Игра в семью (СИ)

Глава 13

… Утро заглянуло в мою комнату жарким и палящим солнцем. Да и в помещении стояла жуткая духота — ночью было прохладно и я, заботливо подумав, что гостю может быть холодно на полу, закрыла окно. Сейчас об этом я очень даже пожалела, дышать в комнате просто нечем. И только я собралась встать, чтобы распахнуть створки, как Вадим меня опередил, он, громко зевая, поднялся с пола и направился к окошку. Я не стала показывать ночевавшему у меня гостю, что тоже уже пробудилась и, прикрыв один глаз, принялась молча наблюдать за Вадиком. Он был в одних трусах-боксерах, серого цвета, с какими-то буквами на широкой кайме ремня. Эти боксеры сильно обтягивали накачанные и упругие ягодицы родственничка, которые так и притягивали мой взгляд. Я ругалась на себя, но продолжала смотреть… да и Вадим, как буд-то назло, двигался медленно. А когда он вытянул руку, чтобы повернуть ручку окна, я еще смогла внимательно рассмотреть все играющие мышцы на его широкой спине и мускулистых плечах… Духота стала душить меня с удвоенной силой. Вот это зрелище! Как же это я на это все не повелась еще в Крыму, когда он в таком же почти виде, подошел ко мне на пляже? Шорты! Тогда на нем были одеты широкие шорты для плаванья… А не эти тоненькие, трикотажные боксеры.

Вадим открыл окно. Комната тут же наполнилась свежим воздухом и дышать стало легче. Родственичек развернулся, собираясь вернуться на свое спальное место, и я резко зажмурила глаза, решив продолжать притворяться спящей. Вадик осторожно прошел мимо меня и, судя по звуку, плюхнулся на лежавшие на полу одеяла с подушками.

— Доброе утро, родственница Кирюшка, — со смешком сказал он, раскусив мое притворство. — Все успела разглядеть или мне еще раз подойти к окну?

— Да было бы что рассматривать, — без зазрения совести соврала я и, бросив взгляд на Вадима, села на постель.

— Да? — с прищуром спросил он. — А что же ты тогда рассматривала?

Я нахмурилась, покосилась на окно:

— Я следила, что бы ты, открывая окно, не сломал мне ручку.

Вадик, не поверив мне, замотал головой:

— Сам бы сломал, сам бы и починил.

В ответ я громко фыркнула, так, что бы мой гость меня уж точно услышал. И он услышал, но акцентрировать на этом внимание не стал и сменил тему на более чревоугодную:

— Слабо блинов нажарить?

— А сейчас что, масленница? — поинтересовалась я возмущенно.

— Сейчас утро. А утром блинчики — самое то, — Вадим повернулся на бок и, дотянувшись до моего одеяла, стал тащить его на себя. — Пожалуйста.

Я дернула одеяло обратно и, легонько пихнув Вадика ногой в плечо, сказала:

— Отравить тебя, что ли, чтоб с такими просьбами ко мне лезть перестал?

— Сама же выхаживать будешь — душа у тебя добрая, чистая, сопереживающая, — интонация его голоса была нежная и ласковая, — А блинчики в твоем исполнении, готов поспорить, просто бесподобны.

Этакий симбиоз лести и подхалимства из уст Вадима не позволил мне съязвить ему в ответ и я, едва слышно и досадно простонав, встала с кровати и, ни разу не взглянув на наглого гостя, вышла из комнаты. Заскочила на пару минут в ванну, умыться и переодеться в халат, а затем прошла на кухню и, сама пребывая в шоке от своего же податливого поведения, стала готовить тесто для блинов. Причем, припоминая вчерашнее рагу, а точнее объемы потребляемой Вадимом пищи, теста я сделала много — чтобы дня на три с завтраком не заморачиваться. Блинов ему хочется? Вот пусть ими только и завтракает! Всю неделю! Сама от блинов воздержусь. Не самая моя любимая, да и вредная для женской фигуры, еда.

Замесив не сложное тесто и вооружившись двумя одинаковыми по диаметру сковородками, я уже жарила пористые, бездрожжевые блинчики по фирменному бабушкиному рецепту. При этом напевая что-то веселое и жизнеутверждающее себе под нос.

Вадим появился на кухне, когда последняя порция блинов уже дожаривалась на выключенной плите. Гость надел на себя халат. Мужской. Вовкин… И этот халат, махровый, синий в золотистую полоску, смотрелся на Вадике совершенно нелепо: длина и рукава коротковаты, а приличная часть мощной мужской груди, не вмещалась в запАх, и выглядывала углом почти в девяносто градусов. Не по размеру одежонка. На дядюшке она сидела иначе, идеально по размеру. Я задержала взгляд на оголенной части тела Вадима, начиная злиться. Сама не понимая на что именно.

— Какой божественный запах, — заметил громко Вадим, отвлекая меня от странных мыслей, прошел мимо и подошел к холодильнику. Достал из него сыр, масло и сметану. Потом Вадик включил чайник, взял с полки две кружки и, заварив в обе чая, присел за стол. Н-да, гость-то уже так по-хозяйски ведет себя у меня дома. А ведь еще и суток не прошло его гостевания. Эх, чуяла же что пожалею…

Я поставила в центр стола тарелку с огромной стопкой блинов и с тяжким вздохом, намекая как же я устала, уселась рядом. Вадим свернул в трубочку блинчик и, макнув поджаристый край в сметанку, откусил кусочек.

— Вкуснота какая, Кирюшка, — похвалил он меня, аппетитно жуя. — Хозяюшка…

Мои глаза невольно закатились и я произнесла, сквозь зубы:

— Клянусь вам, Вадим Алексеевич, это в первый и в последний раз. Отныне, готовить будешь сам. Не мое это.

— Очень даже твое. Вкусно, эстетично и… — он сделал паузу, во время которой провел своим взглядом по моему телу, а потом добавил: — Уж очень эротично ты смотришься, стоя у плиты: полуголая, запыхавшаяся, сосредоточенная…

— Какие, однако, странно-извращенские у тебя фантазии, — ухмыльнувшись, заметила я. Вадим мне подмигнул и стал молча кушать. Я же решила лишь попить чайку, но спустя пару глотков, все таки сунула в себя пару кусочков сыра. И даже не сразу поняла, что все это время я опять пялюсь на грудь Вадима. Отвела взгляд, подавляя в себе вдруг возникшее чувство смущения, и уставилась в кружку, делая маленькие глотки.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Молчание гостя продолжалось недолго. Он, закончив жевать третий блин, неожиданно спросил:

— Вот мне очень интересно — о чем ты думала, когда так пристально рассматривала меня сегодня утром?

Чуть не поперхнувшись чаем, я отставила полупустую емкость с напитком и сурово посмотрела на родственничка.

— Да не рассматривала я тебя!

— Ой, да ладно, — усмехнулся Вадим. — Как будто я не заметил… Ты не переживай, в этом ведь нет ничего страшного. Я же тоже грешен, Кирюшка.

— Ты меня рассматривал? — ахнула я.

— Ага, еще тогда, после караоке, когда ты без стеснения прошлась по комнате в одном белье, — напомнил он. — Ну, так о чем подумала?

— Честно? — спросила я, Вадик, естественно, кивнул. И я решила ответить честно, как и предложила. — Я подумала: а почему это я не повелась на тебя в Крыму?

Родственничек довольно улыбнулся.

— И как ты сама себе на этот вопрос ответила? — поинтересовался он.

— Никак. Не нашла ответа, — пожала я плечами. — У меня, знаешь ли, интуиция хорошо работает. Она, видать, и в тот раз вовремя среагировала: не связывайся с этим ВДВшником — одни неприятности от них.

— И много у тебя в жизни было представителей сих войск?

— Ни одного, — замотала я головой. — Бог миловал.

— Так откуда ж тогда такая нелюбовь к нашему брату? — искренне удивился он.

— Это, скорее, как аллергия. Не ешь продукт — не знаешь. Но кто знает как она проявится, когда попробуешь? — фыркнула я. — Ладно, завтракай, родственничек, пока дают… А мне пора, — я быстро встала из-за стола и так же быстро направилась в сторону выхода.

— А ты далеко? — остановил меня вопросом Вадим.

— Я? В спальню.

— А потом?

— А потом — это мое дело.

— Твое-твое, — закивал Вадик. — Но каким бы оно не было — на это дело мы отправимся вместе, — серьезно сказал он, а я нахмурив брови, спросила:

— Ты ж вроде с утра собирался к брату заглянуть, за вещами?

— А тебе так не терпится, чтоб я окончательно и основательно к тебе перебрался? — усмехнулся он.

— Нет, мне просто не терпится избавиться от твоего присутствия. Хотя бы на некоторое время.

— Извини, но, боюсь, что это не получится, — замотав головой, сообщил гость. — Мне вот совсем не хочется отпускать тебя одну… И поэтому сейчас ты, да, пойдешь в спальню собираться, а я пока уберу со стола и вызову НАМ такси. Мы сначала съездим за моими вещами, а потом отправимся в вашу кондитерскую, оценивать масштабы и возможности вашего неприятеля, — он поднялся и действительно принялся убирать со стола. А я, капризно топнув ножкой, грозно поинтересовалась:

— С какого х… С какого этажа ты на голову мою свалился, а? Я вроде ни о чем тебя не просила и даже наоборот — открытым текстом говорила что в помощи твоей не нуждаюсь.

Вадим закончив собирать посуду со стола, подошел ко мне и невозмутимо и мягко напомнил:

— Я ж вчера обещал тебе взять на себя всю мужскую работу.

— А зачем? — спросила я вдруг очень спокойно. Вадик просверлил меня своим изумрудным взглядом и как бы невзначай коснулся моего плеча. Я дернулась от его касания и Вадим, глубоко вздохнув, немного подумал, а потом игриво ответил:

— Ну должен же я как-то компенсировать твои кулинарные старания, — и криво улыбнулся. Несмотря на эту его кривую улыбочку, таким ответом я осталась довольна и мне этого было более, чем достаточно… Надежный мужчина рядом — это в любом случае хорошо и даже нужно. Особенно сейчас, когда появилась неожиданная угроза нашему бизнесу… Хотя, на долю секунды, мне почему-то показалось, что ответить на мой вопрос Вадим изначально хотел что-то совершенно другое.

В комнате, зависнув у гардероба, я начала перебирать свою одежду, в надежде найти что-то легкое, но с длинными рукавами — ведь синяки на моих руках коварно выступали фиолетовым цветом. Не дай бог еще за наркоманку примут или за жертву "домашнего насилия". Но нужного все не находилось. Летом я предпочитала носить открытую одежду, что, в принципе, логично. И когда я уже разочарованно качала головой, изучая кучу летних шмоток на полу, вспомнила вдруг, как в первый свой день прибывания в Крыму, я заглянула в местный бутик и купила там очень милую и оригинальную вещицу ручной работы — вязаную из тонкой нитки в крупную сетку кофточку, что-то наподобии удлиненного сзади кардигана, как раз с длинным рукавом. Одев джинсовые шортики с белой маечкой, я извлекла Крымскую обновку из упаковки и примерила ее, выйдя в прихожую к зеркалу. Очень мило, стильно и главное, цвет кардигана-накидки пастельный, нежно-лиловый — синяки разглядеть практически невозможно. Добавила к образу серые босоножки на каблуке и синюю сумочку через плечо, я довольно улыбнулась, изучая отражение в зеркале, и сообщила Вадиму, что готова. Вадик ответил, что такси вызвано и вот-вот прибудет. И сам поспешил в комнату, чтобы одеться. Не дожидаясь смс подтверждения о прибытии машины, я предложила уже одетому Вадиму выйти на улицу и подаждать водителя там. Родственничек согласился. Мы покинули квартиру и буквально через пять минут устраивались в удобной машине с кондиционером.

Как только мы отъехали от моего дома, Вадим набрал Лерочку. Поздоровавшись и узнав как у них дела, Вадик, сообщил своей невестке что сегодня съезжает от гостеприимных и любимых родственников и сейчас едет к ним домой за своими вещами. Тетка не поинтересовалась "к кому и куда?", а лишь сказала, что всегда будет рада видеть Вадика у себя в гостях и что, если он вдруг передумает, двери их дома всегда для него открыты. Но сказала она это все с такой неприкрытой радостью, что даже я не поверила. Еще из разговора Вадика и Лерки я поняла, что дома у них никого нет — Вова в это время всегда на работе, а сама Лерочка только вышла из дома и отправилась с сыновьями на шоппинг. Шоппинг тетка и ее старший Олежек обожают до дрожи в коленях и это мероприятие обычно занимает у родственников ну очень большое количество времени. Так что мы с ними на вряд ли пересечемся. Ну и славненько.

Вскоре такси подъехало к "Бухте Свободы". Мы притормозили напротив подъезда Климовых. Вадим, взявшись за ручку двери, обернулся, внимательно на меня посмотрел и вдруг обратился к водителю:

— У меня к вам огромная просьба, — Вадик достал из кармана пятьсот рублей и положил их на панель автомобиля. — Пока я буду отсутствовать, а отсутствовать я буду недолго, заприте пожалуйста все двери, чтобы эта очаровательная леди, — Вадим кивнул на меня, — Никуда не сбежала.

Я от такой просьбы даже онемела, а таксист хохотнул и, взяв с панели деньги, кивнул. И тогда Вадим наконец покинул машину. Водитель тут же запер все двери, а я высунув лицо в открытое окошко, проводила родственничка недобрым взглядом и мысленно чертыхнулась, просто так, от обиды, ведь сбегать я никуда даже и не собиралась. Вадим, дойдя до подъезда, обернулся и послал мне воздушный поцелуй.

— Муж? — с ехидной улыбочкой поинтересовался у меня таксист.

— Боже упоси! — ответила я так же с улыбкой.

— А кто? — удивился водила.

— Родственник. Дальний.

— Ну-ну, — закивал разговорчивый таксист. — Порой дальние становятся ближе родных.

Вадим действительно вернулся быстро. По недавновыложенному асфальту он катил черный чемодан на колесиках, а на его плечо висела коричневая сумка-портфель. Таксист нажав кнопку, открыл Вадику багажник, тот быстро закинул в него свои вещи и сел в автомобиль.

— Как ты себя вела? — поинтересовался он с усмешкой. Отвечать я не стала и лишь показала ему язык. — Фи, ну что за манеры? Надо срочно браться за твое воспитание.

Я закатила глаза, а водитель тронулся и мы поехали обратно.

Ехали быстро и молча. Я бездумно уставилась в окно, а Вадик, клацая клавиатурой, лазил в своем телефоне. И судя по периодическим сигналам о сообщениях, активно с кем-то переписываясь. В какой-то момент мне захотелось поинтересоваться с кем это ведет переписку Вадим, но подумав что это не мое дело, делать этого я не стала.

Минут через десять нас с комфортом довезли до моего дома. Вадик расплатился с водителем, вышел из машины и сначала достал свои пожитки из багажника, а потом открыл мне дверь, по-джентельменски помогая выйти. Хлопнув дверью машины, родственник взял в одну руку ручку чемодана, а второй рукой крепко сжал мою ладонь, и направился к подъезду.

— Я здесь тебя подожду, — выдергивая свою руку, запротивилась я.

— Точно подождешь? — не поверил он.

— Точно, — кивнула я, но Вадик мне все равно не поверил. Тогда я свободной рукой полезла в сумку, достала ключи и как можно убедительней сказала: — Я дам тебе ключи от квартиры и это — доказательство моих слов. Ведь куда я потом денусь? Как помаду домой? Второй комплект лежит в квартире.

Вадим с сомнением отпустил мою руку и я тут же дала ему ключи. Вадик взяв их, помчался к подъезду и быстро скрылся в его недрах. Буквально через две минуты дверь подъезда вновь открылась и на улицу вышел Вадим. Увидев меня, он улыбнулся.

— До последнего сомневался, — подойдя, сказал он.

— Слушай, родственничек, ты начинаешь меня подбешивать. Вот, ей-богу, наплюю на родственные связи и сдам тебя ментам.

— Что сделаешь? — не понял он.

— Сдам ментам, — повторила я, а Вадим истерично хохотнул. — Чего ржешь? Сдам-сдам. Скажу, что ты сексуальный маньяк и преследуешь меня уже несколько дней.

— Ну, если ты это сделаешь, то я вынужден буду воплотить твои слова в действительность — быть сексуальным маньяком мне, конечно, еще не приходилось, но не думаю, что это так уж сложно.

— Уверена у тебя получится, — закивала я.

— Не нарывайся, Кирюшка, — пригрозил он мне пальчиком. — Ты же помнишь что я самолично уже спасал тебя от изнасилования…

— Помню-помню, — опять закивала я. — Дважды, кажется? И оба раза от самого себя. И ты пообещал, что в третий раз свой порыв уже не сдержишь. Вот я и переживаю и заочно спешу зачислить тебя в маньяки.

— Меня оправдают, как узнают все обстоятельства, — хохотнув, лукаво ответил он и взяв меня под руку, шагнул в сторону кондитерской.

Но не успели мы сделать и пары шагов, как услышали сзади мужской голос:

— Кира! Вадим!

Мы остановились, повернулись и увидели соседа Сашку, который шел со стороны магазина, держа в руках большой букет белых лилий.

— Подождите! — крикнул он, ускоряя шаг. — Вы, случайно, не в кондитерскую? — поинтересовался Сашка, поровнявшись с нами.

— Именно туда, — кивнула я.

— Я с Вами, — широко улыбнулся сосед, пожал руку Вадиму и мы неспешно зашагали.

— Букет для Ксюши? — поинтересовалась я. Сашка кивнул. — Эх, красота… — мечтательно добавила я, почему-то покосившись на Вадима.

— Ей понравится? Лилии же ее любимые цветы?

— Любимые. Понравятся, — с улыбкой ответила я.

Далее, до самой кондитерской, мы шли молча…