Ильхан. Несмотря ни на что – моя!

Глава 30. Ильхан

Когда я прибыл домой, уже стемнело. Первое, что сделал, выйдя из салона автомобиля, это подошёл к начальнику охраны, который ждал меня во дворе.

— Добрый вечер, Ильхан, — протянул он руку для рукопожатия.

— Здорово, Дима, — пожал его руку. — Где Ангиза?

— В подвале, как ты и приказывал.

— Хорошо, пусть сидит там минимум два дня, на хлебе и воде. По нужде выводить два раза в день, не более.

Я сгорал от желания посмотреть дрянной родственнице в глаза, но боюсь потерять над собой контроль, придушу гадину собственными руками, без суда и следствия. Раздувал ноздри, нервно вдыхая воздух. Я был в бешенстве и находился в шаге от того, чтобы всё-таки не ринуться к неблагодарной тётке.

— Что решил с Ангизой делать? — поинтересовался Дмитрий, выводя меня из гонимых мыслей.

— На днях возвращается Вахид, он… — я смолк, мой взгляд выхватил силуэт любимой женщины, она стояла в глубине двора среди растительности. — Давай потом, — не поворачивая головы, сказал Диме и неторопливым шагом пошёл к месту, где стояла Ева.

Я бы узнал её из сотни, из тысячи женщин, она моя мечта, моя фантазия, моя русалка.

Обратив внимание на её наряд, я в удивлении приостановился. На ней была голубого цвета абайя и шейла*. Сердце пропустило удар, и в горле образовался ком. Я стоял в двадцати шагах от неё, рассматривая, будто впервые увидел. С трудом сглотнув ком, что образовался в горле, пошёл к ней, с каждым шагом ускоряясь.

Остановился в нескольких сантиметрах от неё.

— Привет, Ева.

— Привет, — она заметно волновалась.

— Тебе очень идёт сегодняшний наряд.

— Тебе нравится? — спросила улыбнувшись.

— Очень. — Я не хотел говорить о случившемся, сегодня хочу растворится в своей женщине. — Обнимешь? — спросил, приоткрывая ей свои объятия. У Евы блеснули глаза. Встав на носочки, подбежала ко мне, и я заключил русалку в крепкие объятия.

— Я ждала тебя, — призналась Ева, спрятав на моей груди своё лицо.

— Я чувствую, принцесса. Где ты взяла наряд мусульманки? — улыбаясь, поинтересовался.

— Зула дала. Хотелось тебя порадовать.

— У тебя получилось. Ты прекрасна, но мне больше нравится видеть твои волосы.

— Знаю. Я и не собиралась ходить весь день в абайе, это только для тебя.

— Я бы не смирился, если ты сказала бы иначе.

— Зная твой темперамент, я бы и не осмелилась, — широко улыбнулась, глядя на меня открытым взглядом.

— Вот и правильно. Кстати, по поводу моего темперамента ты тоже права, — и посмотрел на неё лукаво. — Иди сюда, — не дожидаясь ответа, подхватил Еву на руки и пошёл со своей ношей в сторону дома.

— А если кто увидит, стыдно же, — пробормотала, а сама прижалась к моей груди.

— И пусть. Ты ничего и никого не должна бояться, — успокоил её. После моих слов она только теснее прижалась…

Стоя в спальне и развязывая на ней платок, я признавался своей русалке:

— Как я скучал по аромату твоих волос, — и, сняв с головы шейлу, расплёл косу и как наркоман припал к белокурой головке.

— Иногда ты действуешь против всех правил, что я даже не понимаю, реальный ли ты.

— Правила не для нас, — произнёс, отлипнув от макушки Евы и, взявшись за пуговицы абайи, стал их расстёгивать.

— Скажи, что у нас всегда всё будет хорошо, — голубые глаза русалки смотрели на меня в томительном ожидании.

— Каждая женщина ждёт обещаний и клятв, но я не стану их давать, — стянул по плечам платье и потянул за лямку лифчика, стягивая чашечку вниз и открывая своему взору белоснежную грудь с бледно-розовым ореолом. — Но одно знай наверняка, ты всегда будешь за моей спиной, — сказал не своим голосом от возбуждения и, склонившись, впился в манящий сосок. Застонав, Ева запрокинула голову, прогнувшись назад. Перехватив её за тонкую талию, удерживал одной рукой и терзал ртом чувственный сосок. Не выдержав, подхватил рывком на руки, уложив как есть, полураздетую, на кровать. Ева неохотно открыла полные возбуждения глаза и, облокотившись, смотрела, как я второпях снимаю с плеча сумку-планшет на кресло и скидываю одежду. После забрался на кровать поближе к ней. Расстегивая остальные пуговицы на абайе, посмотрел в её голубые глаза и сказал:

— Когда я выходил покурить на балкон номера отеля, который снимал, каждый раз, глядя на небо, видел только твои глаза.

— Только мои?

— Только твои. Никогда не сомневайся, любимым женщинам не изменяют.

— Неправда.

Оторвавшись, поднял на неё в удивлении глаза.

— А ты ревнивая.

Она пожала плечами и парировала:

— Ты тоже.

— О… я очень ревнив.

Наконец избавив Еву с её помощью от платья и от остальной одежды, жадно прошёлся глазами по её фигуре.

— Моя сладкая, — склонившись, пробормотал, целуя белоснежные бёдра, — нежная, — говорил через поцелуй, — страстная.

Это подстёгивало Еву, и она тихо постанывала.

Знаю, что уже мокрая и готова принять меня, но я не хочу торопиться, хочу растянуть наше удовольствие.

— Что же ты делаешь со мной… — сопровождал свои ласки бормотанием. Раздвинув ноги и Евы раскрыв перед собой розовые губки, проник двумя пальцами в тугую дырочку, она тут же откликнулась, выгнувшись дугой, и ахнула, вобрав с шумом полные лёгкие воздуха. — Теперь я верю, что все войны начинались из-за женщин, — сказал и, вынув пальцы, приставил возбуждённую головку и очень осторожно вошёл в неё на всю длину с мучительным стоном. Нависнув над ней, расположил руки с растопыренными пальцами по обе стороны от неё. Я не двигался, смотрел в глаза, боялся сделать больно. Хотелось по-жёсткому… Надо же, во мне поселился страх, когда такое было…

— Ильхан… что-то не так? — сконфуженно поинтересовалась Ева.

— Нет… нет, — ответил, делая лёгкие выпады бёдрами, — всё хорошо, не хочу, чтобы тебе было больно.

— Мне не больно, — доверчиво провела сверху вниз тонкими пальчиками по моим рукам, и, обвив ногами мои бёдра, сцепила их в замок.

— Хочу тебя дикой страстью, — произнёс на выдохе, прибавив темп.

— Возьми… возьми, — прошептала, сделав выпад навстречу.

— А вдруг… — не успел договорить, как она перебила меня:

— Не будет… слышишь. Я хочу тебя так же сильно, как ты меня, хочу испытать с тобой ту заразительную страсть, которую вижу в твоих глазах и в каждой частичке твоего тела. Я ведь всё чувствую, Иль.

— Сладкая моя, не устаю тобой восхищаться, — встав на колени, подтянул за бёдра на себя и жёстко врезался в неё.

— Ммм… да, да, вот так, так хочу… ещё… ещё, — говорила прерывисто, подстёгивая меня.

— Девочка моя… — сердце на разрыв, не могу описать весь спектр эмоций, что я чувствую, когда она вот так соединяется со мной воедино. — С тобой я живу… живу… — сделал два коротких выпада и один с оттяжкой.

— А-а-ах… — от стона Евы я непроизвольно зарычал. Несколько плавных волнообразных выпадов сделал бёдрами и, сжимая руками её грудь, неотрывно смотрел на любимую, считывая её эмоции.

— Какая же ты красивая в своей страсти, волосы разметались на покрывале… моя русалочка, — изменил плавные движения на жёсткие.

— А-а-ах…

— Тебе так больше нравится, да?

— Да-а… очень нравится.

Снова притормаживал свои движения, выходил из неё и снова погружался, залип, глядя, как твёрдый член погружался и выходил из узкого лона, весь в её соках… «В этом есть своя эстетика», — заметил мысленно.

В какой-то момент я сорвался, врезаясь безостановочно в узкую дырочку, чтобы довести нас обоих до оргазма.

— А-а-ах… Иль… я скоро… я сейчас…

— Я чувствую… чувствую, давай, Ева.

Через секунды три её лоно стало сокращаться вокруг моего члена, подводя нас обоих к наивысшей точке наслаждения. Я кончил вслед за Евой, успев достать член. Держал его в кулаке, направив на живот любимой, и, зажмурившись, выстреливал спермой, издавая непроизвольные гортанные хрипы.

Минут через десять, придя в себя после яркого оргазма, сжал в своих объятиях Еву и, улыбнувшись, вспомнил, что у меня для моей русалки подарок.

— Подожди, я на секунду, — встал, подошёл к креслу и, взяв свою сумку, достал из неё прямоугольный бархатный футляр. Как только Ева увидела предмет в моих руках, сразу же оживилась, приняв сидячую позу, а в глазах появилось нескрываемое любопытство.

— Это мне? — спросила она, хлопая ресницами, чем вызвала мою улыбку.

— Тебе. Не знаю, угадал или нет, но очень старался при выборе. — Подойдя и присев на кровать, открыл перед ней крышку. Она ахнула при виде колье, и у меня отлегло — значит, угадал.

— Я знаю этот ювелирный дом… оно же бриллиантовое… это ужасно дорого, — с восторгом лепетала она, рассматривая колье из белого золота в виде узелков из голубых бриллиантов в обрамлении мелких бриллиантиков на равном расстоянии друг от друга.

— Думаю, моя женщина достойна носить бриллианты, тем более если я могу себе это позволить. Повернись, я помогу надеть.

Она убрала волосы, открыв шею.

— Спасибо, оно безумно красивое.

Я застегнул и сказал:

— Это ты красивая, оно лишь подчёркивает твою красоту.

* Шейла — головной убор, представляющий собой шарф, которым обматывают голову наподобие чалмы, свободный край которого опускается на грудь, как правило, с левой стороны.