ЖЕСТОКИЕ НАСЛЕДНИКИ

ГЛАВА 3

СИЕНА

Я ещё раз проверила сообщение на своём ноутбуке, чтобы убедиться, что мои уставшие глаза меня не обманывают. Не обманывают. Письмо пришло через наш резервный сервер, разумеется, зашифрованное, всего несколько минут назад. Комиссия перенесла дату заседания в связи со смертью моего отца. Я думала, что у меня будет несколько месяцев на подготовку, на изложение своей позиции, но теперь у меня есть всего несколько дней.

Я захлопнула ноутбук и хотела было выбросить его в окно. Звук, с которым он ударился бы о тротуар внизу, доставил бы мне удовольствие, но я знала, что не могу этого сделать. Мне нужно было начать готовиться прямо сейчас. Ко всему.

Глядя на часы на стене, я гадала, когда вернётся Данте. Часть меня не хотела, чтобы он возвращался домой сегодня вечером. Я хотела, чтобы он остался со своим отцом и планировал занять моё законное место. Тогда мне было бы намного проще справиться со всем, а так я гадала, что он задумал.

Убьёт ли он меня и захватит власть, даже без голосования Комиссии? Или он попытается постепенно лишить меня власти? Теперь у него было меньше времени, но я не сомневалась, что Скарано сделают всё возможное, чтобы захватить власть после смерти моего отца.

Я не знала, каким будет их следующий шаг, но знала кое-кого, кто мог бы предположить. Я приложила телефон к уху и стала ждать. Матео ответил после второго гудка.

— Что случилось? — Сразу же спросил он.

— Мне нужно, чтобы ты следил за Сэлом Скарано.

— Уже сделано. — Матео всегда был на шаг впереди. Не только связи с моим отцом помогли ему стать заместителем босса.

Я грызла ноготь на большом пальце.

— Как думаешь, что они теперь сделают?

Матео на мгновение замолчал.

— Я не совсем уверен. Они могут разыграть эту карту несколькими способами.

— И какими же?

— Я уверен, что ты уже получила сообщение о голосовании Комиссии.

— Получила.

Матео вздохнул.

— Они могут попытаться украсть голос. Я буду проинформирован нашими союзниками в Комиссии о любых попытках Сэла повлиять на голосование. Или они могут убить тебя ещё до голосования, и тогда у Данте будет явное преимущество в борьбе за титул дона.

— Я думала, он не сможет быть избранным, если мы с ним больше не женаты. Он был бы просто членом семьи только по закону, а не по крови.

— Ты занималась с ним сексом? — Спросил Матео. В его устах этот вопрос не прозвучал грубо.

Но всё же я колебалась.

— Да.

— Тогда у него больше прав, чем когда-либо. Вы связаны узами брака в глазах Бога, как юридическими, так и физическими. Теперь ничто не может это разрушить.

Чёрт. Почему он не мог сказать мне об этом раньше? Наверное, потому что это не имело значения. Потому что мой отец был ещё жив. Но теперь…

— Итак, что мы можем сделать, чтобы помешать им это сделать?

— Правильно разыграть наши карты.

Я плюхнулась на диван, поджав под себя ноги.

— И на что это похоже?

— Женщина никогда не занимала должность дона ни в одной итальянской мафиозной семье. Когда-либо. То, что ты собираешься сделать, потребует терпения и большого мастерства. Я не сомневаюсь, что ты сможешь это сделать, — сказал Матео, — но тебе понадобится большая помощь... — Он замолчал, колеблясь.

— И? — Я надавила.

— И тебе нужно будет присматривать за Данте. Мы до сих пор мало что о нём знаем. Он может быть марионеткой в руках своего отца или преследовать собственные цели. Данте – это тёмная лошадка.

Блядь. Семья Данте, вероятно, хотела меня убить, а у самого Данте, возможно, были планы, о которых никто не знал, и я, чёрт возьми, жила с ним. Я сталкивалась и с худшими сценариями, но не со всеми сразу.

— Я разберусь с Данте, — сказала я наконец. — Ты работаешь в Комиссии, по крайней мере, подумай о том, чтобы проголосовать за женщину на посту дона.

— Конечно. Есть что-нибудь ещё?

— Нет. Не сейчас. Просто держи телефон при себе.

— Я всегда рядом с тобой, Сиена, — сказал Матео, прежде чем повесить трубку.

Я сидела там, пытаясь продумать, каким будет мой следующий шаг, но я была совершенно измотана. Я едва могла держать глаза открытыми. Даже боль от обожжённой кожи на запястьях не могла меня разбудить. И всё же я не могла уснуть. До тех пор, пока Данте не вернётся домой, а может, и после. Если он собирался последовать совету отца и попытаться меня убить, то сегодня был подходящий момент. Он вполне мог найти яд и сделать его визитной карточкой Змея. Козел отпущения уже был готов.

Мне нужен был план. Были у него другие мотивы или нет, но Данте неплохо справлялся с ролью мужа. Может быть, даже слишком хорошо. Конечно, сначала он сопротивлялся. Злился. Но постепенно это прошло, и он показал мне, что он здесь ради меня. Если только это не было уловкой, чтобы завоевать моё доверие.

Но в эту игру могут играть двое.

Данте был мужчиной, мужчиной из мира денег и власти, но всё же мужчиной. И вот что я знала о мужчинах: кем бы они ни были, было кое-что, перед чем они не могли устоять. Данте нравилось чувствовать, что он всё контролирует, вероятно, потому, что так было большую часть его жизни. Если он этого хотел, я бы дала ему это, и он бы никогда не узнал, в чьих руках была настоящая власть.

Выросшая в мафиозной семье, я, конечно, прошла обучение у отца, но мать научила меня, как женщине, лавировать в политике. Мы практически не имели влияния, разве что могли производить на свет наследников и солдат. Но моя мать знала больше, чем кто-либо другой, и я уверена, что мать Данте тоже знала. Мы все научились приспосабливаться. Как действовать. Мужчины могли считать, что они главные, но на самом деле ими руководили женщины, так или иначе.

Некоторым женщинам нравилось изображать из себя несчастных девушек, позволяя мужчинам думать, что их нужно спасать, и втайне получая желаемое. Но я знала, что не смогу этого сделать. Было слишком поздно притворяться, что я не такая, какой меня учили быть. Однако это не означало, что я не могла притвориться слабой сейчас.

Несмотря на усталость, мой мозг уже разрабатывал план. Данте должен был думать, что сейчас, когда всё происходит, я слаба. Что это было слишком для меня. Что я нуждаюсь в нём. Он пытался завоевать моё доверие, и я решила дать ему шанс. Я позволю ему думать, что доверяю ему, что полагаюсь на него... до тех пор, пока не узнаю его истинные планы. А это означало, что мне нужно было остаться в живых.

Змей и Скарано охотились за мной и моим положением, и мне нужно было стать сильнее и хитрее, чем когда-либо прежде. Мне нужно было стать такой, как мой отец.

А мой отец не стал бы ждать возвращения другого мужчины. Борясь со всеми инстинктами самосохранения, которые я когда-либо в себе развивала, я долго стояла под горячим душем, а потом надела удобные шорты и старую футболку, чтобы лечь спать в них. Забравшись в постель, я попыталась отключить мозг. Я должна была дать Данте понять, что доверяю ему, а если я не буду спать, то он подумает, что это не так.

Под тёплым одеялом и под светом городских огней, проникающим через окна, мне было легче заснуть, чем я думала. Закрыв глаза, я позволила себе погрузиться в сладкое блаженство небытия.

Я проснулась в пустой постели. Другая сторона матраса явно была смята, но я не чувствовала, как Данте прошлой ночью забирался под одеяло рядом со мной. По крайней мере, я жива, и он не убил меня во сне.

Я откинула одеяло и направилась в душ. Сегодня утром меня мучила сильная мигрень. Но горячий душ и немного кофеина помогут мне прийти в себя. В ближайшие несколько дней мне нужно быть на высоте, пока меня не изберут Доном. Тогда, по крайней мере, я буду в большей безопасности, чем сейчас.

Выйдя из душа, я быстро оделась и направилась на кухню к кофемашине для приготовления эспрессо. Данте уже был там и сидел за ноутбуком. Он закрыл его, как только заметил меня.

— Как ты себя чувствуешь?

Как будто тебе не всё равно, с горечью подумала я. Я не могла не почувствовать укол негодования. Было глупо полагать, что его помощь мне была чем-то иным, кроме его долга перед семьёй. Его планам.

— Хорошо. — Ответ был коротким и совсем не приятным. Я включила кофеварку эспрессо, не обращая на него внимания.

— Сиена...

— Можно я сегодня проведу утро спокойно? — Быстро сказала я, поворачиваясь. Он выглядел обиженным, но лишь на секунду, после чего его лицо стало бесстрастным.

— Конечно. Я сегодня пойду в офис отца на работу и оставлю тебя в покое, если ты этого хочешь. — Он собрал свои вещи и положил ноутбук в сумку, стоявшую рядом с ним.

— Отлично. — Я налила эспрессо в свою кофейную кружку, добавила немного карамельного сиропа и молока.

Глядя, как он выходит за дверь, я прислонилась к стойке, потягивая кофе и размышляя обо всём, что мне нужно сделать в этот день. Мне определённо нужно было сделать несколько телефонных звонков. Во-первых, чтобы выяснить, кто из моей семьи поддержит мою кандидатуру, а во-вторых, чтобы узнать, сколько человек мы уже потеряли из-за Змея. Я вела войну на два фронта, и то, что я оказалась в центре событий, почти ничего не зная о происходящем, убивало меня.

Или это в конце концов меня и убьёт.

Так продолжалось несколько дней. Данте уходил на работу в доки, а я оставалась дома и бесконечно звонила по телефону. Все, кто подчинялся моему отцу, согласились поддержать меня на голосовании, вероятно, потому, что знали: если они этого не сделают, то умрут. Что касается наших союзников в Комиссии… С этим разбирался Матео. Я позволила ему это сделать, ведь он знал этих людей гораздо дольше. И я не была уверена, что они прислушаются к женщине. Но при поддержке Матео они в конце концов прислушаются. По крайней мере, я на это надеялась.

Я немного волновалась из-за того, что мне придётся играть эту новую роль с Данте, но он не требовал от меня ничего, кроме простого «доброго утра» каждый день. Но я знала, что так не может продолжаться вечно. Сейчас у меня был повод сослаться на скорбь. Я была уверена, что он даст мне время погоревать, прежде чем продолжит свои попытки завоевать моё доверие. Это дало мне достаточно времени, чтобы собраться с силами для того, что я должна была сделать.

Ночь голосования наступила слишком быстро. Оно должно было состояться во время одного из благотворительных вечеров моей матери – идеальное прикрытие для того, чтобы собрать в одном месте столько важных и влиятельных людей. На этой неделе приехали представители со всей страны, многие из них обратились ко мне, чтобы обсудить голосование. Росси с Западного побережья прибыли несколько дней назад, а Гварньери из Чикаго прибыли только вчера.

Моя мама с головой ушла в это мероприятие. Это было хорошим способом отвлечь её от горя, поэтому я позволила ей поступать так, как она хотела. Она собирала деньги для местного полицейского управления – взятку, чтобы мой переход прошёл гладко. Я должна была признать, что это было умно и я бы никогда до такого не додумалась.

Но должна была, подумала я, доставая из шкафа одежду для сегодняшнего вечера. Дон бы знал, что нужно планировать заранее. Мне ещё многому предстоит научиться.

Костюм от Джанфранко с юбкой-карандаш, который я выбрала вчера, идеально подойдёт для сегодняшнего вечера. Он выглядел стильно, но не слишком женственно – впечатляюще, но не устрашающе. Юбка была облегающей, но дышащей, длиной до колен, чтобы не выглядеть слишком вызывающе или слишком скромно. Костюм плотно облегал талию и расширялся к бёдрам. Мягкий материал был чёрным, как беззвёздная ночь, и не имел подкладки, благодаря чему белая рубашка на пуговицах, которую я надела под него, выглядела великолепно. Добавьте к этому чёрные туфли на красной подошве, и образ будет завершённым.

Я собрала волосы в пучок на затылке, слегка растрепав их. В макияже я постаралась использовать как можно меньше косметики. Я не хотела, чтобы эти влиятельные мужчины видели перед собой только разукрашенную куклу, которую они могли бы использовать для собственных нужд. Мне нужно было напомнить им, кто я такая.

— Сиена? — Раздался голос Данте из-за двери спальни.

Я неторопливо вышла, вдевая в уши маленькие бриллиантовые серёжки.

— Да?

Он застыл на полпути к двери. Его стальные глаза остановились на мне. Я позволила его взгляду скользнуть по моему телу, жадно впитывая каждую деталь: то, как эластичная ткань юбки облегает мою попу, и то, как пиджак подчёркивает мои изгибы. Он почти лениво перевёл взгляд на мои глаза.

— Ты хорошо выглядишь, — наконец сказал он, тихо закрывая дверь.

Я не позволила себе отреагировать на его слова, хотя в груди у меня всё сжалось.

— Спасибо.

Данте медленно улыбнулся.

— Я почти не хочу, чтобы ты выходила из этой двери в таком виде. Что подумают другие доны?

Я не обратила на него внимания и закончила с серьгами, пока он кружил вокруг меня. Его дыхание щекотало мою обнажённую шею, и по рукам побежали мурашки. Его руки скользнули по моим бёдрам, пальцы коснулись мягкой ткани юбки. Я чувствовала, как его твёрдость упирается мне в ягодицы. По крайней мере, в этом он не мог солгать.

Повернувшись, я посмотрела на него, вложив всю душу в этот маленький спектакль. Прижавшись к нему, я позволила юбке немного задраться, и ткань скользнула по его возбуждённому члену.

— Не испорть мне образ. Я должна выглядеть соответствующе сегодня вечером.

— И в мыслях не было, — пробормотал он, касаясь губами моей шеи. От его прикосновения у меня внизу живота вспыхнул жар, и я возненавидела себя за это. — Но у нас ещё есть немного времени…

Он оставил эти слова висеть в воздухе, зажатыми между нашими телами. Я подняла на него взгляд, выпуская на волю свою внутреннюю стерву.

— Не сегодня, Данте.

Вырвавшись из его объятий, я почти почувствовала прилив гнева из-за того, что его дразнят и отвергают. Не успела я дойти до двери, как он схватил меня за запястье и притянул к себе. Моей первой реакцией было поднять свои прелестные ножки и ударить его прямо по яйцам. Но я не могла этого сделать. Пока что.

— Мне нужно напомнить тебе, кто надел, это кольцо тебе на палец? — Прорычал он, пока я безуспешно пыталась вырваться. Грубые пальцы схватили меня за подбородок и притянули к себе.

Поцелуй выбил воздух из моих лёгких, лишив меня возможности думать. Не успела я опомниться, как уже таяла в его объятиях, давая ему именно то, чего он хотел. Он задрал мою юбку до талии, не заботясь о том, порвётся она или нет. Я уже собиралась предупредить его, чтобы он не портил мой дорогой наряд, когда его пальцы скользнули под мои трусики.

Я ахнула, когда они коснулись самой чувствительной части моего тела, проскользнув между мягкими складками. Я знала, что уже влажная, и пульсирующая потребность заставляла меня подаваться бёдрами навстречу ему. Он медленно погрузил в меня палец и начал медленно двигать им. Дразнил меня.

Он отстранился, оставив мои губы холодными и жаждущими. Прежде чем я успела возразить, он перевернул меня на живот и перекинул мои ноги через край кровати. Моя юбка была задрана на талию, обнажая всё. Одним движением он стянул мои трусики до лодыжек, удерживая меня в таком положении. Он развёл мои ягодицы в стороны, медленно обнажая мою уже ноющую киску.

— Данте… — Может, я зря это сделала. Может, это была ошибка. Не нужно было подпускать его так близко. Были другие способы заставить его думать, что я его. Но было уже слишком поздно.

Я выгнула спину, когда его язык коснулся моей кожи, лаская влажную плоть между моих бёдер. О боже. Все мысли о том, что это было ошибкой, вылетели у меня из головы, пока он продолжал ласкать меня. Он раздвинул мои ягодицы шире, чтобы проникнуть глубже, и погрузил язык в мои глубины. Мои пальцы вцепились в одеяло, удовольствие нарастало до боли. И как раз перед разрядкой...

Он отстранился. Я вскрикнула и потянулась к нему, не желая, чтобы он останавливался. Он откинулся назад, его рот блестел от моих выделений, и он жадно смотрел на меня. Он знал, чего я хочу, в чём я нуждаюсь.

— Просто чтобы ты не забыла... — Его пальцы расстегнули пуговицы на брюках, и они упали на пол. Его член высвободился, и на кончике появилась капелька желания.

С моих губ сорвался тихий стон, когда он вошёл в меня. Из-за моей влажности ему было слишком легко проникнуть внутрь. Он упёрся руками в мои бёдра, и его бицепсы напряглись, когда он вошёл в меня до упора. Мы оба тяжело дышали, когда он вышел из меня, прежде чем снова войти, прижав меня к кровати.

— Боже, ты всегда такая чертовски тугая, — застонал он, подаваясь бёдрами вперёд.

Он ускорил темп, и вскоре мы двигались как единое целое. Его член входил в меня снова и снова, долгими, глубокими толчками, от которых я зарывалась лицом в одеяло, чтобы заглушить крики удовольствия. В тот момент меня не волновало ничего, кроме тепла его тела у меня за спиной и ощущения его члена внутри меня, которое возносило нас обоих к вершине.

Он склонился надо мной, уткнулся лицом мне в плечо и в последний раз вошёл в меня. С его губ сорвался стон, когда я почувствовала, как его бёдра в последний раз качнулись у моей задницы, а тело задрожало. Когда волны удовольствия схлынули, он отстранился. Я полежала ещё несколько минут, слушая, как он направляется в ванную, чтобы привести себя в порядок.

Я закрыла глаза, надеясь, что этого будет достаточно, чтобы он успокоился на ночь.