Игра в семью (СИ)

Глава 17

Зайдя в родную квартиру, я сразу направилась в ванну. Быстро приняла душ и, облачившись в халат, прошла на кухню. Там, открыв небольшой шкафчик у раковины, достала бутылку водки. Не початую. Она всегда стоит у меня здесь, на всякий случай. Вот такой, как сегодня, например… Хотя водку я пью редко. Но наверно поэтому и держу здесь именно этот русский напиток, а то другой покупался и обновлялся бы гораздо чаще.

Я не стала искать рюмку и налила водку в маленькую кофейную чашку, взятую с полки. Выпила одним глотком и, передернувшись, но не закусывая, налила еще.

— Все таки решила напиться? — спросил у меня Вадим, появившись на кухне. Он был по пояс обнаженным, в джинсах, а на его плече висело махровое полотенце. Судя по всему мой временный сожитель, собирался принять душ.

— Скорее — решила забыться, — ответила я, отводя взгляд.

— Не вижу повода, — сурово отозвался Вадим.

— Ты не видишь, зато я вижу, — отмахнулась я.

Вадик сложил руки на груди:

— Это не конец света.

— Не конец, — согласилась я и процитировала известную фразу: — И это пройдет…

Вадим покачал головой, я глотнула горького напитка и, поморщившись, добавила:

— А чтобы это побыстрей прошло — поможет алкоголь. И последующее за ним похмелье.

— А чем же похмелье поможет? — хмыкнув, спросил Вадик.

— Когда у тебя похмелье, тебе плохо. Ты ни о чем думать не можешь… а время-то идет, и, вроде как, лечит, — сказала я и, налив еще, приподнесла чашку к губам. Вадим позволил мне выпить ее содержимое, затем подошел, молча забрал у меня из рук бутылку и вдруг вылил остатки водки в раковину.

Возмущаться почему-то я не стала. Безразлично понаблюдала как течет прозрачная жидкость, разрывая своеобразным звуком тишину в помещении.

— Иди-ка ты, Кирюшка, спать. Во сне тоже время идет. И идет лучше, чем с похмельем, — сказал он, выбрасывая пустую тару в мусорное ведро. Я посмотрела на родственничка. Мне захотелось ему съявить, но вместо этого я даже как-то чересчур спокойно произнесла:

— Да вот только надо как-то умудриться заснуть.

— Уснешь, — сказал он ласково. — Могу тебе сказку на ночь рассказать.

Я фыркнула и, проводя ребром ладони по шее, ответила:

— Нет уж, спасибо, мне одной сказки уже хватило.

— Это ты о чем? — не понял Вадик.

— Это я о той сказочке, которая писалась про нас с твоим братом. И не дописалась. Обрываясь на середине…

— Да нет, — перебили меня. — Все закончилось как надо. И хорошо… А воообще — то была не сказка.

— А что же?

— Если я не путаюсь в литературных жанрах, то это — скорее притча, ну или басня.

— Точно. "Мораль сей басни такова", — хихикнула я, а потом внимательно посмотрев на полуголого Вадима, поинтересовалась: — Ты матрас надул?

— Да, надул, — ответил Вадик. — Иди, ложись, а я сейчас быстренько ополоснусь и присоединюсь к тебе.

— Ко мне? — приподняла я бровки.

— К тебе, — кивнул он. — Прилягу по соседству и буду трепетно охранять твой сон… Больше спиртных напитков в доме, надеюсь, нет?

Я фыркнула и, покачав головой, направилась в спальню. Матрас, действительно, был найдут, и даже уже застелен бельем. Я, погасив свет, аккуратно обошла спальное место Вадима, дошла до своего и включила ночник, стоящий на тумбочке. Потом сняла халатик и переоделась в пижаму. Устроившись на своей мягкой постели, я накрылась уютным одеялом и, обняв большую подушку, уткнулась в нее лицом. Спать совсем не хотелось. Мысли о Вовочке и о нашем расставании, блуждали в моей дурной голове. Я все прокручивала и прокручивала наш разговор, вспоминала свои эмоции и чувства в определенные моменты… Я говорила искренне? Я расставалась серьезно? Навсегда? Захочу ли я вновь быть с ним? Так же. Ведь, по-другому не будет. Никогда. Наши отношения обречены лишь на тайное существование. У нас нет шанса на настоящую семью… А хотела я, вообще, чтобы все было по-другому? По-нормальному, как у всех? Может, мне действительно больше нравилось прятаться и скрываться, чем любить открыто? И все дело в запретной страсти, которая и толкала меня? И Вову, кстати, тоже. Так — нельзя. Так нечестно… Тогда — о чем я сейчас жалею? И зачем вообще об этом думаю? Я потрясла головой, пытаясь прогнать все эти мысли и постаралась настроить себя на что-то другое… Например — почему бы не подумать про Вадима? И почему бы не просто подумать, а как выразилась Ксения Сергеевна, принять Вадика в качестве "таблетки"? Может мне, все таки, рискнуть? Может — он сможет "излечить мою болезнь", ну, или хотя бы, "заглушить симптомы"? Главное, чтобы не появились "побочные эффекты": тошнота, рвота и… привыкание. А то получится, как с дядюшкой. Без любви. На одном желании…

Вадик прервал все мои вопросительные думы. Он громко открыл дверь ванной и появился на пороге комнаты. Как обычно на нем были одеты трусы-боксеры, сейчас черного цвета. В руках он держал свои джинсы. Зайдя в комнату, Вадим положил свои штаны на стул и тут же улегся на матрас.

— Спокойной ночи, — пожелал он, накидывая на нижнюю часть своего тела одеяло. Я отшвырнула подушку на вторую половину кровати и тоже легла, повернувшись на бок, лицом к Вадиму. Без стеснения и, совсем не скрывая этого, я разглядывала голую грудь, плечи и живот своего дальнего родственника.

— Ты чего? — поинтересовался Вадим.

— Ничего, — ответила я и, хихикнув, добавила: — Рассматриваю.

— За все это время так и не успела? — тоже повернувшись боком, ехидно спросил он. — Например вчерашним утром?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Вчерашними утром я успела рассмотреть тебя только со спины, — ответила я с ироничной досадой.

— Я ж предлагал тебе пройтись еще раз, — напомнил он с ухмылкой. Я усмехнулась в ответ:

— Моя, трезвая на тот момент, совесть не позволила мне принять твое предложение.

— Я бы не сказал, что она и сейчас не трезвая, — подхалимски заметил родственничек.

— А, то есть ты считаешь, что в этот раз мы не напились вместе?

— Я-то уж точно, — хмыкнул он, а потом спросил: — Ладно, рассматривай. И, может, заодно, все таки расскажешь что у вас там случилось? С Володькой, в ресторане.

— Я не думаю, что тебе нужно знать детали, — ответила я. — По факту и по сути — мы с ним разошлись. Меня в конец оттолкнуло его поведение. Не ожидала, что он когда-то проявит себя с такой стороны. Оказывается, я его совсем не знала.

— Я, видимо, тоже, — кивнул гость. — Что ж, если не хочешь вдаваться в подробности, не надо. Не буду настаивать. Может, придет время и ты сама захочешь мне все рассказать.

— Может, — согласилась я и, зачем-то облизнув губы, неожиданно для себя самой попросила: — А поцелуй меня.

— Что? — не поверил он и даже слегка приподнялся на логтях, позволяя мне заглянуть в свое лицо. Вадим одновременно и улыбался и хмурился. И выглядело это забавно. — Я же поцелую, — серьезно сказал он.

— Я об этом и прошу… — бездумно кивнула я и напомнила: — Ты же сам сказал, что не коснешься меня, пока я не попрошу… Ну же, родственничек, я прошу.

Вадим откинул одеяло, присел на матрасе. Поставил ноги на пол и, вроде бы, собрался подняться, но потом, пристально посмотрев на меня, предупредил:

— Твоя просьба одним только поцелуем может не закончиться…

Мне не понравился такой его ответ. Не понравился. Чего проще было просто молча встать и поцеловать? И что было бы потом — было бы потом… А сейчас, даже целоваться мне расхотелось. А захотелось побыть уже знакомой Вадиму "язвочкой".

— Ведь за этим же ты решил у меня пожить, — сказала я ему ехидно.

— Зачем — за этим?

— За сексом, — с натянутой улыбкой сказала я. — За чем же еще? Что физиологически нормальный мужчина может хотеть от физиологически нормальной женщины?

Вадим перестал улыбаться и теперь только хмурился:

— Много чего может хотеть, — ответил он.

— Но это же главное! — капризно настаивала я на своем. — Инстинкт. Естество. Закон природы: самцу необходимо окучивать самочку, добиваясь ее расположения, а добившись — совершить с ней половой акт, ради которого, собственно, все и затевалось. После, скоропостижненько забыть о ее существовании и начать искать себе новый объект для окучивания.

Вадим, покачав головой:

— Ты так плохо обо мне думаешь?

— Почему плохо? — сделала я вид, что удивилась. — Я нормально думаю. Даже, я бы сказала, нормально по вашему, по-мужски.

Родственничек с непониманием на меня смотрел:

— Что это на тебя нашло?

— Да не нашло, а просто я наконец сама себе призналась, что ты очень даже привлекательный самец. И окучивать ты умеешь… Против природы, как говорится, не попрешь, и, если это неизбежно, то лучше пусть все совершится как можно скорее, — ответила я, сбросила с себя одеяло, и, нарочито кокетливо улыбаясь, призывного похлопала рукой по матрасу кровати. Вадик опять покачал головой:

— Ты забываешь, что помимо природных инстинктов, в человеке есть кое-что что сильно отличает его от животного. Например — разум. Или чувства.

Я громко засмеялась.

— Я тебя умоляю! Разум и чувства всегда можно отключить!

— Ты серьезно?

— Конечно! У многих это получается. А иногда это само по себе срабатывает.

Говорила я скорее назло, чем серьезно. А вот Вадиму, судя по всему, показалось иначе. Он провел рукой по волосам и сказал:

— Не надо всех чесать под одну гребенку, Кира. Все люди разные.

Его тон и интонация голоса были очень похожи на Вовкины. Меня аж покоребило от такой похожести. Толпа пугающих мурашек пробежала по всему телу, я с прищуром посмотрела на гостя и выдала:

— Да, но у тех, в чьих жилах течет одна и тоже кровь, шансы быть так причесанными возрастают в разы. И тут не только природа, Вадим. А еще и генетика.

— То есть — моя вина и беда в том, что я родился от тех же родителей, что и Володька?

При этом ответе голос родственника стал другим, привычным, более низким. Но пугающее ощущение не покидало и мурашки вновь устроили забег по моей коже. Я чуть подалась вперед, чтобы ближе рассмотреть мужское лицо напротив… Господи! Все таки Вадим очень похож на брата. Особенно сейчас, в полумраке, когда искусственный и тусклый свет практически не падает на Вадика. Когда его волосы слегка растрепались и лежат точно так же, как у Вовочки… И поза, и явно читающиеся напряжение в плечах и руках, такие же… Я дернулась, Вадим тоже… И здесь холодные изумруды глаз блеснули в свете ночника. Красиво. Завораживает… За такие глаза простить можно многое. Даже всю эту внешнюю похожесть.

— Твоя беда может быть в этом и есть. А вина в другом… — я прикусила губу и томно сказала: — Я, всего навсего, попросила тебя меня поцеловать. Сама попросила… А ты как-то странно отмазываешься. Не понимаю — что тут такого сложного — поцеловать? Тем более, когда просят?

— Сложного нет. Просто твоя просьба показалась мне тоже странной… — спокойно произнес Вадик. — Ты же, на самом деле, этого не хочешь…

— Вот тут ты прав, — тут же согласилась я. — Когда предлагала — хотела. А сейчас, и в правду, не хочу. Так что — пеняй на себя и с такими намеками ко мне больше не лезь. Бывай! — я перевернулась, оказавшись к Вадиму спиной, и с головой накрылась одеялом. Надеюсь, он примет мои слова всерьез. Или не примет… Или… Так все таки — на что именно я надеюсь?

Тут я почувствовала движение сзади, Вадим, а это был именно он, так как больше некому, резко сдернул с меня одеяло, развернул к себе лицом и, схватив мои руки, навалился сверху. Его лицо оказалось очень близко к моему: глаза Вадика опять заблестели, а губы слегка приоткрылись и потянулись к моим. Он попытался меня поцеловать, а я, изо всех сил желая вырваться, упорно сопротивлялась, при этом плотно сжимая свои губы. Вадик отступать не собирался: одной рукой схватил обе мои руки, а вторую запустил под мою футболку, но выше или ниже живота исследовать тело не спешил. Он гладил мой живот, не останавливая попыток меня поцеловать и мне, чувствуя такое напористое желание в его прикосновениях, становилось все трудней сжимать губы. В какой-то момент, я дала слабину, и Вадим, тут же воспользовавшись этим, сподобился таки запечатлеть поцелуй на моих устах. Мои губы, не сумев устоять перед сладким натиском, инстинктивно ответили на поцелуй. Как буд-то это делала не я, а они сами… Сначала порывисто, даже грубо, но постепенно, словно тая, движения наших губ стали плавными, трепетно ласкающими друг друга. Я никак не могла понять, какие чувства вызывает у меня этот поцелуй, но и останавливаться не собиралась. Разум, действительно, предательски отключился и позволил гормонам вальяжно гулять в крови. Мне вдруг стало жарко: лоб покрылся испариной и ладошки вспотели. Пульс заметно участился, а по телу пробежалась нервная дрожь… Вадим первым оторвался от меня, отпустил мои руки и приподнявшись надо мной на локтях, неотрывно смотрел в растерянное лицо. Я смутилась от такой пронзительности его взгляда и отвернулась. Вадик тут же взял меня за подбородок, развернул к себе:

— Отчасти, ты права… — сказал он тито. — Но добивался я твоего расположения не для того чтобы совершить с тобой, как ты выразилась, половой акт.

— Да? — усмехнулась я. — А для чего?

Родственничек улыбнулся, погладил меня по щеке и ласково ответил:

— Чтобы влюбить тебя в себя.

— Зачем? — от неожиданности пискнула я, а Вадим вновь погладил меня по щеке и, наклонившись к моему уху, шепнул:

— Чтобы это было взаимно.

— Что — это?

— То, что я испытываю к тебе, — ответил он.

— А что ты испытываешь ко мне? — не унималась я, хотя уже догадалась что именно он хочет мне сказать, вот так вот, ходя вокруг да около. Вадим усмехнулся, покачал головой и, опять наклонившись к моему ушку, шепнул:

— Ты поняла, — он поцеловал меня в шею, провел рукой от щеки до груди и остановился на самой выступающей ее точке. Я дернулась от такого касания, а Вадим повел рукой дальше. Он играл со мной, медленно изучая руками мое тело и внимательно наблюдая за моей реакцией… На бедре он задержался, подцепляя пальцами пояс шортиков, и стал неторопливо их снимать. Я остановила эту попытку, схватив его за руку. Тогда Вадим резко поднялся, взял меня за подмышки, усаживая на постель и, пока я не опомнилась, стянул с меня футболку. Мои руки тут же, по инерции, прикрыли обнаженную грудь, а Вадик толкнул меня обратно, как только моя горячая спина коснулась прохлады простыни, Вадим ловко снял с меня нижнюю часть пижамы. Бросив шорты на пол, он положил свои сильные руки мне на бедра, быстрым движением развел их в стороны и ловко устроился на освободившимся месте. Мои губы приглушенно охнули, а руки не знали что делать: толи спасать от посягательств грудь, толи отталкивать наглого гостя. Который, между тем. опустил голову и начал покрывать влажными поцелуями низ моего живота, крепко сжимая руками мои бедра… Сопротивляться мне уже не хотелось. Мне было приятно, тело обдало томной вибрацией, я опять охнула. А нежные и пухлые мужские губы постепенно опускались все ниже и ниже.

— Вадим, — позвала я. — Прекра… — не договорив, я громко ахнула и, убрав свои руки от груди, вцепилась ими в простыню. Тело импульсивно содрогнулось, я выгнула спину и, не собираясь так легко соглашаться на то, что собирался продолжить делать Вадим, попыталась его прогнать — отпихивая чем можно. Но мои действия скорее были из вредности, Вадик приподнял лицо и, понаблюдав за моими вялыми попытками, усмехнулся.

— Еще скажи, что тебе не нравится, — уверенно сказал он. Я просяще замотала головой, а Вадим, опять усмехнувшись, всем телом потянулся к моему лицу и впился солеными губами в мои. — Ты же хочешь меня, — заметил Вадим и его руки, как бы между делом, оказались на груди. Как назло в горле пересохло, ответить у меня не получилось. В мое правое бедро тут же уперлось нечто твердое и пульсирующее. Ощущая эту пульсацию, я судорожно промычала, не в силах больше сопротивляться нашему обоюдному желанию… Да! Мне хотелось Вадима. Хотелось стать с ним одним целым. Почувствовать его мужскую силу, отдать взамен женскую ласку… И я, обняв руками мускулистую спину, обреченно подняла ноги вверх, прижимаясь изнемогающим нутром к животу Вадима. Вадик же, правильно восприняв мои такие действия за разрешение, рывком спустил с себя тесные боксеры, устроился поудобней и одним уверенным и точным движением проникнул в, на все уже готовую, меня.

Он двигался и жарко дышал, я по возможности ему помогала и, не стесняясь, громко стонала, то наглаживая, то царапая спину человека, который трудится над моим удовольствием. Это было страстно и продолжалось долго — Вадим нарочно несколько раз замедлялся, позволяя мне догнать его ощущения… Когда я уже кусала пересохшие губы и готовилась финишировать, Вадим, словно почувствовав это, включил ускорение, и к финишу мы прибыли одновременно.

Взрыв. Стон. Мой, громкий, его, тихий… Триллиарды маленьких иголочек кололи все внутри, распротраняя негу по изнеможденному телу. Сладкое, ноющеее ощущение наполненности. Вадим лег рядом, а я закрыла глаза, чувствуя что куда-то лечу, словно под моей спиной нет кровати. Словно я в невесомости… Не скажу, что я не испытывала подобного раньше, просто не ожидала испытать такое с этим мужчиной… Таблетка… Таблетка? Резко открыв глаза и повернувшись, я встретилась взглядом с Вадимом. Его глаза смотрели на меня слегка затуманенно, на приоткрытых, тяжело дышащих, губах томная улыбка, руки дрожат, влажное тело касается меня…

— Я люблю тебя, — нежно целуя меня в плечо, сообщил Вадим. Я вдруг опешила и, молнеиносно протрезвев от всего наслаждения, рефлекторно сжалась… От его признания и от незнания как и что на это ответить. Резко вскочила с кровати и бросилась в ванную. Там, смывая с себя наши запахи, все думала и думала… Любит. Он сказал, что любит. Вот так, прямым текстом, в лоб. Так, казалось бы, просто и быстро… Помнится, Вовочка не так быстро признался мне в любви. Откладывал или не сразу почувствовал… А Вадим? Может просто, вырвалось? Или он это сказал потому что так обычно все и говорят, после такого? Вырвалось… Да, именно. А я так глупо себя повела. Что сейчас может почувствовать этот мужчина, с удивительными зелеными глазами? Выключив воду, я покинула кафельную комнату. Медленно, босиком, на мысочках, вернулась в комнату. Вадик так и лежал в той же позе. Увидев меня, он сказал:

— Извини. Я не тороплю тебя. Я не требую ответной, аналогичной фразы, — я подошла ближе и села на краешек кровати, Вадим вытянул руку, погладил меня по груди и добавил: — Просто я хотел, что бы ты это услышала. Чтобы ты это знала. И запомнила.

От этих слов мне немного стало легче, неожиданно накатившие эмоции отпустили и я легла рядом.

— Я запомню, — с улыбкой кивнула я, и, повернувшись на бок, устроила свою голову на его широкой груди. Не удержалась и поцеловала… Ощущая жар и манящий аромат мужского тела, я вновь почувствовала нарастающее желание внизу. Я играюче провела ладонью по животу Вадима и скользнула пальчиком вниз. Вадим поймал мою руку и поцеловал ее в ладошку.

— Кира Викторовна, вы, что это, желаете повторить? — ехидно спросил он.

— Желаю, — не стала я врать. — Осилишь?

Вадим удовлетворено улыбнулся, собираясь подняться, но я остановила его, прижав к кровати, сама поднялась и устроилась на его бедрах. Закинула голову назад, распуская волосы и позволяя Вадиму полюбоваться обнаженным телом. Потом переместилась чуть выше.

— Даже так? — усмехнулся Вадим.

— Я тоже кое что умею…