Ильхан. Несмотря ни на что – моя!

Глава 5. Ева/ИльХан

Ева

Думала, что споткнусь, когда показывала свой танец, но всё обошлось. Не теряя надежды, пыталась разглядеть в зале ряд, где, как правило, сажают почётных гостей. Заметив лишь крупный силуэт, я подумала, что это, скорее всего, мой отец, во всяком случае, я так увидела или просто хотела в это верить. И весь конкурс выступала с этой мыслью, думая, что отец мной должен гордиться, несмотря на то что он знает итог сего мероприятия. В самом конце, когда уже объявляли, кто станет «Мисс универ», сердце всё равно заходилось от волнения. Когда же объявили меня победительницей, чувство чего-то прекрасного охватило меня настолько, что на глазах непроизвольно выступили слёзы. Как только почувствовала на голове приятную тяжесть от короны, не покидало ощущение, что с этого самого момента моя жизнь изменится. И плевать на шёпот, что доносился мне в спину от девочек: «Да я так и знала, папочка постарался», «Ага, кто бы сомневался». В эйфории с широкой улыбкой поворачиваю голову, ожидая, что увижу всё же отца из полутени. Но моя улыбка медленно сползла, когда из тени показался мужик, которого никак не ожидала вообще когда-либо увидеть в своей жизни. Его взгляд был полон злобы, и я больше ничего не слышала, лишь смотрела расширенными глазами на него и на то, как он медленным жестом поднёс к своему ужасному лицу белую розу и вдохнул её аромат. Меня передёрнуло.

— Щеглова… твою мать! — прошипел Георгий у моего уха. Я повернулась нему на автомате. — Ты оглохла? — хлопая в ладоши и выпучив на меня свои маленькие глазки, всё так же продолжая держать улыбку, сквозь зубы произнёс: — Улыбайся-я… Что с лицом?

— Что? — спросила я.

— С лицом, спрашиваю, что?

В этот момент мне кто-то вручил букет, я инстинктивно прижала его к себе и растеряно ответила:

— С лицом ничего, я… — повернула голову обратно в зрительный зал, но на том самом месте уже никого не было, в кресле осталась лишь одинокая роза как доказательство того, что мне вовсе не померещилось…

Мероприятие длилось почти до восьми вечера. Наконец меня отпустили, вручив какой-то сертификат. Я даже не посмотрела на него, в то время меня интересовало совершенно другое, и в голове билась лишь одна мысль: «Зачем этот мужик пришёл? Чтобы вновь напугать меня? Может, он вообще маньяк, которому в удовольствие пугать людей, в частности, девушек?»

Шла к парковке в вечернем платье и с короной в пакете — не стала переодеваться, хотела скорее добраться до дома. Ноги гудят от шпилек, как заберусь в салон, скину их. Подошла, но что-то ни водителя моего, ни машины не вижу. Стала оглядываться — да где же он? Наконец заметила, что ко мне бодрым шагом идёт улыбчивый мужчина в униформе водителя и в фуражке. «Маловат костюм в плечах, будто бы и не его форма», — присмотревшись, мимолетно подумала. Как-то напряг этот факт. Я нахмурилась и посмотрела в сторону входа в университет — студенты выходили, шумно обсуждая конкурс, кто-то мне махал рукой, кто-то выкрикивал поздравления. Меня успокоило, что я не одна — здесь достаточно людно.

— Здравствуйте, Ева, — учтиво поздоровался подошедший.

— Вы кто? — с подозрением поинтересовалась я.

— На сегодняшний вечер я Ваш водитель, меня отправил за Вами Ваш отец, Леонид Николаевич.

— Зачем? — я сразу же полезла в сумочку за телефоном и стала набирать папе.

— У Вас большая фотосессия, я Вас довезу до студии.

— Фотосессия? Но я хотела… А что, нельзя отложить до завтра? — в надежде спросила я.

— К сожалению, никак — водитель развел руками.

— У папы телефон выключен… — растеряно посмотрела на мужчину, услышав в трубке автоматический ответ.

— У него небольшие неприятности, и он сейчас отдыхает. Я водитель студии. Леонид Николаевич хотел Вам угодить, наши услуги довольно недешёвое удовольствие, не расстраивайте родителя. Ну если вы хотите отказаться, то вам надо…

— Нет-нет, что Вы, конечно, поехали… — поспешила ответить я.

Подойдя к чёрному тонированному внедорожнику устрашающего вида, остановилась. Сразу закралось неприятное предчувствие. Увидев мою реакцию, водитель поспешил успокоить:

— Выбор Леонида Николаевича пал именно на эту модель, хотя мы предлагали жемчужный мэрс.

— Да? Странно, он вообще не любит габаритные машины, — сомнение всё ещё не покидало мня.

— Нам так не показалось. Он твёрдо заявил о своём решении, — передо мной открылась задняя дверь. — Прошу Вас, Ева, — и водитель сделал приглашающий жест рукой. Подумала, что я уж чересчур придирчива к деталям, а всё из-за того мужика. Ну вот, снова вспомнила, да уже чёрт с ним. Выкинув из головы остатки сомнений и нерешительности, я сделала твёрдый шаг и поднялась по ступени, не без помощи водителя, конечно, в салон этого шикарного автомобиля. За мной тут же захлопнулась дверь. Как только водитель сел на своё место, сразу же завёл двигатель, поправил зеркало заднего вида и обратился ко мне:

— В баре шампанское с клубникой.

— Это тоже от папы? — удивлённо спросила, когда увидела в ведёрке со льдом запотевшую бутылку «Кристал».

— Нет… это от нашей компании.

«Ого, это даже для папы круто. Интересно, что за компания такая?» — задала себе вопрос. И всё же странноватый тип этот водитель. Я сочувственно посмотрела на натянутую материю его пиджака и снова перевела взгляд на бутылку «Кристал», по которой тонкой струйкой сбегала испарина. В горле сразу пересохло, захотелось пить, но точно не шампанского.

— А простой воды у Вас не найдётся? — обратилась к водителю.

— Нет, — сухо ответил он и завёл двигатель. Все кнопки на дверях разом сработали на блокировку, и этот звук меня напугал. — Не нервничайте, поездка будет лёгкой и быстрой, — поспешил успокоить меня мужчина. Я подумала, что с моей стороны будет неправильно, если стану пренебрегать угощением, и потянулась к бутылке шампанского. Пробка была приоткрыта, так что открыть её особого труда не составило. Наполнила рядом стоящий фужер и сделала глоток. М… вкусно. Я глотнула ещё и, окончательно расслабившись, откинулась на кожаное сиденье и вздохнула… Как же хорошо! Прикрыла глаза, а водитель мягко вырулил с территории универа, вливаясь в поток вечернего шоссе. От звука вдруг включившегося механизма я выпрямилась на своём месте — между нами стала подниматься разделительная ниша. Посмотрев в зеркала заднего вида, поймала ухмылку водителя, и, прежде чем окончательно меня скрыть от водителя, он ещё и подмигнул. Последнее мне крайне не понравилось. «И хорошо, что до конца поездки я его не увижу», — удовлетворённо вздохнула, допив вкусное шампанское. Как же я устала… Больше никогда… никогда-никогда не стану участвовать в такого рода мероприятиях, и пусть папа обижается, но это так выматывает. В какой-то момент я почувствовала, как мои веки тяжелеют, и я засыпаю… Сквозь дрёму до меня стали доноситься мужские голоса, я закряхтела, кажется, у меня правая сторона затекла. М… Через какое-то время открыв глаза, увидела, что дверь с моей стороны была открыта настежь. «Сколько же мы ехали?» — спрашиваю себя, вслушиваясь в голоса снаружи.

— Я тебе сказал, чтобы ни волоска… — первый мужчина говорил зло.

— Хан, она сейчас будет в норме, как, по-твоему, я должен был её усадить? Девушка не очень-то и сговорчивая, — второй мужчина вроде как оправдывался.

Услышанное окончательно меня привело в чувства, и я стала судорожно искать свою сумку, но её нигде нет. Полезла в пакет и нечаянно укололась об корону. Ай! Платье сковывает движения, и я, скинув шпильки и приподняв его, испугано стала осматриваться. Это точно не то место, куда меня должны были привезти. Папочка… папочка… Открыв с другой стороны машины двери, тихо вылезла и, пригнувшись, попыталась выбраться, хотя понятия не имею, где я и где выход.

— Далеко собралась? — за спиной вдруг раздался грубый голос.

В страхе обернулась, и когда увидела, кто это, то закричала во всё горло:

— А-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-! — и побежала без разбора, куда глаза глядят, продолжая кричать: — Помогите-е-е! Помогите-е-е!

ИльХан

— Приведите её ко мне, — кинул парням из охраны, затем развернулся и ушёл к себе…

«Отпустите, пожалуйста… куда вы меня ведёте?» — до моего слуха доносились возмущенные возгласы. Но мои люди немногословны — привели, оставив в моей комнате. Заложив руки за спину, я стоял в центре и смотрел, как Щеглова, с потёкшей тушью, с испорченной причёской и в грязном платье, тяжело дыша, смотрит на меня взглядом загнанного зверька.

— Что Вам надо? — спросила она с дрожью в голосе. — Извинений… На коленях? Да?

Я неторопливым шагом подошёл к девушке, и она вжалась спиной в двери.

— Это больше не работает, принцесса, — провёл большим пальцем по её губам, окончательно стирая с них помаду. — Повтори-ка, как ты меня назвала?

— Простите, пожалуйста… Я… я не хотела, — Щеглова пытается отвести взгляд.

— Повтори, — сжимаю её подбородок и чуть приподнимаю, заглядывая в её глаза, полные страха и слёз, — ну!

— Оран… Орангутанг, — чуть слышно проблеяла она.

Я усмехнулся:

— Ты даже с размазанным мэйком красивая, — и в одно движение рванул платье от груди до талии…

— А-а-а! — закричала она, прикрывая грудь. — Что Вы делаете? Как смеете? Вы хоть знаете, чья я дочь?!

Гляжу на её жалкие попытки показать себя смелой в моих глазах — всё провально, но я оценил.

— Теперь ты моя, принцесса, — не меняя интонации, произнёс, подавляя хамку взглядом,

— Вы совсем обезумели? — спросила трясущимися губами. — Хоть представляете, чья я дочь? Мой отец… он Вас скрутит в… в бараний рог. Ясно Вам?! — последнюю фразу выкрикнула мне в лицо, а слёзы продолжали катиться по её измазанным щекам.

— Плевал я на твоего отца! — упоминание об её отце во мне вызвало лишь эмоциональный всплеск. Оторвал тело этой принцессы от двери, ухватившись за тонкую ткань платья, разорвал его по спине, и оно повисло лохмотьями, оголив её до бёдер.

Ева

— А-а-а! Сволочь! Сволочь! — я стала сопротивляться настолько, насколько во мне было сил, и даже не заметила, что платье свалилось с меня, упав на пол.

— Закрой рот! — этот громила перекинул меня через плечо, ударил по попе и куда-то понёс, а я от боли взвизгнула и стала ещё сильнее кричать:

— Сволочь! Отпусти! Не смей ко мне прикасаться, ты… волосатая обезьяна! — я рыдала, пиналась и обзывалась, пока мужик меня куда-то тащил.

— Хм… — он недобро усмехнулся.

— Ну пожалуйста… пожалуйста, — я выдохлась и стала молить его, но оказалось бесполезно — он скинул меня мешком на какую-то поверхность. Судорожно оглядываясь, вижу, что нахожусь на огромной кровати. — Что… что Вы собираетесь делать? — ошарашено спрашиваю, а это обезьяна, глядя тяжёлым взглядом, просто молча расстёгивала ремень с таким видом, будто ничего не происходит.

Я только сейчас поняла, что лежу на кровати лишь в одном белье. Смаргивая непрекращающиеся слёзы, пытаюсь найти хоть одну лазейку, чтобы сбежать.

Мой похититель, видимо, разгадав мои намерения, сделал петлю из ремня и ответил:

— Даже не думай, это бесполезно.

— Что… что Вы собираетесь делать? — во все глаза гляжу на него и отползаю к изголовью, прикрываясь коленками, в то время как он неторопливо подходит ко мне с другого края кровати. Я, конечно, не дура, но, может… а вдруг я ошибаюсь?

— Вытяни руки, — приказал, держа ремень петлёй так, чтобы я просунула в неё сложенные ладони.

Я смотрю то на этот хомут, то на него. Страх смешался со злостью, и я отрицательно замотала головой:

— Нет! И не подумаю! Оставь меня в покое! Что ты хочешь? Какую цену заплатить за свою ошибку… оскорбление? На колени? Да я встану на колени и обойду на них весь дом, только прости ты уже меня и отпусти!

— Руки-и, — рыкнул он.

— Ну не надо, прошу Вас… Я такая дура, сама не знаю, как так вышло. Я не считаю Вас обезья… то есть, орангутангом… ой, простите. Я не то хотела сказать, — стала бормотать какой-то лепет вместо извинений, но он, дёрнув меня за кисти, ловко затянул ремень так быстро, что даже опомниться не успела.

Подняв мои зафиксированные руки над головой, закрепил за какой-то крюк, торчавший из стены. А дальше он стал снимать с себя одежду, неотрывно смотря на меня. Я закрыла глаза, подняв голову к верху, а слёзы катились по вискам.

— Нет… не-ет, это не может быть вот так… вот так… с каким-то дикарём… За что-о, — я тихо заплакала.

— Посмотри на меня, принцесса — услышав его голос, резко открыла глаза. Он нависал надо мной и был уже весь обнажён.

Я тут же закрыла глаза и зло проговорила:

— Нет! Не хочу твою страшную рожу видеть. Волосатая обезьяна! — последнюю фразу выплюнула прямо в лицо, чтобы и ему хоть как-то сделать больно.

Приподнял мою голову за подбородок, сжав больно за скулы, но я только сильнее зажмурилась, а он лишь хмыкнул:

— Твои оскорбления меня ещё больше раззадоривают.

На меня снова накатило, я открыла глаза, полные слёз, и посмотрела в его чёрные глаза. Раздувая свои ноздри, он зло смотрит на меня.

— Я девственница… не поступай так со мной, — сказав, потупила глаза, и краска стыда залила мои щёки.

Через пару секунд напряжённость в его лице немного спала, сменившись, трудно сказать, на что, на милость, что ли, но я увидела что-то, отдалённо похожее.

— Я знаю…

«Откуда?» — пронеслось голове, а он, уже спокойнее, продолжил:

— Если не будешь царапаться и сопротивляться, я тебя развяжу.

Я прикрыла глаза и подумала: «Это бесполезно… он одержим, не достучаться», но вслух произнесла:

— Обещаю… развяжи, мне больно.

С профессиональной скоростью он освободил мои руки, и я вздохнула с облегчением, так как они уже затекли. В следующую секунду я услышала треск трусиков и сильнее сжала коленки, прижатые к груди. Ломая сопротивление, он легко раздвинул мои ноги и сел между моими бёдрами. Инстинктивно скрестила руки на груди.

— Убери, — произнёс с хрипотцой в голосе.

Прикусив изнутри щеку, убрала руки, открыв обнажённую грудь. На мне не было бюстгальтера, может, и хорошо, а то он и его порвал бы… наверное.

— Ляг, — надавил мне на плечо, и я обречённо опустилась на покрывало и отвернулась.

Вновь накатились слёзы, а казалось, что я уже все выплакала. Как только шершавые пальцы легли на моё тело и с осторожностью прошлись по ложбинке груди, я замерла. Сердце колотилось в бешеном ритме.

— Мне так страшно… я… — голос сорвался, и я замолчала.

Он словно меня и не слышал, гладил волосатыми руками, и я зажмурилась, чтобы не видеть его, и как он это будет делать.

— Брезгуешь? — спросил и вдруг с силой сжал мне грудь.

Я пискнула от боли и, обозлившись, зло выговорила ему, глядя в страшные глаза:

— А ты думаешь, я мечтала, чтобы меня обманом выкрали, и чтобы изнасиловало вот такое волосатое и бородатое чудище, как ты?! На что ты рассчитывал? Сволочь! — сорвалась на крик, ударив ладонью по волосатой груди. — Сволочь! — и ещё раз, и ещё, а дальше в меня как бесы вселились — я стала пинаться, царапаться и бить наотмашь. Не знаю, зачем он все мои удары терпел, лишь раздувал ноздри, пока я не выдохлась и не упала обессиленно обратно на кровать.

— Красавца хотела… а тут такое чудовище? — он вдруг закинул голову и захохотал на всю комнату.

Это длилось каких-то пару секунд, потом лицо моего мучителя приобрело серый цвет, он дёрнул меня за бёдра на себя, поднёс ко рту ладонь и, лизнув её, опустил к своему паху, ни на секунду не сводя с меня взгляда. Как только его пальцы коснулись моей промежности, я пискнула, вся сжавшись. В следующую секунду почувствовала, как что-то твёрдое и влажное стало напирать, раздвигая мои складочки между ног. Как же больно!

— Расслабь, — прорычал громила и, нависая надо мной, зафиксировал мои руки над головой. Я только чувствовала, как он своим агрегатом протискивался в меня и, кажется, разрывал все мои внутренности.

Не выдержав, я издала истошный крик, и слёзы градом потекли из глаз. В тот момент, когда гад сделал резкий выпад, боль сковала каждую частичку… все мышцы, и даже на лице. Через несколько секунд моё горло стало издавать нечленораздельные звуки мук. Некоторое время ничего не происходило, и меня стало немного отпускать, но это чудовище вдруг задвигалось резкими толчками с рычащими звуками рядом с ухом. Противно… противно…

— Ты… мне… проти… ве-ен… — говорила в такт его движениям. Было больно, но уже не как прежде, терпимо.

Жёстко вбиваясь в меня членом и обдавая тяжёлым дыханием, щекотал мне щеку своей бородой… Как же омерзительно. Потом он вдруг резким движением встал на колени, освободив член, и кончил мне на живот вязкой суспензией.

«Фу-у» — скривилась я. Радует лишь то, что он вытащил эту штуку, и мне стало легче.

— Ты теперь вся моя, принцесса, — сказал, размазывая эту гадость по моему телу, пока она не высохла. — Привыкай ко мне, будешь видеть моё лицо каждое утро, и не только.