Ильхан. Несмотря ни на что – моя!

Глава 22. Ева/Ангиза

Девушка стояла в просторной комнате и обескуражено смотрела на шкаф с хрусталём, думая: «А зачем так много? Неужели Ильхан любит хрусталь? Мне как-то с трудом это представляется». Ева задумчиво разглядывала стеклянные предметы, их было много, настолько, что некоторые вазочки стояли друг на друге, создавая трёхъярусные этажи из стекла.

— Ну чего застыла? — раздался за спиной грубый голос. Девушка обернулась и увидела за своей спиной Ангизу. — Впервые такую роскошь видишь, что ли? — нахмурив брови, спросила управляющая.

— Нет, не впервые, — растерялась Ева.

— «Не впервые», — пробурчала Ангиза, передразнивая девушку. — Приступай к работе давай.

— А Вы не пробовали разговаривать с людьми корректно? В конце концов, я Вам не прислуга? — высказалась Ева.

— Ишь, какая разговорчивая стала, волю тебе Ильхан дал. А ну-ка, подними таз с водой на стул, — скомандовала женщина, — я потрогаю воду, не холодная ли?

Ева поджала губы, но не осмелилась ослушаться из-за уважения к Хану — всё же это его родственница, а их, как правило, не выбирают. Девушка выполнила приказ и поставила таз с водой на стул.

Ангиза опустила в него два пальца, одобрительно кивнула и со знанием знатока произнесла:

— Если вода будет холодной или горячей, то хрусталь потеряет свой блеск, станет выглядеть как обычная стекляшка. Приступай, — приказала и, подойдя к креслу, грузно опустилась в него.

Ева посмотрела ей вслед и, оптимистично вздохнув, сказала себе: «Да и чёрт с её характером» и приступила к работе.

В двери постучались, и домоправительница громко произнесла:

— Входи!

Вошла прислуга, неся кофе с восточными сладостями и фруктами на подносе.

— Ваш кофе, Ангиза, — улыбнулась заискивающе.

— Какая умница! Вот, смотри, от неё больше пользы и толку, чем от тебя, — сказала родственница Хана Еве, показывая жестом работнице, чтобы та поставила содержимое подноса на столик, расположенный рядом с креслом.

Прислуга быстро справилась и сразу же удалилась.

— Смотри аккуратнее там, во всё это много средств вложено, — тыча в сторону шкафа пальцем, женщина сделала громкий глоток, смакуя на всю комнату. У Евы от этого звука брови взлетели вверх, она еле сдерживала улыбку, чтобы не засмеяться — это было крайне некультурно со стороны Ангизы.

Ангиза же себя чувствовала барыней. Она была главной над всеми, кто работал в доме, и все ей подчинялись. Все, кроме охраны — к ним женщина боялась соваться, ведь мужчин ей не удалось запугать, а вот молодых женщин запросто. С начальником охраны она не дружна, тот жёстко обозначил ей границы, и она отступила.

— Ангиза, расскажите, пожалуйста, об Ильхане, мне очень хочется узнать побольше о нём, — Ева знает, насколько колкий язык у Ангизы, но всё же хотела попробовать разговорить злую родственницу Хана.

— Ишь ты, чего захотела, побольше узнать о моём племяннике, — растягивая слова, сощурила та змеиные глазки и задумчиво глядела на девушку. Она никак в толк не могла взять и постоянно себя спрашивала: «И что он нашёл в этой русской?» — Если он тебе ничего не рассказывает, значит, не очень-то ты ему и дорога, — сказала, развернув шоколадную конфету и отправив её в рот.

Девушка увлечённо мыла предметы, поочерёдно раскладывая их на заранее застеленный полотенцем стол.

— Почему Вы такая злая? — повернув голову к управляющей, с недоумением поинтересовалась Ева. — Почему Вы против меня?

— Ты не пара моему мальчику. Ясно?! — повысив голос и ударив ладонью по деревянному подлокотнику, гневно ответила Ангиза.

— А Вам не кажется, что Ваш племянник давно вырос и в состоянии сам принимать решения? — девушку задели слова этой женщины.

— Хм… дура ты дура, — схватившись за подлокотники, женщина подалась вперёд. Выпучив маленькие глазки, продолжила: — Да не нужна ты ему, как не поймёшь невеста у него есть, не-вес-та, в Иране она. Чиста как слеза младенца, а ты порченый товар, — последнюю фразу произнесла со вздохом и обратно откинулась на спинку.

— Вы всё лжёте, я спрашивала, никакой невесты у него нет, он бы сказал мне.

Ангиза театрально рассмеялась:

— Ой, наивная ты… так он тебе и признался в том, что у него невеста.

— Я не верю Вам, — глядя в глаза Ангизе, произнесла тихим голосом Ева, а та нашла слабое место девушки и стала давить на него:

— А невеста-то красавица, брюнетка с длинными и густыми волосами, не то что у тебя — блёклые и жиденькие…

— У меня густые волосы, а вовсе не жидкие, — буркнула Ева и яростно принялась мыть хрусталь.

— Ты там поаккуратней, это денег стоит, — встревоженно предупредила вновь управляющая.

— Я помню, Вы уже говорили, — раздражённо проворчала Ева.

— А брови-то у неё какие красивые, вразлёт, ммм… — не унималась женщина, — глаза карие, как вот этот шоколад, — улыбнулась, отправляя в рот ещё одну конфету, — и формы у неё женственные, — с набитым ртом говорила, чем ещё больше раздражала Еву, — аппетитные, а у тебя уф-ф… плоские.

— Может, Вы уже перестанете меня унижать?

— Ой… а ты что, обиделась, что ли? — Ангиза засмеялась и, махнув рукой, сказала: — Не обращай внимания, не всем же дано быть красивыми, к сожалению, — едко для себя подметила и с довольным видом потянулась за пахлавой. — Что-то у меня прям аппетит разыгрался к сладкому, — надкусила медовую пахлаву с грецкими орехами, смакуя во рту десерт. — Ммм, до чего ж вкусно-то.

— А Вы знаете, — девушка повернулась с вазой в руках, в её голосе слышалось волнение — Ангиза задела чувства Евы, и он злой женщины это не укрылось, — я не верю, вот не верю ни единому Вашему слову. Понятно Вам!

— Да и не верь себе, я же говорю, ты глупая. О-ой, — вздохнула она, — не хотела тебя окончательно расстраивать, ну да ладно, скажу, сниму с тебя таки розовые очки. Ильхан сейчас на пути в Иран, поехал подарками одаривать свою невестушку.

— Не-ет… не может быть, — у девушки на мгновение комната поплыла перед глазами. — Зачем же Вы… — она выронила вазу из рук, и та, ударившись о металлический таз, разбилась…