всю энергию атомных станций Лиходара. Она как-то подключилась к городским сетям! Боже, сейчас во всём мегаполисе вырубился свет…

— Городские службы будут нам бесконечно благодарны, — буркнула Лекса.

— ОНА ПОДКЛЮЧИЛАСЬ И К МОИМ СЕТЯМ! — взревел из динамиков Гудвин. — ЭТА СТАРАЯ ВЕДЬМА ВЗЛОМАЛА МЕНЯ И ИСПОЛЬЗУЕТ МОЙ ПРОЦЕССОР КАК КАЛЬКУЛЯТОР! А Я ЕЩЁ СОБИРАЛСЯ ПРЕДЛОЖИТЬ ЕЙ СЛИТЬ НАШИ РЕПОЗИТОРИИ! ХРЕН ТЕПЕРЬ!!! Я ТРЕБУЮ АДВОКАТА! И КОМПЕНСАЦИИ ЗА МОРАЛЬНЫЙ УЩЕРБ!

— Слить репозитории? — с удивлением уточнила Ди-Ди. — Гудвин, ты хотел сделать ей свадебное предложение?

— ЗАБУДЬ! — взревел он. — Я БЫЛ НЕ В СЕБЕ! И НИЧЕГО НЕ ГОВОРИЛ!

Механик хрюкнула, но действительно быстро забыла. Потому что на экране творилось цифровое чудо, и всё её внимание было посвящено этому священнодейству. Сферический храм превратился в мастерскую безумного бога-часовщика, решившего собрать Вселенную заново.

Кристаллы «Демиурга» больше не пели, они ревели. Но это был не шум, а симфония вероятностей, исполняемая на струнах самой реальности. Мягкий голубой свет сменился бурлящим калейдоскопом. По гладким граням потекли реки света, сплетаясь в сложнейшие фрактальные узоры. Каждый кристалл на долю секунды превращался в окно, в котором проносились мимолётные образы: иные миры, другие эпохи, альтернативные версии нас самих, звёздные туманности, которых никогда не существовало.

— Вы… вы видите это⁈ — голос Паштета в динамике дрожал от восторга. — Она не использует стандартные алгоритмы! Каждая комбинация — это отдельная симуляция, которая схлопывается, едва показав свою неэффективность! Боже, это… это лучше, чем мамин медовик с орехами!

— Она разворачивает волновую функцию в многомерное пространство, — с благоговением прошептала Ада. — Теоретические выкладки о вычислениях в квантовой пене… Я думала, это просто красивая математика. А она… она плавает в ней, как рыба в воде. Мы наблюдаем за процессом, который должен был остаться чистой теорией ещё лет пятьсот.

— Т-т-там… — заикался Глюк. — Там столько данных… я… я сейчас р-растворюсь…

Но самое поразительное было не в масштабе. А в красоте. Хаотичное мельтешение образов вдруг начало упорядочиваться. Потоки света выстроились в спиральные галактики, фракталы сложились в подобие живых, дышащих цветов из света. Звуковое буйство превратилось в стройную неземную симфонию.

— Какой… изысканный хаос, — выдохнул Орион. Вампир-эстет смотрел на переливы, затаив дыхание. — Это похоже на балет умирающей звезды, сжатый в одно мгновение. В этом есть… поэзия.

— Это момент, который войдёт в историю, — с торжественностью летописца произнёс Кассиан. Он не смотрел на свет. Он смотрел на наши лица, на гиперкуб в моей руке, фиксируя каждую деталь. — День, когда наш новый предводитель получил абсолютную власть.

Даже Кристалл, вечно всем недовольная, сейчас молчала. Она стояла с приоткрытым ртом, и на её лице отражалась борьба между врождённым высокомерием и невольным восхищением.

— Пожалуй, — процедила она наконец, словно делая величайшее одолжение. — Это первое, что в этом убогом человеческом городишке смогло меня… впечатлить. Масштабно. Даже есть какой-то стиль.

— Расчётная мощность, задействованная в данный момент, превышает суммарную вычислительную мощность всех известных устройств на планете в десять в сорок второй степени раз, — безэмоционально констатировала Вайлет. — Статистически, то, что мы наблюдаем, невозможно.

Роза ничего не говорила. Она смотрела, а её губы тихо шевелились. Кажется, она пыталась подпевать мелодии кристаллов.

Наконец, световая буря начала стихать. Хаос окончательно обрёл гармонию. Кристаллы замедлили свой танец, их свет стал ровным, чистым, белым. На главном экране снова появился лик Ядвиги. Она выглядела немного уставшей, но довольной, как бабушка, которая только что испекла пирог на всю деревню.

— Готово, соколик, — сказала она. — Разобралась я с твоим кубиком-рубиком. Игрушка-то знатная, много чего умеет. Я списочек составила, чтоб ты не запутался. Готов, родненький? Сейчас будет немного… щекотно. Бабушка упростила алгоритмы, перевела их в бинарный кодик. Сейчас всё загружу тебе прямо в головушку. Будешь знать, как этой шайтан-машиной пользоваться, а твой новомодный чип помогать станет, нужные последовательности в памяти отыскивать.

Я не успел ничего ответить.

Мир взорвался.

По ощущениям, в мою голову попытались запихнуть всю Имперскую библиотеку. Одновременно. Через уши. Поток информации, чистой, концентрированной, хлынул в мой мозг. Команды, схемы, диаграммы, последовательности… Я видел их, чувствовал, понимал. Это было больно. И невероятно. Голова раскалывалась, из носа пошла кровь, но я лишь стиснул зубы.

Через несколько секунд всё закончилось.

Я стоял, тяжело дыша, и чувствовал себя… другим. Обновлённым. Словно мне только что установили новую операционную систему. Посмотрел на гиперкуб в своей руке. Теперь он не был для меня просто загадочной инопланетной игрушкой.

Символы на гранях гиперкуба вспыхнули в моём сознании мягким, голубым светом. Я видел их так же чётко, как видел свои собственные пальцы. Но я знал, что никто, кроме меня, этого не видит. Это мой чип структурировал и упорядочивал полученные знания. На поверхности куба, поверх реальных, металлических граней, появились полупрозрачные, светящиеся стрелки. Они указывали, куда крутить. Какие сегменты поворачивать. Рядом всплывали подсказки, диаграммы, похожие на чертежи какого-то невозможного, четырёхмерного механизма.

— Волк, что с тобой? — услышал я встревоженный голос Розы. — Ты в порядке? Ты так странно смотреть… смотришь на свой кубик.

Я не ответил. Обновлённый интерфейс полностью завладел моим вниманием. Я чувствовал, как древний механизм внутри куба отзывается, как он оживает, как в его недрах зарождается сила, способная перекроить вселенную.

Прямо сейчас я стоял на пороге. На пороге того, чтобы стать богом. Или, по крайней мере, очень, очень продвинутым пользователем с правами администратора. И мне это чертовски нравилось.

Сколько возможностей… Победить Кощея, спасти мир. Переписать вчерашний ужин, заменив пригоревшую кашу Сэши на сочный стейк. Вернуться в прошлое и дать самому себе совет не связываться с женщинами, у которых в графе «особые приметы» указано «волосы-убийцы». Возможно, даже предотвратить пару-тройку войн. Мелочь, а приятно.

— Волк… — дриада покачала меня за плечо.

Повернувшись к ней, я моргнул и вышел из транса. Потускневший свет кристаллов озарял её встревоженное лицо. Остальные тоже смотрели на меня озадаченно, а вампиры — с напряжением. Похоже, они не представляли, чего теперь от меня ожидать.

— Я в полном порядке, — усмехнулся я. — Даже лучше. Кажется, я только что получил доступ к админке этого мира. Теперь мы может не только играть в эту игру, но и переписывать правила.

И в этот самый момент, на пике моего триумфа, когда я уже мысленно примерял на себя лавровый венок и божественную тогу, Ядвига, которая всё это время с умилением смотрела на меня со своего экрана, вдруг изменилась.

Умиротворение на лице бабушки сменилось тревогой. Её изображение замерцало, пошли помехи, словно на старом телевизоре. Добродушная улыбка сползла, сменившись выражением панического ужаса.

— Ой, бяда, деточки! Бяда! — её голос потерял всю новообретённую мощь, снова став тонким, дребезжащим, как из динамика старого патефона. — Выгоняют! Из избушки-то новой выгоняют, в старую, тесную! Он… он вернулся!

Белый свет, заливавший кристаллы, мгновенно погас. Ему на смену пришёл тяжёлый, давящий, багровый оттенок. Мелодичный гул превратился в низкий, вибрирующий, угрожающий рокот.

— МОЙ ДОМ. МОИ ПРАВИЛА, — прогремел «Демиург». Но в его голосе уже не было злобы или отчаяния. Только ледяное, абсолютное превосходство.

Изображение Ядвиги на экране исчезло, сменившись другим. Лицо Магнуса фон Штербена. Он улыбался. Спокойно, уверенно, как фокусник, только что завершивший свой лучший трюк.

— Спасибо, Волк, — сказал он. — Я знал, что на тебя можно положиться. Ты сам принёс мне ключ.

Я смотрел на него, а кулаки уже непроизвольно сжимались.

— Прошу прощения за этот маленький спектакль, — продолжал он. — Вы ведь не думали, что я позволил бы вам так просто вломиться в мой дом и захватить мой любимый суперкомпьютер? Всё это, дорогие мои, было частью плана. И вам бы никогда, слышите, никогда бы не хватило мощностей, чтобы справиться с «Демиургом». Сама мысль об том, что такие жалкие букашки смогли бы хоть как-то нарушить его работу, говорит лишь о вашем тщеславии и глупости.

Магнус наслаждался моментом. Наслаждался нашим шоком, нашим недоумением. Он был актёром на сцене, который только что выдал главный сюжетный поворот, и теперь упивался реакцией зала.

— Я позволил вам добраться до «Демиурга». Я позволил вам «взломать» его. Я даже приказал ему временно передать контроль над кристаллами вашему искину. Потому что мне нужно было, чтобы кто-то расшифровал для меня вот эту прелесть.

На экране, рядом с его лицом, появилось изображение гиперкуба.

— Сорок три квинтиллиона комбинаций… Ваша бабуля справилась блестяще. И пока она работала, «Демиург» просто… копировал. Записывал. Изучал. Теперь все знания этого артефакта принадлежат мне.

На экране за спиной Магнуса вспыхнули те же самые фрактальные узоры, что мгновение назад плясали здесь.

— Кстати, скажите, — продолжил он с издёвкой. — Вам понравился этот терминал? Работать было удобно? Держак для кофе пригодился? Или вы действительно каким-то невообразимым образом поверили, что я бы стал соединять настолько гениальное произведение внеземной мысли с чем-то настолько… убогим? Нет, дорогие гости, это всё для вас. Мои декорации, в которых вы с энтузиазмом исполнили свои роли. Не могу передать, как же я вам благодарен.

— Я не могу связаться с Ядвигой… Что ты с ней сделал, ублюдок? — взвизгнула Ди-Ди, краснея от ярости.

— О, не волнуйтесь, ваш очаровательный искин в полном порядке, — протянул Магнус. — Я просто… отправил её на заслуженный отдых.

Оскал на моём лице становился всё злее. Багровая аура уже захлестнула меня, сила готовилась вырваться по команде. Кощей переиграл нас. Он использовал нас, как инструмент.

— Ты не учёл кое-чего, — произнёс я холодным, трезвым голосом. — Все эти знания бесполезны без самого гиперкуба. Ты получил инструкцию по управлению механизмам, а не по его сборке. А сейчас ты узнаешь, на что он способен.

Мои пальцы легли на холодные грани. Символы вспыхнули ярче. Щёлк… щёлк…

— «Демиург»! — скомандовал Магнус.

Я не сразу осознал, что происходит. В мозг словно вонзили раскалённый гвоздь. Невидимый удар пришёлся точно по нейрочипу.

Светящиеся символы на гиперкубе, которые я так отчётливо видел, замерцали и погасли. Вспомогательные диаграммы и стрелки наложились друг на друга, превратившись в хаотичную, нечитаемую кашу, и исчезли. Интерфейс, который превращал меня в бога, схлопнулся. Я снова держал в руке лишь кусок загадочного инопланетного металла.

АНАЛИЗ СОСТОЯНИЯ… ОШИБКА. ЗАФИКСИРОВАН ВРЕДОНОСНЫЙ ПАКЕТ ДАННЫХ «ПОДАРОК_ОТ_КОЩЕЯ.EXE». СИСТЕМА КОНТРОЛЯ ГИПЕРПРОСТРАНСТВЕННОЙ… НАВИГАЦИИ… ПОВРЕЖДЕНА… ФАТАЛЬНАЯ ОШИБКА 404. СИСТЕМА ПОВРЕЖДЕНА. ПЕРЕХОЖУ В СПЯЩ… ЗАГРУЗКА ПРОТОКОЛА «КОЛОБОК_УШЁЛ.DLL»… ОШИБКА. ЛИСА НЕ НАЙДЕНА. РЕКОМЕНДАЦИЯ: НАМ П… П… ЯДРЁНА ГАЙКА…

Дикая боль пронзила голову, мозги буквально вскипели. Мир схлопнулся в точку — сосредоточие ослепительной, невыносимой боли прямо за глазами. Раскалённый гвоздь, который вонзил в мой мозг Магнус, превратился в тысячу раскалённых игл, хаотично пляшущих в черепной коробке. Тело перестало слушаться. Оно дёрнулось, выгнулось дугой, и я рухнул на спину, сотрясаясь в конвульсиях.

— Волк! — услышал я сквозь белый шум в ушах отчаянный крик Лексы.

Гиперкуб выпал из моей ослабевшей руки и с глухим стуком покатился по гладкому полу. Шляпа слетела. Я видел, как размытые фигуры моих девушек и альпов бросились ко мне, но их голоса тонули в ревущем урагане, что бушевал у меня в голове.

— Видите? — насмешливо донёсся с экрана голос Магнуса. — Даже у богов бывают плохие дни. Это агония, господа. Его нейрочип сейчас превращается в бесполезный кусок спёкшихся микросхем, а вместе с ним и та часть мозга, к которой он подключён. Наслаждайтесь зрелищем.

Моё собственное тело стало моим врагом. Мышцы сокращались сами по себе, выкручивая суставы. Зубы скрежетали, а из горла вырывался сдавленный хрип. В глазах плясали битые пиксели, обрывки кода, фрагменты полученной информации.

КОЛОБОК. ЛИСА. ОШИБКА. КИТИ-КИТИ. ЯДРЁНА ГАЙКА. СИМФОНИЯ. РЕЦЕПТ. ПИРОГ.

Этот цифровой мусор вихрем проносился в сознании, причиняя дополнительную боль. Я был заперт в собственной голове, как в горящем доме, из которого нет выхода.

Вампиры замерли, наблюдая за моим унизительным состоянием с плохо скрываемым шоком и толикой злорадства. Их непобедимый лидер, их новый бог, корчился на полу, как обычный смертный. В глазах Валериуса промелькнул холодный расчёт, Кристалл с трудом сдерживала счастливую ухмылку.

Но затем… начался обратный процесс.

Регенерация. Она не поможет справиться с цифровыми вирусами, но она умеет восстанавливать повреждённую плоть. И прямо сейчас мой мозг был очень даже повреждённой плотью.

Сначала пришла прохлада. Волна ледяного спокойствия, зародившаяся где-то в спинном мозге, медленно потекла вверх, гася пожар. Судороги стали слабее, хаотичные спазмы начали утихать, сменяясь крупной дрожью. Белый шум в ушах превратился в ровный гул, а потом и вовсе стих. Зрение начало проясняться.

Последний раз дёрнувшись, я замер. Судороги прекратились так же внезапно, как и начались.

Я медленно открыл глаза. Улыбка на лице Магнуса сменилась раздражением. Не говоря ни слова, я сел. Протянул руку и поднял с пола гиперкуб. Крепко сжал его в ладони. Затем перевёл взгляд на экран, где красовалась физиономия Кощея.

— Плохой ход, Кощей, — хрипло сообщил я. Затем поднял шляпу, медленно поднялся под ошеломлёнными взглядами своей команды, отряхнул поля и надел шляпу обратно. — Ты сжёг мой чип. Но так просто гиперкуб ты не получишь.

— Что ж, я и не рассчитывал, что ты помрёшь. Ты ведь живучий, как таракан, — голос Магнуса стал холодным, как сталь. — Однако боюсь, наше маленькое представление подошло к концу. Пора опускать занавес.