Хочу тебя

Глава 21

Ближе к ночи у меня снова поднялась температура. И на этот раз лекарства оказались бессильны. Я горела. Кажется, даже бредила, когда уговорила Женю дать мне поспать хоть полчасика. Зря! За это время температура подскочила еще выше, в результате чего Старцев снова провозился со мной чуть ли не до рассвета. Когда жар наконец спал, я не запомнила, поскольку из-за сильнейшей слабости почти сразу уснула. И на этот раз мне уже было совершенно все равно на отсутствие одеяла и того, во что я была одета. Точнее, во что не была.

Утро (хотя, скорее, обед) тоже далось нелегко. С трудом разлепив глаза, огляделась. Женя обнаружился здесь же, на кровати, но у противоположного ее конца. Мужчина крепко спал, повернувшись ко мне спиной. Кажется, я все же доконала его своей болезнью. Подозревала, из-за чего вчера жар повторился. Не стоило принимать душ и мыть голову. И оттого сейчас мне было вдвойне стыдно за свое поведение, состояние, все те неудобства и сложности, что я создала своей сиделке. Еще и на курсы вчера напрашивалась.

Курсы! Черт! Я же забыла предупредить Киру, что не смогу провести утренние занятия с детьми. А сейчас уже поздно. Но позвонить и хоть извиниться надо. Поэтому, стараясь двигаться как можно тише, осторожно поднялась, натянула на себя безразмерную майку, которую обнаружила накануне в своей сумке с вещами и, подхватив мобильный с тумбочки, на цыпочках покинула спальню. Отойдя подальше от нее, облокотилась на кухонный стол и набрала номер начальницы.

Она ответила сразу. А вот я, сначала к собственному удивлению, а потом и ужасу, не смогла произнести ни слова. Поняв, что у меня нет голоса, отключила вызов и принялась поспешно набирать эсэмэс с объяснениями. Но не успела. Тишину спальни разорвал звонок мобильного Жени.

— Да, — раздалось сонно мгновением позже. — Нет, она не рядом. Откуда я знаю? Может, в туалет вышла. Да, спал. Нет, опять всю ночь температурила. Да не кипишуй ты. Иду.

Последнее было произнесено уже с кряхтением. Вид у появившегося тотчас в дверях мужчины оказался еще тот. Явно не выспавшийся, уставший, помятый, он быстро нашел меня взглядом и тут же поспешил отчитаться об этом сестре:

— Здесь. Нормально все. Вроде. Или нет?

Последнее Женя произнес, когда я замотала головой и открыла рот. Но так и не сумев выдавить из себя ни звука, просто указала на горло.

— Голос пропал, — сразу все поняв, пояснил Кире Женя, подойдя ближе. — Угу, знаю. Хорошо, сделаю.

Вот только моей начальнице, судя по тому, как хорошо ее теперь было слышно из трубки даже мне, этого оказалось явно недостаточно.

— Да лечу я ее, лечу. Не ори. Хорошо. До встречи.

Первым сбросив вызов, мужчина с тяжелым вздохом в очередной раз обратился ко мне.

— Доброе утро, ходячая катастрофа. Ты как?

Он старался произнести это как можно беззаботнее. Но получилось плохо. И совсем не утешающе. Даже наоборот. Не знаю точно, отчего именно, но мне вдруг сделалось отчаянно жаль себя. До слез.

— О, нет. Только не снова. Да что ж за утро-то такое? Одна рычит, вторая ревет. Я с вами обеими скоро с ума сойду! Так, все, прекращай. Восстановим мы твой голос. Может, не сразу. Но восстановим. Конечно, если будешь меня слушаться. А теперь заканчивай сырость разводить. Пойдем лучше температуру смерим. А заодно вернем тебя в кровать, откуда ты сегодня совершенно точно ни ногой, поняла? А то еще одной такой ночи уже я не переживу.

Глотая слезы и шмыгая носом, для устойчивости приобняв мужчину, я поплелась вместе с ним в комнату.

Честно стерпев все необходимые манипуляции над собой, проглотив немереное количество всевозможных таблеток и запив их чуть ли не литром воды, с грехом пополам приняла горизонтальное положение. Дальше было велено ни при каких обстоятельствах не менять его, пока лекарства не подействуют. Правда, уже двадцатью минутами позже мне была вручена порция моей любимой овсянки по требованию, которую лежа съесть не получилось бы даже при огромном желании. Сделав небольшие поблажки относительно положения на кровати, Женя наконец-то оставил меня в покое. И то лишь потому, что, учитывая мою затянувшуюся болезнь, ему срочно нужно было освежиться и переодеться, как мужчина выразился, во что-то более домашнее. Намекал, что он теперь здесь надолго? Ну и ладно. Тем более что я почти уже свыклась с его соседством. Не говоря о том, насколько сильно была благодарна за помощь.

Звук воды, доносившийся из ванной, действовал на меня успокаивающе. Уже сытая к этому моменту, я только собралась еще немного подремать, как мой телефон разразился хорошо знакомой третью. Сначала одной, а потом второй.

Что такое закон подлости и как с ним бороться? Стоит потерять голос, и ты становишься сразу всем нужна на поговорить.

Сначала родители надумали пообщаться по скайпу. Только отписалась им, что немного простудилась, лишилась голоса, а потому не могу сейчас разговаривать, но в целом все хорошо, как Миша начал наяривать. Хорошо понимала, откуда ветер дул. Мои сразу же набрали его и потребовали немедленного отчета о состоянии жены. А он ни слухом, ни духом. Вот только писать сообщение еще и ему у меня уже не нашлось ни желания, ни лишних денег. Посему все, что осталось, — это сидеть на кровати, обняв себя за ноги, и смотреть невидящим от невольных слез взглядом на разрывавшийся уже третьим вызовом телефон.

— А теперь что случилось? — поинтересовался Женя по возвращении из ванной в совершенно новом для меня прикиде.

До этого я видела его исключительно в классике. Оттого оказалась вдвойне удивлена, когда в спальню вошел этакий себе рубаха-парень в черной, свободной, явно видавшей виды майке, сильно потертых синих джинсах и как минимум с двухдневной щетиной на щеках и подбородке, которую то ли забыл, то ли еще не успел сбрить. А уж как он пах! Мята и море. Да, я совершенно точно знала, что это был за гель для душа.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Майя, очнись, — пощелкав пальцами у меня перед глазами в попытке вывести из очередного ступора, потребовал Женя. — И ответь наконец, по какому поводу слезы на сей раз.

Моргнув пару раз, чтобы окончательно прийти в себя, указала на продолжавший беспрерывно вибрировать телефон.

— О, ну ясно, — глянув на экран, на котором большими буквами высвечивалось «Любимый муж», недовольно проворчал собеседник, а потом вдруг неожиданно предложил: — Хочешь, я сам с ним поговорю?

Недолго подумав, решила, что это будет просто отличная идея, и тут же активно закивала.

— Хорошо. Только давай сразу определимся, что можно говорить, а что нельзя.

И тут уже я растерялась. Не потому, что не знала, как ответить. А потому что не знала, как это сделать. Голоса-то как не было, так и нет.

— Погоди секунду, — поняв в чем проблема, отозвался Старцев, после чего поднялся и поспешно направился в основную комнату.

Сняв с холодильника блокнот с самоклеящимися бумажными стикерами и прилагавшимся к нему карандашом, вернулся в спальню и протянул это все мне.

Благодарно кивнув, быстро написала одно единственное слово: «Правду».

— Ладно, — взяв мой телефон и приготовившись принять очередной вызов, отозвался Женя. — Только потом не жалуйся.

«Не буду!» — поспешно начеркала в ответ.

Я как могла старалась держаться расслабленно и выглядеть безразличной ко всему происходящему. Но внутри все сжималось от страха и предвкушения неминуемой катастрофы. А именно того, что я только что добровольно согласилась внести финальную лепту в наши с Мишей отношения. Что-что, а измену с моей стороны муж уже вряд ли простит.

— Громкую связь включать будешь, или я с ним в режиме тет-а-тет все порешаю? — поинтересовался Женя.

Как-то уж чересчур угрожающе прозвучало второе. Поэтому я поспешно согласилась на первое.

— Слушаю, — холодно произнес Старцев после того, как я нажала на телефоне все необходимое.

Секундная пауза, по прошествии которой точь-в-точь в той же манере из трубки раздалось:

— Кто это?

— Догадайся, — даже не пытаясь быть вежливым, с издевкой отозвался Евгений.

— Где Майя? Я хочу с ней поговорить.

— Она рядом. Остальное хоти дальше. У нее пропал голос и уважить твое желание в данный момент она не сможет.

Слышала и видела, как сидящий напротив мужчина откровенно провоцировал собеседника на скандал. И потому тут же поспешила показать жестом таймаут, чтобы хоть немного сбавил обороты.

— Говори, что хотел. Она слушает, — хоть и утвердительно кивнув мне, но тона не сменив, обратился к Мише Женя.

— Майя, напиши, пожалуйста, где ты. Я сразу приеду и заберу тебя.

— Нет, — озвучил в трубку мое мотание головой Старцев.

— Милая, не упрямься. Голос — это серьезно. Особенно в твоем случае. Я помогу. Только, пожалуйста, сделай, как говорю.

— О ней есть кому позаботиться. И это больше не ты. Потому она остается, — получив от меня очередной отрицательный ответ, озвучил его Евгений, после чего поспешно добавил уже от себя: — Со мной.

— Ты спал с ней? — раздалось резко в ответ на очередную провокацию.

— Нет. Пока.

После этих слов не выдержала уже я и обреченно закатила глаза. Началось.

— Не смей к ней приближаться, понял меня? Тронешь мою жену хоть пальцем…

— И что ты сделаешь? Снова изменишь ей? Давай, вперед! Тогда она, может, перестанет так самоотверженно хранить тебе верность и позволит наконец показать, каково это — быть с настоящим мужчиной.

«Корона не жмет?» — написала поспешно и быстро развернула лист Жене, чтобы он мог это прочесть.

— Значит так, х…

Остальное мы не услышали уже по той простой причине, что кто-то сбросил вызов.

— На твоем месте я бы уже давно добавил его номер в черный список, — объявил Евгений, протянув мне гаджет. — Но ты этого не сделаешь, так как еще на что-то надеешься. И только попробуй сейчас снова разреветься. Не посмотрю, что болеешь. Хотя нет, посмотрю. Но лечить прямо сейчас примусь старым и хорошо проверенным способом.

Снова эти угрозы. Да сколько можно? Бесит! А еще как же хочется высказать всего и побольше. Но увы, пока не получится. Поэтому, поджав губы, обиженно отвернулась от Жени и, несмотря на то что он, кажется, не собираясь никуда уходить, продолжил сверлить меня внимательным взглядом, принялась упрямо смотреть в другую сторону.

Не плакать, не плакать… Москва слезам не верит… Да и толку с них теперь уже? Я сама только что все окончательно разрушила. Осталось развеять пепел своего брака по ветру — и можно считать себя ничейной. Боже, как это, оказывается, страшно — никому не принадлежать. Особенно когда с тобой ни разу такого не случалось. Сначала я была обожаемой девочкой мамы с папой. Потом любимой женой Миши. А теперь что? Кто я? Где мое место? Так вот она, оказывается, какая — свобода. Можешь все и одновременно ничего, потому что у тебя нет ни жилья, ни денег, даже работы как таковой.

— Майя, — позвал Женя, то ли не желая заканчивать наш разговор на негативной ноте, то ли намереваясь во чтобы то ни стало добиться своего — опять приняться за соблазнение.

За неспособностью ответить, повернула голову к мужчине и тоже принялась пристально его рассматривать.

Без лишнего преувеличения красивые и очень мужественные черты лица. Да и тело ничего. Особенно теперь, когда, благодаря майке, плечи оказались открыты. Да, определенно без спортзала и регулярных физических нагрузок здесь не обошлось. Не удивительно, что женщины реагировали на Старцева, как пчелы на мед. Там было на что позариться. Но у этого лакомства слишком краткосрочный эффект счастья. Не знай я этого, наверняка тоже бы не удержалась.

Кажется, в этот самый момент все мои мысли отчетливо отразились у меня на лице. Иначе с чего бы вдруг Женя снова полез ко мне целоваться? Коснулся теплой ладонью щеки и, ласково погладив большим пальцем кожу, продолжил неспешно и совершенно ненавязчиво касаться моих губ своими.

— Бросай его. Стань моей, — нашептывал мужчина в перерывах между поцелуями.

Ага, легко кому-то говорить. Поматросит, бросит и уедет обратно в Москву, а я останусь тут с разрушенным браком и дважды разбитым сердцем. Нет, так не пойдет!

Мысленно придя к этому заключению, отстранилась от мужчины и, снова избегая смотреть на него, поспешно отодвинулась на противоположную сторону кровати.

Но даже теперь Старцев не спешил уходить. Наше становившееся все более неловким и оттого напряженным молчание прервал резкий звонок в дверь. Настолько, что я даже вздрогнула от неожиданности.

— Явилась-таки, — недовольно проворчал Женя, нехотя поднявшись. — Прости, забыл предупредить. Кира сегодня изъявила желание тебя навестить. Судя по тому, что мы больше никого не ждем, это она.

Ну отлично просто! Забыл! Слов нет, что я сейчас думала о чьем-то склерозе. Одни только эмоции. Но деваться некуда. Она здесь. А потому — быстро в ванную, чтобы успеть привести свою внешность хоть в какой-то, пусть и очень относительный, порядок.