Инженер из будущего

Глава 16 Энергия будущего

Второе января встретило Красноярск трескучим морозом. Термометр на стене конторы показывал минус тридцать пять, и даже солнце, ярко сиявшее на безоблачном небе, не могло согреть промёрзший воздух. Из труб бараков валил густой дым, люди кутались в тулупы и полушубки, торопливо перебегая от дома к дому.

Максим поднялся затемно. Наталья ещё спала, утомлённая праздничными хлопотами, Ванятка сопел в своей комнате, прижимая к себе новую машинку. Максим тихо оделся, умылся ледяной водой, наскоро перекусил оставшимися с вечера пирогами и вышел на улицу. Мороз обжёг лицо, защипало в носу. Он застегнул тулуп на все пуговицы, надвинул шапку поглубже и зашагал к заводу. По дороге встречались такие же ранние птахи — рабочие, инженеры, служащие, все спешили на свои места после короткого отдыха.

В цехе было тепло. Печки-буржуйки, расставленные по углам, гудели вовсю, батареи отопления отдавали жар. Воздух, как всегда, пах маслом, металлом и сваркой — родной запах, по которому Максим уже успел соскучиться за два выходных дня.

Он прошёл к своему закутку, разделся, повесил тулуп на гвоздь и первым делом подошёл к стене с графиками. Цифры радовали глаз. Производство Т-26 шло ровно, без сбоев. Первая партия — пять машин — уже стояла в сборочном цехе, готовая к отправке на испытательный полигон. Шестой танк доваривали на стапеле, седьмой и восьмой — собирали ходовую часть.

— С новым годом, Егоров! — Громов ввалился в конторку, сияя красным обветренным лицом. — С лёгким паром!

— И вас с новым годом, — улыбнулся Максим, пожимая ему руку. — Как отдохнули?

— Да как отдохнул? Посидели, выпили, поели. Сегодня с утра башка трещит, но ничего, рабочий день не последний. — Громов покосился на графики. — Гляжу, план не провалили? Пока ты свой секретный танк рисовал, про основной не забыл?

— Не забыл. — Максим кивнул на стенд. — Вон шестой уже почти готов. К концу недели обкатку проведём.

— Добро, — Громов почесал затылок. — Пойду по цеху пройдусь, людей проверю. А ты заходи, как освободишься.

Максим ещё раз просмотрел сводки, сделал пометки в блокноте, потом направился в цех. Всё работало как часы — токари точили детали для новых машин, сварщики дымили электродами над корпусами, сборщики колдовали над ходовой частью. Возле сборочного стенда стояли первые пять готовых Т-26, выкрашенные в защитный зелёный цвет, с номерами от «1» до «5» на башнях. Зрелище было впечатляющее — настоящая танковая рота.

— Красавцы, — сказал подошедший Воронцов, тоже разглядывая машины. — Наши первенцы.

— Работать будут, — кивнул Максим. — Как там наш проект?

— Ждёт, — понизил голос Воронцов. — В углу всё готово, чертежи разложены. Пойдёмте?

Они прошли в дальний конец цеха, за отгороженную территорию. Там, среди кульманов и столов с бумагами, работали Берг и ещё двое чертёжников.

— С новым годом, товарищи, — поздоровался Максим. — Что сделали за праздники?

Берг развернул перед ним большой лист ватмана.

— Вот, смотрите. Мы просчитали ходовую часть по вашим эскизам. Пять катков, поддерживающие ролики, ведущее колесо сзади. Всё сходится.

Максим склонился над чертежом. Работа была проделана огромная — каждый узел прорисован, каждое крепление обозначено. Он проверил несколько размеров — всё точно.

— Молодцы, — похвалил он. — Теперь надо браться за башню. И за установку пушки.

— Там сложнее, — вздохнул Воронцов. — Пушка семьдесят шесть миллиметров — это серьёзно. Нужен мощный противооткатный механизм, усиленное крепление.

— Сделаем, — уверенно сказал Максим. — У нас есть время.

Они проработали несколько часов, разбирая узлы, споря, обсуждая. К обеду на столе лежали новые эскизы, расчёты, спецификации. Максим чувствовал, как усталость наваливается, но удовлетворение от работы перевешивало.

— Перерыв, — объявил он. — Идите поешьте. Я тоже схожу в столовую.

В столовой было людно — рабочие обедали, обсуждали праздники, делились новостями. Максим взял тарелку щей, кашу с котлетой, компот и сел за свободный столик. Рядом пристроился Громов.

— Слушай, Егоров, — начал он, жуя котлету. — А что это вы там в углу делаете? Секретничаете?

— Новый проект, — спокойно ответил Максим. — Танк будущего.

— Танк будущего, — хмыкнул Громов. — А этот, Т-26, уже не будущий?

— Этот — сегодняшний. А тот понадобится завтра.

— Ну-ну, — Громов покачал головой. — Ты главное, чтобы Петров не ругался.

— Петров в курсе.

— Тогда ладно.

После обеда Максим вернулся в свой закуток, чтобы привести в порядок мысли. Он сел за стол, закрыл глаза и попытался представить общую картину. Цех работает, Т-26 идут в серию, проект Т-34 продвигается. Но чем больше он думал о будущем производстве, тем яснее понимал: есть одна проблема, которая может всё загубить. Энергия. Для массового выпуска танков нужно огромное количество электроэнергии. Станки, краны, сварка, освещение, вентиляция — всё это потребляет киловатты. А существующая городская электростанция, построенная ещё до революции, едва тянула жилые кварталы и несколько мелких заводов. Красмаш, когда заработает на полную мощность, сожрёт всё, что она может дать, и даже больше.

Максим открыл глаза и посмотрел в окно. За стеклом, в дымке морозного воздуха, виднелись трубы котельной, из которых валил густой дым. Котельная давала тепло, но не электричество. Нужна была настоящая теплоэлектроцентраль — ТЭЦ, которая одновременно давала бы и тепло, и свет.

Он вспомнил, как в его времени Красноярск снабжался энергией от мощных ТЭЦ, построенных ещё в советские годы. Первая из них, ТЭЦ-1, была заложена где-то в конце тридцатых. Но если начать строительство сейчас, к сороковому году она уже даст ток. А это значит, что завод сможет работать на полную мощность, не боясь перебоев.

Максим встал, прошёлся по комнате. Мысль была безумной, но логичной. Он не энергетик, но общие принципы знал. Котлы, турбины, генераторы, градирни — всё это он видел на экскурсиях, читал в книгах, смотрел в фильмах. Сможет ли он нарисовать принципиальную схему, достаточную для того, чтобы специалисты поняли и воплотили?

— Попробовать стоит, — сказал он вслух.

Он достал чистый лист ватмана, карандаш, линейку и начал чертить. Сначала — общая компоновка: здание главного корпуса, котельное отделение, турбинное отделение, щитовая. Потом — принципиальная тепловая схема: котлы, паропроводы, турбины, конденсаторы, подогреватели. Затем — электрическая часть: генераторы, трансформаторы, распределительные устройства, линии электропередачи.

Он чертил и чертил, забыв о времени. Рука двигалась быстро, почти автоматически — память будущего услужливо подсказывала детали. Иногда он останавливался, припоминая какой-нибудь узел, и снова продолжал.

За этим занятием его застал Берг, заглянувший в конторку.

— Максим Сергеевич, вы здесь? Мы вас ждём… Ого, а это что?

Он подошёл к столу, уставился на чертёж.

— ТЭЦ, — коротко ответил Максим. — Теплоэлектроцентраль. Для завода и города.

Берг смотрел на сложные линии, на обозначения котлов и турбин, и глаза его округлялись.

— Откуда вы… это же целая электростанция!

— Знаю. Если мы хотим выпускать много танков, нам нужно много энергии. Существующая городская станция не потянет.

— А где же мы возьмём турбины? Котлы? Генераторы?

— В Москве закажем. На заводах. Страна электрифицируется, план ГОЭЛРО никто не отменял. Нам дадут, если докажем необходимость.

Берг потрясённо молчал. Потом спросил:

— А вы уверены, что это реально?

— Уверен. Это не просто реально — это необходимо. Иначе через пару лет мы упрёмся в потолок. Станки встанут, краны остановятся, свет погаснет. А враг не будет ждать.

Последние слова прозвучали резко, и Берг вздрогнул.

— Враг?

— Враг, — твёрдо сказал Максим. — Не будем об этом. Лучше помогите.

Вдвоём они продолжили чертить. Берг оказался понятливым — быстро уловил принцип, задавал правильные вопросы, делал пометки. К вечеру на столе лежали три листа: генеральный план, тепловая схема и электрическая схема. Максим понимал, что это только эскиз, что настоящий проект потребует работы сотен инженеров, но для первого шага достаточно.

— Завтра пойду к Петрову, — сказал он. — А сейчас домой. Устал как собака.

Берг кивнул, но продолжал разглядывать чертежи.

— Максим Сергеевич, — сказал он вдруг. — Вы необычный человек. Откуда вы всё это знаете?

— Книжки читал, — улыбнулся Максим. — Иди отдыхай, завтра тяжёлый день.

Утром третьего января Максим, прихватив свёрнутые в трубку чертежи, отправился к Петрову. Начальник строительства сидел в кабинете, заваленный бумагами, и выглядел озабоченным.

— Егоров? — удивился он. — С чем пожаловал?

— С важным делом, товарищ Петров. — Максим развернул на столе чертежи. — Вот, посмотрите.

Петров склонился над листами. Сначала его лицо выражало недоумение, потом удивление, потом изумление.

— Это что? Электростанция?

— Теплоэлектроцентраль, — поправил Максим. — ТЭЦ. Она будет давать и электричество, и тепло. Для завода и для города.

— Ты с ума сошёл, Егоров! — Петров откинулся на спинку стула. — Мы завод еле строим, а ты уже электростанцию предлагаешь! Где деньги? Где ресурсы? Где люди?

— А где будут танки без энергии? — спокойно возразил Максим. — Посчитайте. Наш цех, когда заработает на полную, будет потреблять столько-то киловатт. Остальные цеха — столько же. Городская станция даёт втрое меньше. Значит, или мы ограничиваем производство, или строим новую станцию.

Петров задумался. Он достал папиросу, закурил, прошёлся по кабинету.

— Допустим, ты прав, — сказал он. — Но это же стройка на годы. Пока спроектируют, пока утвердят, пока построят…

— Можно ускорить, — перебил Максим. — Проект я вам дал. Принципиальная схема готова. Дальше пусть специалисты детализируют. А строить можно начинать уже весной, параллельно с заводом. К сороковому году даст ток.

— К сороковому, — Петров затянулся. — А до сорокового?

— До сорокового будем работать на том, что есть. Но с ростом производства встанем. Лучше готовиться заранее.

Петров долго молчал. Потом подошёл к столу, ещё раз внимательно изучил чертежи.

— Откуда ты это взял? — спросил он тихо. — Ты же не энергетик.

— Инженер, — ответил Максим. — Образование позволяет. И опыт.

— Опыт, — Петров покачал головой. — Ладно, Егоров. Я передам это в Москву. Но не обещаю, что примут. Там любят, когда всё по плану, а планы утверждены на пятилетку.

— А вы объясните, что это в развитие пятилетки. Электрификация страны — задача партии. Ленин говорил: коммунизм — это советская власть плюс электрификация всей страны. Мы просто выполняем ленинские заветы.

Петров усмехнулся.

— Хитро. Ладно, попробую.

Прошла неделя, другая. Максим продолжал работать над Т-34, контролировал выпуск Т-26, но мысль о ТЭЦ не отпускала. Он знал, что в его времени Красноярская ТЭЦ-1 была построена в 1943 году, в разгар войны, и работала на угле. Если начать сейчас, можно успеть к сороковому — и тогда завод получит энергию, а город — тепло.

Он даже прикинул возможное место для станции — на берегу Енисея, ниже завода, чтобы вода была для охлаждения. И уголь можно подвозить по железной дороге, она рядом.

В середине января Петров вызвал его к себе. Лицо у начальника было странное — смесь удивления, гордости и озабоченности.

— Садись, Егоров. — Он подождал, пока Максим сядет. — Из Москвы ответ пришёл.

— И что?

— А то, — Петров развернул бумагу. — Проект утверждён. В принципе. Признан перспективным и соответствующим планам электрификации. Москва выделяет дополнительные средства и направляет специалистов для детального проектирования. Строительство начнётся в этом году, параллельно с заводом.

Максим выдохнул. Получилось.

— Спасибо, товарищ Петров.

— Не меня благодари, — Петров махнул рукой. — Себя благодари. Ты такой проект забабахал, что москвичи ахнули. Спрашивали, кто автор. Я сказал: наш инженер Егоров, с Красмаша. Они велели передать благодарность и пожелание успехов.

Максим улыбнулся.

— Работаем дальше.

— Работай, — Петров протянул ему бумагу. — Держи копию. И знай: если эта ТЭЦ заработает, ты герой. Если нет — я тебя не знаю.

— Заработает, — уверенно сказал Максим. — Обязательно заработает.

Он вышел из кабинета с лёгким сердцем. Теперь у завода будет будущее. У города будет будущее. И танки, которые они сделают, поедут на фронт не от свечи, а от настоящей электрической энергии.

Вечером он рассказал Наталье. Она слушала, широко раскрыв глаза.

— Ты что, электростанцию придумал? — спросила она. — Целую?

— Целую, — улыбнулся он. — Чтобы тепло и светло было. И вам, и заводу.

— Господи, — она перекрестилась. — Ты у меня прям колдун. Всё можешь.

— Не всё, — он обнял её. — Но стараюсь.

Ванятка, игравший на полу с машинками, поднял голову.

— Пап, а у нас теперь всегда будет светло?

— Всегда, сынок. И тепло.

— Ура! — закричал мальчик. — Тогда я буду ночью играть!

— Ночью надо спать, — строго сказала Наталья. — А светло будет днём.

— И ночью можно чуть-чуть, — добавил Максим, подмигнув.

Они рассмеялись. А за окнами гудела стройка, стучали топоры, гудели лебёдки. Город рос, завод рос, и где-то в чертежах, в кабинетах, в умах инженеров рождалась новая энергия — энергия будущего. Энергия победы.