ЖЕСТОКИЕ НАСЛЕДНИКИ

ГЛАВА 7

СИЕНА

От его слов у меня по спине побежали мурашки, трещины пробили стену, которую я пыталась воздвигнуть между нами. Пламя лизнуло меня изнутри, когда его рот поглотил мой, мои руки оказались прижатыми к стене, когда он брал то, что хотел. Сначала я сопротивлялась, выворачивая запястья из его рук, упираясь в него, но это только сделало его ещё более жестоким.

Развернув меня, он прижал колено к моим бёдрам. Я чувствовала его горячее дыхание на своей шее, губы скользили по чувствительной коже там. Одной рукой удерживая мои запястья над головой, пальцы Данте потянули край моей юбки на бёдра. Воздух наполнился рвущимся звуком, от которого у меня по спине пробежал холодок.

Свет погас, оставив нас в темноте.

Я хотела разозлиться на него. И всё же я не могла игнорировать жар, разгорающийся у меня внутри. Мне нравилось, когда он был груб. Когда он пытался взять надо мной верх. Но я не хотела, чтобы он об этом знал.

— Отпусти меня, — прорычала я, пытаясь вырваться из его объятий.

— Нет.

Белая рубашка на пуговицах сползла с моих плеч. Ему потребовалось около двух секунд, чтобы расстегнуть мой бюстгальтер, и холодная стена прижалась к моим соскам. Я ахнула от этого ощущения. Рука Данте скользнула по моим рёбрам, обхватила грудь и сжала её.

— Признайся, Сиена. Тебе это нравится.

Я стиснула зубы. Да, мне это нравилось. Но я бы не призналась ему в этом.

Он покрутил мой сосок между подушечками пальцев, заставив меня шикнуть.

— Признайся.

Его руки скользнули между моих бёдер, прижав мою попку к его твёрдому члену, который я отчётливо чувствовала под тканью его костюма. Пальцы кружили вокруг моего клитора, пытаясь проникнуть внутрь плавными, нежными движениями, от которых мои бёдра подавались навстречу его руке. Я чувствовала его улыбку на своей коже.

— Если тебе это не нравится, мы, конечно, можем сделать что-нибудь другое.

Не успела я и слова сказать, как он развернул меня и перекинул через плечо. У меня перехватило дыхание, когда я ударилась животом о его плечо, но я была слишком ошеломлена, чтобы что-то сказать. Я никогда раньше не видела Данте с этой стороны. Был ли он таким раньше, когда он был необузданным и мог трахать кого угодно? Этим он и занимался все эти годы?

От этой мысли у меня в животе всё сжимается в предвкушении. Мы никогда не спрашивали друг друга, чем занимались раньше, хотя оба знали, что мы не девственники, ну он точно, а я хоть и оставалась невинной, успела кое-что попробовать. И всё же со мной никогда не делали ничего подобного.

Он опустил меня на матрас и прижал руку к моей груди, чтобы я не вставала, а другой рукой начал развязывать галстук. В комнате было темно, но огни города за окном мягко освещали каждое его движение. Я смотрела на него и видела, как напрягаются мышцы на его предплечье, когда он развязывает галстук, и мне захотелось самой сделать это. Он снова схватил меня за запястья и, нагнувшись, туго обмотал их галстуком, как наручниками. Меня окутал его запах – тяжёлыми дымными нотами сандалового дерева, амбры и бергамота. Это отвлекло меня, и я почти забыла, что должна бороться с ним прямо сейчас.

Я была Доном. А Дона не связывают.

— Почему ты всё ещё сопротивляешься? — Его слова защекотали кожу у меня на подбородке. Зубы царапнули мою шею, заставив меня вздрогнуть.

Данте отстранился, в его зрачках бушевали бури.

— Ты мне доверяешь?

Доверяла ли я ему? Ему? Врагу моей семьи? Человеку, которого его отец хотел видеть на моём месте?

— Нет.

Его улыбка выглядела дикой, уголки губ приподнялись.

— Хорошо.

Я почувствовала, как мои бёдра обдало жаром, когда он стянул с меня трусики. Тонкая ткань бесшумно упала на пол. Я могла только наблюдать, как он целует меня, облизывая языком мои уже затвердевшие соски.

Боже, я уже была чертовски мокрой. Я чувствовала влагу между бёдер и умоляла его прикоснуться ко мне. Но он дразнил меня, как и я его перед тем, как мы пошли на встречу. Это была настоящая расплата за то, что я с ним сделала.

И мне это нравилось.

— Знаешь, — я обхватила его связанными руками за шею, — это можно расценить как неподчинение.

Мои ноги крепче обхватили его бёдра, когда он засмеялся. Это громыхнуло в его груди, вибрируя рядом с моей.

— Значит, ты собираешься наказать меня? — На его губах мелькнула ухмылка, и я проследила за ней взглядом. Придвинувшись ближе, он прошептал: — Я могу показать тебе, как выглядит настоящее наказание.

Боже правый.

Его руки скользнули между моих бёдер и нащупали уже влажную промежность. Пальцы играли с моим клитором, поглаживая его, пока я не выгнула спину и не прижалась грудью к его груди. Моё дыхание стало прерывистым, я задыхалась, отдаваясь ощущениям от его тела рядом с моим, от его пальцев, играющих на мне, как на скрипе. Как только я почувствовала, что желание нарастает, переполняя меня, он отстранился.

Я не гордилась тем звуком, который сорвался с моих губ, но я не могла его сдержать. Я смотрела на него снизу вверх, потрясённая тем, что он так меня возбуждает. Пальцы, которых я так жаждала, быстро расстёгивали его рубашку. Ткань сползла, обнажив то, что я уже хорошо знала. Но это не помешало моему взгляду скользнуть вниз по твёрдой поверхности его груди, по выпуклостям на животе, отчего мне захотелось провести руками по его коже.

Я хотела его так же сильно, как ненавидела его прямо сейчас.

— Умоляй.

Уставившись на него, я почти не поняла, что он сказал.

— Что?

— Умоляй, медленно произнёс он, — об этом.

— Я...

— Не будешь? — Он подполз ближе и остановился в паре сантиметров от меня. Его рука зависла над моим возбуждённым лоном, и я с трудом подавила желание прижаться бёдрами к его ладони.

Я переводила взгляд с его обжигающего взгляда на наши тела, и мне хотелось что-то сказать. Я зажала рот. Я не могла. Я не хотела, чтобы он имел надо мной такую власть. Это было слабостью.

— Хорошо. — Он лукаво улыбнулся. — Будь по-твоему. — Его пальцы коснулись мягких складок, а затем язык скользнул по моему соску. Я ахнула от его быстрой и безжалостной ласки.

Данте медленно поднялся и направился к двери.

— Подожди. — Мой голос был прерывистым от желания. — Пожалуйста.

— Пожалуйста, что? — Он остановился на полпути и слегка наклонил голову, чтобы посмотреть на меня.

— Пожалуйста... — Мои губы пытались подобрать слова, которые я хотела произнести. — Пожалуйста, трахни меня, — произнесла я слишком тихо.

— Что?

В моей груди вспыхнул жар. Я вздёрнула подбородок, встречаясь с ним взглядом.

— Пожалуйста, трахни меня, — прошептала я громче.

Я моргнула, и внезапно он оказался рядом, словно демон из моего ночного кошмара. Отражения города за окном почти светились вокруг его зрачков, придавая ему неземной вид. Он улыбнулся, сверкнув зубами.

— Это моя девочка.

Я хотела возразить, что я не его девочка, что бы там ни говорил священник или бумажка, но в этот момент моя нужда перевесила гордость. Он раздвинул мои бёдра, словно они были сделаны из золота, и его прикосновения внезапно стали нежными.

Я не хотела нежности. Я хотела, чтобы мой враг забрал то, что ему не принадлежит.

— Данте. — Он жадно взглянул на меня, задержавшись на моих губах, а затем снова поднял глаза. — Я хочу, чтобы ты меня трахнул. Жёстко.

Его пальцы впились в мою кожу, ногти вонзились в плоть. Он прикусил чувствительные места, а затем его рот нашёл мой клитор, окутав его теплом. Я закрыла глаза, позволяя его языку скользить по складочкам, пробуя меня на вкус, омывая меня. Палец скользнул за его языком и проник внутрь. Слегка изогнув, он позволил ему выскользнуть, прежде чем снова войти в меня. Вместе с языком он выжимал из меня всё до последней капли. Он отстранился как раз в тот момент, когда я была готова переступить черту.

— Нет! — Я потянулась к нему.

Данте схватил меня за связанные запястья, и в его глазах мелькнула тьма.

— Ты кончишь, только когда я скажу.

От его слов у меня в голове что-то замкнуло.

— Что?

Он наклонился ближе. Я заметила, как мои соки стекают по его губам.

— Ты не кончишь, пока я не скажу. Ты меня слышишь?

— Да.

Его мускулистое тело идеально вписалось между моих ног, а руки уже были заняты пряжкой. Его твёрдый член выскользнул наружу, толстый и готовый. Всё ещё со связанными руками, я обхватила его за талию и крепко сжала. Из его груди вырвался низкий стон, голова откинулась назад, глаза закрылись. Эта небольшая демонстрация силы заставила меня ухмыльнуться.

— Чёрт, Сиена. Одни твои руки, наверное, могли бы заставить меня кончить. — Каждое слово было хриплым и глубоким, от чего у меня мурашки бежали по спине. Его рука обхватила мою. — Ты хочешь большего?

Боже, да. Я никогда не хотела кого-то так сильно, как сейчас.

— Да. — Это прозвучало как умоляющий шёпот.

Он придвинулся ко мне, не отрывая от меня взгляда. Я затаила дыхание, ожидая сильного толчка. Но его не последовало. Он замер, дразня меня.

— Данте…

Я смотрела, как он наклоняется и сжимает в кулаках мои трусики.

— Я не хочу, чтобы ты говорила, — потребовал он.

— Я... — Ткань скользнула между моими губами, заглушив остальные слова. Я чувствовала запах собственного возбуждения на ткани и ощущала его на вкус. Я никогда раньше этого не делала. Раньше меня бы остановило ощущение собственного возбуждения. Но сейчас? Когда меня заставляют взять его в рот? Я никогда в жизни так не возбуждалась.

— Тебе это нравится? — Тихо спросил он, не сводя глаз с моего лица. Я медленно кивнула.

Он обхватил меня за талию и перевернул на живот. Прежде чем я успела увернуться, он навалился на меня всем телом и прижал руку между лопатками, чтобы я не двигалась. Галстук на моём запястье затянулся ещё сильнее. Я чувствовала себя беспомощной, когда мои собственные трусики прижимались к моему языку. Впервые меня охватил страх. Данте мог бы сделать со мной всё, что угодно, прямо сейчас... а я бы ничего не смогла ему противопоставить.

Поэтому, когда его рука шлёпнула меня по заднице, я смогла лишь приглушённо вскрикнуть, и слёзы защипали мне глаза. Он раздвинул мои ягодицы, обнажив их, и снова шлёпнул.

— Может, ты и Дон, Сиена, но не забывай, что ты всё ещё моя. — От очередного шлепка я выгнула спину и попыталась отстраниться от него. От боли моё сердце бешено заколотилось в груди.

— Там, снаружи, ты можешь контролировать семью. Но здесь? — Я слышала улыбку в его голосе, он явно получал удовольствие, видя меня в таком состоянии. — Власть в моих руках.

Моё внимание привлёк звук чего-то скользящего по ткани. Я попыталась повернуть голову, чтобы посмотреть, что он сейчас делает, что планирует, и мои глаза расширились. Он расстегнул ремень и теперь дразняще вертел его в руках. Возвышаясь надо мной, он был похож на падшего ангела, демона, пришедшего отомстить. Ремень щёлкнул, когда он туго натянул его, прежде чем обернуть один конец вокруг кулака, и металлическая пряжка исчезла в его ладони.

— Могу ли я контролировать тебя, Сиена?

Я практически чувствовала, как ненависть и ярость горят в моих собственных глазах, когда я посмотрела на него в ответ. Его лицо потемнело.

— Даже связанная, ты всё равно собираешься бороться со мной? — Голос Данте понизился до шёпота. — Хорошо.

Шлепки от его руки были ничем по сравнению с ремнём. Поморщившись, я прикусила кружевную ткань, которую засунула в рот, и зажмурила глаза. Моя задница горела так, словно её обожгло огнём.

— Я хочу, чтобы ты запомнила сегодняшний вечер, Сиена, — прорычал Данте.

Ремень врезался мне в кожу. На этот раз я не смогла сдержаться. Мой приглушенный крик эхом разнёсся по комнате. Ещё один удар, и я почувствовала, что киваю, сдаваясь. Его пальцы запутались в моих волосах, запрокидывая мою голову назад. Всё, что я могла сделать, это тяжело дышать, превозмогая боль, и одинокая слезинка выдала меня.

Я чертовски ненавидела его в этот момент. Я ненавидела то, как он унижал меня в моём собственном доме. Ненавидела то, что он так легко отнял у меня ту малую власть, которая у меня была.

Он ухмыльнулся, проведя взглядом по моей щеке, по которой скатилась слеза. Я едва успела вдохнуть, как он вдавил меня лицом в одеяло, продолжая сжимать мои волосы одной рукой, а другой раздвигая ягодицы. Ощущение его грубых рук на нежной красной коже было одновременно приятным и болезненным. Без всякого предупреждения он вошёл в меня, не заботясь о том, больно мне или нет. Что-то в его полной беспечности заставило огонь в моём животе разгореться с новой силой.

— Боже, ты такая тугая, — пробормотал он. Его бёдра подались вперёд, и он вошёл ещё на несколько сантиметров, пока я наконец не почувствовала себя наполненной.

Он уткнулся лицом мне в волосы, его мышцы напряглись, когда он вышел из меня и вошёл так глубоко, что я чуть не вскрикнула. Мои ногти царапали его кожу, я растворялась в ощущениях. Я чувствовала гнев между нами, горечь. Всё, что мы не могли сказать, мы говорили здесь, в этой постели.

То, как его пальцы вцепились в мои волосы, запрокидывая мою голову назад, когда он входил в меня, сказало мне, что он обижен на меня за потерю власти. То, как я пыталась отстраниться, но мне мешал матрас, а его тело прижималось к моему, сказало ему, что я на самом деле чувствовала. Это перетягивание каната между нами только усилило отвратительное желание, заставив нас обоих задыхаться.

— Теперь ты моя, Сиена. — Его слова отдавались эхом в груди, и это чувство прокатилось по моему позвоночнику. — Я могу использовать тебя так, как мне, чёрт возьми, вздумается.

Его толчки участились, и звуки наших тел, сливающихся воедино, эхом разнеслись по комнате. Боль от того, что его бёдра тёрлись о чувствительные места на моей заднице, куда он шлёпнул меня, сменилась удовольствием, когда он заполнил меня целиком. Я не хотела получать от этого удовольствие, но не могла сдержать тихие стоны, которые вырывались у меня между губ и одеялом. Он услышал меня и остановился.

— Тебе это нравится, не так ли? — В его словах прозвучала угроза.

Я крепко сжала зубы, боясь что-либо сказать в ответ. Его член выскользнул наружу. Я дёрнулась назад, уже скучая по ощущению полной наполненности. Но мне не пришлось долго его ждать. Я почувствовала, как его головка снова упирается в моё лоно и проникает внутрь.

— Я трахаю тебя не ради твоего удовольствия, — мрачно пробормотал он. — Ты моя, и я буду использовать тебя для своего удовольствия, как и подобает хорошей жене мафиози.

Да пошёл ты, яростно подумала я.

Должно быть, он почувствовал мои мысли. От ещё одного шлепка мои ягодицы подпрыгнули, а от следующего я вскрикнула, несмотря на кружево.

— Я дал тебе время привыкнуть. Я был рядом с тобой. Теперь тебе пора наконец начать вести себя как моя грёбаная жена, Сиена.

Его член болезненно входил в меня, погружаясь по самую рукоятку. Его удары были жестокими, он ещё сильнее вдавливал меня в матрас, прежде чем я снова приподнялась, скользя по его длине. Снова и снова он толкался в меня сзади, крепче сжимая мои волосы. Я слышала, как он, задыхаясь, бормочет, его слова окатывали меня волнами взаимной ненависти и желания.

— Моя киска. Моя шлюшка. — С каждым словом он трахал меня всё жёстче, используя моё тело так, словно действительно полностью владел им.

Мне нужно было кончить, нужно было выпустить наружу то, что так быстро накапливалось внутри.

Я выплюнула кружево.

— Пожалуйста, Данте.

— Заткнись, блядь.

Я тихо застонала, не в силах сдержаться. Он, должно быть, увидел выражение моего лица, и понял, как я близка.

— Не смей, блядь, кончать. — Он запрокинул мою голову так, что его зубы впились мне в шею. Боль вывела меня из состояния блаженства.

— Данте, пожалуйста. — Мне это было нужно. Мне нужно было поддаться наслаждению, иначе я бы сошла с ума.

— Пока нет, — прорычал он. Он стал трахать меня ещё жёстче, шлепки плоти о плоть становились всё громче и хаотичнее.

— Данте!

— Моя, — прорычал он, входя в меня в последний раз. Его тело задрожало, и я почувствовала, как его горячее семя изливается в меня, наполняя меня до краёв.

Я не могла сдерживаться. Волна за волной чистое удовольствие пронизывало моё тело. Я ахнула и вцепилась пальцами в одеяло, чувствуя, как моя киска сжимается вокруг его члена.

— Блядь, — застонал он, прислонившись лбом к моей покрытой потом спине. Я не могла говорить, мой оргазм всё ещё не утих.

А потом, не сказав ни слова, он отстранился. В замешательстве я повернулась. Застёгивая штаны на ходу, Данте закрыл за собой дверь спальни, даже не потрудившись оглянуться.

Какое-то мгновение я просто лежала, всё ещё осознавая, что только что произошло. Он использовал меня и ушёл. Получил всю возможную власть, подчинив меня своей воле, и просто... ушёл. Даже если по закону он был моим мужем, я чувствовала себя грязной. Используемой. Отвергнутой.

Злой.

Я услышала, как в коридоре хлопнула дверь ванной, а потом в раковину плеснула вода. Я чувствовала, как то, что он оставил после себя, медленно стекает между моих бёдер. Смятение и гнев сковали меня, когда я медленно встала и направилась в свою ванную. Включив воду, я встала под душ, желая смыть с себя воспоминания о нём внутри меня, о его руках на моей коже.

Раньше я задавалась вопросом, на чьей он стороне – отца или моей. Теперь я знала, что он на своей стороне и играет в свои игры. Данте отступил ровно настолько, чтобы позволить мне принять титул Дона, но сегодняшняя ночь ясно показала мне, что он не собирается отказываться от той власти, которая у него осталась. Это было ясно.

Мои мысли вернулись к буквальной надписи на стене. Кровью. Не было ничего удивительного в том, что Змей в следующий раз придёт за мной. Казалось, их целью было уничтожить семью Розани. Возможно, после этого они перейдут к Скарано. А может, и нет. Всё, что я знала, это то, что они явно имели зуб именно на нас. В этом списке оставалось слишком много подозреваемых. Во-первых, это всё ещё могла быть семья Данте. Это мог быть даже сам Данте. Для него было слишком удобно оказаться без сознания в другой комнате, в то время как всё происходило в коридоре прямо за дверью.

Но я не была готова полностью признать, что это мог быть он. И это чувство само по себе беспокоило меня больше, чем любой призрак-убийца, жаждущий уничтожить мою семью.