ГЛАВА 6

Швейцарская Ривьера. Женевское озеро. Монтрё

21 июня 1903 года. 02:30


Домой добрались без приключений. Закрыв все двери в доме, я затащил Клеопатру в комнату без окон и гаркнул:

— Что, черт побери, это было?

Клео от неожиданности шарахнулась в сторону и жалобно прошептала:

— Но, милый…

— Я для тебя сейчас не «милый»!

— Да, минхеер генерал! — На глаза Клеопатры набежали слезы. — Как прикажете, минхеер генерал.

— Так лучше… — рыкнул я и грозно поинтересовался: — Кто приказал убивать? Кто, я спрашиваю? Какой был уговор?

— Но они же напали на нас! — удивилась девушка. — Я только защищалась…

Я глянул на искренне обиженное личико Клеопатры и неожиданно для себя смягчился.

— Не понимаешь? Ладно, пойдем длинным путем. Для начала тщательно осмотри одежду с оружием и удали все следы крови. Затем…

— Поможешь снять платье? Ты же знаешь, я сама… — Она попыталась дотянуться до многочисленных застежек на спине и скорчила жалобную гримаску, — не могу…

Я чертыхнулся. Гребаная высокая женская мода начала века. Сам черт голову сломит, это же надо было понапридумывать… Одновременно с приобретением «жены» на меня свалилась почетная обязанность помогать ей одеваться и раздеваться, так как брать с собой в поездку еще и горничную было бы совершенным идиотизмом.

Мы направились в спальню, где я образцово-показательно исполнил обязанности служанки. И все это время жутко матерился про себя. Не то чтобы процедура меня сильно напрягала, но Клео… Клео обладала великолепной фигуркой, и во всем этом архаичном для меня дамском белье выглядела… очень соблазнительно. Просто невыносимо соблазнительно. Охо-хо… надо было выбрать в напарники какую-нибудь кривую и косую страшилу.

Так… теперь вот эта хрень…

Жуткая конструкция из плотного шелка, кружев, множественных ленточек и китового уса, именуемая корсетом, наконец распалась и соскользнула на пол.

— Дальше я сама, минхеер генерал… — Клеопатра балетным движением подняла руки, встала на цыпочки и с наслаждением потянулась.

Я невольно мазнул взглядом по точеной талии и обтянутой кружевным бюстье высокой груди Клео, после чего спешно ретировался из спальни, по пути бросив:

— Озаботься легким ужином, можно просто закуски и кофе. И приготовься к взбучке…

Затем сам быстро переоделся в домашнюю одежду, переместился в залу и растопил камин — несмотря на летнюю пору, около озера по вечерам было холодновато. А потом набулькал в бокал шотландского виски, раскурил сигару, поудобней умостился в кресло и попробовал проанализировать последние события.

Н-да… та еще история…

Понятное дело, полиция будет вести расследование, но всех участников мы надежно выпилили и вроде как обошлось без свидетелей — так что все спишут на обычный криминал. И по счастливой случайности супостаты оказались не британцами из Секретной службы его величества, чтоб ее подагра трахнула. Как и его величество, так и службу поголовно. Но что там делали французы? Судя по тому, что ко мне обратились по-немецки, они искали какого-то немца? Шпиона? Неужели я случайно влез в операцию их спецслужб? Второе бюро работало? Впрочем, и неудивительно, в Монтрё сейчас не продохнуть от разных агентов: русские противостоят англам, французы против германцев и австрияков, а бритты вообще строят козни всем подряд. Остальные тоже мутят, но не так активно. Слишком уже большие противоречия в Европе. В общем, надо поостеречься…

— Ужин готов, господин генерал… — Клео подчеркнуто официально поклонилась мне и принялась переставлять с подноса тарелки с закусками на столик. Она уже переоделась в расшитый золотыми узорами шелковый халат, то и дело посверкивая в разрезе голой стройной ножкой. При этом старательно демонстрировала обиженное выражение на мордашке.

— Можешь не корчить из себя оскорбленную невинность, на меня не действует.

— Совсем?

— Совсем.

— Так что я неправильно сделала? — Клеопатра лукаво улыбнулась и забралась в кресло с ногами.

— Все неправильно. Первое — ты нарушила приказ. Второе — ты сама прекрасно видела, что они нас с кем-то перепутали, то есть был шанс закончить инцидент без стычки. Теперь будет полицейское расследование, не исключено, что найдутся свидетели, соответственно, появилась угроза раскрытия нашего инкогнито. И, в-третьих, погибли французы, а это значит, что остается потенциальный шанс конфликта со страной-союзником как раз накануне важнейших переговоров. Все понятно? Не слышу.

— Все понятно, господин генерал… — пристыженно заявила Клеопатра. — Больше не повторится.

— Думать надо головой. Иначе мигом отправлю домой, — пригрозил я, но потом смягчился. — Ладно, не дуйся. Сработала ты хорошо. Но откуда этот жаргон? Добропорядочная фрау из хорошей семьи — и тут такое…

Клео неожиданно покраснела.

— Моя кормилица — француженка. Так что по-французски я заговорила раньше, чем на африкаанс. И ругаться — у нее же научилась. К тому же я была в Париже, немного училась в театральной школе. Там тоже нахваталась разного, и не самого лучшего. И мне стыдно, правда. Буду сегодня долго молиться.

— Молиться — это хорошо. Это твои первые трупы?

— Да, — совершенно спокойно призналась Клеопатра.

— Молодец, хорошо держишься для первого раза. Бывает, даже мужчины тяжело переживают подобное.

Клео обыденно пожала плечами.

— А что тут такого? — Она с наслаждением закатила глаза и быстро провела язычком по губам. — Это так возбуждает! Как бокал шампанского или поцелуй… Когда я пристрелила парочку черномазых, пытавшихся что-то стащить из нашего охотничьего лагеря, было не так приятно.

— Ты же говорила, что не убивала людей до сегодняшнего дня!

Клео искренне удивилась.

— Речь же о людях?

— Понятно. Только не забывай, что люди могут убить тебя… — буркнул я. За время, проведенное в Африке, я уже немного свыкся с отношением буров к аборигенам, но подобное все равно меня еще несколько коробило.

Мы еще немного поболтали, а потом я направился к себе в комнату.

— Вы опять за свое, господин генерал… — с ехидцей прокомментировала Клеопатра. — Мы супруги или нет? Сами же говорили, что легенду надо тщательно отыгрывать. Утром приходит прислуга убираться, а если они что-нибудь заподозрят? Обещаю, я не собираюсь покушаться на вашу супружескую верность.

— А если я сам покушусь? В любом случае вопрос закрыт. Можешь считать, что отлучила меня от супружеского ложа.

— А что, так можно? — Клео удивленно вытаращила глаза.

— Еще как можно… — Я ухмыльнулся, вспомнив некоторые эпизоды своей супружеской жизни.

Перед сном глянул на награду, врученную мне Вильгельмом. Н-да… цельный орден Черного Орла. Как-никак высшая награда Пруссии. Или вообще Германии? Увы, точно не знаю. Лестно, но лучше бы он мне пару миноносцев подарил. Или несколько батарей гаубиц. А эти побрякушки теперь прятать еще…

Ночь прошла без приключений, спали почти до обеда, и я отлично выспался.

Утром Клео подала мне кофе со свежими газетами — опция доставки свежей прессы, с прочим необходимым расходным материалом, была оговорена при найме шале.

— Первый день конференции был омрачен бестактностью делегации Южно-Африканского Союза… — нараспев прочитала Клеопатра. — Они наотрез отказались пожимать руки представителям Британской империи. Вспыхнувшая словесная перепалка едва не привела к потасовке. Фи, едва не привела… — Клео досадливо хмыкнула. — Надо было отлупить этих сволочей. А может… может, мы сами поправим дело? С каким удовольствием я влепила бы пулю прямо в лоб какому-нибудь лорду!

— Я подумаю над этим предложением, — серьезно пообещал я. — А пока нам предстоит посетить ресторан. Вперед, одеваться. Хорошо, хорошо, сейчас докурю — и помогу…

Уже через пару часов мы прогуливались по Монтрё и неожиданно наткнулись на настоящую демонстрацию тех самых нигилистов, сиречь вольнодумцев, если выражаться русскими понятиями.

По главной улице маршировала жиденькая кучка преимущественно молодых персонажей с самодельными плакатами и скандировала лозунги.

— Кровавые сатрапы!

— Под предлогом мирной конференции они собрались в очередной раз поделить мир!

— Долой империалистов!

— На ваших руках кровь!

— Верните людям свободу…

А впереди всех гордо шествовала юная девица, сплошь заляпанная красной краской, надо понимать, символизирующей оную кровь.

Демонстранты перли в плотном окружении полиции, проявлявшей удивительную терпимость. А обыватели брезгливо сторонились и смотрели на процессию с жалостью, граничащей с брезгливостью.

— Дурачки какие-то, — заявила Клео. — Но вроде безобидные. И вообще, не вижу в этом никакого смысла.

— Все всегда начинается с безобидных лозунгов, — ответил я. — А потом очень быстро переходит к бомбам. Таких идиотов надо держать на коротком поводке. Но нам пора…

Немецкая и русская разведка сходно мыслили при назначении мест встреч. Правда, обошлось без сортирных свиданий. Почти обошлось.

Едва мы заняли столик на летней веранде ресторана «Парадиз», как рядом появился метрдотель, молодой щеголеватый парень, чем-то смахивающий на Алена Делона в молодости.

— Мадам, месье, рады приветствовать вас в нашем заведении. К вашим услугам аутентичная кухня Прованса и наш великолепный винный погреб французских вин. Только сегодня специальное предложение от нашего шефа — кролик в винном соусе со сморчками…

— Кролик, кролик… а лосятины у вас в меню нет? — перебил я его.

Метрдотель с угодливой миной поклонился.

— К сожалению, месье, но могу порекомендовать медальоны из косули под черным соусом… — и, слегка сбавив голос, невозмутимо добавил: — Да, месье, конечно, подскажу, мужская комната там, по коридору налево. Но не ошибитесь, там есть еще одна дверь, напротив. — Последнее слово он подчеркнул голосом.

Комната напротив оказалась каким-то подсобным помещением. Метрдотель скользнул туда же следом за мной, закрыл дверь на замок и устало улыбнулся.

— Встреча подтверждается. Завтра в двадцать один ноль-ноль зайдите к нам в бар, а отсюда вас уже препроводят безопасным способом в резиденцию. Главное, не приведите за собой слежку. Насколько нам известно, британские разведывательные службы активизировались. Удачи!

Я молча кивнул и вышел, на всякий случай изобразив, что ошибся дверью.

К удивлению, действительно подали лосятину. И даже прекрасно приготовленную. С удовольствием отобедав, мы опять отправились прогуливаться, так как на сегодня у меня оставалась еще одна встреча.

Очень кстати по пути попался дамский модный салон, где я и оставил Клеопатру — светить свою спутницу на очередной явке в намерения не входило.

Вышел на улицу и огляделся, но никого даже приблизительно походивших на филеров не заметил. Сам я никакими талантами в этом плане изначально не обладал, но в свое время мне дали несколько содержательных уроков полковник Максимов и пара специалистов из российской жандармерии, прибывшие по велению сердца на помощь бурам. Кстати, так и оставшиеся в Африке, уже как инструкторы новообразованной местной соответствующей структуры.

— Очередной скандал на мирной конференции!!! — Рядом пронесся мальчишка с кипой газет. — Президент Южно-Африканской Республики Луис Бота заявил, что ЮАС требует с Британской империи как с побежденной стороны контрибуцию в сто миллионов фунтов стерлингов…

— Стоять… — Я бросил пацану монетку, принял газету и поинтересовался у него: — Не подскажешь, друг мой, а где здесь фотографическое ателье мастера Буадефра?

Парнишка утер нос грязным рукавом курточки и нагло заявил:

— Конечно знаю. Если доплатите, все расскажу и даже покажу.

— Держи, шельмец…

— Тут недалеко, через улицу. — Мальчик сунул мелочь в карман и припустил впереди меня. — Дамы интересуют? Нет? Ну и не надо…

Фотомастерская выглядела уж вовсе непрезентабельно. Вывеска покосилась, одно из окон вместо стекла щеголяло фанеркой, а стены ателье и вовсе облупились до кладки.

— У него и карточки с дамами можно приобрести… — таинственно понизив голос, сообщил мальчишка и веско добавил: — Голых дам, с сиськами!..

После чего побежал вприпрыжку дальше.

— Как-нибудь без дам с сиськами обойдусь… — Я неспеша выкурил пахитоску, огляделся, подошел к ателье и взялся за дверную ручку.

Брякнул колокольчик. В нос ударила густая смесь запахов реактивов, пыли и мышиного дерьма.

После яркого дневного света я не сразу разглядел в полумраке за стойкой худого длинного мужчину с подкрученными усиками.

— Месье… — Фотограф фамильярно кивнул. — Прошу, прошу. Чем могу быть полезен?

Я слегка насторожился, потому что, исходя из своей фамилии, мастер должен был быть чистым французом, а этот тарабанил с акцентом. Да и выглядел он довольно подозрительно: вел себя весьма нервно и суетливо.

— Я за своими фото со свадьбы.

— Фото, фото… — Мастер растерянно оглянулся, но потом расплылся в улыбке. — Ах да, вспомнил. Но, увы, вам придется зайти попозже…

Тут все сразу стало на свои места, потому что мастер напрочь провалил отзыв на пароль. Первым желанием было ретироваться, но потом появилось другое решение.

— Хорошо, я подожду. — Я мило улыбнулся и доверительно склонился к фотографу. — Я тут слышал, у вас можно приобрести пикантные фото…

— Пикантные…

Больше ничего псевдофотограф не успел сказать, я ухватил левой рукой его за затылок, а правой коротко и резко саданул кастетом в переносицу.

Мастер глухо всхлипнул и стал оседать. Успел придержать его за шиворот, но совсем тихо не получилось, со стойки на пол со страшным грохотом свалилась массивная пепельница. За загородкой тут же послышались поспешные шаги. Я метнулся туда и с налета тюкнул в морду выскочившего мне навстречу плотного здоровяка с револьвером в руке.

Добавив еще раз, убедился, что правки не надо, прислушался, потом быстро закрыл дверь ателье на засов, вытащил из кобуры пистолет и стал осторожно подниматься по скрипучей лестнице на второй этаж.

И уже наверху нос к носу столкнулся с третьим мужчиной — голенастым и сутулым бородачом.

Рукоятка пистолета с глухим стуком врезалась в висок — стрелять не хотелось, чтобы не наделать шума.

Но вырубить с первого раза не получилось — бородач взревел, словно раненый медведь, облапил меня обеими руками и попытался завалить. Времени заниматься борьбой не было, и я без затей нажал на спусковой крючок.

Приглушенно бабахнул выстрел — неизвестный хрюкнул и повис на мне.

— Сука… — Я отпихнул его и ворвался в комнату, откуда он вышел.

И сразу же уперся взглядом в окровавленного человека со связанными за спиной руками, лежавшего на залитом кровью ковре. Вывалившийся изо рта посиневший опухший язык означал, что его хозяин мертв. Вокруг царил страшный беспорядок, — видимо, комнату тщательно обыскивали.

— Мл ять… — ругнулся я и быстро спустился вниз.

Псевдофотографа привести в себя не получилось, судя по всему, он уже находился на пути в страну вечной охоты. А вот его напарник после пары плюх застонал и, не открывая глаз, прошепелявил распухшими губами:

— Шайзе…

«Немец? Да ну на хрен…»

Честно говоря, я рассчитывал, что связника пришили англы и они же устроили мне засаду, но германцев уж никак не ожидал здесь застать.

— Кого ждали? Говори, швайнехунд, если жить хочешь.

— Пошел ты… — прохрипел пленный.

Я с силой воткнул ствол пистолета в заполненную кровавым месивом глазницу.

— Говори!

— Связника… — взвыл немец, — он не знал, как выглядит хозяин явки… вот мы и решили устроить засаду…

— Кого? Меня?

— Не вас, француза, шпиона, не знаю, как зовут, только как выглядит. Плешивый толстяк, должен был передать документы…

— Дерьмо… — Слегка поразмыслив, я положил на лицо немцу диванную подушку и через нее прострелил ему голову.

Затем тщательно привел себя в порядок, мокрым платком отер следы крови на перчатках, нашел черный выход из фотомастерской и вышел на улицу.

Ну что тут скажешь… Вместо того чтобы бодаться с бриттами, я устраиваю геноцид потенциальным союзникам. Н-да… какой-то идиотизм получается. Иначе и не скажешь. Вот хохма будет, если англы как раз наблюдают за этим цирком и жизнерадостно ржут, довольно потирая руки.

Ну да ладно, не все потеряно, есть еще одна французская явка. А пока надо готовиться к встрече с царем-батюшкой.

К счастью, уйти удалось чисто. Попетляв по городу, я вернулся в салон, где меня уже ждала Клеопатра. Загрузив пролетку кучей коробок с покупками, мы отправились к себе в шале. Время до вечера прошло в незамысловатом занятии: я помогал Клео примерять обновки, а в перерывах читал газеты. Кстати, как и предполагал, вчерашние трупы около яхт-клуба списали на криминал.

А к девяти вечера вернулся обратно в ресторан «Парадиз» и таким же образом, как и днем, оказался в подсобке.

Операцию по скрытной доставке меня к российскому императору организовали очень оригинально. В ресторанчике кутили русские офицеры в гражданке, один из них остался, а я вместе с остальными вместо него отправился в резиденцию. Все получилось; даже если за нами наблюдали, думаю, подмены так и не распознали.

Дальше меня препроводили в роскошный кабинет, куда через пяток минут в сопровождении нескольких человек вошел невысокий мужчина в белой черкеске, с аккуратно подстриженной бородкой и усами на невыразительном лице, отчего-то кажущемся помятым или похмельным.

Опознать его не составило труда — это был император Российской империи Николай Второй…

Загрузка...