И не иссякнут родники

В. Микушин ЧЕЛОВЕК, КОТОРЫЙ ДВИГАЕТ ГОРЫ

— Буду экскаваторщиком, — сказал сын, когда пришло время выбирать профессию.

Мать знала его характер (весь в отца!), и сразу забеспокоилась:

— А институт? Ты же с первого класса на одни пятерки! Вот и в техникуме тоже на хорошем счету…

Повернулась к мужу:

— Твоя работа?

Муж, Владимир Александрович Слепенков, улыбается хитровато:

— А чем плоха моя профессия?

И будто невзначай тряхнул коробочкой, где хранятся все его многочисленные награды, тронул лацкан пиджака с поблескивающим на нем значком делегата XXVI съезда КПСС.

Довод, ничего не скажешь. Припомнил жене, что сам он выбрал профессию, когда был еще четырнадцатилетним мальчишкой. С друзьями бегал на рудник, смотрел с борта карьера, как работают внизу мощные машины. Ну, а когда впервые сел в кабину экскаватора, сразу понял: это его работа. Настоящая мужская работа. И никакой беды нет в том, что сын, учащийся техникума, поступил на курсы экскаваторщиков. Своей профессии он обучил десятки молодых ребят, и сейчас гордится сыном. Сумел, значит, делом доказать Сашке, что его работа — нужная и почетная. Будет, значит, на саткинском комбинате «Магнезит» династия экскаваторщиков. А если захочет парень учиться дальше, есть в институтах вечерние и заочные отделения. Инженеру тоже не помешает знание рабочей специальности!

В свое время Владимир заканчивал вечернее отделение того же техникума, где учится сейчас сын. Диплом защитил на «отлично». Председатель комиссии, главный энергетик комбината, сразу сказал:

— Жду тебя в своем отделе. Мне такие специалисты, — приставил к горлу ладонь, — во как нужны!

В отдел Слепенков не пошел. Не согласился он и на должность мастера, что предлагали ему неоднократно. Просто считал, что сейчас он на своем месте, именно здесь принесет больше пользы.

Я не раз видел, как работает Слепенков. Это только со стороны кажется, что управлять экскаватором просто. По своему опыту скажу — мы заканчивали с Владимиром один техникум, Саткинский горно-керамический, — что многотонная махина с ковшом, вмещающим чуть ли не пять кубометров породы, подчиняется только мастеру. А Владимир Александрович — мастер признанный.

Поворот, напор, подъем. Поворот, напор, подъем. Цикл — 23 секунды. Нормы жесткие, рассчитанные на максимально полное использование техники. Но опытный экскаваторщик, сберегая секунды и доли секунд, ухитряется давать и 150, и 200 процентов плана. Была бы исправной машина и был бы хороший забой.

Машинист работает ковшом, будто рукой. Отгребет в сторону пустую породу, «пяточкой» ковша отодвинет в сторону валуны — и выбирает чистый магнезит. Сортность руды определяет на глазок, но с такой точностью, что и анализы порой не нужны.

У Владимира были разные забои. Гора, скрывая от людей руду, преподносит сюрприз за сюрпризом. То вдруг вода пойдет, да так, что только успевай откачивай, то борт карьера «поведет» — ни пройти, ни проехать, то пласт исчезнет неизвестно куда, и геологи с маркшейдерами осматривают в забое чуть ли не каждый камешек… Есть от чего волноваться машинисту. Слепенков всегда, при любых обстоятельствах работает в полную силу. Руда идет — будем грузить руду. Порода — так порода, хотя на магнезите работать вроде как почетнее. Но и вскрышу тоже кому-то надо давать! И уж если пошло дело, то азарт экскаваторщика передается всем. Водители мощных «БелАЗов» увеличивают скорость на серпантине рудничных дорог, торопят друг друга длинными хрипловатыми гудками: руда пошла!

В свое время Владимира окрестили на руднике «мальцом с тридцать шестого». 36 — номер его первого экскаватора. Ну а почему «малец» — неизвестно: ростом он вымахал под два метра. Всего полтора года проработал помощником у известного экскаваторщика Константина Семеновича Гладышева, и первым из комсомольцев рудника стал машинистом, в кратчайшие сроки выполнив свою программу-максимум.

Казалось бы, что еще надо? Самостоятельная работа, приличный заработок, уважение товарищей… Машина хорошая, после капитального ремонта. А тут предложение принять бригаду двадцать девятого экскаватора. Этот экипаж проходил траншею на Волчьей горе, и не шло здесь дело. Техника не столько работает, сколько стоит, спайки в бригаде нет — каждый за себя. Владимир долго не раздумывал — надо так надо. Но поставил условие: со мной пойдет Коля Халитов, помощник (готовил в то время молодого парня на машиниста). И еще добился, чтобы на его место поставили Евгения Кузьмина — обучил его в свое время искусству экскаваторщика.

Машина попалась на этот раз «металлоломная» — так называют на руднике отработавшую свое технику. Да и бригада — не подарок. Многие откровенно усмехались: поглядим, дескать, на нового бригадира, выйдет ли что у него. Авторитет надо было завоевывать работой. И Слепенков работал, как никогда. Делом доказывал, что и в этих труднейших условиях можно выполнять план. Через несколько месяцев бригада как-то неожиданно для всех вышла в передовые, та самая съездная траншея была пройдена досрочно, и горняки получили доступ к новым рудным горизонтам. Больше двух лет проработал экскаватор, который уже было хотели списать…

Я бы погрешил против истины, сказав, что Слепенков — лучший экскаваторщик комбината. Есть на обоих рудниках предприятия машинисты, знающие технику ничуть не хуже и нередко обгоняющие Владимира в работе. Но мало кто может похвастать такой четкой и ритмичной работой, такой дружбой и спайкой в бригаде. Напарников Слепенкова Виктора Давыдова, Станислава Пустозерова и Виктора Бухматова не раз звали в другие коллективы — не согласились. Потому что здесь они не просто коллеги по работе, а и настоящие друзья. Надежное же плечо товарища значит в горняцком труде многое.

Еще один факт. В карьере случилась авария, и один из членов бригады попал в больницу. Владимир в этот день отдыхал, узнал о случившемся несчастье поздно вечером. Метнулся к холодильнику, бросил в сетку банку консервов, яблоки, бутылку молока — и к товарищу. Тот в этот день никого не ждал — прошло-то всего несколько часов. И от неожиданности прослезился, увидев своего бригадира в коротеньком белом халате, заглядывающего в двери палаты.

Такую вот отзывчивость, постоянную готовность помочь товарищу и просто незнакомому человеку отмечают у Слепенкова все. Я несколько раз был у него дома, и все время нашу беседу то и дело прерывали. Заходили товарищи по работе. Заходили соседи — по делам и просто так, поговорить. Заходили совсем не знакомые люди к своему депутату городского Совета. У Владимира очень трудный участок — окраина старой части города. И проблем здесь, естественно, очень много. Депутат решает вопросы о засыпке дороги, о строительстве моста, о ремонте забора у одинокой старушки, о расширении русла речки Сарайки… С 1969 года саткинцы избирают Слепенкова депутатом городского Совета. Выходит, заслужил он такое завидное постоянство у своих земляков.

А работа с молодежью? Владимира часто приглашают в школы выступить перед ребятами, рассказать о себе, о своей профессии, о комбинате. Преподаватели обязательно прибавляют: оденьте, дескать, Владимир Александрович, все свои ордена и медали! Потом, при встрече, мальчишки с уважением трогают награды. Владимир смеется, вспоминая:

— Как-то один мальчик спросил: мол, вы, дядя, на войне были? Я отвечаю: да нет, все это за работу. Тот удивился — не думал, видно, что и работой можно награды заслужить…

А потом Владимир нередко встречает своих бывших слушателей на руднике, некоторые и к нему попадают — в ученики, в подшефные.

И еще отличает коммуниста Слепенкова страсть ко всему новому, передовому. Его экскаватор, например, работает бесперебойно вот уже десять лет. А ведь он должен был пройти за это время как минимум два капитальных ремонта! Молодых на руднике учат: используйте технику так, как Слепенков.

Лет десять назад месячная норма на экскаватор составляла 17—20 тысяч кубометров. Сейчас — 60 тысяч. Люди остались те же, экскаваторы прежние. Только вот забои потруднее: карьеры ведь уходят в землю все глубже и глубже.

Но и эта, казалось бы, невыполнимая норма — не предел. Слепенков не устает доказывать, что возможности мощных машин с маркой «УЗТМ» далеко не исчерпаны. Приводит убедительный довод: согласно планам одиннадцатой пятилетки горняки комбината должны обеспечить рост добычи руды на 47 процентов — чуть ли не вдвое по сравнению с достигнутым уровнем. За счет чего? Конечно же, будут введены новые мощности, вскроются новые запасы, начнется подземная добыча магнезита — два ствола будущей шахты уже пройдены на значительную глубину. Но одним этим проблемы не решить. Надо поднимать производительность экскаваторов, автомобилей, буровых станков. И Владимир, вернувшись с партийного съезда, выступил с инициативой: в 1981 году работать на уровне рекордных достижений предсъездовской ударной вахты. И это не просто слова. Слепенков точно подсчитал, за счет чего можно вырвать у горы дополнительные тонны. Его бригада выполнила прошлую пятилетку на три месяца раньше срока. Но можно и, главное, нужно работать лучше! Экипаж взял обязательство дать в 1981 году дополнительно десять тысяч кубометров горной массы. И вышел на намеченные рубежи на месяц раньше срока.

Почин Слепенкова подхватили многие. И вот результат: коллектив горного управления комбината дал сверх плана первого года пятилетки 250 тысяч тонн высококачественной руды! Согласитесь, немалая прибавка для огнеупорщиков, постоянно увеличивающих выпуск продукции, в которой нуждаются все металлургические предприятия страны. Ведь за 80 лет своего существования «Магнезит» стал крупнейшим в Союзе производителем огнеупоров!

Мечтает Владимир и о создании на рудниках комплексных бригад, в которые наравне с экскаваторщиками вошли бы водители «БелАЗов». Это поднимет взаимную ответственность, заставит и тех, и других максимально использовать возможности техники. Горячится по поводу того, что горняки и автомобилисты никак не могут договориться между собой: ведь выгода здесь, понятно, обоюдная!

…Три года назад я был в бригаде Слепенкова, когда она начинала проходку разрезной траншеи на Никольском месторождении. Володя постучал каблуком ботинка в промороженную больше чем на метр землю и заявил, что здесь, под нами, по подсчетам геологов около девяти миллионов тонн магнезита. Только что прогремели взрывы, и ветер разносил пыль вперемешку с едким запахом аммонита. Серебристая на свежих сколах руда ярко выделялась среди пустой породы: магнезит был практически у самой поверхности.

— Горы вот этой не будет, — сказал тогда уверенно Слепенков. — Уберем гору. Передвинем.

Сказал он это буднично и просто, как о самом привычном и простом деле.

Сейчас горы, как я сам недавно убедился, и вправду нет. На ее месте — вытянута с севера на юг чаша карьера. На уступах чертят эллипсы стрелы экскаваторов, с натужным ревом поднимаются наверх груженые автомобили.

Двигается, в общем, гора.