Испытание Богов

Глава 46. Эмрис

Они называют это воскрешением.

Галина восставала из пепла битвы, словно священный миф из сказки. Но когда я шел по этим отстроенным заново залам, все, что я чуял, — запах старой крови, которую давно пора вычистить.

Большинство людей распевали ее имя на улицах, будто оно означало спасение. Почва снова стала плодородной. Ни одна скотина не пала. Люди были счастливы. Ее сила росла.

Я не мог это контролировать.

Я не мог контролировать ее.

А завтра ее коронуют. Это осознание было почти невыносимо. Я дохожу до двери ее покоев и лишь тогда замечаю, что мои кулаки крепко сжаты. Из-за двери доносится голос и смех — мужской. Холден.

Я толкаю дверь, не постучав, и разговор мгновенно умирает.

Она стояла у очага, серебристый халат облегал ее тело, кожа сияла в мерцающем свете огня. Длинные волосы были небрежно заплетены в косу, но пряди падали на лицо. На мгновение мой гнев испарился, стоило лишь взглянуть на ее красоту.

Холден встал, поклонился, открыл рот, чтобы заговорить, и снова закрыл.

— Убирайся, — приказал я, и он немедленно повиновался.

Я не мог смотреть на него сейчас. Он всегда слишком сильно напоминал Ксавиана в молодые годы.

Айла фыркнула.

— Чего ты хочешь?

Моя маленькая королева снова начала становиться огненной. Я усмехаюсь под маской.

— Я подумал, накануне твоей коронации тебе, возможно, захочется компании.

— У меня была компания. Ты только что отослал ее прочь. — Ее глаза сузились. — Я чувствую, что есть другая причина, по которой ты пришел.

Я ненавидел, как хорошо она меня изучила. Но мне это тоже нравилось.

— Я дал тебе это, — сказал я, оглядываясь вокруг. — Все это. Твой трон. Твою корону. Твою армию и королевство обратно. Или ты уже забыла?

— Нет, — тихо сказала она. — Почему ты заговорил об этом сейчас?

— У тебя есть враги, Айла, в этих стенах и за их пределами. Все еще есть вельможи Галины, которые поддерживали твоего дядю. Все еще есть лорды, которые верят, что твой свет — проклятие. Все еще есть крестьяне, которые забросали бы тебя камнями до смерти, если б им предоставился шанс. Завтра ты станешь Королевой, и в тот же самый день кто-то попытается отнять это у тебя.

— Я знаю, — сказала она.

— Ты так себя не ведешь.

— Потому что я отказываюсь жить в страхе. Я не боюсь мира, — сказала она. — А ты боишься. В этом разница между нами.

— Нет, — прошипел я. — Разница в том, что я видел, что бывает, когда позволяешь сердцу вести тебя. Когда даешь второй шанс, как ты это часто делаешь. Такие монархи долго не живут.

Она подозрительно посмотрела на меня.

— Ты мне не доверяешь, — рассмеялся я.

— Ты уничтожаешь все, к чему прикасаешься, — сказала она. — Даже когда утверждаешь, что любишь это.

— Я люблю тебя, — сказал я.

Я ненавидел говорить это так же сильно, как это было правдой. Король Малифика, Распахнувший врата Ада… влюблен? Во что я превратился?

— Я знаю, что любишь, — прошептала она.

Она не ответила тем же. Неужели она тоже не любит меня?

— Нам нужно поговорить о свадьбе, — сказал я.

Это снова привлекло ее внимание, и ее плечи напряглись.

— Мы заключили сделку, — сказал я.

В ее тоне теперь слышны упрямство и вызов.

— Мы никогда не назначали точную дату.

— Тогда мы назначим ее сейчас, — сказал я.

— За день до моей коронации? — спросила она, словно сама идея была абсурдной. — Я считаю, что сначала нужно позаботиться о других вещах.

Разве я не был для нее в приоритете?

Она скрестила руки, раздраженно.

— Зачем спешка?

Потому что ты ускользаешь от меня.

Я не хотел, чтобы она осознала, какую власть может иметь без меня. Я не хотел представлять, что она не моя. А я — не ее.

Но я не мог сказать ей этого пока. Поэтому вместо этого я сказал:

— Потому что королевству нужны определенность и стабильность. Пришло время сделать наш брат чем-то большим, чем просто домыслы.

Она долго смотрела на меня. И это молчание сказало мне все, что нужно было знать. Она думала о другом пути. Другом выборе. Другой жизни. Без меня в ней. И это меня ужасало.

Я думал, что хочу оружие. Наследие. Жену, которая будет возводить со мной королевства, а потом я смогу бросить ее в свою тень, когда она станет не нужна. Но где-то по пути все изменилось.

Ее смех. Ее ярость. Ее невозможный свет. Я начал хотеть всего этого. Хотеть ее.

Я был так глубоко в этой яме безумия, что к этому моменту мне было все равно, есть у меня корона или нет… если ее не будет рядом со мной, то какой тогда смысл?

— Я велю священникам подготовить частную церемонию, если ты не готова к публичной свадьбе, — сказал я, прежде чем она успела заговорить. — Но мы поженимся. Сегодня ночью.

— Сегодня ночью? — переспросила она, глаза ее расширились. — Это очень быстро, Эмрис.

— В этом и суть, — сказал я, начиная терять терпение.

Ее челюсть напряглась.

— А если я скажу «нет»?

— Ты не скажешь. — Я прошел мимо нее к двери. — Скоро увидимся, маленькая королева.

Я сделал вдох и медленно выдохнул. Тьма вокруг меня изменилась и исказилась, позволяя быстро телепортироваться обратно в Малифик. Воздух в Галине стал слишком теплым и негостеприимным для такого, как я.

Мой замок мгновенно возник вокруг меня. Я прошел по залам, и единственным звуком было эхо моих сапог по полу. Слуга пересек мой путь.

— Убирайся с глаз моих, — рявкнул я.

Она исчезла, прежде чем я успел закончить последнее слово. Я спустился в темницы. Камни становились все холоднее с каждым шагом, скользкие от старой магии и крови.

У основания темниц свет факела мерцал на тяжелой решетке камеры. А внутри был Ксавиан. Он был прикован цепями в углу, как я и приказал.

Я шагнул внутрь, и дверь захлопнулась за мной.

— Она никогда не была бы твоей.

Его губа расплылась в усмешке.

— Никогда не была и твоей, но, кажется, ты это уже знаешь.

Я не хотел использовать магию, чтобы решить это. Я взмахнул рукой, металлические кольца на каждом из моих пальцев издали зверский звук, когда полоснули по его лицу. Его голова резко мотнулась в сторону.

— Она моя, — прошипел я. — Я дал тебе имя. Положение. Власть. И вот как ты отплатил мне? Тем, что преследовал ее?

Он сильно закашлялся, кровь хлынула изо рта и потекла по подбородку.

— Я никогда не просил ничего из этого.

— Нет, — прорычал я. — Но тебе все равно нравилась власть, когда она служила тебе, — я ударил его снова. — Я должен убить тебя. — зло сказал я.

— Ты не убьешь, — рассмеялся он, сплевывая кровь на пол у своих ног. — Ты пытаешься завоевать ее сердце. Она никогда не простит тебя, если ты убьешь меня.

Я присел рядом с ним на корточки, голос полон яда.

— Я завоюю ее сердце. Жив ты или мертв.

На этот раз я вогнал кулак ему в корпус. Он поперхнулся, сжавшись в комок, цепь загремела о стену.

— Она жалеет тебя, — выдохнул он. — Поэтому она тебя терпела.

— Нет. — Я схватил его за волосы и рванул его голову назад. — Она осталась, потому что нуждалась во мне.

— Это ты себе так говоришь? — Он снова рассмеялся, попутно выкашливая еще больше крови. — Может, в какой-то момент она думала, что нуждается в тебе. Больше нет. Это ты нуждаешься в ней. Так было всегда.

Я избивал его, пока мне это не наскучило.

— Тебя трудно убить, даже не используя магию, — сказал я, отпуская ошейник-кандалы на его шее и отступая назад.

— Я почувствовал кое-что интересное во время битвы, — продолжил я. — Энергетическую волну. Уникальный признак того, что кто-то был избран. Ты ходил в Пропасть. Я видел твои глаза.

Даже в его избитом состоянии у него хватило сил усмехнуться. Я опустился на корточки до его уровня, мой голос балансировал между любопытством и презрением.

— Так скажи мне, Ксавиан — что заявило на тебя права? Какой дьявол теперь живет внутри тебя?

Он посмотрел на меня, и на мгновение показалось, что он заговорит. Он открыл рот и.… ублюдок плюнул в меня кровью.

— Я ничего тебе не скажу, — прошипел он.

— С этим ошейником твоя магия ничего не значит. Ты сделал то, что сделал, зря. Продал душу зря. Стал тем, кого ненавидел больше всего, зря. Потому что ты, Ксавиан, — ничто.

Если он был слишком силен духом, чтобы слушать слова, возможно, помогут образы. Моя магия соскользнула с моей руки и проникла в его разум.

Видение началось с Айлы в белом. Она говорит «да», но не ему. А мне. Снова и снова. Мои руки на ее талии, она смеется в моей постели. Ее губы произносят мое имя.

Его нижняя губа слегка дрогнула, и тут я исказил иллюзию. Теперь она бежит от него. Она говорит, что он — ничто. Называет его слабым и обузой. Говорит ему, что никогда его не любила. Что он был инструментом. Пешкой в ее извращенной игре престолов. А потом она бежит обратно ко мне, туда, где всегда и была ее истинное место.

Я отпускаю магию, и он хватает ртом воздух, словно тонет. Я спросил снова:

— Кто заявил на тебя права, Ксавиан?

Он все еще не отвечает. Должно быть, я недооценил его решимость хранить молчание.

— Хорошо, — пробормотал я. — Храни свои секреты. Ты заговоришь в конце концов. Или нет. Это не будет иметь значения, потому что ты никогда не покинешь эту камеру.

Я отряхнулся от грязи и вытер кровь, которой он в меня плюнул, с лица. — Что ж, жаль, что я должен так скоро уйти, но мне нужно готовиться. Моя невеста ждет.

Его голова резко дернулась в мою сторону.

— Что?

Я подошел к решетке и открыл ее, оглянувшись на него через плечо.

— Ах, кажется, мы забыли тебя пригласить. Мы женимся сегодня ночью. Она просто не могла больше ждать и настояла. А кто я такой, чтобы отказывать ей в том, чего она хочет?

Его бездушные черные глаза расширились, и я усмехнулся. Я закрыл решетку камеры и зашагал прочь.

Я поднял пренебрежительную руку:

— Но не волнуйся, ты можешь смотреть сколько захочешь.

Я позволил своей магии вернуться в него и проигрывать то же видение снова и снова. Время для него замедлится, и будет казаться, что прошли месяцы, хотя на самом деле пройдет всего несколько дней.