И не иссякнут родники

В. Альтов ВЕРНОСТЬ ЗЕМЛЕ

Поэт Расул Гамзатов не бывал у нас в Оренбуржье. Но эти слова, как будто сказаны им о наших оренбургских жатвах, когда каждый день, каждый час, как бой, как упорная схватка со стихией, которая проверяет стойкость хлеборобов, экзаменует их на зрелость и мужество.

Каждый год страда приносит свои сюрпризы. Но люди не теряются, работают поистине героически. И тон в соревновании задают опытные мастера, те, у кого за плечами многие годы хлеборобского труда, богатейший жизненный опыт.

И как на войне старый солдат передает новичку премудрости ратного дела, так и на хлебном фронте ветераны годами терпеливо растят смену.

…Давно это было, еще перед войной. Однажды увидел Вася Чердинцев трактор. Увидел первый раз в жизни. Называли его иноземным именем «Джон Дир». Попыхивая дымком, тарахтя мотором, шел он по сельской улице, а мальчишки долго бежали следом, с завистью смотрели на парня, который спокойно вел трактор. Тогда-то и появилось у Васи Чердинцева жгучее желание — сесть на такую машину. Думал после школы пойти в МТС на курсы.

Жизнь рассудила иначе. Началась война. Уходили из села колхозники, механизаторы МТС, с горечью смотрели на доспевающие нивы. Кто убирать будет? И от этой думы становилось еще тяжелее.

— Помни, Василий, хлеб — это золото: может поставить на ноги, а может — и на колени, — сказал отец, прощаясь. Не сразу постиг мальчонка всю премудрость и глубину этих слов.

Василий стал работать штурвальным у старшего брата Мина Макаровича, который был одним из первых комбайнеров в районе. Обучал он меньшого брата строго, заставлял самостоятельно регулировать узлы, проводить технический уход, быстро находить и устранять поломки. Как это потом пригодилось, как благодарен был брату за эту науку.

В тысяча девятьсот сорок первом году Мин Макарович был утвержден участником Всесоюзной сельскохозяйственной выставки. Но поехать в Москву помешала война.

— Вот победим, тогда и на выставку можно съездить, — говорил он, — а пока надо хлебушка побольше фронту отправить, может, с нашего поля и отцу коврига достанется…

Тогда все надеялись, что война окончится скоро. Но надежды не сбылись. В тысяча девятьсот сорок втором году ушел на фронт и Мин Макарович, передал брату свой старенький, видавший виды комбайн и дал на прощание наказ:

— Запомни на всю жизнь: комбайн много людей и лошадей заменит, и он не должен стоять ни одной минуты, если погода позволяет хлеб убирать. Стал на загоне — значит никудышный комбайнер, просмотрел что-то, а от такого недогляда много хлеба потерять можно…

Было тогда Василию всего шестнадцать лет, но на всю свою жизнь запомнил он эту немудреную заповедь.

Работать было трудно. Самые опытные мастера ушли в армию. Помощниками у Василия были девчонки. А у них не все сразу ладилось — они плакали, когда не удавалось удержать хедер и он врезался в землю, или когда случались поломки, и Василий успокаивал своих штурвальных, учил их, хотя сам еще так нуждался в помощи.

Жатва затягивалась до глубокой осени. Начинались холодные затяжные дожди, а то и снег прихватывал в поле. Обостренно помнит Василий Макарович те годы, своих первых наставников (хотя их тогда еще так не называли) — старшего брата и «дядю Ваню» — опытнейшего слесаря Сакмарской МТС Ивана Ильича Пономарева, который дневал и ночевал в мастерских, всегда поспевая на выручку молодым комбайнерам именно тогда, когда они в ней особенно нуждались.

Сорок лет прошло с той поры, когда Вася Чердинцев впервые поднялся на мостик комбайна, взял в свои руки штурвал. На каких только комбайнах не пришлось поработать за эти годы — прицепных СЗК, «Коммунарах», «Сталинцах», потом пошли самоходные СК-3, СК-4, «Таганрожец», «Сибиряк», «Нива». Теперь его звено работает на «Колосах» — лучших отечественных комбайнах.

Много лет знакомы мы с Василием Макаровичем, с его большой дружной семьей, каждую жатву встречаемся в поле, но не припомнится, чтобы хоть один из комбайнов стоял, ремонтировался в драгоценные минуты страды.

— Я никогда не жалею времени на подготовку техники к работе, на ее изучение. Прежде, чем выйти в поле, я должен разобраться во всем до последнего винтика, все подтянуть, подладить.

Вот эту обстоятельность в деле, оставшуюся с детства, и огромную любовь к технике Василий Макарович, или просто Макарыч, как запросто и в то же время уважительно называют его земляки, старательно передает он своим помощникам. Передает неназойливо, лучшим на его взгляд способом — «делай, как я», терпеливо поправляя, показывая, как лучше, с меньшей затратой времени и сил исполнить ту или иную операцию.

С раннего возраста он воспитывал у своих детей любовь к земле, к трудной и благородной профессии хлебороба. Пятеро их, и никто не изменил отцовскому делу. Обучал Василий Макарович механизаторскому делу братьев Петра и Гаврила, а потом и сыновьям подошла очередь.

Старший сын Гриша еще до школы «освоил» машинный двор колхоза «Рассвет», где отец ремонтировал комбайн. Василий Макарович не отправлял его домой, как это делают другие, а старался ответить на любой вопрос. И Гриша всегда вертелся рядом, старался помочь — подать ключ, подвернуть гайку. Приходил домой перемазанный, но родители не ругали за это — делом был занят.

А в дни летних каникул все свободное время проводил в поле. И как-то само собой случилось, что Василий Макарович передал сыну штурвал — не надолго, конечно, на минуту-другую. Давно мечтал парень об этом, ждал этого момента, а тут испугался — вдруг не получится. Но огромная машина была послушна десятилетнему мальчонке, уверенно шла навстречу желтой хлебной волне.

Таких очень приятных для Гриши, да и для отца минут с каждым разом становилось все больше.

Однажды на велосипеде приехал к отцу в поле. В это время подвезли обед.

— Подмени меня, пока поем, — просто сказал Василий Макарович, — только запомни: штурвальный — не наездник, некогда по сторонам глазеть.

С одной мыслью не подвести отца поднялся Гриша на мостик. Впереди шел комбайн Ивана Григорьевича Комиссарова, с которым отец соревновался уже не первый год. Гриша заметил, что он тоже остановил машину и вместе с отцом пошел обедать. Обошел Гриша его комбайн и уже у конца поля обнаружил, что тот пылит следом.

Спросил потом у отца. Он рассмеялся и объяснил, как было дело. Оказывается, узнав о том, что Гриша будет работать все обеденное время, Иван Григорьевич забеспокоился и отказался от обеда. Урожай был такой, что за восемь-десять минут набирался полный бункер. Значит, за полчаса агрегат Чердинцева мог обогнать Комиссарова на десятки центнеров.

Интересно было парнишке следить, как они соревнуются, как дорожат временем. Глядя на них, волновался и Гриша.

— Ну и как, — спрашивал он, — Иван Григорьевич нас обогнал?

— Пока он впереди, — успокаивал отец, — но завтра мы его обгоним…

Так впервые на практике узнал младший Чердинцев, что такое соревнование и как надо считать рабочие минуты.

После восьмого класса Григорий уже работал помощником у отца.

Комбайн Чердинцевых уходил со стана на рассвете, а возвращался, когда над степью уже опускалась ночь. Днем времени на разговоры не было. А вот перед сном отец анализировал сделанное за день, указывал на ошибки, отвечал на вопросы.

Так, задолго до того, когда в области стало массовым движение «Всей семьей — на жатву», появился в колхозе «Рассвет» семейный экипаж, а затем и звено Чердинцевых.

Потом и Григорий самостоятельно возглавил звено, стал победителем соревнования молодых механизаторов, завоевал приз имени Василия Макаровича Чердинцева. Сегодня Гриша Чердинцев — член Центрального Комитета комсомола, награжден орденом Трудового Красного Знамени, Почетным знаком ВЛКСМ.

Следом за Григорием стал механизатором и младший брат Саша — студент сельскохозяйственного института. А Василий Макарович убирает урожай вместе с племянниками. И так же заботливо растит из них настоящих хлеборобов. За плечами Чердинцева — огромный опыт работы, великолепное знание уборочной техники, условий уборки в различных районах области.

Когда в Сакмарском районе появились первые самоходные комбайны, один из них доверили Василию Макаровичу. В первый же сезон он в совершенстве освоил непривычную еще машину, разобрался в ее достоинствах и недостатках, написал об этом на завод. Потом на смену СК-3 пришел более совершенный комбайн СК-4. И снова одним из первых повел его по колхозным полям Чердинцев. Поработал на нем лето и снова послал комбайностроителям свои замечания. Зимой неожиданно получил приглашение на прославленный «Ростсельмаш». Там выступил со своими претензиями перед инженерами, конструкторами, учеными.

В перерыве между заседаниями к руководителю оренбургской делегации подошел один из ведущих конструкторов.

— Ваш Чердинцев по образованию инженер-механик?

— Нет, просто комбайнер, специального образования у него нет.

— А мышление у него инженерное…

Как-то разговорились с Василием Макаровичем о семейных звеньях.

— Семейные экипажи и звенья — высшая форма наставничества, — сказал он. — Именно здесь вырастают настоящие механизаторы. И выработка здесь выше, и качество лучше, и техника бережнее используется… Не говоря уж о школе трудового, политического и нравственного воспитания.

Известный в области бригадир Михаил Николаевич Кульков из совхоза «Кульминский», где Чердинцевы давно уже считаются своими, рассказывал, что звено Василия Макаровича на трех «Колосах» убирает урожай с такой же площади, что все механизаторы бригады на тринадцати комбайнах.

Только однажды, когда приехали в совхоз впервые, произошел такой случай. За комбайном Григория остался еле приметный островок хлебных колосьев. Остановил его Василий Макарович, показал на огрех:

— Видишь?

— Вижу.

— Вернись, руками вырви до единого колоска и положи на валок. Не позорь фамилию…

Ничего Гриша на это не ответил, только покраснел, молча вернулся, сорвал все колоски.

Такие уроки остаются в памяти на всю жизнь…

Несколько лет назад в гостях у оренбуржцев был летчик-космонавт СССР, дважды Герой Советского Союза Владимир Александрович Шаталов. От имени всех оренбуржцев вручал ему Василий Макарович хлеб-соль.

С глубоким уважением говорил тогда прославленный космонавт о тружениках земли, о таких замечательных комбайнерах, как Чердинцев, которые на полях совершают свои витки вокруг земного шара.

Да, если сосчитать его земные километры, получится не один «космический» виток. А сколько хлеба намолотил он за свою комбайнерскую жизнь! Как-то подсчитали в колхозной бухгалтерии, оказалось — более полумиллиона центнеров. Полтора десятка железнодорожных составов понадобилось бы, чтобы перевезти это хлебное богатство. Но труд хлебороба не измеряется только личными намолотами. Тем более, если учесть, что Чердинцев не только убирает урожай. Он и сеет зерно, и ремонтирует технику, и механизирует фермы. Еще труднее сосчитать, сколько хлеба убрали, сколько сделали в своих хозяйствах те, кому передал он механизаторское мастерство.

Родина щедро отметила подвиг механизатора Чердинцева. Василию Макаровичу присвоено звание Героя Социалистического Труда, ему присуждена Государственная премия СССР. Он — член Центральной ревизионной комиссии КПСС, член областного комитета партии, член Союзного совета колхозов, председатель совета наставников Сакмарского района. Участвовал в работе XXIII и XXV съездов КПСС, дважды избирался депутатом Верховного Совета СССР. И несмотря на огромную занятость, считает первейшей обязанностью своей воспитывать молодежь, растить механизаторов высокого класса.

Вот таков он, Василий Макарович Чердинцев — колхозник с хваткой рабочего, со знаниями инженера, государственный и партийный деятель, рядовой партии коммунистов.