Хакер в другом мире 3: Революция

Глава 19 Тайны прошлого

Прошлое. Земля. Швейцария.

На утро следующего дня, Артём обнаружил себя лежащим под одеялом в обнимку с Ли. Девушка ещё спала и в отличии от привыкшего вставать ни свет ни заря Шухова, в ближайшее время подниматься явно не собиралась. Кое-как выбравшись из объятий китаянки, больше похожих на боевой захват, парень сел на край кровати устремив расфокусированный взгляд на стену. Типичное состояние любого человека рано утром, когда мозг ещё не проснулся но тело, движимое нуждой (или привычкой) уже было готово принимать вертикальное положение в пространстве.

Вспоминая события прошедшей ночи, хакер не смог удержаться от лёгкой улыбки, проявившейся на его лице как обычная человеческая эмоция… а не полудикий оскал. Девушка, что способна попасть в спичечный коробок на дистанции в несколько километров, и ломать людям кости одними ударами рук, с другой своей стороны оказалась стеснительной и нежной, реагирующей на каждое прикосновение к её телу. Смелой но осторожной, предпочитающей отдать весь контроль над процессом партнёру.

И нужно сказать — Артём оправдал возложенные на него ожидания. Слыша стоны Ли, умело различающий ложь и притворство хакер, ни разу не уловил в голосе девушки ноток фальши. Всё было честно… у обоих участников процесса.

Наконец встав с кровати, Шухов потянулся, повращал шеей и направился в ванную. Обдавшись несколько раз прохладной водой, парень насухо вытерся, облачился в свою привычную одежду и, взяв рюкзак, тихо покинул номер, оставляя спящую девушку в мире снов. Беззвучно пройдя по коридору и спустившись вниз по лестнице, хакер приветственно кивнул недавно сменившемуся на ресепшене администратору гостиницы. Пройдя через гостиный зал и бросив мимолётный взгляд на сидевших за несколькими столами пожилых людей, парень добрался до тяжёлой входной двери и толкнув её, выбрался на улицу.

— Как продвигается процесс разведки, — снова, как и множество раз до этого, Артём задал свой вопрос в никуда.

Однако, ответы на подобное всегда приходили. Без исключений.

— Я пробился в один из банков в Женеве, — прозвучал равнодушный голос в динамике наушника. — Ты не поверишь, но даже в этой стране люди используют старые версии винды, внутри защищённых периметров. Думают, что если сети закрыты — то всё в порядке.

— Мыслишь как преступник, — ответил Шухов с некоей непонятной интонацией не то гордости, не то опаски в голосе. — И что там у нас? Учти, я надеюсь на золото рейха, не меньше…

— Не знаю насчёт золота, но долларов и евро тут хватит чтобы растапливать ими печи в какой-нибудь мелкой стране целый год, — ответил шуткой на шутку ИскИн.

Машина, созданная человеком, со временем перенимала не только его странный образ мыслей, но и повадки. Даже манера речи постепенно приобретала яркие оттенки, присущие исключительно людям. Артём как-то разговаривал на эту тему с остальными участниками группы, но у других подобных метаморфоз не наблюдалось. Более того, уже несколько раз Артёму жаловались, что его ИИ отказывается идти на контакт со своими братьями и обмениваться с теми информацией, полученной в ходе обучения. Парень эти сигналы от сверхмнительных товарищей обычно игнорировал, однако факт есть факт: Скайнет если и не презирает своих коллег на общем сервере в полном смысле этого слова, то относится к ним с явным пренебрежением. Электронный разум имел своё собственное мнение, и делиться им не спешил.

— К стати, там в общей конфе твой друг недавно объявился, — нарушил воцарившееся молчание ИскИн.

— Кто? — не сразу сообразил хакер.

— Тот, который бульдозер.

— А-а. И что пишет?

— Ничего такого. Рассказывает о своих путешествиях через континент.

— И где он сейчас? — проходя мимо витрины магазина, торгующего кисломолочкой, Артём поглядел на своё отражение и плотнее натянул воротник на лицо.

— На подъезде к Швейцарии.

— Интересно, — после минутных раздумий протянул Шухов.

Хакер, поискав глазами скамейку и обнаружив таковую недалеко от ларька с фейерверками, пристроился на её правом краю. Вытащив из рюкзака ноутбук, Артём запустил систему и, введя несколько разных паролей на программы проксирования трафика, вышел в групповой джаббер. Там, как всегда, царила полнейшая идиллия: Кэрнэл, на чём свет стоял, материл Мазая за его последний взлом криптовалютной биржи на пару с корейцами, Инит обсуждал с Визардом планы атаки на несколько африканских стран, а Киллдозер делился впечатлениями о поездке через континент.

Своя атмосфера.

Вклинившись в этот общий диалог Артём перекинулся парой слов с лидером группы, после чего переключил фокус внимания на инженера:

— И что же тебя сподвигло на такое великое путешествие по неизведанным землям? — отправил сообщение парень, откинувшись спиной на скамейку. — Ты же вроде говорил, что звёзды собираешься изучать в своей обсерватории. А тут… сначала Россия, теперь Швейцария.

— Когда одна мечта сбывается, человек тут же начинает искать другую, — незамедлительно пришёл ответ от Кила. — Я исполнил что хотел и теперь двигаюсь дальше.

— И что же «дальше»? — написал Шухов, отправив в чат вопросительный смайлик.

— Пойдём в личку… — после некоторой паузы написал инженер. — Я уже не могу смотреть как эти двое орут друг на друга.

Тем временем накал страстей между Кэрнэлом и Мазаем уже перешёл на стадию личностных оскорблений. Кэрнэл упрекал своего оппонента в том, что тот неосмотрительно начал вести дела с людьми которых мало знает. Другой же, в свою очередь, обвинял формального заместителя лидера группы в излишней параноидальности и зацикленности исключительно на своих собственных проектах. Эта грызня продолжалась уже добрых два часа, изрядно засоряя чат, так что Шухов принял предложение товарища, и они оба удалились в личные сообщения.

— Слышал ли ты что-нибудь об адронном коллайдере, — спросил Килл как только два человека переместились в отдельный канал.

— Это тот самый, где материю расщепляют на световых скоростях? — решил уточнить Артём, так как более глубокими познаниями в данной области не обладал.

— Да это он. Там ещё слухи странные ходят… говорят, когда запускают центрифугу — над исследовательским центром начинают облака в спираль закручиваться.

— Ну, это уже явно враньё. Журналисты спецом придумали чтобы внимание привлекать.

— Может ложь, а может и не ложь, — неопределённо написал инженер, — но суть не в этом. Я хочу кое-что проверить, попав туда.

— Интересно, каким же образом? Или, может быть, у тебя есть научная степень чтобы туда пройти?

— Досадно слышать такое от человека, с которым я штурмовал научно-исследовательский комплекс по изучению искусственного разума, а также вдвойне невероятно слышать это от того — кто сравнял с землёй едва ли не четверть Нью-Йорка. Кстати — твоя помощь мне бы очень не помешала.

— Я так понял, у тебя уже созрел план? Иначе этот разговор ты бы даже не начинал.

— Ну естественно, а ты как думал? Кроме того не забывай — за тобой небольшой должок, — Килл прислал несколько скобок, означающих смех.

— Я уже тебе говорил: я не просил лезть вместе со мной на крышу и руководить всей операцией. Ты сам захотел.

— И тем не менее — я там был.

— Шантажист из тебя, нужно сказать — крайне хреновый, — написал Шухов после чего оторвал руки от клавиатуры и протёр глаза. Всё-таки недостаток сна сказывается на здоровье.

— Может быть. Ну так что, ты со мной?

— А чё ты хочешь там узнать?

— Да есть у меня одна теория, требующая проверки. Но осуществить это возможно только внутри этого комплекса, непосредственно рядом с центрифугой.

— Я надеюсь, мы хотя бы выживем?

— Я тоже на это надеюсь, но когда нас это останавливало?

— Допу-у-стим, — отправил задумчивый смайл Артём, — а сколько примерно времени займёт это всё?

— Да ладно тебе. Делов на двадцать минут. Зашли и вышли.

— Знаешь… мне никогда не нравилась эта фраза.

Научно-исследовательский комплекс по ядерной физике с простым и красноречивым названием «CERN» находился на стыке двух стран, неподалёку от Женевы. Прямо на границе Франции и Швейцарии, под руководством лучших умов человечества был отстроен целый городок, занимающийся изучением проблем субатомной физики. Данная организация вела свою деятельность уже более шестидесяти лети и успела совершить за это время не одно открытие. В околонаучном сообществе об этом месте ходило достаточно много различных легенд и слухов. Так как объект был частично закрытым, информация о проводившихся в лабораториях экспериментах доходила до широкой общественности часто в исправленном и отредактированном виде. Легенды слагались самые разные: кто-то утверждал, что серн пытается создать технологию позволяющую проводить эксперименты над пространственно-временным континуумом; особо же безбашенные, с неким удивительным упорством пытались доказать, что научная организация ищет так называемую ноосферу — информационное поле земли, описываемую профессором Вернадским. Как бы то ни было, время шло. Десятки лет сменяли друг друга, а мир как шёл по накатанной колее, так и продолжал в том же духе, не планируя с неё сворачивать, вне зависимости от любых научных открытий. Учёные же продолжали колдовать в своих лабораториях.

… Два человека в костюмах, подъехав на такси к зданию контрольно-пропускного пункта комплекса, показали охране свои документы научных сотрудников центра по разработке ядерных реакторов типа «РБМК». Долговязый охранник в серой форме, чем-то слегка напоминающей обмундирование офицера СС, покрутил представленные ему бумажки, сверил печати и хмыкнув, пропустил двоих учёных на территорию.

Молодые парни брели по чёрной, асфальтированные дороге к главному зданию. Издали, основной корпус всего городка был похож на теплицу, отражающую прямые солнечные лучи в разные стороны.

— Странная мода — делать подобные заведения столь хрупкими используя такое количество стекла, — подал голос один из учёных, слегка щурясь от попадающих в глаза солнечных бликов.

— Влияние времени, — философский заметил шедший за ним товарищ. — К стати, про РБМК это ты хитро придумал, я даже сразу не понял. Так вот зачем ты на самом деле летал в Россию? А то коммунисты, социалисты…

— Нет, за этим тоже, но документы были основной целью, — ответил бредущий впереди человек. — твоя страна мало похожа на те, что я видел до неё.

— А сколько ты видел? — серые глаза шедшего чуть позади человека странно сверкнули на солнце, поймав блик от прозрачной постройки.

— Много.

Прогулка по научному городку продолжалось минут тридцать. За всё то время, пока двое брели между серых построек, хакера не покидала странная мысль: для того кто находится здесь впервые, его товарищ слишком хорошо ориентировался на местности. Инженер бодро вышагивал вперёд без всякого навигатора, точно зная где следует повернуть, где ускорить шаг, пропуская снующие туда-сюда маленькие «кары» перевозящие некое научное барахло в больших деревянных коробках.

— Не задавай вопросов, — вероятно почувствовав напряжённое состояние товарища, произнес шедший впереди программист. — Ты всё поймёшь.

Дальнейший путь до стеклянного здания два сетевых взломщика преодолели в полном молчании. Тот простой факт что «маленькая вылазка» это лишь хитрый предлог для чего-то большего, дошёл до человека с серыми глазами в тот момент, когда поднявшись по ступеням главного корпуса и выйдя на ровную площадку, двое псевдоучёных предстали перед вышедшим их встретить старым профессором. По крайней мере, именно эта должность красовалась на его бейдже, прикреплённом к белому халату, на левой части груди.

— Добрый день, мистер Кейн, — добродушно поздоровался старик с седыми волосами и круглыми очками, что непропорционально увеличивали его глаза, если смотреть прямо в них. — Я так предполагаю, вы некий его дальний родственник? В переписке, что мы вели, я узнал похожую манеру строить предложения.

— Не угадали профЭссор, — со странным ударением на гласные произнёс инженер.

— Оу. Тогда, может быть, однофамилец?

Парень некоторое время помолчал глядя прямо на учёного. А после ответил:

— Неужели вы забыли меня? Я Алекс…

…Сын профессора Кейна.

Под сводами исследовательского центра, где обычно царила суматоха, сейчас же было как шаром покати. Ни лаборантов, ни персонала. Могло сложиться ощущение, что во всём здании только один профессор и остался в живых.

— Обед, — видя задумчивое состояние своих спутников, оглядывающихся по сторонам, ответил старик.

Странное трио проходило мимо лабораторных кабинетов, разрезанных стеклянными перегородками. Мимо центров управления некими непонятными системами, пытающимися рассчитать стабильность атомных ядер… если верить написанному на мониторах. Эйзенхауэр — именно так представился Шухову при знакомстве учёный, явно держал курс на некое определённое место, а та мини экскурсия, проводимая им по ходу пути, являлась побочным эффектом всего мероприятия.

— Если вы и правда его сын, тогда я не удивлён что после стольких лет, с момента его исчезновения, вы снова пришли сюда, заинтересованные его творением. Право дело: когда мне на электронную почту пришло первое письмо, в котором вы так подробно описали суть того, чем занимался профессор Кейн, я даже испугался что вы из какой-нибудь разведки, или спецслужбы. Мало ли какие политические силы могут заинтересоваться прошлыми делами нашей организации. Однако, некое чувство, которое я не могу описать словами, заставило меня продолжить нашу переписку, и видя ваши глубокие познания в данном вопросе, а также в различных областях ядерной физики, я убедился что вы такой же учёный как и я. Как и ваш отец. Именно поэтому сейчас вы здесь.

Попетляв по научному центру минут десять, профессор наконец привёл двоих взломщиков к металлической двери. Достав из кармана пластиковую ключ-карту, Эйзенхауэр приложил пропуск к считывателю и железные засовы несколько раз щёлкнув, отъехали в сторону. Переступив порог и проникнув в помещение, от чего в старой лаборатории тут же автоматически зажегся свет, Шухов едва сумел сдержать возглас удивления. В отличии от своих собратьев, видимых хакером ранее, данная лаборатория имела просто невероятные размеры. Огромные. По всему периметру вдоль стен, а также на полу и потолке, были вмонтированы квадратные, метр на метр, вольфрамовые накладки. В противоположную от входа стену, крепилось некое круглое устройство, сплошь опутанное катушками индуктивности разных форм и размеров. У правой же стены находился длинный, прямоугольный стол, несколько офисных стульев и стена с мониторами, явно использующаяся для управления непонятной установкой.

— Резонатор, — со странной интонацией произнёс Килл. — Всё такой же. После стольких лет…

— Верно, молодой человек. Когда-то на него возлагались огромные надежды. Такая вещь… знаете что самое интересное? Он ведь подключен к магистральной линии запитки, напрямую от ядерного реактора ближайшей АЭС. Ваш отец лично на этом настоял. Соответственно, пульт управления так же находится в этой комнате.

— Пульт управления чем? — впервые за всё время Артём вклинился в разговор. В отличии от профессора, опытный хакер видел, что с его товарищем что-то не так. Шухов заметил сбитое дыхание программиста, пульсирующую вену на лбу и капли пота, проступающие на лице. Килл что-то яростно обдумывал. Будто пытался решиться. И парню это совсем не нравилось.

— Как чем? — добродушно улыбнулся Эйзенхауэр, всё так же не обращая внимание ни на что вокруг. — Реактором конечно же!

В старой лаборатории, наступила тишина. По внешним признакам можно было определить, что персонал центра не бывал здесь уже несколько лет точно. Это выражалось не только в слое пыли, который лежал на полу, но и в идеально сложенных документах в органайзерах на столе.

Такой порядок бывает только там, где никто не работает.

— Знаю, профЭссор, — произнёс Алекс подходя к пульту с кучей древних мониторов. — Я всё знаю.

После чего программист нажал несколько кнопок, и старое железо, погудев кулерами, выдало картинку: графики, столбцы цифр и… систему управления стержнями с бором — химическим веществом поглощающим нейтроны, позволяя сдерживать и регулировать мощность ядра реактора.

— Знаешь, старик, — продолжил говорить Килл, глядя на показатели, — в моём детстве было несколько переломных моментов. Первый — когда я наконец превзошёл тех, кто был лучше меня… сделав их слабыми. Это вернуло мне любовь родителей. И всё было хорошо. Очень долго. Но потом… отца позвали сюда. На этот долбанный проект. Повышение… м-мать его. Я хотел помешать ему уехать. Хотел остановить. Но он был так счастлив… и я не решился действовать. Ведь я впервые видел его таким. Университетские преподаватели, знаешь ли, редко улыбаются.

Инженер замолчал, что-то щёлкая на панели. Спустя секунд десять, в помещении снова раздался его голос:

— Его не было несколько лет. Мы с матерью периодически приезжали в серн, проведать как у него дела. Тогда-то он и познакомил меня с этой проклятой установкой… Я, будучи мелким бродил здесь, наблюдая за всеми и пытаясь понять так чем же тут занимаются. Что такое важное здесь происходит, что понадобилось перелетать океан и оставлять меня?

… Я так и не понял.

— Всё изменилось когда он вернулся. И это был второй перелом. Эксперименты, что проводились под его началом, сочли опасными и запретили. Программа была свёрнута. Отец этого не вынес и приехав домой с большими деньгами, но пошатнувшимся разумом, решил посвятить меня во все свои дела. Он жаждал чтобы я продолжил начатое им. В девять лет я уже вычислял неопределённые интегралы. В двенадцать пытался решить уравнения Эйнштейна из общей теории относительности. А в четырнадцать я сбежал из дома и жил тем, что воровал деньги копируя кредитки, ибо это оказалось лучше чем бесконечно выслушивать весь тот бред о пространстве-времени и способах его изменить.

Не переставая щёлкать кнопками, программист быстрым движением руки смахнул слезы, проступившие на его глазах. Шухов молча наблюдал и слушал, пытаясь понять во что его втянули.

— Поступив в один из самых престижных универов страны я, тем не менее, не смог там долго продержаться. Старые шрамы дали о себе знать. Уже после этого пришлось податься во все тяжкие. Денег было много, так что большую их часть я отсылал домой родителям. В один из вечеров, мать прислала сообщение что отца забрала полиция. Бросив всё я примчался домой и узнал следующее: отец искал у подпольных торговцев некие редкие детали и попал прямо под гребёнку федералов. Те долго допрашивали его чем он там занимается, и не шпион ли он часом. Но когда со стороны бывшего учёного пошли бредни об иллюзорности всего от края дела до луны, менты запутались и на всякий случай сдали отца в дурдом.

Закончив брейкданс с кнопками на первом пульте, Килл сместился вправо и хаотичные действия снова возобновились.

— Однако в психбольнице, куда его якобы отправили, я никого не обнаружил. Взлом их баз данных, как и многих других подобных заведений ничего не дал. В стране свободы, человек просто испарился. Без следа.

Алекс замолчал, вероятно окончив свой рассказ. Некоторое время, тишину старой лаборатории нарушало лишь клацанье кнопок на панели.

— Весьма печально, — после длительных раздумий протянул профессор. — Теперь понятно откуда вы столько всего знаете. Но позвольте спросить: что вы пытаетесь сделать сейчас? Вы ведь хотели лишь сверить ваши расчёты и расчёты профессора Кейна, когда просили нашей встречи.

— Я тебя не обманул, старик. Именно этим я сейчас и занимаюсь.

— Расчёты вашего отца я вижу, — ответил Эйзенхауэр. — Но где же ваши собственные?

— Здесь, — Килл указал пальцем себе на голову. — Они всегда были здесь…

Закончив манипуляции, программист расстегнул верхнюю пуговицу своего костюма и, просунув руку под майку, снял с шеи ключ, болтавшийся на цепочке. Поискав глазами необходимое отверстие, парень вставил кусок металла в замок и повернул.

На пульте замигала красная лампочка.

— Второй, — приказным тоном потребовал парень.

— Молодой человек, мне жаль вас огорчать, но то что вы пытаетесь сделать невозможно. Эта установка давно не функционирует. И магистраль, что ранее её питала, ещё десять лет назад была полностью обесточена на стороне АЭС. Теперь это просто высоковольтный жмуток кабелей, соединяющий лабораторию и станцию.

— Дети наследуют безумие родителей, — произнёс Килл таким тоном, что у Шухова по спине пробежал холодок. — Отдай мне ключ.

— Я не ношу его с собой. Он хранится в сейфе, в моём кабин…

— Не смей мне лгать! — рявкнул Алекс. — Отец говорил, ты с ним не расстаёшься даже в ванной. Доставай!

Спустя мгновение на Эйзенхауэра смотрело дуло пистолета сорок пятого калибра.

— Хорошо-хорошо, — медленно поднял руки учёный. — Только без нервов. Как вы пронесли оружие мимо охраны?

— У вас не военная база. При должном желании я и гаубицу мог притащить. Ну?

Старый профессор повторил движения своего оппонента и снял с шеи точно такой же ключ.

— Бросай.

Заполучив второй экземпляр, парень точно так же вставил и провернул железку в другом замке. Лампочка на панели перестала мигать и загорелась ровным зелёным светом.

— Может ты наконец просветишь меня? — обозначил наконец своё присутствие Артём.

— ПрофЭссор, объясни ему, — махнул рукой программист, колдующий над панелью.

Эйзенхауэр некоторое время глядел на Алекса, будто что-то просчитывая в голове, но после, видимо приняв некое решение, обернулся в сторону Шухова.

— Насколько хорошо вы разбираетесь в теории относительности, молодой человек?

— «Е» равно «эм» «цэ» квадрат, — проявил хакер величину своих познаний в обсуждаемом предмете.

— Понятно… что ж, тогда поясню как можно проще. Согласно физическим законам, пространство и время — едины. Их нельзя разделять, хотя на первый взгляд именно это и кажется самым логичным. Они не существуют друг без друга. Но время само по себе нелинейно. Неоднородно. Непостоянно. В это сложно поверить, но на орбите Земли время течёт несколько иначе, чем здесь — на поверхности. Даже система GPS учитывает эту разницу. То же самое происходит вблизи крупных, массивных объектов. Например возле Юпитера, ваши часы и часы человека на Земле будут показывать более серьёзную разницу. Наиболее интересным объектом для исследования являются чёрные дыры. Согласно всем расчётам, их масса настолько велика, что даже свет, попавший в них, уже никогда оттуда не выберется.

Старик поправил очки и продолжил:

— Это что касается сути времени. Теперь поведаю о ещё одном феномене: квантовой запутанности. Доподлинно известно, что самым быстрым веществом во вселенной является свет, и его скорость это постоянная величина. Её можно измерить. Нет ничего и никого быстрее света. Электромагнитный сигнал не сможет бесконечно быстро преодолеть расстояние между галактиками, для этого понадобятся миллионы лет. Однако, в этой красивой теории, полностью описываемой формулами, существует странная аномалия. Дело в том, что рожденные вместе частицы (например фотоны или электроны), являются «связанными» между собой. Если подобную пару разделить и отнести один на огромное расстояние от другого… допустим — сотни световых лет, эта странная связь не прерывается. И при изменении, например спина (вращение) одного из этих электронов — спин другого тут же изменится. Моментально. Вне зависимости от расстояния. Это невозможно. Нелогично. Невероятно. Но это происходит. Были опыты.

— Так, подожди, — хакер пытался уловить суть процесса, — ты говоришь, что их взаимодействие превышает скорость света?

— Да, — вклинился в диалог Килл, — это как бросать кости в разных концах вселенной, и на них одновременно будет выпадать одинаковое число. Всегда.

— Верно, — снова взял слово профессор. — Так вот мистер Кейн… который отец, предположил что время, пространство и квантовая запутанность могут быть звеньями одной цепи. Ибо, если глядеть на эти процессы по отдельности, то получается некий несуразный бред. Но если допустить, что сигнал от одной из связанных частиц идёт к другой через некое… иное измерение, невидимое нам, то всё становится просто, объяснимо и понятно.

— Короче, — снова подал голос инженер, — суть в том что мы крайне тупые и просто не можем представить то, что не видим и не способны измерить. Отец предполагал, что помимо известных нам четырёх измерений (три точки в пространстве плюс время), существует ещё бесконечное множество иных им подобных. И в этих других измерениях, то что выглядит для нас как аномалия и бред сумасшедшего, вполне логичный и закономерный итог. Может быть там, эти две частицы вообще являются одним целым. А нам они просто кажутся разными объектами.

— Простовато, но в общем — да, — подвёл итог Эйзенхауэр. — Чтобы это доказать, профессор Кейн и построил так называемую «Экспериментальную установку для генерации сверхсильного электромагнитного поля», или в простонародье «Резонатор». Суть в том, что это устройство, создавая невероятное давление на локальный участок пространства, должно было его неким образом исказить, тем самым проявив иное измерение.

— На нашем языке это означает мощный DDoS, при котором сервер, забаговавшись, выдаст свой исходный код, — любезно пояснил инженер. — Отец хотел взломать саму реальность.

— Однако, этот проект так и не был доведён до финала… — сложив руки на груди дополнил учёный.

— Почему? — уже заинтересованно спросил Артём.

— Видите ли, молодой человек, Кейн был весьма своеобразным учёным. Ради доказательства теории, он был готов пожертвовать не только собой, но и жизнями всего персонала комплекса, атомной станции и многими другими, если это потребуется. Согласно его расчётам, мощность, требуемая для подобного оказалась бы такой что…

— … расщепила бы человеческое тело на атомы, — закончил предложение Алекс. — Просто вы все оказались трусами, неспособными рискнуть собственными задницами. А так же невероятными завистниками. Как представили наверно, что в случае успеха вся слава достанется ему, так и написали кучу доносов, сместив моего отца с должности.

— Вы знаете лишь половину правды, — ответил на это Эйзенхауэр. — Ему бы никогда не удалось получить столько мощности в моменте. Магистраль бы просто не выдержала и расплавилась. Дело в том, что более точные расчёты проводились уже на этапе строительства резонатора и менять схему было поздно. Но ваш отец упрямо стоял на своём и решился проводить эксперимент во что бы то ни стало. Подвергнув опасности всех.

— … Я никак не могу понять, — задумчиво протянул Килл, глядя на один из мониторов, — почему ты так упорно считаешь, что отец не учёл возможную необходимость возрастания нагрузки в ходе эксперимента?

— Я видел проектные планы установки. На них была лишь одна магистраль от станции.

— Ты в курсе, что этот проект спонсировали военные США?

— Да.

— Тогда ты должен знать что эти персонажи очень любят играть в шпионские игры и подделывать документацию, чтобы в случае утечки, противник получил дезинформацию…

Вот тут лицо профЭссора и стало меняться. Шухов видел как Эйзенхауэр, выпучив глаза и вмиг растеряв весь самодовольный гонор, глядел на Кейна-младшего.

— Ч-что вы имеете в виду? — заикаясь, спросил старик.

— На самом деле линий запитки восемь, по две на каждый реактор АЭС. И то, что сотрудники станции отключили… было лишь резервом.

— Но вы ведь не станете…

— Стану. Ещё как стану. Свою мечту я исполнил. Теперь же, я хочу посмотреть, стоила ли эта проклятая теория трёх сломанных жизней. К стати…

… чё ты такой серьёзный?

Профессор поднял руки и расстегнул внезапно начавшую его душить, пуговицу на рубашке. Осмотрелся по сторонам, явно раздумывая как отсюда половчее свалить.

— Только дёрнись, — ствол пистолета снова смотрел на учёного. — Останешься здесь навсегда. А ты, — Килл повернулся к Артёму, — верь мне. Как я верю тебе. И возможно мы увидим то, что ещё никогда ранее не происходило на этой планете.

Два хакера сверлили друг друга взглядами. Умирать в лаборатории, из-за разборок прошлого, его не касающегося, Шухов не хотел. Но пистолет в руке его товарища явно намекал на невозможность побега. Свой парень не взял, резонно опасаясь тщательных проверок на КПП. И одному из лучших взломщиков не оставалось ничего другого как ответить:

— Ладно. Я с тобой.

— На том и порешили.

Килл щёлкнул неким тумблером на приборной панели и в помещении на английском прозвучал механический голос:

«Подача питания восстановлена»

Далее последовала целая серия подобных отчётов о ходе работы установки:

«Извлечение управляющих стержней из активной зоны реакторов»

«Подача напряжения на внешний контур обмоток»

«Запуск системы охлаждения»

На четырёх экранах мониторов отобразился процесс подъёма стержней с бором — веществом поглощающим нейтроны, тем самым замедляя ход ядерной реакции. С каждым удаляемым блоком где-то там, на АЭС, здесь в CERN всё отчётливее раздавался гул Резонатора. Странная машина вибрировала и дрожала, будто пытаясь сорваться с петель, что удерживали её в вертикальном положении.

Наконец, цифры на панели дошли до жёлтой черты, явно намекая на скорое приближение к максимальным показателям.

— Мистер Кейн, пока ещё не поздно, может вы…

— Заткнись и не мешай! — рявкнул Алекс, продолжая разгонять реакторы.

Здание лаборатории вибрировало в такт дьявольской установке. С потолка посыпалась каменная крошка.

«Клиент…» — снова прозвучал равнодушный голос из стены.

— Что он хочет? — спросил Шухов с опаской глядя на потолок.

— «Клиент» — это мы, — принялся объяснять профессор. — Точнее место, где мы сейчас находимся. Точка отсчёта. Согласно теории, в ходе работы Резонатора должно произойти некое событие, трудно описываемое понятными терминами. Можно назвать его — синхронизацией.

— И что потом? — не унимался Артём. — Что после этого «события»?

— Никто не знает! — прокричал со своего места Килл, стараясь превзойти гул установки. — Может быть всё что угодно!

Машина набирала обороты. На шкале состояния показатели уже давно перешагнули красную черту, но продолжали расти. Инженер вынимал стержни один за одним, не считаясь ни с чем.

— Я прошу остановитесь! Вы же видите что ничего не выходит. Эта теория — ошибка с самого начала! — кричал Эйзенхауэр. Такими темпами вы упрётесь в потолок возможностей — система не даст вам ввести реакторы в неуправляемое состояние!

— Это мы ещё посмотрим… — злобно процедил хакер, продолжая управлять процессом.

Спустя ещё несколько минут, из динамиков снова раздалось спокойное:

«Достигнут энергетический предел. Клиент…»

Одновременно, на экране появилась ошибка извлечения очередного защитного стержня.

— Видите? Я же говорил. Здесь всё продумано. Вам не позволят творить всё что захочется. Заканчивайте уже!

— Это профессор Кейн! — неожиданно рявкнул в пространство Алекс. — Совершить перевод системы на ручное управление. Пароль доступа: новый мир. Команда принята?

«Команда принята» — эхом отозвались стены.

— Нет, этого просто не мож… это невозможно… — схватился за голову Эйзенхауэр.

— Ты многому научился у моего отца, — уже спокойно произнёс хакер. — Многому — но видно не всему!

«Снятие уровней защиты с пятого по девятый. Клиент…»

Помещение озарилось ярким красным светом аварийных ламп, когда стержни снова начали подниматься из активной зоны ядра.

«Внимание! Критическое состояние реакторов с первого по четвёртый. Вероятность перехода в неуправляемое состояние — десять процентов».

— Эй док! — прокричал Шухов, видя как по его собственной одежде начинают пробегать разряды молний. — Что это значит? Что значат эти слова?

— Всё просто, молодой человек, — профессор кажется просто принял случившееся и теперь вернул своё прежнее неприхотливое состояние. — Неуправляемый ядерный реактор — это ядерная бомба.

А тем временем с пространством происходило что-то непонятное. Очертания предметов расплывались, появлялись белые блики, по людям пробегали разряды молний. Менялся угол преломления света.

«Внимание! Критическое состояние реакторов с первого по четвёртый. Вероятность перехода в неуправляемое состояние — сорок процентов. Клиент…»

— Работай, твою мать! — рявкнул человек за пультом и вдавил тумблер со всей силы.

Предпоследний стержень был извлечён из активной зоны ядра.

«Клиент…»

— Я тут лягу, но ты запустишься! — Килл занёс руку над последним тумблером.

«Клиент: Синхронизация»

Пространство разорвалось. Разбилось на миллионы частей. Мир померк. А после — наступила темнота.

Сервер 404.

killdozer: Нельзя получить экстраординарные результаты ординарными методами.