Ильхан. Несмотря ни на что – моя!

Глава 13. Ева/Ильхан

Ева

Проснувшись утром, первым делом метнула взгляд на правую часть кровати. «Пусто», — вздохнула с облегчением. Хан не появляется уже пятый день, и слава богу. Зула сказала, что у него образовались неотложные дела, и он вынужден был уехать в срочном порядке.

Встала с кровати и пошла в ванную, после причесалась, соорудив на макушке высокий пучок. Поправив брови пальцами, вышла из комнаты, но, не сделав и пары шагов, услышала на весь дом крики Ангизы. Она ругалась на работников, которые сновали туда-сюда второпях.

— Что происходит? — спросила я удивлённо, когда Зулнара показалась на лестнице, направляясь ко мне.

— Всё нормально, не пугайся, — улыбнулась Зула, — хозяин сегодня возвращается, и Ангиза решила генеральную уборку устроить, она всегда так делает. С пяти утра я свою порцию адреналина от неё уже получила, так что идём на завтрак.

— Со скольки? С пяти утра? — выпучила на неё в удивлении глаза.

— Да, — сказала бодро Зула, и мы направились по лестнице вниз, в столовую. — Я привыкла вставать рано, — и в знак спокойствия коснулась моего плеча. — Идём быстрее, иначе эта змея испортит тебе аппетит и настроение. Она не смолкает с раннего утра, гоняет тут всех.

Мы наконец вошли в столовую.

— Неужели Ильхан проверяет, к примеру, достаточно ли хорошо отполирована мебель, — поинтересовалась я, усаживаясь на своё место.

— Да нет, конечно, это чтобы потешить своё самолюбие, что в её подчинении весь дом, — Зула открыла передо мной крышку блюда.

— А… поняла, — хихикнула я. — Царицей поднебесной хочет казаться? — спросила и вдохнула аромат омлета с сыром, посыпанного пряностями и зеленью.

— Очень точно подмечено, она себя ею считает, — и Зула улыбнулась.

Заметила, что мы немного ближе стали, после того как я побывала у неё в гостях.

— Зула, а ты не можешь составить мне компанию?

— Нет, Ева, я привыкла есть у себя.

— Понятно. А чем Ильхан занимается? — перевела я тему полюбопытствовав.

— Я никогда не интересовалась, мне это и не нужно, знаю только, что занимается какими-то перевозками.

— Вероятно, у него логистическая компания… И что же он перевозит? — вскинула я брови, отправляя ароматный омлет в рот и размышляя вслух.

— Да кто его знает, — сказала Зуланара и продолжила: —Ты ешь, я тебе сейчас кофе приготовлю, сегодня на десерт наргели.

— А что это? — спросила я, глядя вслед уходящей Зуле.

— Это кокосовое печенье, в Иране его обычно готовят на новый год.

— А-а-а… — протянула я, отправляя очередной кусочек омлета в рот.

— Сейчас вернусь, — сказала Зула и удалилась.

«Я здесь уже неделю, а что с отцом — так и не узнала… Не может быть, чтобы он папу избил, сказал же, что не трогал. Не знаю, насколько можно верить словам Ильхана. Одного понять не могу — как он может быть с одними добр, а с другими злым как чёрт», — размышляла я, пока не вернулась Зула.

— Вот, кушай, это очень вкусно, — поставила на стол поднос с кофе и восточными сладостями…

Ильхан

Я возвращался домой в своей машине, удобно расположившись на пассажирском сиденье. Откинув голову назад, прикрыл глаза, думая о моей принцессе. «Строптивая», — усмехнулся в мыслях, вспомнив, как она грозилась воткнуть нож в моё плечо…

Домой приехал за полночь, все уже спали. Подметил, что охрана на месте и не дремлет. Меня встретил Аид, которого на ночь выпускали из вольера. «Ну иди, иди ко мне», — потрепал пса по большой голове. Поднял глаза на свои окна, свет приглушённый. «Не спит, выходит», — подумал и пошёл в дом. Поднявшись к себе, скинул кожанку, обувь, прошёл в спальню и застыл в дверном проёме. Ева сидела в постели, натянув одеяло до подбородка, с растрёпанными волосами, заспанная, тараща на меня голубые глаза. «Чисто русалка», — мелькнуло в мыслях

— Почему не спишь? — это первое, что пришло мне в голову.

— Я спала, но услышала шаги и проснулась.

— Тебе нечего бояться, — прошёл в спальню, стягивая с себя футболку, — здесь тебя никто не тронет.

— Неужели? — съязвила она, и я, повернув голову, взглянул на неё.

— Да, так и есть.

— Кроме тебя, ты имел в виду?

Не разрывая зрительного контакта, я снимал брюки.

— Что ты делаешь? — последовал вопрос от Евы, и она натянула одеяло ещё выше, скрыв половину лица. — Не подходи! — выкрикнула, вскочив с постели и прижавшись к стене. Неторопливыми шагами я пошёл к ней, разглядывая, как красиво сидит на ней перламутровая короткая комбинация с тоненькими бретелями.

— Ты же знаешь, что подойду…

Ильхан

Я подходил к Еве неторопливыми шагами, думал, убежит, но нет, предпочла вжаться в стену, испуганно глядя на меня. Приблизившись, протягиваю руку, чтобы убрать длинную прядь, которая спадала на лицо. Ева зажмурилась, и моя рука повисла в воздухе, но только на секунду. Я убрал светлую прядь, слыша, как она порывисто дышит.

— Что, настолько противен?

Распахнув глаза, Ева молча смотрела на меня.

— Не бойся, говори, — провёл линию пальцем от шеи до плеча, спуская с него тоненькую бретелью.

— Ты меня изнасиловал, — почти шёпотом произнесла. — Что ты хочешь услышать? Что ты мне нравишься, и я ждала тебя? Нет… не ждала, и да, противен.

— Скажу, это было ожидаемо, но, по правде сказать, хотелось бы услышать иной ответ, — я продолжал ласкать её плечо. — Твоя кожа очень светлая. Тебе надо прятать кожу от солнечных лучей.

— Что? — спросила удивлённо.

— Ты можешь сгореть на солнце, надо бы установить по периметру двора больше навесов, — я поймал её пристальный взгляд.

— Ты снова меня будешь насиловать?

— Я тебя не насиловал, это ты так решила, — провёл пальцами по её точёным ключицам.

— Да? И не воровал? — зло поджала губы.

— Не сжимай губы, злиться тебе не к лицу. Твоя красота — это олицетворение женственности, — дотронулся шершавым пальцем до её губ.

Ева была обескуражена и спросила меня:

— Теперь ты решил побыть добряком?

— Хм, — я усмехнулся. — Я вовсе не добрый, скорее, угрюмый, закрытый и местами жестокий человек, не умеющий быть нежным, как бы ты хотела.

— Я ничего не хотела. Я и мой отец тебе зачем-то понадобились, и мне нужны ответы, а ты меня держишь в неведении.

— Ни слова больше об отце, — произнёс строгим голосом и потянул за комбинацию, оголяя упругую грудь.

— Хочешь, чтобы я была кроткой и молчала? Не будет этого!

— Я тебя отвезу к нему.

Она резко смолкла, её глаза расширились и, хлопнув пару раз ресницами и сменив тон, с сомнением спросила:

— Правда?

— Правда, — сказал, медленно разрывая на две части комбинацию. Ева задрожала, к сожалению, не от возбуждения.

— Зачем постоянно рвать на мне одежду? — спросила, упершись руками мне в грудь, и закрыла глаза.

«Картина повторяется», — подумал я мысленно.

— Если бы я тебя попросил поднять руки, чтобы снять неглиже, согласилась бы?

— Конечно, нет, — открыла глаза и опалила взглядом.

— Я ответил на твой вопрос?

Она предпочла гордо отвернуться. Спросила меня с грустью:

— За что я должна терпеть боль?

— Тебе не будет больно.

— Не верю тебе, — прошептала.

Я склонился и взял её сосок с ореолом в рот.

— Ай! — отпрянув, она вскрикнула и прикрылась руками.

— Что такое? Больно?

Ева уставилась на меня немигающими глазами.

— Нет… мокро, — растерянно ответила, опустив взгляд в пол, и густо покраснела.

Я подошёл к ней и только хотел отнять её руки от груди, которую она старательно прикрывала, как Ева подняла на меня смиренный взгляд, и я лишь положил свои ладони поверх её.

— Пожалуйста… мог бы ты не делать мне больно? Я… — она замолчала, и на глаза навернулись слёзы.

— Я никогда не ухаживал за женщинами и цветы не дарил. Один раз попробовал, и тот оказался провальным.

— Это когда ты в ресторане? — спросила и прикусила нижнюю губу.

— Да. Не надо бояться меня, — мне хотелось озвучить, сам не знаю, зачем… «Возможно, она тогда не станет плакать», — подумал я, убирая без сопротивления её похолодевшие ладони от груди. Бретели соскользнули вниз по рукам, и разорванное бельё упало к ногам. — Ты очень красивая, твои волосы как у русалки, — вытер с её щеки одиноко скатившуюся слезу.

— Впервые слышу такое сравнение, моя внешность не привлекает парней.

«Ну это потому, что я никого не подпускал к тебе, принцесса», — сказал я мысленно и протянул ей ладонь. С грустью вздохнув, вложила свою руку в мою. Сжав холодные пальцы, повёл к постели. Ева легла в неё и уставилась в потолок.

Снимая боксеры, сказал себе: «Надо избавить её от страха».

— Я видел тебя во сне.

— Очень мило… Надеюсь, хотя бы во сне не насиловал меня? — снова съязвила, неотрывно глядя в потолок.

Я знаю, надо набраться терпения, хотя мне это даётся с трудом.

— Я тебя трахал, ты стонала и просила ещё.

— Чего-о-о? — она наконец оторвалась от созерцания потолка. — Такое ты можешь видеть лишь во сне. Стонала… — закатила свои глаза и отвернулась в сторону от меня.

— Поверни ко мне голову, — сказал я, забравшись коленями на кровать.

Она повернулась ко мне и посмотрела безэмоциональным взглядом.

Я подумал, что смогу заставить её подчиниться, но как заставить любить? Я попробую лаской… Не уверен, что у меня получится, ведь со шлюхами всё гораздо проще — я им деньги, они мне своё тело. А Еву я хочу как женщину и, несмотря на то что она дочь моего врага, она — моя! Да, потому что я так решил и точка!»

Снял с неё тоненькие трусики, стянув по ногам, и, ни слова более не произнеся, я склонился, захватив её сосок в рот, и терзал его, слыша, как Ева порывисто дышит. Вторую грудь смял, зажав сосок между пальцев. Потом вдруг оторвался и, глядя на неё, спросил:

— Скажи, а какие тебе парни нравятся? — и, поглаживая плоский живот принцессы, спустился к лобку.

— Какое это имеет значение? — насупилась она.

— И всё же ответь, — надавливаю на бёдра с внутренней стороны, вынуждая Еву чуть расставить ноги.

— Явно не бородатые и волосатые мужики, — огрызнулась она. «Пусть огрызается, сегодня я прощаю ей всё», — мысленно сказал себе и провёл пальцем по смыканию нежных лепестков. Ева дёрнулась и сомкнула ноги, зажав между ними мои пальцы.

— Что такое, больно? — поднял глаза на ошеломлённую Еву.

— Н-нет… щекотно.

— Раскрой ножки. — С неохотой, но подчинилась.

— Значит, тебе нравятся слюнявые молокососы-блондины, так? — я продолжал поглаживать нежные губки.

— Не слюнявые, а по возрасту. И мне действительно нравятся блондины.

— Хм… по возрасту? — раскрыл губки, надавливая на клитор. Глаза Евы расширились в немом возмущении.

— Да, ты старше меня и намного, тебе лет тридцать пять, наверное? — спросила, покусывая щеку изнутри.

Я медленно кружил на её клиторе пальцем.

— Ошиблась на годик, мне тридцать шесть. И в этом есть только плюсы.

Она не стала спорить. На лбу выступила испарина, принцесса старалась дышать ровно, чтобы не выдать своих ощущений, но румянец на лице и влага под моими пальцами выдавали её возбуждённое состояние.

— Бритых любишь?

— Да-а, — произнесла на выдохе.

— Встань на колени, принцесса, и ухватись за кроватный подголовник.

— С удовольствием отвернусь от тебя, — высказалась и демонстративно отвернулась, встав на колени, но прежде я уловил разочарованный взгляд и усмехнулся внутренне. Несколько мгновений я любовался изгибами спины и округлыми формами ягодиц.

— С какого ракурса ни посмотри, ты везде красива, ни одного изъяна. А нет, всё же есть один, — встав также на колени позади неё, произнёс рядом с ухом: — Это твой язык, — на что она фыркнула, но я почувствовал её напряжение.

— Расслабься, я буду аккуратен, чтобы развеять первое впечатление.

— Первое впечатление всегда верное.

Раздвинув головкой нежные губки, скользнул по влажной поверхности вверх-вниз.

— Ай! — пискнула она после того, как я стал надавливать на вход.

— Тихо, не надо дёргаться, прогнись в спине.

— Я… я… не хочу, — произнесла дрогнувшим голосом.

— Прогнись, иначе больно будет. — Ева прогнулась и попой упёрлась мне в бёдра. — Да, вот так, — как мог, аккуратно продвигался, не так это и просто — быть осторожным. По виску стекала струйка пота. — Не сжимай мышцы, я не смогу продвинуться, не причинив тебе боли. Расслабься.

— Мне страшно… страшно…

Я злюсь на себя — хотел и Еву себе, и Щеглову отомстить, и теперь в ней поселился страх к сексу.

— Не бойся… положи на моё плечо голову.

— Нет…

— Да, — перехватив спереди за шею, помог уложить затылком на плечо и, немедля обхватив её губы ртом, проник языком, сметая сопротивление на своём пути, и наконец всадил член до упора, рыкнув от осознания того, что достиг желаемого результата. И наконец я мог двигаться размеренно, не наращивая темп, не выпуская рот Евы из моей власти. Убрав руку с шеи, опустил её на грудь, играя с сосками и одновременно двигая бёдрами в исходном темпе. Чувствовал, как дрожит от страсти её нижняя губа под натиском моего рта. Плавным движением руки я спустился к промежности, провёл по ней пальцами, собрав влагу, вернулся к клитору и двумя пальцами вырисовывал на нём абстрактные узоры.

— М-м-м, — мне удалось вырвать страстный стон из горла Евы, и я воспринял это для себя как призыв к действию, прибавляя темп раз за разом всё быстрее и быстрее.

— М-м-м, — никогда бы не подумал, что сладострастный стон для меня будет звучать подобно желанной музыке. Всё дело в самой женщине, важно, кто подо мной. Врезаюсь всё быстрее и жёстче в плотные стенки текущего лона, пока под пальцами не ощутил, как затвердел клитор, говоря о том, что разрядка наступит через пару секунд. Она стала дрожать подо мной от настигшего оргазма, я глотаю её стоны. Взвинтил темп, приближая и себя к долгожданному оргазму. Тело Евы подбрасывало от быстрых сношений, я перехватил её под грудью, плотнее прижимая к себе. Ещё немного… ещё… сейчас, да, да… Я только успеваю достать член и с хрипом кончаю на её поясницу, кусая за чувственную губу, и утягиваю её за собой на простыни.

Она не произнесла больше ни слова и быстро отключилась, а я лежал рядом, мне не спалось. Моя рука покоилась у неё на талии, и мне было удобно.

Еву я и правда видел во сне: в длинном голубом платье она, улыбаясь, шла мне навстречу, её волосы при этом развивались от лёгкого дуновения ветерка. Я бы, может быть, посмеялся над собой, если бы этот сон не преследовал меня на протяжении нескольких лет. И когда она наконец попала ко мне в руки, я не смог сдержать себя и набросился на неё голодным зверем.