Ильхан. Несмотря ни на что – моя!

Глава 19. Ильхан

Домой вернулся поздно. Задержал вопрос по Краснову. Собираюсь воспользоваться частным рейсом, и мне удалось организовать вылет на завтра.

Как только я заехал во двор, заметил Еву, она стояла с Аидом. Стоило мне только показаться из салона, как пёс, радостно лая, рванул ко мне. Потрепав его по голове, я поднял взгляд к стоявшей поодаль Еве. Она отводила стеснительно глаза, а летний ветерок играл с её волосами. Надо было что-то прикупить по дороге домой… Может, коробку конфет? Или конфеты сейчас не дарят девушкам? Может, цветы? Да нет, это мы уже проходили. А может, ювелирное украшение? Нет, для этого нужен особый повод. Прихожу к мысли, что сладости были бы кстати.

— Как твои дела? — приблизившись, спросил я. Аид лёг подле нас. Очень хотелось обнять Еву, но краем глаза увидел, что к нам приближается тётя, и вместо этого я просто убрал с лица Евы выбившийся волосок, а пёс почему-то встал и пошёл к себе вольер.

— Нормально, — прикусила губу и, чуть поразмыслив, неуверенно спросила:

— Как прошёл твой день?

— Тоже нормально, — я пытался совладать с собой, чтобы не улыбнуться, дико хотелось притянуть к себе и зарыться носом в её белокурые волосы. — Ужинала?

— Нет, — улыбнулась, уводя взгляд в сторону.

— Почему? — мне нравилась наше сближение. Я готов ловить каждое слово, произнесённое ею.

— Я… — тут мы услышали приближающиеся шаркающие шаги Ангизы, и Ева оборвала себя на полуслове.

— Дорогой мой мальчик, я тебя ждала пораньше, чего же ты задержался, я волновалась? — подойдя, спросила тётя.

Я вздохнул с сожалением, что нам с Евой помешали, и повернулся к родственнице.

— Дела были, не стоило переживать, — ответил ей.

— Ну конечно-конечно, а я вот переживала, да больше и некому, только твоя тётя, только я буду о тебе беспокоиться, моя дорог… — запричитала она, но я прервал родственницу:

— Ангиза, поздно уже, иди спать.

— Да как же это, а кто же тебя накормит? — спросила, удивлённо расширив глаза.

— Зулнара накормит, — и, приобняв за плечи Еву, направился в дом, а тётя шла позади нас.

— Что там эта девка может, кроме как травки свои варить да сидеть у моего племянника на шее, — пробурчала она.

— Прекрати ворчать, иди спать и перестань приставать к Зуле.

— Да иду, иду… Когда-нибудь эта змея тебя отравит своим зельем… вот попомнишь моё слово, тётя Ангиза людей насквозь видит.

— Ты явно перетрудилась, иди спать, повторяю, — мне не нравится, когда Ангиза пытается показать, что я в ней нуждаюсь, а не наоборот. Я её пожалел и забрал, а иначе осталась бы в Иране, и неизвестно, что с ней сейчас было бы.

— Я твой ангел-хранитель, — продолжала Ангиза, и я на пару секунд притормозил и посмотрел на неё тяжёлым взглядом. — Всё-всё, пошла спать, — поняв, что моему терпению приходит конец, родственница заторопилась к себе в комнату.

Я уже было хотел сказать, чтобы она позвала Зулу, но Ева опередила меня, словно прочитав мои мысли.

— Не надо Зулнару звать, я сама приготовлю, всего-то блюда разогреть и чай приготовить, — пожала она плечами и улыбнулась.

— Я не против.

Она стала ближе ко мне ещё на один шаг. Он маленький, но всё-таки…

*****

— Мне надо будет завтра уехать на недельку, — сказал я за ужином.

— Ты уезжаешь? — переспросила взволнованно Ева.

Глядя на неё, я перестал есть, так и завис с вилкой над тарелкой, не понимая, как расценивать её взволнованность.

— Тебя кто-то обижает? — это первое, о чём подумал я.

— Нет, меня никто не обижает. Ты просто раньше не уезжал на неделю, отсюда и моё любопытство, — сказала и, продолжив трапезу, опустила глаза в тарелку.

Рука сама потянулась к лицу Евы. Приподняв подбородок и заглянув в голубые глаза, произнёс:

— Мне безумно нравится твоё смущение, ты переворачиваешь всё внутри меня, — усмехнулся, — не получается выразить словами, просто поверь.

— Я… верю, — ответила, не отводя взгляда.

— Мне что-то перехотелось есть, — пробормотал и, сдвинув с шумом стол, рванул Еву на себя, сгребая в охапку. Оказавшись на моих коленях, сжалась вся в комок.

— Ну что ты, — бормочу, ища её губы, — мой внутренний зверь давно склонил перед тобой голову.

— Мне всегда кажется, что ты меня можешь обидеть, — перешла она на шёпот.

— Никогда, — я встал вместе с ней и направился из кухни в наши комнаты, — никогда, лучше я причиню боль себе.

— У тебя на твоей Родине есть невеста?

— Невеста? — усмехнулся я. — С чего ты взяла?

— Просто ответь честно, — испытующими глазами смотрела в мои, пока я поднимался с ней по лестнице.

— Нет у меня никакой невесты. Я родился здесь, в России, и мать моя была русская, — как-то само пошло, и я, не останавливаясь, рассказывал Еве небольшую часть моей жизни, — а отец иранец. Он влюбился в мать, когда учился здесь. Если коротко, то маму не приняли родственники отца, но он сделал свой выбор и остался с моей матерью. Они поженились, а родные отреклись от отца. А когда мама после родов умерла, и отец остался один со мной на руках, никто из родных не вспомнил о нас, ведь меня родила русская. А уже после, когда я совсем один остался, дед меня забрал, и, поверь на слово, я вкусил все прелести жизни с родственниками. Кто-то до сих пор меня так и не признал. Я безусловно иранец, только во мне ещё и русская кровь течёт, и Россия мне ближе, чем Иран, в противном случае я здесь не жил бы.

— Какая грустная история, — произнесла Ева с печалью в голосе.

— Ну вот, теперь ты знаешь обо мне немного больше, моя русалка, — на последней фразе она улыбнулась.

Войдя в комнату, я направился прямиком в ванную.

— А знаешь, Ильхан, между нами есть кое-что общее.

— Например? — оказавшись в ванной, я поставил её на ноги.

Она пожала плечами и ответила:

— Возможно, то, что мы оба несчастны.

— Что в твоём понятии означает счастье? — расплетая Еве косу, поинтересовался я.

— Когда в твоей жизни есть такое чувство как любовь.

— М… любовь, многогранное чувство, — со вздохом ответил я любуясь белокурыми волосами. — Ты моё сердце, Ева.