Инженер из будущего

Глава 14 Детище

Октябрь в Красноярске встретил стройку первыми заморозками. По утрам лужи покрывались тонким ледком, трава серебрилась инеем, а изо рта при дыхании вырывался пар. Но в цехе, который Максим теперь называл про себя «детИщем», уже было тепло — запустили отопление.

Это была отдельная эпопея. Котельная, построенная рядом с цехом, заработала только в начале октября, и то не в полную силу. Трубы грелись, батареи, смонтированные вдоль стен, отдавали тепло, но в огромном пространстве цеха температура поднималась медленно. Максим распорядился поставить временные печки-буржуйки в тех местах, где работали люди, и к концу первой недели октября стало сносно.

Главное, что радовало — цех был готов. Не на сто процентов, но основные работы завершились. Крыша — закрыта, стены — возведены, перекрытия — залиты, полы — забетонированы. Внутри уже стояли станки, монтировались краны, тянулись провода.

Максим ходил по цеху и не мог налюбоваться. Огромное пространство — сто двадцать метров в длину, сорок в ширину, пятнадцать в высоту под крюком крана — жило своей жизнью. Гудели моторы, стучали молотки, перекликались рабочие, пахло металлом, маслом, сваркой. Пахло жизнью.

Громов шёл рядом, тоже довольно оглядываясь.

— Ну, Сергеич, — сказал он, — отгрохали мы с тобой махину. Я, честно говоря, не верил, что успеем. А ты верил?

— Верил, — ответил Максим. — Знал, что успеем.

— Откуда знал?

— Чувствовал.

Громов хмыкнул, но спорить не стал. Он уже привык, что этот странный начальник часто говорит загадками, но дело своё знает туго.

Они подошли к крановым путям. Два мостовых крана — пока два, но пути были заложены под четыре — уже висели под потолком. Их смонтировали на прошлой неделе, и теперь крановщики, сидя в стеклянных кабинках, гоняли их взад-вперёд, проверяя ходовые части.

— Как они? — спросил Максим у мастера, наблюдавшего за обкаткой.

— Нормально, — ответил тот, пожилой мужик с прокуренными усами. — Идут плавно, тормозят чётко. Пути ровные, спасибо вам.

— Работайте, — кивнул Максим.

Они пошли дальше. Слева от прохода стояли токарные станки — ровными рядами, как солдаты на параде. Штук двадцать уже было установлено, ещё десять ждали своей очереди в ящиках. Токари, одетые в промасленные фуфайки, уже работали — точили какие-то детали, пробовали оборудование.

— Детали для чего? — спросил Максим, останавливаясь у одного из станков.

— Для кранов, — ответил токарь, молодой парень с умными глазами. — Шестерёнки. Запасные, на случай если сломаются.

— Понятно. Не бракуй, делай на совесть.

— Стараемся.

Дальше шли фрезерные станки, сверлильные, строгальные. Всё это было новое, пахло смазкой и краской, блестело свежим металлом. Максим знал, что через год-два всё это покроется масляной плёнкой, исцарапается, потускнеет, но сейчас оно было красивым, как новогодняя ёлка.

В углу цеха, отгороженном временными щитами, монтировали сборочный стенд. Это была особая гордость Максима. Он спроектировал его сам, на основе того, что помнил из будущего — регулируемые опоры, жёсткая рама, система кантования, чтобы можно было переворачивать корпус танка. Для тридцать пятого года это было невероятно передово.

— Стенд, — сказал Громов, кивая на конструкцию. — Глазам не верю. Ты где такие штуки видел?

— В книжках, — отмахнулся Максим. — И в голове.

— В голове, — Громов покачал головой. — У тебя голова, я погляжу, не как у людей.

Сварщики, работавшие на стенде, увидев Максима, заулыбались. Они его уважали — он часто подходил, давал советы, проверял швы, и всегда хвалил за хорошую работу.

— Егоров, глянь, — позвал старший сварщик, дядя Коля. — Вот тут усилили, как ты велел. Держать будет?

Максим подошёл, осмотрел швы. Работа была сделана на совесть — ровные, плотные, без раковин и прожогов.

— Отлично, — сказал он. — Держать будет сто лет.

Дядя Коля расплылся в улыбке.

— А то! Мы ж не халтурщики какие.

— Знаю, — Максим хлопнул его по плечу. — Молодцы.

За сборочным стендом располагался склад комплектующих. Огромное помещение, заставленное стеллажами. Пока пустыми, но скоро сюда начнут поступать детали со всей страны — с Урала, из Ленинграда, с Москвы. Максим уже подготовил систему учёта — разбивку по ячейкам, карточки, ведомости. Всё должно быть под контролем, ничего не теряться, не путаться.

— Ты прямо как немец, — заметил как-то Громов, глядя на его систему. — Всё по полочкам, всё по бумажкам. У нас так не принято.

— У нас теперь будет принято, — ответил Максим. — Если бардак, танк не соберёшь. Деталька одна потеряется — и всё, стоп машина.

— Ну-ну, — с сомнением протянул Громов, но спорить не стал.

За складом, в отдельном помещении, разместили инструменталку. Там хранился весь инструмент — от молотков до сложных приспособлений. Заведовал там Федотыч — тот самый мастер из колхоза, которого Максим перетащил с собой. Он не пил уже полгода, работал как одержимый, и инструменталка у него сияла чистотой.

— Егоров! — обрадовался он, увидев Максима. — Заходи, смотри, как у меня порядок.

Максим зашёл. В маленьком помещении, заставленном стеллажами, всё блестело. Инструмент висел на щитах, каждый на своём крючке, подписанный, пронумерованный. На верстаке — тиски, точило, набор напильников. В ящиках — крепёж, рассортированный по размерам.

— Красота, — искренне сказал Максим. — Федотыч, ты молодец.

— Стараюсь, — Федотыч сиял. — Ты меня спас, Сергеич. Я ж там, в деревне, спился бы совсем. А тут дело, порядок, люди. Живу как человек.

— И дальше живи, — улыбнулся Максим. — Инструмент береги. Без него никуда.

— Берегу, — заверил Федотыч.

Выходя из инструменталки, Максим столкнулся с Петровым. Начальник строительства ходил по цеху с важным видом, заложив руки за спину, и явно был доволен.

— Егоров! — окликнул он. — А я тебя ищу. Пошли, покажу кое-что.

Они пошли в дальний конец цеха, туда, где ещё не закончили отделку. Там, за временной перегородкой, скрывался секретный объект.

— Вот, — Петров отодвинул фанерный лист. — Смотри.

За перегородкой стоял… танк. Нет, не настоящий, а макет — деревянный, в натуральную величину. Но выглядел он внушительно — огромная махина, с пушкой, с башней, с гусеницами.

— Это что? — спросил Максим, хотя уже догадывался.

— Макет будущего танка, — ответил Петров. — Прислали из Москвы, для примерки. Чтобы мы понимали, какие размеры, как заезжать, как разворачиваться. Т-26, слышал?

Максим слышал. Т-26 — советский лёгкий танк, основной в Красной Армии середины тридцатых. На вооружении с 1931 года, выпускался в огромных количествах. Но Максим знал, что к сорок первому он устареет, станет лёгкой добычей немецких танков. Однако сейчас, в 1935-м, это была передовая техника.

Он обошёл макет вокруг, потрогал деревянную броню, заглянул внутрь (там было пусто, только грубый каркас). Прикинул размеры — длина около пяти метров, ширина — два с половиной, высота — два с небольшим. Для его цеха — вполне нормально, даже с запасом.

— Влезет, — сказал он. — И не один. Можно сразу три собирать.

— Три? — удивился Петров. — А проект говорит — два.

— Проект, — Максим усмехнулся. — Проект писалюки писали, которые в цехе ни разу не были. А мы с вами здесь. Три влезет. Четыре — если постараться. Но для четырёх кранов не хватит.

Петров задумался, почесал затылок.

— А краны? Мы же запас по грузоподъёмности сделали. Может, и четыре потянем?

— Краны потом, — сказал Максим. — Сначала запустимся, наладим производство, а там видно будет. Главное, чтобы площади позволяли.

— Ладно, — Петров хлопнул его по плечу. — Ты голова. Я в тебя верю.

Они пошли дальше. Максим то и дело останавливался, проверял, замечал, указывал. Вот здесь надо доделать освещение, вот здесь — дотянуть проводку, вот здесь — усилить вентиляцию. Он всё держал в голове, всё помнил, всё контролировал.

— Егоров, — вдруг сказал Петров. — А ты отдыхаешь когда-нибудь? Я смотрю, ты с утра до ночи здесь. Домой хоть ходишь?

— Хожу, — ответил Максим. — Жена ждёт, сын. В выходные с ними был.

— А в будни?

— В будни работаю. Успеваю.

— Успеваешь, — Петров покачал головой. — Я б так не смог. Ты, наверное, и спишь здесь?

— Бывает, — признался Максим. — Когда запарка.

— Ну, смотри. Себя не убей. Ты нам нужен живой.

— Постараюсь, — улыбнулся Максим.

После обеда пришла новая партия оборудования. Три грузовика, гружёные ящиками, въехали прямо в цех — Максим настоял, чтобы ворота были широкими, и теперь это окупалось. Рабочие выгружали ящики, тащили их к местам установки.

Максим проверил накладные — всё соответствовало. Токарные станки, ещё пять штук. Фрезерные — три. И один огромный ящик, в котором, судя по маркировке, лежал гидравлический пресс — тот самый, для штамповки броневых листов.

— Осторожнее! — крикнул он грузчикам. — Не уроните!

— Не уроним, — ответил старший.

Пресс устанавливали отдельно, в специально отведённом месте, с усиленным фундаментом. Максим лично проверил фундамент, когда его заливали — два метра бетона, армированного как мост. Пресс весил десятки тонн, и нагрузки должны были быть чудовищные.

К вечеру ящики разгрузили, станки начали распаковывать. Максим ходил между ними, как ребёнок среди игрушек, трогал металл, заглядывал в смотровые окошки, крутил маховички.

— Нравится? — спросил подошедший Громов.

— Очень, — признался Максим. — Красивые машины.

— Красивые, — согласился Громов. — Работать на них надо красиво.

— Научим, — пообещал Максим.

Вечером, когда смена закончилась, Максим собрал бригадиров. Сидели в его конторке, пили чай, обсуждали планы. Ермолаев, рыжий здоровяк, командовавший землекопами (теперь они стали разнорабочими), докладывал:

— Фундаменты под всё оборудование готовы. Осталось два — под пресс и под большой стенд. Прессовый фундамент уже залили, стендовый начнём завтра.

— Хорошо, — кивнул Максим. — Стенд надо успеть до морозов. Бетон схватываться должен в тепле.

— Успеем, — заверил Ермолаев.

— Крановщики как? — спросил Максим у мастера, наблюдавшего за обкаткой.

— Учатся, — ответил тот. — Молодёжь, быстро схватывают. К концу месяца будут готовы работать.

— Электрики?

— Проводку почти везде сделали. Осталось освещение доделать и к станкам подключиться.

— Сварка?

— Сварочные посты установили, проверили. Работают.

Максим слушал, делал пометки в блокноте. Всё шло по графику, даже с небольшим опережением. Он знал, что расслабляться рано — впереди зима, морозы, проблемы со снабжением, текучка кадров. Но сегодня можно было выдохнуть.

— Молодцы, — сказал он бригадирам. — Спасибо за работу. Ещё немного, и запустим цех.

— А когда запуск? — спросил кто-то.

— Планируем в декабре. К Новому году должны выдать первую продукцию.

— Продукцию? — удивился Ермолаев. — Какую?

— Детали, — уклонился Максим. — Пока учебные, для отладки. А там видно будет.

Бригадиры разошлись. Максим остался один, допил остывший чай, посмотрел в окно. На стройке зажигались огни, гудели лебёдки, перекликались рабочие ночной смены. Жизнь не останавливалась ни на минуту.

Он подумал о том, что скоро начнётся самое главное. Не стройка, а производство. Танки, которые пойдут отсюда на фронт. Танки, которые будут воевать с той самой Германией, где сейчас пьют пиво, слушают оперы и скандируют про гитлера.

Он знал, что времени осталось мало. Шесть лет — это ничто. Надо успеть не только построить цех, но и наладить производство, обучить людей, внедрить новые технологии. И при этом не выдать себя, не попасть под подозрение, не исчезнуть в застенках НКВД.

Наталья ждала его дома. Ванятка, наверное, уже спал, прижимая к себе новую машинку. Дорофеич, может быть, сидел в своей избе и думал о них. А он, Максим Егоров, инженер из будущего, сидел в конторке на стройке и смотрел, как растёт его детище.

— Ничего, — сказал он вслух. — Справимся.

И пошёл домой.

На следующий день случилось ЧП. Утром, когда Максим пришёл на стройку, его встретил взволнованный Громов.

— Сергеич, беда! Трубы лопнули в котельной!

Максим побежал в котельную. Там действительно было плохо — из прорванной трубы хлестала вода, заливая пол, пар валил клубами. Кочегары метались, пытаясь перекрыть вентили, но ничего не получалось.

— Аварийный вентиль где? — закричал Максим.

— Не работает! — ответил главный кочегар, мужик в прожжённой телогрейке. — Заклинило!

Максим рванул к вентилю. Тот и правда не проворачивался — видимо, закипел от ржавчины. Вода продолжала хлестать, уровень в котле падал, давление росло. Если котёл останется без воды, может рвануть.

— Отключай подачу воды! — скомандовал Максим. — Главный вентиль, на вводе!

— Там тоже не работает! — заорал кочегар.

Максим выругался матом, чего с ним почти не бывало. Потом огляделся, увидел лом, схватил его и с размаху всадил в вентиль. Тот поддался, провернулся, вода перестала поступать.

— Давление сбрасывай! — крикнул он.

Кочегары открыли предохранительный клапан, пар с шипением вырвался наружу. Через минуту всё стихло. Вода перестала течь, давление упало.

— Успели, — выдохнул Максим, вытирая пот.

Потом разбирались. Оказалось, что трубы поставили бракованные — с микротрещинами, которые не выдержали давления. Пришлось менять целый участок, переваривать, проверять. Двое суток котельная работала вполсилы, цех остывал, но Максим приказал поставить дополнительные печки и продолжать монтаж.

— Люди не должны простаивать, — сказал он. — Цех запустим в срок, чего бы это ни стоило.

Громов только головой качал.

— Ты железный, Егоров, — говорил он. — Не человек.

— Человек, — отвечал Максим. — Просто время не ждёт.

К середине октября котельную починили, трубы заменили, давление подняли. В цехе снова стало тепло. Монтаж оборудования продолжался полным ходом.

Максим теперь почти не уходил со стройки. Спал в конторке на диване, ел, что приносили, пил бесконечный чай. Наталья приходила каждый вечер, приносила ужин, смотрела на него с тревогой, но не жаловалась.

— Ты бы хоть побрился, — говорила она. — Зарастаешь как леший.

— Побреюсь, — обещал он. — Вот цех сдадим.

Ванятка тоже приходил — один раз, с матерью. Максим провёл их по цеху, показал станки, краны, макет танка. Мальчик смотрел во все глаза, трогал металл, задавал вопросы.

— Пап, а здесь правда танки будут делать?

— Правда.

— А ты покажешь, как делают?

— Покажу, когда начнут.

— Я хочу посмотреть!

— Посмотришь, — пообещал Максим.

Наталья, глядя на сына, улыбалась.

— Счастливый он у нас, — сказала она.

— Счастливый, — согласился Максим.

К концу октября цех был готов на девяносто пять процентов. Оставались мелочи — доделать освещение в некоторых углах, проверить все станки, обкатать краны под нагрузкой, наладить вентиляцию. Но в целом можно было начинать пробное производство.

Максим собрал совещание с Петровым и главными инженерами.

— К декабрю должны выдать первую партию деталей, — сказал он. — Учебных, для отладки. А в январе — первый танк.

— Успеем? — спросил Петров.

— Успеем, — твёрдо ответил Максим. — Если не будет сбоев.

— А сбои будут, — вздохнул Петров. — Всегда бывают.

— Будем решать, — сказал Максим. — На то мы и здесь.

Они обсудили планы, распределили задачи, назначили ответственных. Максим чувствовал, как усталость накатывает волнами, но держался. Осталось немного.

Вечером, когда все разошлись, он вышел на улицу, закурил — хотя не курил никогда, но иногда брал папиросу, чтобы создать паузу. Стоял, смотрел на цех, на его огромные окна, светящиеся в темноте, на дым из труб, на снующих людей.

Через шесть лет здесь будет война. Через шесть лет эти стены наполнятся грохотом пушек, лязгом гусениц, криками людей. Через шесть лет отсюда пойдут на фронт танки, которые остановят врага.

А пока — тишина. Только гул станков, перекличка рабочих, стук молотков. Обычная жизнь огромной стройки, которая скоро станет заводом.

Максим глубоко вздохнул, выбросил папиросу и пошёл в конторку. Надо было проверить последние чертежи. Завтра — новый день, новые заботы.

Но цех был готов. Его детище стояло, огромное, мощное, живое. И это стоило всех усилий.