И не иссякнут родники

П. Рыков НА ГЛАВНОМ ПУТИ

— Династии? — переспросил меня секретарь парткома локомотивного депо станции Оренбург Ю. В. Ковалев. — Могу предложить на выбор. У нас в депо тридцать две рабочие фамилии. А еще сто пять династий проработали каждая около полувека. Денискины, Редины, Страховы, Жупиковы, Бильдягины, Анифатьевы, Орловы…

К трудовым династиям деповчане относятся с особым вниманием. Музей открывается стендом, посвященным знатным фамилиям локомотивного депо. Раздел революционной борьбы оренбургского пролетариата и стенды гражданской войны — это прежде всего знакомые фамилии Денискиных, Рединых. Годы первых пятилеток, трудные дни Великой Отечественной, послевоенные годы — нет, пожалуй, ни одного славного дела в многолетней истории депо, в котором бы не участвовали члены трудовых династий.

Как только стала известна дата созыва XXVI съезда КПСС, в партком пришли отец и сын Анифатьевы: «Надо съезд встречать добрыми делами. Вот наши обязательства». И положили на стол листок с цифрами, уже прошедшими строгую семейную проработку. Не успела, как говорится, затвориться дверь за Анифатьевыми, а на пороге Денискины. Следом за ними Редины. Так, в недрах семейных коллективов родилось предсъездовское соревнование, которое было, подхвачено всеми локомотивными бригадами депо. Один из основных показателей, за который борются локомотивщики, это расход горючего. Каждый взялся сэкономить немного, а когда подсчитали общий итог, то оказалось, что на сбереженном топливе депо может работать несколько дней. Вот она, цена инициативы, сознательный импульс новаторов-машинистов…

Основатель одной из рабочих династий Анатолий Иванович Анифатьев — кавалер ордена Ленина, машинист первого класса, член бюро обкома КПСС.

— Династия наша не из самых «древних» в депо, — говорит Анатолий Иванович. — Всего-навсего семьдесят пять лет общего трудового стажа. Хотя мы — машинисты, можно сказать, потомственные. Отец мой Иван Аникеевич всю жизнь проработал машинистом… сцены в Оренбургском театре музкомедии. Бывало, пацанами (а нас в семье четверо было) и дневали, и вечеровали в театре. Через служебный вход и под сцену, к отцу. Я классический репертуар наизусть знал и другой дороги в жизни для себя не видел, как в театр, на сцену. А тут война. Ближе к концу, в тысяча девятьсот сорок четвертом году, стало туговато на железной дороге с кадрами, стали привлекать в технические училища ребят, которые семилетку окончили. Проучился я в училище — и на паровоз. Тендер большой, пятнадцать тонн угля входит. Такому, как я, шестнадцатилетнему, сперва было не по силам одному столько перекидать. Второго подростка кочегаром ставили. После поездки еле домой доходил.

Здесь, на железной дороге, Анифатьев, а следом за ним и другие члены семьи обрели свою судьбу.

Часто биография складывается под влиянием, казалось бы, случайных факторов. Метил парень на сцену, а попал в паровозную будку. Вместо гусарского ментика, расшитого театральными блестками, — грубая куртка паровозного кочегара, вместо папки «с ролью» — сундучок с немудрящей снедью. С детских лет он видел закулисную жизнь, где все построено на тяжелом репетиционном труде, где бесконечное количество раз могут повторять не только начало арии, но и переставлять декорации, пока не получится «как в театре».

— И все-таки, неужели не скучали по театру? — спросил я, зная, сколь велика притягательная сила театральных стен.

— Скучал, — признался Анатолий Иванович. — А потом понравился паровоз. Ведь паровоз, дорога — это же вечное движение.

Отгремела война. С фронтовыми наградами вернулся домой Петр Иванович Анифатьев — старший брат. Устроился к отцу в театр. Но после армии показалось скучновато. А тут младший возвращается из поездок хоть и чумазый, но донельзя довольный. Рассказывает о том, что в депо подобрались хорошие ребята, комсомольская жизнь бьет ключом. И вот старший послушал младшего. Как-то утром добрался до вокзала, перешел пути — и в отдел кадров депо. Пропуск Петру Ивановичу Анифатьеву выписали в цех точных приборов. Здесь он и работал слесарем. Много лет его избирали секретарем цеховой партийной организации. Отсюда проводили на заслуженный отдых. Сюда коммунист Анифатьев как пропагандист приходит на занятия. Один из слушателей кружка, в котором ведет занятия Петр Иванович, немолодой уже слесарь С. П. Гуренков так отозвался о нем:

«Трудно кого-нибудь представить на месте Петра Ивановича. Суть успеха в огромном житейском опыте, его безусловном рабочем авторитете, умении мастерски построить разговор. Каждое занятие — это разговор о конкретных делах цеха, бригады, о социалистических обязательствах слушателя». И еще одно доброе качество есть у Петра Ивановича Анифатьева. О нем рассказал секретарь парткома депо: «Если приболел Петр Иванович и занятие провести не сможет, то за пару дней даст знать, предупредит, посоветует, кого поставить взамен. Обязательнейший человек. Сказано — сделано. Они, Анифатьевы, все такие».

Для каждого человека крайне важна точка отсчета, от которой он ведет свою жизнь. Я пытался услышать об Анифатьеве разные мнения. Но они были на редкость единодушными. Один из работников локомотивного цеха, Павел Матвеевич Попов, при встрече поведал: «Конечно, и у него бывают неполадки в работе. Они у каждого случиться могут, разные производственные мелочи, и разговора не заслуживают. А вообще я бы сравнил такого человека, знаете, с хорошим локомотивом, который всю дорогу с постоянной тягой идет без рывков и остановок. Но уж это такой локомотив, к которому состав любой тяжести цеплять можно».

Смотришь на планшет с фамилиями наставников и здесь встречаешь знакомую фамилию. Сколько молодых ребят Анатолий Иванович вывел в машинисты! У каждого из них сегодня своя рабочая биография, но начало заложено им, Анифатьевым. И это тоже черта его характера. Недавно на одной из планерок, где разбиралась работа бригад за неделю, «песочили» молодого парня, допустившего нарушение в работе. Говорили многие, ставили вопрос о снятии с локомотива. Последним попросил слова Анифатьев. Все знали: он может сказать круто и имеет на это моральное право. Анифатьев долго смотрел на молодого парня, думал что-то свое, затаенное. С человеком можно поступить по-разному! Иного толкни, как вагон с маневровой горки, и он покатится вниз. И кто знает, не заведет ли его жизненная колея в тупик.

— Давайте попробуем поверить, — предложил Анифатьев. — Я думаю, человека наказать никогда не поздно.

В депо знают: парень, попавший в руки Анатолия Ивановича, обязательно выйдет в люди. Вот и теперешний его подопечный Виктор Бомбин в депо замечен. В колонне о нем говорят, как о перспективном работнике, грамотном помощнике машиниста, способном в трудную минуту подменить своего старшего товарища. Нет, далеко не «ангелы» попадают в подопечные к машинисту Анифатьеву. Но его открытость, постоянная готовность поверить и помочь привлекают к нему молодых ребят. С ним интересно говорить. Он как бы впитывает слова собеседника и в глазах улавливаешь неподдельное внимание. А когда думаешь о педагогическом умении, то трудно сказать, что важнее — способность говорить или слушать.

Династии, подобно деревьям, сильны побегами. В деповском музее, по которому меня водил Анатолий Иванович, это видно с особой очевидностью. Вот стопятидесятилетняя династия Денискиных. Основатель — Яков Степанович — проработал в депо с тысяча восемьсот семьдесят шестого по тысяча девятьсот двенадцатый год. Умное лицо русского мастерового человека. А вот и самый молодой Денискин — Николай. Улыбчивый парень — таких сейчас много встречается в деповских коридорах. Уже сто с лишним лет тянется непрерывная нить семейной рабочей эстафеты.

— А как ваша ниточка, Анатолий Иванович? — спросил я у него.

— Сын у меня, Аркадий. Я его не хвалю. Стараюсь чаще критиковать. Но, скажу честно, нравится он мне. Хороший машинист из него получится.

— Почему «получится»? Ведь он уже машинист второго класса, ему и пассажирские поезда доверяют водить. Он в комсомольско-молодежной колонне общественный машинист-инструктор. А вы говорите: еще только получится!

Анатолий Иванович молчит, и я начинаю понимать, что у старшего Анифатьева — свой отцовский счет, своя система оценок, может быть, более суровая, чем у окружающих. Видимо, это правильно. Аркадий Анифатьев не производит впечатления человека, который нуждается в снисхождении. В двадцать семь лет он — один из лучших молодых машинистов депо и Южно-Уральской железной дороги. Став членом КПСС, продолжает работу в комсомоле — он член комитета ВЛКСМ депо. У него растет сын Александр Анифатьев — любимец деда.

Спрашиваю о секретах в воспитании сына. Анифатьев пожимает плечами: «Какие могут быть секреты». Потом рассказывает, что брал маленького Аркадия с собой в поездки, не жалел времени, отвечая на бесчисленные вопросы мальчишки. Живой пример отца, наглядные уроки профессионального мастерства, уважительное отношение к работе, к людям — что может благотворнее повлиять на парнишку?

Один из «секретов» открыл мне Ю. В. Ковалев, секретарь парткома депо: «Анифатьев много лет избирается членом бюро обкома партии, но ни разу своим положением не воспользовался. Знаете, есть такая категория людей. Отметит их чем-то жизнь, а они сразу требуют: я, мол, такой-то, подай мне то-то и то-то. Анатолий Иванович живет в двухкомнатной квартире. Когда дочь замуж вышла — полегче стало. Потом Аркадий женился, внук в доме появился. И у отца, и у сына работа по графику. Один лег, другой поднимается. На месте Анатолия Ивановича другой давно выхлопотал бы квартиру побольше. А он нет…»

После рассказа секретаря парткома яснее становятся истоки авторитета Анифатьевых в депо. Начинаешь понимать причины непоколебимой твердости моральных устоев в рабочих династиях. Здесь люди живут не хлебом единым. Династии соревнуются между собой не только по работе. В неписаных условиях состязания учитывается все: и крепость семейного очага и даже увлечения.

Бывая в депо, беседуя с молодыми деповчанами — членами разных династий, я каждый раз поражаюсь какому-то внутреннему сходству между ними. Многих отличает подлинная интеллигентность, чувство собственного достоинства. Ребята из династий все время живут, равняясь на отца, деда, прадеда. И это дает прекрасные результаты. Пятьдесят два поезда безвозмездно в честь XXVI съезда КПСС провели молодые машинисты. Тринадцать поездов шли на сэкономленном топливе. Но не только этими цифрами определяется вклад династий в общее дело коллектива. Гораздо важнее непрерывность, преемственность нравственного опыта, морального багажа. В династии Денискиных есть самодеятельный художник, его картины висят в деповском музее. Анатолий Иванович — театрал. А еще его знают в депо, как своего поэта. Он постоянный автор-сценарист проводимых в депо вечеров трудовой славы. Любит писать стихи о своих товарищах-машинистах.

— Понимаете, мы должны сделать все, чтобы молодежь, которая идет за нами, была лучше нас. Мы должны быть уверены в тех, кому передадим наше дело…

В этих словах Анатолия Ивановича его четкая жизненная позиция, выверенная временем, подкрепленная его сознанием, долгом коммуниста…

Вечереет. Со станции до дома, где живет Анифатьев, доносятся голос диспетчера, перестук проходящих поездов. Здесь, за долгие годы сроднившись с неумолкающим шумом дороги, живут многие деповчане. Здесь проходит их главный жизненный путь.