Инженер из будущего

Глава 21 Казанский привал

За Тюменью дорога словно смилостивилась над путешественниками. Болота остались позади, леса поредели, и перед ними открылись бескрайние просторы Западной Сибири, постепенно переходящие в уральские предгорья. Дожди кончились, выглянуло солнце, и даже настроение у всех троих поднялось.

— Благодать-то какая, — потянулся Николай, выглядывая из люка. — Ехать и ехать.

— Не расслабляйся, — одёрнул его Максим, но сам улыбнулся. — Дорога длинная, всякое бывает.

Но дорога действительно была хороша. После грязи и болот твёрдый грунт казался подарком судьбы. Танк шёл ходко, дизель урчал ровно, гусеницы оставляли за собой ровный след. Максим вёл машину, а Берг и Николай по очереди дремали на ящиках, наверстывая бессонные ночи.

Проезжали деревни и сёла. Люди выбегали смотреть на диковинную машину, махали руками, кричали вслед что-то одобрительное. Дети бежали за танком, пока хватало сил, потом останавливались, запыхавшиеся, и долго смотрели вслед.

— Счастливые, — вздыхал Берг. — У них всё впереди.

— У всех всё впереди, — отвечал Максим. — Главное, чтобы война не помешала.

О войне он старался не думать, но мысли сами лезли в голову. Тридцать шестой год. До сорок первого оставалось всего пять лет. Успеют ли они подготовиться? Хватит ли танков, самолётов, пушек? Выживут ли эти дети, которые сейчас бегут за машиной, радуясь невиданному зрелищу?

Он гнал эти мысли прочь. Надо было думать о дороге, о машине, о предстоящей встрече в Москве. Остальное — потом.

На подъезде к Свердловску дорога пошла в гору. Урал встретил их крутыми подъёмами и спусками, каменистыми участками и серпантинами. Танк, рассчитанный на бездорожье, справлялся легко, но Максим вёл осторожно, чтобы не перегреть двигатель на затяжных подъёмах.

Свердловск — огромный промышленный центр — поразил их масштабами. Заводы, трубы, многоэтажные дома, трамваи, толпы людей. Танк въехал в город вечером, и снова, как в Новосибирске, собралась толпа зевак.

— Опять цирк, — вздохнул Николай. — Каждый раз одно и то же.

— Это не цирк, — возразил Максим. — Это интерес. Люди хотят знать, что их страна строит. Им важно видеть свои танки, свою мощь.

Местные власти встретили их радушно. Накормили, напоили, дали отдохнуть. А утром, заправившись и пополнив запасы, они двинулись дальше.

За Свердловском потянулись бескрайние поля и перелески. Дорога стала ещё лучше — местами даже попадались участки с твёрдым покрытием, где танк мог идти на максимальной скорости. Максим не гнал — берег машину, но позволил себе немного расслабиться.

— Красота, — сказал Берг, глядя на проплывающие мимо пейзажи. — Не то что наша Сибирь.

— Сибирь тоже красивая, — возразил Максим. — Просто другая.

— Да я не спорю. Но здесь как-то… уютнее, что ли.

Они ехали, сменяя друг друга за рычагами, ночуя где придётся — то в деревнях, то просто в поле, у костра. Местные жители везде встречали их с радушием, делились едой, помогали с топливом. Слух о необычном танке, идущем своим ходом в Москву, бежал впереди них, и в каждой новой деревне их уже ждали.

— Легендарными становимся, — усмехался Николай. — Прямо как челюскинцы.

— До челюскинцев нам далеко, — отвечал Максим. — Но тоже неплохо.

К Казани подъехали на исходе седьмого дня пути от Тюмени. Дорога последние сто километров была просто отличной — накатанный грейдер, по которому танк шёл как по маслу. Максим вёл машину, чувствуя, как усталость наваливается тяжёлым грузом.

— Скоро Казань, — сказал он, вглядываясь вперёд. — Вон уже огни видны.

— Наконец-то, — выдохнул Берг. — Я уже на колёсах спать научился.

— Ничего, отдохнём.

Казань встретила их вечерним сумраком и тысячами огней. Город раскинулся на холмах, спускаясь к Волге, и с высоты предместий открывался потрясающий вид — река, мосты, купола церквей и минареты мечетей, переплетённые в причудливый узор.

— Красиво, — выдохнул Николай. — Как в сказке.

— Татарстан, — кивнул Максим. — Здесь свои традиции, своя культура. Но люди везде люди.

Танк въехал в город по окраинным улицам. Сразу же, как всегда, началось столпотворение. Люди выбегали из домов, останавливались трамваи, собирались толпы.

— Танк! Танк едет! — кричали мальчишки.

— Какой красивый! — ахали девушки.

— Нашенский, советский! — гордо заявляли пожилые рабочие.

Максим вёл машину медленно, чтобы никого не задавить. Берг и Николай свесились из люков, махали руками, улыбались. Им это уже начало нравиться — быть в центре внимания, чувствовать себя героями.

У городского совета их встретил представитель властей — невысокий коренастый татарин в тюбетейке и косоворотке, с живыми чёрными глазами.

— Ассалям алейкум, товарищи! — приветствовал он. — Добро пожаловать в Казань! Мы наслышаны о вашем подвиге. Прошу за мной, отдохнёте с дороги, приведёте себя в порядок.

— Спасибо, — ответил Максим, пожимая ему руку. — Очень признательны.

Танк оставили под охраной милиционеров, а самих гостей проводили в гостиницу — старинное двухэтажное здание с колоннами, явно дореволюционной постройки. Внутри было чисто, уютно, пахло выпечкой и ещё чем-то восточным.

— Располагайтесь, — сказал татарин. — Вещи можете оставить, сейчас принесут ужин. А завтра утром, если хотите, покажем город. У нас Казань древняя, много интересного.

— С удовольствием, — ответил Максим. — Мы ещё никогда здесь не были.

Им дали два номера на двоих. Максим с Бергом поселились в одном, Николаю выделили отдельный — чтобы отоспался после тяжёлой дороги. В номерах стояли высокие кровати с пружинными матрасами, пуховые подушки, шкафы с резными дверцами. На окнах — кружевные занавески, на полу — половики.

— Шикарно, — присвистнул Николай, заглянув к ним. — Прямо как в царских палатах.

— Привыкай, — усмехнулся Максим. — Заслужили.

Принесли ужин — огромный поднос с тарелками, полными еды. Наваристый суп с бараниной, плов с изюмом и специями, лепёшки, мёд, чай в пузатом чайнике. Пахло так, что у всех троих потекли слюнки.

— Это что за чудо? — спросил Берг, указывая на плов.

— Плов, — ответил Максим. — По-узбекски, хотя здесь, наверное, по-татарски. Ешьте, не стесняйтесь.

Они набросились на еду как голодные волки. Дни на консервах и сухомятке дали о себе знать — тарелки опустели мгновенно. Чай допили с лепёшками и мёдом, откинулись на стульях, сытые и довольные.

— Жизнь налаживается, — сказал Николай, поглаживая живот.

— Это только начало, — ответил Максим. — Отдохнём как следует, а завтра дальше.

— Может, задержимся на денёк? — робко спросил Берг. — Город посмотреть, Волгу увидеть.

Максим задумался. Времени в обрез, но и людям надо дать отдых. Тем более Казань — город красивый, исторический. Может, и правда, сделать небольшую паузу?

— Ладно, — решил он. — Завтра полдня гуляем, после обеда выезжаем. Договорились?

— Договорились! — обрадовались оба.

Ночью Максим долго не мог заснуть. Лежал на мягкой перине, смотрел в потолок, расписанный лепниной, и думал. О Наталье, о Ванятке, о том, как они там, в далёком Красноярске. Представлял, как Ванятка просыпается утром и спрашивает: «А где папа?» И Наталья отвечает: «Папа в Москву поехал, на танке». И мальчик, наверное, смотрит в окно, ожидая, что танк вот-вот появится из-за угла.

Сердце сжалось от тоски. Он так давно не видел их — всего неделю, но казалось, что вечность. Хотелось прижать Наталью к себе, поцеловать Ванятку в макушку, услышать их голоса. Но впереди была Москва, а после Москвы — возвращение. И это возвращение будет настоящей победой.

Он закрыл глаза и провалился в глубокий, без сновидений, сон.

Утром их разбудил яркий солнечный свет, бьющий в окна. Максим открыл глаза и несколько секунд не мог понять, где находится. Потом вспомнил — Казань, гостиница, отдых.

— Вставай, — растолкал он Берга. — Солнце уже высоко.

Берг заворочался, застонал, но встал. Николай уже стучал в дверь.

— Эй, сонь! — кричал он. — Город смотреть идём?

— Идём, идём, — ответил Максим, натягивая одежду.

Позавтракали тем, что принесли с вечера — лепёшками и чаем. Потом вышли на улицу. Казань встретила их шумом и суетой. Трамваи звенели, лошади цокали копытами по булыжной мостовой, торговцы зазывали покупателей. Но всё это было каким-то особенным, с восточным колоритом.

— Красиво, — сказал Николай, оглядываясь. — Совсем не как у нас.

— У нас Сибирь, здесь Поволжье, — объяснил Максим. — Разные культуры, разная история.

Они пошли по главной улице, мимо каменных особняков и деревянных домов с резными наличниками. Зашли на рынок — огромный, шумный, пёстрый. Чего там только не было! Овощи, фрукты, мясо, рыба, сладости, ткани, посуда. Татарские женщины в платках предлагали чак-чак, баурсак, хворост.

— Это что? — спросил Берг, указывая на золотистые горки.

— Чак-чак, — ответил продавец, улыбаясь. — Наше национальное угощение. Мёдом полито, очень вкусно. Попробуйте, угощаю.

Он отломил по кусочку каждому. Чак-чак оказался хрустящим, сладким, с ароматом мёда и орехов. Николай зажмурился от удовольствия.

— Вкуснотища! — воскликнул он. — Надо купить, Наталье и Ванятке увезти.

— Увезём, — пообещал Максим. — Обязательно.

Купили несколько свёртков чак-чака, завёрнутых в бумагу. Продавец радовался, желал счастливого пути.

Потом пошли к Волге. Река поражала воображение — широкая, могучая, с медленным течением и песчаными отмелями. На противоположном берегу виднелись леса и поля, уходящие за горизонт.

— Вот это да, — выдохнул Берг. — У нас Енисей не хуже, но здесь… здесь по-другому. Спокойнее, что ли.

— Великая река, — согласился Максим. — Сколько истории на её берегах случилось.

Они долго стояли, глядя на воду. Потом пошли обратно, в гостиницу. По дороге зашли в мечеть — старинную, с минаретом, откуда муэдзин призывал к молитве. Внутри было прохладно, пахло коврами и ладаном. Старик в чалме приветливо кивнул, показал, куда можно пройти.

— Никогда не был в мечети, — признался Николай. — У нас в деревне только церковь.

— Это другой мир, — ответил Максим. — Но Бог един.

После мечети зашли в православный храм — белокаменный, с золотыми куполами. Там было многолюдно, шла служба, пел хор. Максим поставил свечку — за здравие Натальи и Ванятки, за успех поездки.

— Ты верующий? — спросил Берг, когда вышли.

— Не знаю, — честно ответил Максим. — Иногда думаю, что есть что-то выше нас. Слишком много чудес в моей жизни случилось.

Берг не стал уточнять. Он уже привык, что этот странный начальник говорит загадками.

К обеду вернулись в гостиницу. Там их ждал сюрприз — тот самый татарин в тюбетейке, представитель властей, пригласил на обед в ресторан.

— Национальная кухня, — сказал он. — Наши повара постарались. Не откажите в любезности.

Отказать было нельзя. Пошли в ресторан — небольшой уютный зал с низкими столиками и подушками вместо стульев. На столах дымились блюда, пахло пряностями.

— Это азу по-татарски, — объяснял хозяин, указывая на тушёное мясо с картошкой. — Это эчпочмак — пирожки с мясом. Это шурпа — суп бараний. Угощайтесь, не стесняйтесь.

Они угощались. Еда была необычной, острой, но безумно вкусной. Николай объелся до отвала, Берг тоже. Максим ел умеренно, но с удовольствием.

— Спасибо вам, — сказал он хозяину. — За гостеприимство, за заботу. Мы никогда не забудем.

— Что вы, что вы, — замахал тот руками. — Вы герои. Такое дело делаете. Мы гордимся, что через наш город проезжаете.

После обеда пришло время прощаться. Танк заправили, проверили, загрузили припасы. Толпа зевак, как всегда, собралась вокруг.

— Счастливого пути! — кричали люди. — До Москвы доезжайте!

— Доедем! — махал рукой Николай.

Максим забрался на место механика-водителя, завёл двигатель. Дизель взревел, выбросил клуб дыма.

— Поехали, — сказал он.

Танк тронулся, медленно набирая скорость. Казань оставалась позади, со своими мечетями и церквями, с Волгой и рынками, с гостеприимными людьми и вкусной едой.

Впереди была Москва. И чем ближе они подъезжали, тем сильнее росло волнение.

— Доедем? — спросил Берг, глядя на дорогу.

— Доедем, — твёрдо ответил Максим. — Обязательно доедем.

Танк шёл на запад, оставляя за собой пыльный след. И где-то там, за горизонтом, их ждала судьба.