Игра в семью (СИ)

Глава 6

Ксения Сергеевна прибыла ко мне чуть позже, чем обещала. Зато, вместе с купленными в магазинчике за углом, цукатами, моя подружка принесла еще и пиццу.

— Ужин заказывали? — весело спросила она, протискиваясь в мою прихожую.

— Нет, мы не голодны, — ответила я, закрывая за Ксю дверь.

— А че так?

— Не хочется.

— Захочется, — серьезно сказала Ксю и, сняв обувь, прошла на кухню. — Твоя любимая! С морепродуктами! — крикнула она мне.

Я зашла следом и устроилась за столом. Уже мысленно готовясь к трапезе.

Ксю — гастрономический тиран и манипулятор. Ей-богу, накормит даже сытого.

— Ну, рассказывай как съездила? — поинтересовалась она, ловко вскрывая коробку с пиццей. Затем это итальянское блюдо было порезано на несколько сегментов и отправлено в микроволновку. И я успела поведать о том что было на даче до того как прозвучал таймер на микроволновой печи.

— И? Чему ты удивляешься? — спросила Ксюшка. — Все правильно. В их жизни ничего не меняется. Да, говорят, со временем в браке проходит былая страсть. Но остаются другие, немаловажные вещи. Уважение, например… Которому ты, кстати, никак не научишься.

— Почему это?

— Потому это. Ладно ты не любишь тетку. Но ты должна ее уважать. Хотя бы из-за родственных связей.

— Да? А не ты ли все время говоришь: всем кому я должна, я прощаю? — усмехнулась я. — Да и, то же уважение. Какое оно может быть, если Вова изменяет жене?

— Это уже черная дыра его кармы, — пригрозив мне пальцем, сказала Ксю и откусила кусочек от своей порции пиццы. Я покосилась на вкусно пахнущую еду и тоже не удержалась. Взяла один сегментик. — А тебе еще не поздно подлатать свою.

Отвечать я не стала и принялась интенсивно жевать нежнейшее и тонкое тесто. И тема про уважение как-то сама замялась. Прожевалась, наверно…

Все таки мы слопали всю пиццу. А потом устроились в моей спальне и беседовали уже на другие, милые темки: шмотки, туфли и прочие аксессуары.

А где-то спустя час нашей бабской болтавни, мой телефон ожил и на дисплее высветилось имя "Сашка".

— Привет, — сняв трубку, поздоровалась я.

— Здравствуй, самая очаровательная соседка на свете, — начал он с комплимента. — Ну что, завтра все в силе?

— В силе, — ответила я под пристальным взглядом Ксении Сергеевны.

— Отлично, — в его голосе послышались довольные нотки. — Тогда — в одиннадцать я зайду. До завтра, — и на этом наш разговор завершился.

Утром Ксюшка встала как обычно раньше меня. Она чем-то загремела на кухне, а я проснувшись от этого шума, нехотя открыла глаза и потянулась за телефоном: 9:57. Надо тоже вставать.

Широко зевнув и поднявшись с кровати, я поспешили в ванну. Там приняла душ, почистила зубы, и накинув халат, вышла на кухню.

Ксюня, радостно мне улыбнувшись и пожелав доброго утра, поставила на стол тарелку с огромной стопкой оладушек. Интересно — во сколько она встала, чтобы успеть столько нажарить? Теперь дня на два, минимум, у меня есть завтрак… Ну в принципе, и ужин.

Позавтракав оладьями и запив их чаем, мы стали собираться: Ксюха на работу — к двенадцати должна была подойти очередная невеста, летом просто свадебный "бум", а я на "свидание" с соседом Сашкой. Называть сей поход на пляж свиданием в прямом смысле этого слова — не хотелось: тут же возникало неприятное ощущение, словно я изменяю Вовочке. Парадокс прям какой-то: он может изменять мне с женой… нет, точнее — жене со мной, а я ему нет?

Стоп! Куда это меня понесло? Не собираюсь я никому изменять. Не хочу. Вон эти мысли. Это не свидание.

Когда мы с Ксюней уже, почти полностью собранные, стояли в прихожей, объявился Сашка. Он позвонил в дверь и я тут же, не глядя, ее открыла.

— Привет, — улыбнулся мне сосед. — Готова?

— Привет. Почти, — ответила я и отошла от двери, чтобы одеть босоножки. А Сашка, увидев Ксюху, еще раз сказал:

— Привет.

Ксения Сергеевна ему кивнула, а я вспомнив что они не знакомы, представила их друг другу:

— Это Саша, а это Ксюша.

— Очень приятно, — сказали они в один голос, после чего раздался такой же дружный смех.

Мы бодро вышли из квартиры, вызвали лифт. Он на удивление быстро приехал. А пока ехали в кабинке, Сашка с интересом разглядывал Ксюшку, а она ему в ответ мило улыбалась.

Наконец мы спустились на первый этаж и покинули прохладный подъезд. На улице было жарко и душно — такой день, действительно, лучше провести у речки.

— Ладно, Кирюш, я побежала. Всем пока, — сказала подружка и чмокнув меня куда-то в щеку, застучала каблучками по асфальту к остановке. Вчера она добиралась до меня своим ходом, оставив машину у кондитерской.

Сосед проводил ее взглядом.

— Куда поедем? — поинтересовалась я у Сашки.

— Знаешь такое место — "Бухта Свободы"? — ответил он вопросом на вопрос.

— Знаю, — ответила я с усмешкой и фыркнула. Еще бы не знать.

"Бухта Свободы" — это название микрорайона города на берегу той самой речушки, куда мы всей семьей ездили купаться. И это то самое место, где рядом находится дом семьи Климовых.

— Как будем добираться? — спросила я.

— Предлагаю не мучиться от жары и духоты в общественном транспорте, и поймать машину на перекрестке, — ответил Сашка, я соглашаясь кивнула и мы спешно зашагали в нужную сторону. — Ты, кстати, сама водишь автомобиль? — поинтересовался сосед.

— Нет, — замотала я головой. — Пробовала — не мое это. Я предпочитаю быть пассажиром… А ты за рулем?

— За рулем. Но не машины. У меня "харлей", — ответил он с гордостью, но потом грустно добавил: — Но он, увы, пока на ремонте.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍- Лихачишь? — ехидно спросила я.

— В основном — нет, — улыбнулся Саша. — Просто неудачно припарковал свой мотоцикл возле магазина. А газель с продуктами его не заметила и помяла бока моего верного оня, — мы как раз проходили мимо супермаркета и Сашка кивнул в его сторону.

Имея личное знакомство с несколькими владельцами "харлеев" и зная, как они обычно выглядят, меня немного смутило то, как был одет мой сосед: сланцы, голубая майка, светлые джинсы и увесистая коричневая сумка через плечо. Мои знакомые выглядели иначе.

— Значит ты у нас байкер? — спросила я у него.

— Ну, есть немножко, — пожал Сашка плечами.

— Не очень-то ты на него похож, — с милой улыбкой, не желая его обидеть, произнесла я.

— Это ты про внешний вид? — уточнил он. — Ха. Байкер — это состояние души, а не ноги в кожаных штанах. Да и в такую погоду это самоубийство.

С этим трудно было не согласиться. Самоубийство, еще какое.

— Что ж и в местную байкерскую тусовку ты вхож? — поинтересовалась я. — Тебе о чем-нибудь говорит словосочетание "Железный конь"?

— Говорит, — кивнул Сашка. — Это Городской клуб, где собираются любители "харлеев". Я даже знаком с его основателем и владельцем — с Хорсом… — услышав про Хорса, я закивала. — А ты откуда про это все знаешь?

— Я? А я с владельцем этого клуба, с Андреем Сивковым, или как ты его назвал с Хорсом, училась в одном университете. И мы с ним даже встречались, но уже после окончания учебы.

— Надо же, как тесен мир, — улыбнулся Саша. — Надо будет как-нибудь вместе туда сходить.

— Не надо, — резко сказала я. — С Андрюхой мы не очень-то хорошо расстались.

Причиной нашего расставания с Андрюшкой было наше воссоединение с Вовочкой. Андрей так не вовремя пришел ко мне тем утром, и увидел в моей прихожей чужие мужские ботинки и куртку. Да еще и Вовочка в этот момент мылся в душе, звонка в дверь не услышал, и крикнул мне из ванной: "Котенок, принеси полотенце". Сивков налился краской и молча ушел. Больше мы с ним не виделись. И, полагаю, видеть меня бывшему будет не очень-то приятно.

Между тем мы с Сашкой уже дошли до перекрестка и довольно быстро поймали попутку. До "Бухты Свободы" ехали молча, правда вынуждены были слушать примитивный шансончик играющий в прокуренной машине.

На пляже было многолюдно. Большинство жителей нашего города тоже видать решили провести этот выходной день рядом с единственным, разрешенным для купания, водоемом.

Нам с Сашей пришлось долго бродить между отдыхающими, чтобы найти себе местечко. Увидев, как двое молодых ребят поднялись и начали одеваться, мы тут же направились к ним и вскоре заняли их место. Сашка, достав из своей сумки покрывало, расстелил его на земле, а я, разувшись, сняла сарафан, и осталась в купальнике. Тоже разделенном, но не в таком открытом, как вчера на даче.

— Кирочка! — услышала я ненавистное обращение ко мне и, чертыхнувшись, обернулась на зов.

В паре метрах от нас на цветастом покрывале отдыхала чета Климовых: Лерочка, Артемка и Вовочка. Олежки и Вадима поблизости не наблюдалось: первый не любил ходить в такие места, так как стеснялся оголяться и демонстрировать окружающим свои лишние килограммы. А по какой причине отсутствует Вадим, мне было не интересно.

Я демонстративно широко им улыбнулась и помахала рукой.

— Кто это? — спросил у меня Сашка.

— Родственники. Они живут в этом микрорайоне, — ответила я Сашке и присела на покрывало спиной к родне. Сашка тоже быстро разделся и кивая в сторону речки, спросил:

— Ты идешь?

— Придется по очереди, вещи как-то боязно без присмотра оставлять. Ты иди первым. Я потом, после тебя.

Сашка не стал спорить и пошел к воде. А я, обхватив руками колени, наблюдала за тем, как он степенно погружается в воду. Стоит признать, у него не плохое тело. Не такое, конечно, как у Вовочки…

Вот черт! Но почему, почему они здесь? Мне было жутко неуютно, да и настроение испорчено. Ладно бы я встретила только тетушку с Артемкой. Но Вовочку? У него же должны быть на сегодня какие-то важные дела. Ну и что что воскресенье. Выходные у дядюшки не нормированные.

В общем, видеть все их счастливое семейство рядом и на людях мне было неприятно. Какая идиллия! Какая красивая и дружная семья! Тьфу ты, сплошное позерство и притворство. Противно.

Сашка вернулся быстро. Как только он сел по соседству, я тут же пошла охладиться. Причем — сразу во всех смыслах этого слова. Поплавав вдоль берега минут пять, я вышла из воды и вновь присела на тоже место, рядом с Сашкой.

— Как водичка? — спросил он у меня.

— В такую жару просто отлично, — ответила я. — Ты пойдешь еще?

— Попозже, — Сашка улыбнулся и кивнув в сторону моей родни, поинтересовался. — Ты не очень-то любишь своих родственников?

— Почему ты так решил?

— Ну, когда тебя окликнули, ты не подошла, а только помахала рукой. А потом и вовсе села к ним спиной.

— Да нет. Просто — мы приехали отдохнуть, они здесь за этим же. Зачем мешать? — с улыбкой ответила я и не желая продолжать разговор про любимую родню, спросила: — Ты вот лучше мне расскажи, чем ты занимаешься?

— Я айтишник. Программист. Не очень интересная профессия. Правда, позволяющая работать дома, — грустно ответил Сашка. — А вот у тебя вроде свой бизнес?

— Да. У нас кондитерская на Московской улице, — кивнула я.

— У нас? — уточнил он.

— Да, у нас с Ксюшкой. Ты ее сегодня утром у меня видел. Она там главный кондитер, а я так — два-три раза в месяц прихожу бумажки подписать, да выручку посчитать.

Сашка засмеялся и дальше наш разговор продолжался в том же духе: он с интересом расспрашивал меня о кондитерской и о Ксюхе, а я задала ему вопрос в чем именно заключается его работа.

В целом, наше "свидание" было больше похоже на дружескую встречу. В принципе, меня такой расклад полностью устраивал. Как к мужчине, пусть и привлекательному, к соседу меня совсем не тянуло.

В какой-то момент, уже нестерпимо изнывая от жары, я отыскала глазами продуктовый киоск, стоящий здесь еще со времен моего детства, и тут же направилась к нему, чтобы купить мороженое.

Стоя в не маленькой очереди, я вдруг увидела как ко мне идет Вовочка. Вроде с улыбкой на лице, но в его походке ощущалась некая напряженность.

Он подошел близко, наклонился к моему уху и тихо спросил:

— Кто это с тобой?

— Сосед, — спокойно ответила я и посмотрела в дядюшкино лицо. И на этом красивом лице, отчетливо увидела злость и раздражение: брови нахмурены, губы слегка поджаты.

— И давно вы вместе? — задал он вопрос так же тихо и совершенно не скрывая своей злости.

— В каком месте? — спросила я и бросила взгляд туда, где находилась Лерочка. Она не смотрела в сторону киоска и пристально наблюдала за купающимся в речке Артемкой.

— Не прикидывайся. Вы что с ним… встречаетесь? — подобрал он слово.

— Мы часто с ним встречаемся, так как живем в одном подъезде… Что с тобой? — нахмурилась я.

— Ничего, — бросил он, но это было не правдой, и я, еще раз посмотрев в его лицо, тут же догадалась:

— Ты… ревнуешь?

Вовочка нервно пожевал губы, а я почему-то захихикала. Мне показалось все это таким забавным.

— Не дури. Мы просто приехали искупаться… Ты, между прочим, здесь тоже не один., - напомнила я ему, и вспомнив, что лучшая защита — это нападение, продолжила: — Что, решил отменить важные дела и провести этот выходной день с семьей? Похвально.

— Не язви. Это ради Артемки, — перевел он стрелки на сына. И так бывало довольно часто. — Ему захотелось искупаться, а этот пляж, ты сама знаешь, рядом с нашим домом.

— Знаю, что с вашим, — выделяя последнее слово, сказала я. — И знаю, что все что ты делаешь только ради Артемки… Ты и спишь со своей женой ради Артемки?

— Что ты несешь? — процедил он сквозь зубы и огляделся.

— Тоже, что и ты. Показываю тебе такую же ревность, — улыбаясь, ответила я.

— Показываешь? — удивился Вовочка.

— Показываю, — кивнула я, продолжая улыбаться. — У тебя есть своя личная жизнь — у меня тоже она имеется, — я резко прекратила улыбаться и дотянувшись до его уха, прошептала: — Да вот только ты со своей личной жизнью еще и спишь, а я просто провожу свободное время. Прикинь, ситуация?

— Проводишь время? — он слегка повысил голос, а потом тише произнес. — Да он тебя глазами жрет.

— Ничего, — начала я тоже злится. — Сейчас будет жрать мороженое, — тут как раз подошла наша очередь.

Мы купили мороженое и каждый молча разошелся к своим покрывалам.

Минут через пятнадцать, вытащив Артемку из воды и съев свой холодный десерт, Климовы ушли домой. А я, выдохнув, спокойно и весело продолжила проводить свое, свободное время. Болтая с соседом как со старым другом.

Домой вернулась вечером, часов в семь. Разогрев себе на ужин оладьи в микроволновке и вспомнив любимую подругу, которая их приготовила, я взяла телефон и, жуя оладушек, набрала Ксюхин номер.

Ксения Сергеевна трубку сняла сразу и даже не поздоровавшись, первым делом спросила:

— Как прошло свидание?

— Неважно, — ответила я по слогам. — И это благодаря тебе. Причем дважды.

— Как это дважды? — не поняла она.

— Ну во первых, это ты уговорила меня пойти с Сашкой, — начала я с главного. — Знаешь куда он повез меня купаться? В "Бухту Свободы". И там, ты не поверишь, мы встретили всех Климовых.

— Да ладно? И Вовочку твоего?

— Ага. И он весьма остро отреагировал на эту встречу. Мы с ним столкнулись у киоска с мороженым и он устроил мне небольшую сценку ревности.

— Серьезно? — хихикнула моя подружка, а потом выдала: — Ну ничего, ревнует — значит любит. А не ревнует — значит ничего не знает.

— Тебе весело, а у меня настроение испортилось, как только я их увидела, — насупилась я, а Ксюха продолжала хихикать мне в трубку. — Ну, а теперь во-вторых… Вышло, что ревнует Вовочка меня очень даже зря. Твоя персона Сашку интересует больше моей.

Повисла секундная пауза, а потом я услышала подружкин вопрос:

— С чего решила?

— Да он все наши разговоры очень тактично сводил к тебе! — ответил я ехидно. — Ты сама-то не заметила как он разглядывал тебя в лифте сегодня утром?

— Заметила, — на выдохе сказала Ксюня. — Но не придала этому значения, так как решила, что он тебе нравится.

— Мне нравится, — согласилась я и сразу пояснила: — Как сосед и как приятель. А тебе?

— Внешне — да. Я еще вчера тебе сказала, что он симпатичный. А так… я ж его совсем не знаю…

— Он айтишник. Это скучно. Но у него есть "харлей" — вот это весело, — рассказала я про Сашку вкратце.

— Байкеров у меня еще не было, — мечтательно сказала Ксюха.

— А айтишники были?

— Были. Димка, мой последний. Тот еще зануда… эх, чему бы грабли не учили, а сердце верит в чудеса! Может байкерского в этом Сашке больше, чем айтишного?

— Может, — засмеялась я. — Значит, я правильно поняла, если он еще раз про тебя спросит, я аккуратно намекну ему что ты была бы не против познакомиться с ним поближе?

— Намекни. Но очень аккуратно, — сказала подружка и мы полюбовно попрощались.

Я положила телефон на стол, но тут же взяла его обратно в руки и пролистала входящие звонки. Пропущенных не было. Вовочка не звонил.

Обиделся. Но ничего, позвоню ему завтра. Когда он остынет.