Хроники пилота: Звездолет для бунтаря

Глава 26

Я выжимал из движка флаера все, что мог. Пытался увернуться от стаи, но мерзкие твари мгновенно перемещались, пикировали на крышу, жгли и царапали металл с такой силой, что пробивали насквозь. Лихорадочно я искал в настройках управления хоть что-то, что могло помочь. И тут обратил внимание на скрытый от меня раздел. Первая попытка проникнуть в него успехом не увенчалась и, к моему сожалению, ответом стала злая и досадная фраза: «Заблокировано». Попытался взломать, и с третьей попытки мне это удалось. Но все оказалось бесполезно. Я обнаружил путь к спасению, но уперся в стену, на которой опять прочел ту же горькую и жестокую фразу: «Доступ запрещен».

Я заложил в бортовой компьютер такие замысловатые пируэты, что драконы хоть немного, но все-таки отстали.

— Дарлин, следи за программой. Я отойду.

Дарлин кивнула и будто ушла в себя, сосредоточилась на автопилоте, которые выполнял сейчас такие фигуры высшего пилотажа, что и не снились летчикам-испытателям. Флаер трясло, шатало, порой он вздрагивал, будто лошадь от удара кнута. Но это хоть немного спасало от летающих чудищ.

Я выскочил в салон, но очередной выверт нашего летуна едва не сбил меня с ног. С трудом удержавшись на месте, я почти подполз к сидящим в креслах пассажиров.

— Маршал, мне нужно с вами поговорить, — я оказался рядом с Туровским, подтянул тело, и плюхнулся. Ремни безопасности тут же выскочили из своих гнезд и запеленали меня, как младенца.

— Слушаю вас, Эдгар.

— Мне нужно оружие.

— У нас только стрелковое, пистолет у меня, и у Андрея — пистолет-пулемет.

— Нет, это не то. Мне нужно разблокировать оружие на флаере. Я нашел в меню эту опцию, но ничего сделать не могу. Наглухо закрыто.

— Оружие, на этом флаере? Вы ничего не путаете?

Голос маршала звучал спокойно, уверенно, и как-то чересчур равнодушно. Но я ощутил в них фальшь, они не совпали с мыслями. И я понял, что на верном пути.

— Этот флаер оборудован плазменным, лазерным и еще каким-то оружием, которое я разобрать не смог. Мне нужно, чтобы вы его разблокировали.

— Ты обалдел? — вмешался полковник. — Если мы применим плазменную пушку, тут будет такой грохот стоять, что сюда слетятся все летательные аппараты Военно-космических сил страны.

— Ковалев, а ты хочешь, чтобы было пять трупов? — я сумел повернуться и пригвоздить взглядом полковника. — Я правильно понимаю?

Полковник промолчал, но я чувствовал, как в его голове бушевали мысли, как он боролся с собой.

— Вы можете включить силовое поле, — предложил маршал. — Это я могу разблокировать без проблем. Оружие — нет. Без согласия Верховного не могу. Это оружие нужно исключительно для ведения боевых действий.

— Силовое поле сожрет все топливо, что есть. И мы просто рухнем вниз. Станем беспомощным. А эти чудища нас уничтожат.

— Плазменная пушка тоже требует много энергии.

— Если я смогу сделать хотя бы один выстрел, верный выстрел. То смогу уничтожить этих чудищ. Мы уже с такими встречались. В техническом туннеле лунной базы. Но эти твари более совершенные, чем те.

Нас немилосердно тряхнуло, зашатало. И скрежет когтей по обшивке флаера стал страшнее и громче. Казалось, мерзкие твари прогрызут несколько слоев металла и пластика и свалятся нам на голову.

— Слушай, Рей, ты же классный пилот, — вмешался опять полковник. — Почему, твою мать, ты не можешь каким-нибудь пируэтом уйти от этой х… и улететь?

— Не могу, они перемещаются быстрее, чем я могу крутить штурвал.

Ковалёв скрипнул зубами, ударил кулаком по спинке кресла и замолчал.

— Хорошо, Эдгар, я разблокирую вам оружие. Надеюсь, вы справитесь.

Маршал вытащил планшет, вызвал меню, поколдовал над ним. И в моей голове вспыхнула надпись: «Доступ открыт» и тут же высветились все опции меню вооружения флаера. Я отстегнул ремни и бросился обратно в кабину. Поймав мыслеобраз Туровского, который не облек его в слова, оставив в голове безнадежную печаль: «Хоть с дочкой успел попрощаться».

Я вновь занял место первого пилота в кабине. Лобовое стекло все было усеяно мелкими трещинами, но пока держалось. Твари оставили глубокие борозды в крыше над креслами пилотов, оплавленные дыры, пока еще небольшие, так что протиснуться чудища не могли. Но выглядело это пугающе, заставляли предательски дрожать пальцы.

Просчитал, сколько энергии сожрет удар плазменной пушки. Всего один удар опустошит, высушит наш энергетический блок почти полностью. Нам даже лететь будет не на чем. Но крылатые крокодилы так осточертели, что я решился. Пусть после удара мы уже не сможем лететь и придется тащиться пешком. Но я уничтожу их, чего бы это мне не стоило.

Линия зарядки ползла медленно, но неотвратимо. А я, выключив автопилот, шуровал штурвалом, взмок так, будто упал в бассейн. Даже руки начали скользить. И с досадой вспомнил, что перед полётом нам всем пришлось переодеться. А скафандры теперь лежали преспокойно в шкафчике, в салоне.

Система возвестила о том, что зарядка плазменной пушки завершена, но почему-то это совсем не обрадовало, вызвало болезненное ощущение нервозности, будто стою на краю пропасти. Нужно разбежаться, перепрыгнуть, но одолевает страх, сковывает тело, как бывает лишь в глубоком-глубоком сне. Смотришь в бездну, и там во тьме притаились чудовища.

Я набрал побольше воздуха в легкие. Выдохнул и отдал штурвал от себя, флаер резво начал по дуге подъем, спуск, как с горы. Переворот. Крылатые гады собрались в один огромный ком и начали атаковать, бить изо всей силы, пытаясь сбросить вниз. Я бросил флаер в пике, он слушался беспрекословно, руки стали крыльями, тело вросло в фюзеляж.

На миг я оторвался от кучи мерзотин, ввел настройки в бортовой комп и нажал рычаг. По округе разнёсся грозный рык, грохот, где-то снизу флаера вырвался голубоватый луч плазмы, ударил в самую гущу чудищ, сбил их в огромный горящий ком. Тот свалился вниз. Я ринулся за ним, чтобы проверить. Пламенеющий голубым огнем огромный шар шлепнулся на землю.

Свечение исчезло, но вместо обугленных спеченных тушек я вновь увидел драконов, кажется, из стало даже больше, увеличились в размерах. Сбившись в один большой поток, они бросились в атаку на нашего несчастного летуна.

— Ну и что? Помогла тебе плазменная пушка? — в дверях возник Ковалев.

Я бросил взгляд через плечо, заметив раздосадованное выражение бледного, отдающей зеленью лица полковника, зло прищуренные глаза, плотно сжатые в одну линию губы. Ну никак он не мог удержаться от ядовитой усмешки. Хотя держался на ногах он плохо, его вело, шатало. Уцепившись за спинку кресла, где сидела Дарлин, он даже не пытался приударить за девушкой, сказать ей что-то приятное.

— Нет. Не помогло. Этих тварей даже плазма не берет. Энергия почти на нуле. Вот так полковник. Как это у вас об этом говорят?

— Говорят, что полный п…ц пришел. Но я так не скажу. Включи аварийный блок питания.

— Аварийный? Он здесь есть?

— Включай уже, хватит болтать, пилот хренов.

Я прошерстил меню и обнаружил, что маршал разблокировал еще одну функцию летуна. По флаеру прошла вибрация, что-то загремело, будто по трубам прокатились большие чугунные шары. И на экране радостно взвились линии загрузки топливом. На максимум.

— И почему сразу не включили?

— По кочану, — бросил хмуро Ковалёв. — Потому что это ядерный синтез, или термоядерный, хрен их разберет. Если хлопнемся на землю, будет кирдык не только нам, а всей этой территории. Но нам все по барабану будет. Мы сдохнем раньше всех. Сгорим в ядерном пожаре. И да. У тебя там еще одно оружие имеется. Давай его пробуй. Хуже не будет.

Я вызвал на экран характеристики той самой неизвестной мне пушки, и поразился. Нет, я знал о существовании такого оружия. На нашей планете его использовали, хотя и не часто, ибо последствия могли быть настолько чудовищными, что и порадовать бы никого не смогли, за отсутствием тех, кто мог быть проявить эмоции. Мой бластер работал на подобном принципе, но он небольшой, а тут целая пушка.

— Ты, полковник, иди в салон. Не забудь ремни безопасности пристегнуть. Когда сейчас вдарю, не известно, чего будет.

— Дурак ты, Рей, — беззлобно бросил Ковалёв. — Если эта пушка сработает неправильно, то здесь на двадцать километров вокруг ничего не останется. Ни одного живого существа. Куда бы я не сел, и чего бы не пристегнул.

Я бросил взгляд через плечо на его физиономию. Она выражала безнадежность, и решимость одновременно. Видно, не надеялся он уже на то, что мы спасемся.

— Аннигилятор материи? — подала голос Дарлин. — У нас же тоже есть такой. Что страшного?

— Я не очень хорошо понимаю характеристики этой пушки. Не понимаю полностью шкалу параметров, могу ошибиться в настройках.

— Главное, ты не волнуйся. Вряд ли земляне могли сделать что-то уж такое чудовищное. Да еще на таком маленьком аппарате.

Дарлин, моя умница, моя Принцесса, как мне всегда не хватало её успокаивающих слов, гортанного томного голоса. Кажется, она никогда не теряла самообладания.

Хлопнула дверь, полковник все-таки соизволил уйти в салон. Мысли его скакали, как лягушки по весне, в целостную картину не складывались. По большей части матерщина — когда я впервые услышал эти фразы, понять смысл их не мог. Но затем нейро-интерфейс объяснил, что люди таким образом выражают самые сильные эмоции.

Экран перед моим мысленным вздором показал все линии голубого цвета — полный заряд. Через пару секунд зафиксировал цель. Руки устали крутить штурвал, а голова раскалывалась от чудовищного количества операций, который считал мозг. Жгло в висках, голова словно в раскаленном обруче. Когда эти мучения закончатся?

Большая красная кнопка на панели. Вдавил ее, и наклонился ближе к лобовому стеклу, сердце замерло и вновь застучало где-то около горла. Тяжело дышать, будто кто-то сдавил шею сильной рукой.

И, кажется, ничего не произошло. Ни шума, ни грохота, как от плазменной пушки. Не разрезал вечерний воздух, окрашенный в теплые оранжевые цвета закатным, уже не жарким солнцем, ослепительно-яркий луч.

Пфф. Огромный ком из злобных летучих мышей превратился в ничто. Не осталось ничего, ни шерстинки, ни крыла. Идеальная пустота. Только невероятное словно вымытое бледно- голубое небо, с легкими пухлыми облачками. И закат, сотканный из всех оттенков красного — от мрачно-багрового до ярко-алого.

Я откинулся в кресло и устало прикрыл набухшие веки.

— Получилось! Ура! — я услышал крик Ларри.

Топот за спиной и в проеме возник мой второй помощник. Лицо сизо-бледное, утопленник, пролежавший в воде с месяц, выглядел бы лучше. Но глаза горят таким блеском и радостью, что я даже смог улыбнуться.

Я поставил флаер на автопилот до конечной цели нашего маршрута, который настроили погибшие пилоты. И вышел в салон. Меня встретили две пары глаз. Лицо маршала выглядело обеспокоенным и радостным одновременно. Ковалёв выглядел невероятно довольным, словно гордился тем, что именно он обеспечил весь успех.

Я плюхнулся в кресло. Все тело била мелкая, противная дрожь, обычный костюм не мог восстановить здоровье, успокоить нервы. И я впервые за многие годы погрузился в болезненное состояние, то бил озноб, холодели пальцы, то накатывал жар, пот заливал лицо.

Сквозь иллюминаторы проливался закатный свет солнца, оранжево-золотой, ложился полосами на пол между рядами. Как только я получил возможность управлять флаером, я открыл щитки. И теперь мог наслаждаться видом пролетающих внизу проспектов, с рядами высоких из белого камня башен. Распахнулась сияющая темным золотом широкая река, с тонкими планками мостов.

Резкий звук заставил вздрогнуть. Опять эта мелодия гимна или героической симфонии. Могло подойти под мое настроение, подчеркнуть мою победу. Но маршал и полковник вновь напряглись, синхронно переглянулись.

Маршал выхватил свой планшет, и я вновь узрел на экране того самого мужчину с низким лбом и густыми усами.

— Михаил Николаевич, вы опаздываете, — говорил собеседник медленно, раздельно выговаривая каждое слово, и не так ровно, как остальные, с акцентом. — Мы вас ждем. Что у вас случилось?

Маршал набрал побольше воздуха в легкие, словно пытался выпалить фразу, быстро, скороговоркой. Но тут же успокоился.

— Иосиф Виссарионович, на наш флаер напала стая агрессивных тварей. Мы были вынуждены применить боевое оружие.

— Да, нам уже доложили, — совершенно без раздражения проговорил собеседник. — Все целы, здоровы? Тварей этих вы уничтожили?

— Уничтожили. Но кто-то подстроил убийство пилотов флаера.

— Вот как? Это нехорошо, совсем нехорошо. А кто же пилотировал ваш флаер?

— Эдгар Рей. Он справился. Уничтожил этих мразей. Мы направляемся к вам. Прошу извинить нас за опоздание.

— Ничего, ничего. Мы все поняли.

Только сейчас я осознал, этот человек говорил о себе во множественном лице. И фразы его отдавались в моей голове гулким эхом. Вначале будто тихо, почти неразборчиво, потом уже громко и четко. Словно там, где-то за спиной большого босса, сидел суфлер, диктуя текст.

Экран погас, и повисла тишина, лишь прерываемая ровным гудением двигателей. Я не мог понять, почему эти два офицера так страшно боятся этого усатого мужика?

«Мы уже подлетаем, Эдгар», — я поймал мыслеобраз Дарлин.

Вернулся в кабину, уселся в кресло, наблюдая в лобовое стекло, как проносятся под нами в клубах высотки из светлого камня, на горизонте показался ансамбль зданий, обнесенных высокой стеной из красного кирпича с высокими башнями, увенчанные красными пятиконечными звездами. Неужели Большой Босс работал в замке, как настоящий король или царь?

Широко и вольготно внизу распахнулась площадь, на краю которой возвышалось треугольное здание, выкрашенное в оранжево-белый цвет, с темно-зеленой крышей-полусферой. Арочные окна, фасад украшен плоскими колоннами. Все поражало роскошью и излишествами.

Перед зданием располагалась большая посадочная площадка, даже скорее аэропорт для прибывающих гостей. Куда флаер медленно опустился. Мы все вместе переглянулись. Наше мучительно-тяжелое путешествие закончилось. Хотя, судя по лицам маршала и полковника, дальнейших событий они опасались гораздо больше.

У открытого люка нас поджидало несколько военных в форме, с автоматами наперевес. Но никто не пытался нас схватить или припугнуть. Наоборот, старший среди них, плотный невысокого роста офицер, вышел навстречу Туровскому, приложил ладонь к виску и каркнул приветствие. Маршал пожал ему руку, офицер перестал стоять навытяжку, расслабился. Сделал жест рукой, и остальные военные отошли в сторону.

Туровский отвел Ларри, извинился, что не приготовили костюм, объяснил, что ждать нас в изуродованном флаере, который уже явно не годился для полёта, смысла нет. Складывалась довольно неприятная ситуация. Когда мы летели сюда, я почему-то не задумывался о том, а куда же мы двинемся после того, как побываем на аудиенции Большого босса? Но Туровский и тут все предусмотрел. Пригласил нас стать гостями на его вилле. А для Ларри предложил вызвать транспорт, отвезти его сразу. Физиономия моего второго помощника выглядела не сильно довольной, видно ему тоже хотелось увидеть этого таинственного большого босса. Но когда маршал упомянул о том, что нас ждет отличный ужин, настроение у Ларри подскочило до небес, он разулыбался.

Ларри остался у искореженного флаера, а мы направились к этому величественному зданию, смахивающее на президентский или королевский дворец, окруженный ровными рядами голубых елей.

Мы прошли во внутренний двор через высокую и широкую триумфальную арку, украшенную портиком. Две стены здания, выкрашенные оранжевой краской с прямоугольными окнами в широких белых рамах, под углом сходились к башне с балконом на уровне второго этажа. Мостовая из бледно-розовой и серой брусчатки с вставкой серых широких линий. Каждый вход в башню украшал ажурный козырек из кованного железа. Внутри, вход был оформлен, как мраморная ротонда с плоскими колоннами, они сходились на потолке, откуда свисала большая хрустальная люстра. На второй этаж вела широкая мраморная лестница, две части которой образовали нечто схожее с лирой, на ступенях лежала тёмно-красная парадная дорожка с ажурным орнаментом по краям. А внизу, у основания лестницы, возвышались два огромных канделябра с остроконечными лампочками вместо свечей, на постаментах из бежевого и ярко-синего камня. И все это роскошное великолепие заливала ослепительно-ярким светом гигантская люстра, не оставляя ни одной тени, ни в одном уголке. Никто бы не смог спрятаться здесь,

Пол коридоров из панелей с оранжевым-бордовым орнаментом, высокие узкие двери, декорированные золотой ажурной вязью. Много портретов в резных рамах. Полководцев прошлого, судя по старинным расшитым золотом мундирам. И благодаря арочным зеркалам коридоры казались бесконечными.

Наконец, мы вышли в широкий коридор, где потолок поддерживали мраморные колоны с изящной капителью, пол уложен планками из ценных пород дерева. Подошли к высокой из темного дерева двери. И вот как раз за ней я увидел длинный, узкий кабинет. Здесь всё поражало солидной старомодностью. Панели из темно-красного матового дерева скрывали до половины стены, в центре массивный и длинный стол, столешница с зеленым сукном, стулья с высокими деревянными спинками с кожаными вставками. Между широкими окнами, задрапированными тяжелыми темно-зелеными гардинами, лежала красная парадная дорожка, украшенная по краям орнаментом. Портрет здесь висел всего один — вовсе не хозяина кабинета, а того самого облысевшего мужчины с бородкой, который на плакате стоял за воскресшим Великим Вождем. Его почему-то земляне воскрешать не стали.

В самом конце за массивным столом сидел Вождь, которого так боялись маршал и полковник. Вполне обычная внешность, густые усы, волосы зачесаны назад, отливают серебром.

За длинным столом уже сидело четверо мужчин. Они синхронно повернули головы, когда мы вошли. Но тут же вновь развернулись так, чтобы смотреть на Большого босса. Лица напряженные, под светом старинных ламп, свисавших с потолка, бледные, отдававшие зеленью того самого сукна.

— Садитесь, товарищи, — увидев нас, Великий Вождь не привстал, на лице не возникло ни улыбки, ни вообще каких-либо эмоций.

Ковалёв тут же отодвинул стул, галантно предложил Дарлин присесть, сам устроился рядом. Я сел рядом с Дарлин, но с другой стороны, подальше от Большого босса. А Туровский подошел к столу, где восседал председатель и присел на стул перед маленьким столом, пристроенным к большому.

— Ну что же, Михаил Николаевич, расскажите нам, что там у вас со станцией. Мы вас слушаем.

— Как я уже докладывал, Иосиф Виссарионович, станция очень сильно повреждена и может в любой момент сойти с орбиты и упасть на Землю. А это катастрофа, которая может затронуть большую территорию нашей страны. Двигатели станции «Ядерный Шторм» работаю нестабильно и плохо управляемы. Кроме того, станцию заполняют агрессивные инопланетные твари, которые нападают на людей, убивают или сводят с ума. Нуль-волновой-резонатор не возымел должного действия.

Вождь вышел из-за стола, держа в правой руке курительную трубку с высоким чубуком. Левую он прижимал к телу, словно боялся, что она оторвется. Прошелся медленно вокруг стола. И все присутствующие следили за ним с напряжением.

— Скажите, товарищ Королёв, — Вождь остановился около стола напротив полноватого, с округлыми плечами и короткой шеей мужчины в светлом костюме. — Какое у вас мнение на этот счет? Может ли станция продержаться на орбите, ну, скажем, месяц?

— Да, Иосиф Виссарионович, безусловно. Конструкция станции очень надежная, многократно усилена. Так что, она вполне может продержаться на орбите и даже больше. Все зависит от работы двигателей.

Боль обожгла левый висок. Так всегда, бывало, когда мой нейро-интерфейс показывал, что мыслеобразы человека и его слова не совпадают. Этот самый человек врал. Говорил совсем не то, что думал, и делал это с большим трудом.

Туровский чуть сгорбился, будто его ударили по голове, сжал и разжал кулаки, на лице выступили красные пятна, и бисеринки пота повисли на виске.

— А вы, товарищ Глушко, что скажите по поводу двигателей станции? Насколько они надежно работают? — Вождь остановился около высокого седого мужчины с тонкими чертами лица, что выделяло его на фоне остальных. — Надежно работают?

— Двигатели станции работают стабильно, в штатном режиме. Нет никаких предпосылок для перегрева, или для выхода из строя.

— Вот, Валентин Петрович, вы совершенно правы, — Вождь энергично махнул пару раз трубкой. — Мы всегда доверяли вашей работе.

Туровский выпрямился, побелел, как первый снег зимой, сжал зубы. Но опять промолчал.

— А что вы скажите, товарищ Пилюгин? — Вождь сделал шаг в сторону, остановился напротив еще одного широкоплечего плотного мужчины, седого, с обвисшим подбородком, и крупным носом. — Управление станцией возможно восстановить?

— Я считаю, товарищ Сталин, — пророкотал басом тот. — Что управление практически не повреждено. Центральная рубка управления находится в рабочем состоянии. Линии управления, которые имеют разрыв, легко восстановить. Да, весь персонал погиб, но можно выслать новую команду.

— Вот видите, Михаил Николаевич, — Вождь сделал несколько шагов в сторону маршала. — Вы зря так паникуете по пустякам. Станцию вполне можно восстановить. А что касается инопланетных тварей, то надо дать указание нашим ученым усилить нуль-волновой-резонатор. Что вы на это скажите, товарищ Соколовский? — Вождь развернулся и трубкой указал на четвертого участника этого заседания, моложавого худого мужчину в очках, с бородкой.

— Наш коллектив ученых, — начал тот высоким тенорком. — Уже разработал усиленную модель нуль-волнового-резонатора. А также мы уменьшили размер прибора. И теперь можем разместить на стации несколько таких устройств. И легко уничтожим всех чудовищ.

Туровский прикусил губу так, что по подбородку скатилась алая капля, капнула на мундир. Но он опять промолчал.

— Ну что же, товарищи конструктора, вы можете быть свободны. Идите. Работайте.

Четверо мужчин, делая это как можно тише, послушно отодвинули стулья, и друг за другом медленно прошествовали к двери. Ни один из них не бросил взгляд на маршала, с бледностью мертвеца которого резко контрастировал багровый румянец на щеках.

— Теперь нам бы хотелось поговорить с вами, товарищ Эдгар Рей, — Вождь сделал пару шагов в мою сторону. Остановился у основания стола и его маленькие темные глаза впились в меня, будто осы вонзили свои жала. — Мы очень рады приветствовать на нашей планете представителя другой расы. Приятно осознавать, что наши братья по разуму, столь похожи на нас. Насколько мы знаем, вы нуждаетесь в нашей помощи. И мы обязательно предоставим эту помощь. Но взамен этой помощи мы хотели бы, чтобы вы, товарищ Эдгар, помогли и нам тоже. Мы сейчас заняты великой стройкой. Стройка эта включает в себя множество различных летательных аппаратов. Мы обязательно покажем вам, как создаются эти аппараты. Наши конструктора и ученые разработали двигатели, которые позволяют летать по нашей солнечной системе с очень высокой скоростью. Но мы хотим, чтобы наши аппараты могли покорять весь космос. Ваша раса, товарищ Эдгар, сумела сделать это. И мы хотим, чтобы вы поделились с нами этой технологией. Очень нужной всем нам технологией. Что вы на это скажите, товарищ Эдгар?

Эти бесконечные повторы слов в разных вариациях вызывали в голове острую боль. Словно Вождь пытался вбить раскалёнными иглами в мой мозг нужные только ему истины.

— Вы имеете в виду технологию перемещения через туннели пространства-времени?

— Совершенно верно.

— На моем звездолете есть такая возможность. Но чтобы летательный аппарат смог пройти этот туннель, я должен им управлять.

— Это хорошо. А что вы скажите о том, чтобы вы научили наших пилотов делать то же самое? Управлять подобным летательным аппаратом?

— Я не могу передать эту технологию другим.

— И почему же вы не можете? — Вождь чуть сощурился, будто фокусируя взгляд своих темных выпуклых глаз так, чтобы просканировать меня насквозь.

— Потому что я делаю это через мой нейро-интерфейс, электронную начинку, которую установили мне на моей планете, когда я был ребенком. Но этот интерфейс скопировать невозможно.

— И почему же это невозможно? Наши ученые добились очень высоких результатов в этой области, в нейрохирургии мозга. Они могут скопировать любое сознание. Любого человека.

— Лучший нейробиолог моей планеты сказал мне, что это невозможно.

— Нет ничего невозможного для нас, товарищ Эдгар. Мы готовы сделать все возможное, чтобы помочь вам. А вы поможете нам.

— Я готов передать землянам любую технологию, которая в моих силах.

— Это правильно, товарищ Эдгар. Вы отлично понимаете суть вопроса. Я думаю, что вам, товарищ Эдгар и вашей спутнице Дарлин нужно хорошенько отдохнуть и приниматься за работу. Есть ли у вас какие-то просьбы, пожелания?

— Я хотел бы слетать на свой звездолет и забрать еще одного члена моей команды.

— Хорошо. Мы предоставим вам лучший космолет, самой передовой конструкции.

— Нет. Мне нужен только мой спейсфайтер. У моего звездолета нет шлюза, чтобы принять космолёт земной конструкции.

— Мы понимаем. Вы хотите вернуться на станцию, и полететь на вашем космолёте?

Я кивнул.

— Ну что же. Мы предоставим вам наших пилотов. И все, что вам будет нужно, чтобы переправить вашего товарища к нам на Землю.

Он вернулся за свой стол, присел и положил руки на столешницу. Слов прощанья я не услышал. Но все присутствующие хорошо поняли, что нужно сделать. Туровский встал, оправил мундир. И направился к двери.

— Михаил Николаевич, — голос Вождя заставил маршала замереть, и повернуться. — Обеспечьте нашим гостям самые лучшие условия для проживания.

— Хорошо, Иосиф Виссарионович.

Мы вышли всей группой из кабинета. Туровский шел так быстро, почти бежал, словно пытался спастись от стаи волков. И только, когда мы оказались во дворе, замедлил шаг. Остановившись, вытащил из кармана платок, вытер лицо. Сквозь бледно-желтоватую кожу проступали багровые пятна, губы искусанные, распухшие.

— Ну почему они все врали? — с невероятной досадой бросил он. — Ведь они передали мне отчеты, где говорилось прямо обратное!

— А почему, маршал, вы не сказали это вашему Вождю? — поинтересовался я.

— Что я самоубийца? — губы Туровского растянула едва заметная усмешка.

— Они тоже не похожи на людей, готовых расстаться с жизнью, — я не удержался от сарказма. — Они врали, я это ощущал. Чтобы угодить Вождю. Чего ж вы хотели?

— Ну, вот положил на обе лопатки. Туше, — маршал широко улыбнулся, явно ощущая себя лучше. — Уел, что называется, — он похлопал меня по плечу. — Ну что ж. Ладно. Забудем пока об этом. Приглашаю вас всех в гости. Супруга приготовила знатный ужин.

— Который Ларри уже наверняка сожрал.

— Ну если сожрал, сделаем еще. Не проблема. И вообще давайте забудем обо всем! Шут его знает, сколько мы еще проживем. Может завтра эта проклятая станция свалится нам на голову. И всем будет крышка. А сегодня нас ждет отличный ужин. И сон. Я трое суток не спал.

Конец 1-й части.