Ильхан. Несмотря ни на что – моя!

Глава 20. Ильхан

Секунд пять Ева смотрела на меня во все глаза, затем, не отводя взгляда, потянулась к верхним пуговицам на сарафане, расстегнула их и спустила одежду по плечам вниз, пока та не упала облаком к ногам.

— Не надо, — остановил я её, когда русалка уже потянулась к бюстгальтеру, и она замерла с неловким выражением на лице. — Я сам, мне нравится тебя раздевать, — после моих слов русалка расслабилась.

Я подошёл ближе и поочерёдно потянул вниз лямки. Соски выделялись и просвечивались вместе с ореолами сквозь полупрозрачные, тонкие чашечки. Она даже и помыслить не может, какой бушует ураган во мне, когда я смотрю на её обнажённое тело. Потянул за чашечку, намеренно цепляя сосок, и он тут же затвердел. Ева молча наблюдала, как я своими медвежьими лапами расстегнул застёжку на лифчике и, окончательно его сняв, положил на рядом стоящую банкетку. Стянул с себя футболку, откинул в сторону, опустившись перед Евой на колени, провёл ладонями от ребер вниз, до бёдер, подцепив большими пальцами кружевные трусики. Рядом с ней я словно не я. Знаю наверняка, что меня никто не изменит — жёсткий по своей натуре и даже грубый, чаще всего не замечаю этого, потому что я таков и всё тут. Но рядом с моей русалкой я меняюсь, и мне нравится это чувство, которое она вызывает во мне — хочется для неё делать больше, чем просто быть.

Прикусив манящий сосок, слегка его оттянул. Ева прерывисто задышала и зарылась пальцами в мои густые волосы, притягивая ближе к груди. Сильнее впился в сосок, играя на нём языком. После, спуская с неё трусики вниз по ногам к лодыжкам, оставлял влажный след из поцелуев на шелковистой коже. Осыпал поцелуями бёдра и кайфовал от прикосновений губ к нежной коже. Поднимаясь ладонью по внутреннему бедру, провёл пальцами по промежности, раскрывая её лепестки. Какая мокрая! Я чуть не зарычал от удовольствия. Мне напрочь сносит голову, когда понимаю, что она течёт от меня… от меня! Я возбуждаю мою русалку, сердце от этого чувства готово проломить рёбра, настолько сильны его удары.

Я тут же встал, скинул с себя брюки с боксерами и, подхватив Еву на руки, направился к кабинке, а она обвила меня своими стройными ногами, обняла за шею, спрятав своё лицо. Войдя в душевую и одной рукой придерживая Еву под ягодицы, открыл кран. На нас сверху полилась вода, русалка вскрикнула от неожиданности и тесней прижалась ко мне. Нашёл губы Евы и ворвался звериным поцелуем во влажный рот — мне мало, так мало её. Вода стекает по нашим лицам, бьёт по моим плечам, раскидывая в разные стороны брызги. Одной рукой направил напряжённый член в раскрытую промежность. Да, вот так, без прелюдий, сразу вошёл в одно касание и услышал рядом с ухом шумный вдох Евы. Нам не нужны прелюдии, я чувствую её тело, оно возбуждено и хочет ласки не меньше моего. Сминая пальцами аппетитные ягодицы в своих ладонях, насаживаю на член, сначала медленно, затем быстрее и ещё быстрее. Я смотрел, как по искажённому страстью лицу Евы стекали струйки воды, затекая в приоткрытый рот.

— Ты такая красивая, — из-за шума воды меня не слышно, но она поняла… прочла по губам. Взяв меня за лицо обеими руками, поцеловала в губы, глядя мне в глаза, и плотнее обвила свои ножки вокруг моего торса. Сделав пару шагов, вышел из-под душа и прислонил Еву к стеклянной стене, уже переходя на жёсткие фрикции. Русалка стонала, чем ещё больше подхлёстывала меня. Я стал трахать её быстрее, тараня тесные стеночки по чувствительным точкам. Я в шаге от того, чтобы кончить, поэтому резко вышел, поставив её на ноги, и, опустившись на колени, раскрыл большими пальцами нижние губки, размашисто прошёлся языком от текущей дырочки до клитора, и ещё… и ещё раз.

— О боже… о боже… — вырывалось у Евы с прерывистым дыханием.

Она вцепилась в мои волосы, а я не переставал терзать её клитор и, перехватив за лодыжки, усадил согнутыми коленями себе на плечи продолжил ласкать клитор языком и губами.

— А-ах! — страстные стоны Евы перекрывались шумом воды. Рукой потянулся к каменному члену, помогая себе ладонью, один, два, на третий я кончил, с хриплыми звуками, вылетающими из горла и тонущими в плоти моей Русалки, которая тоже не заставила себя долго ждать и последовала за мной, одаривая мой слух нежными стонами.

Я спустил Еву с плеч и утянул на тёплый пол душевой, было невозможно хорошо. Повернул голову к Русалке, её волосы беспорядочными волнами лежали на дне душевой, обтекаемые водой.

«Искренний момент… когда глаза говорят громче высокопарных слов», — непроизвольно улыбнулся этому факту. Я стал подмечать мелочи, мне казалось, что этим любят заниматься женщины, а оказывается, и здоровые бородатые мужики, по крайней мере, один — так точно.

— Ильхан, — произнесла она на выдохе, выводя меня из неги.

— Что, русалка? — я протянул руку и уложил её голову к себе на плечо.

— Я теряюсь, не могу понять тебя, — хлопала мокрыми ресницами, заглядывая в мои глаза.

— Ты говори, не стесняйся, чего ты не понимаешь?

— Ну ты же вроде хотел отомстить отцу через меня.

Я вздохнул, перевёл взгляд на запотевшее стекло. «Очень подходящий момент, конечно, чтобы вспомнить об ублюдке», — подумал я.

— Хотел отомстить Щеглову и отомстил, я забрал у него всё, оставив только дом. Вряд ли Щегол тебе рассказывал о своём теневом бизнесе, а он у него был и приносил ему колоссальный доход. Ресторан моего отца перестал интересовать Щеглова и стал больше ширмой. Я долго не мог найти зацепку и иногда стал следить и за тобой. В то время ты была ещё девчушкой, потом выросла, стала девушкой, и в какой-то момент я понял, что стал уже присматривать за тобой, а не следить, как прежде. Вот такие дела. А мстить нет… Не хотел я вовсе тебе мстить, хотел забрать тебя себе, — перевёл взгляд на Еву, — хотел, чтобы моя была.

Она безмолвно смотрела на меня, и я продолжил:

— Я завтра рано утром уеду, ты будешь ещё спать, оставлю тебе карточку, водитель отвезёт, куда пожелаешь, купи всё, что тебе требуется, всё и даже больше, там денег достаточно. Хорошо?

— Хорошо, — ответила она, задумчиво глядя на меня.

— Дождёшься меня? — спросил, не отводя от неё испытующего взгляда.

— Да.

— Хорошо. Если нет, я найду тебя… найду и верну, — желваки заходили на скулах.

«Это ревность, не иначе, и чувство собственника», — сказал себе. — Ты — моя, только моя.

— Я не сбегу, Ильхан, — она улыбнулась и продолжила: — Маловероятно, что меня ещё кто-то способен полюбить так сильно, как ты.