Исследование процесса индивидуации

Рисунок 6

569 Фон рисунка 6 облачно-серый. Сама мандала выполнена в сочных цветах: ярко-красном, зеленом и синем. Лишь там, где красная наружная мембрана входит в сине-зеленое ядро, красный сгущается до цвета крови а бледно-синий до темного ультрамарина. Крылья Меркурия, отсутствовавшие на предыдущем рисунке, появляются здесь вновь, у шейки кроваво-красных пистонов (как раньше на шее черной змеи рисунка 4). Но наиболее шокирует появление свастики, несомненно поворачивающейся вправо. (Следует добавить, что эти рисунки были сделаны в 1928 году и не имели прямой связи с современными фантазиями, которые в то время были все еще мало известными миру). Благодаря ее зеленому цвету, свастика напоминает нечто похожее на растение, но в то же время она отмечена волноподобным характером четырех вихрей предыдущего рисунка.

570 В этой мандале предпринята попытка объединения противоположностей красного и синего, внешнего и внутреннего. Одновременно левонаправленное движение стремится осуществить восхождение к свету сознания, предположительно потому что задний план стал заметно темнее. Черная змея исчезла, но начала придавать свою темноту всему заднему плану. Чтобы компенсировать это, в мандале присутствует восходящее движение к свету, по-видимому, попытка избавить сознание от затемнения окружающей среды. Этот рисунок был связан со сном, увиденным Мисс X несколькими днями ранее. Женщине снилось, что она вернулась в город после отдыха в деревне. К своему удивлению, посреди комнаты, в которой она работала, Мисс X обнаружила растущее дерево. Она подумала: "Хорошо. С такой толстой корой это дерево сможет перенести жару квартиры". Ассоциации, связанные с деревом, восходят к его материнскому значению. Дерево могло бы объяснить растительный мотив мандалы, а его внезапный рост представляет более высокий уровень освобождения сознания, вызванный движением вправо. По этой же причине "философское" дерево является символом алхимического opus, который, как нам известно, представляет собой процесс индивидуации.

571 Сходные идеи находим в гнозисе Юстина. Ангел Барух символизирует пневму Элохима, а "материнский" ангел Наас -лукавство Эдем. Но оба ангела, как я уже сказал, были также деревьями: Барух - деревом жизни, а Наас - древом познания. Их разделение и полярность соответствуют духу тех времен (II-III столетие н.э.). Однако процесс индивидуации в то время уже был известен, о чем свидетельствуют труды Ипполита 98. Элохим, как было сказано, возложил на "пророка" Геракла задачу избавления "Отца" (пневмы) от силы двенадцати злых ангелов. В результате он совершает свои двенадцать подвигов. Далее миф о Геракле наделяется фактически всеми характерными чертами процесса индивидуации: путешествия в четырех направлениях", четверо сыновей, подчинение женскому принципу (Омфале), символизирующему бессознательное, а также самопожертвование и возрождение, вызванное хитоном Деяниры.

572 "Толстая кора" дерева вводит мотив защиты, фигурирующий в мандале в качестве "образования кожуры" (см. пар. 576). Это выражено в мотиве оградительных крыльев черной птицы, защищающих содержание мандалы от внешних воздействий. Пистонообразные удлинения периферического красного вещества суть фаллические символы, указывающие на вход эффективности в пневматическую внутренность. Они, очевидно, намереваются активировать и обогатить пребывающий внутри дух. Этот "дух", конечно, не имеет ничего общего с интеллектом, а скорее представляет собой нечто такое, что следовало бы назвать духовной субстанцией (пневмой), или - в современной терминологии - "духовной жизнью". Лежащая в его основе символическая мысль несомненно, та же, что и взгляд, развитый в Проповедях Климента, и состоящий в том, что певма (дух) и сома (тело) в Боге суть одно100. Хотя рассматриваемая мандала это всего лишь символ самости как психической целостности, она в то же время является образом Бога, ибо центральная точка, круг и четверица представляют собой хорошо известные символы божества. Невозможность эмпирического различения между "самостью" и "Богом" приводит, в индийской теософии, к идентичности личного и сверхличного Пуруши-Атмана. Как в церковной, так и в алхимической литературе часто цитируется высказывание: "Бог суть беспредельный круг (или сфера), центр которой повсюду, а окружность нигде"101. Эта идея в достаточно развитом виде может быть обнаружена уже у Парменида. Я приведу следующий отрывок, упоминающий те же мотивы, что и лежащие в основании нашей мандалы: "Ибо более узкие кольца 102 были наполнены беспримесным огнем, а следующие за ними - Ночью, но между этими последними проносится частица Пламени. А в их центре обитает богиня, правящая всеми вещами103, ибо повсюду она руководит мучительным Рождением и Бракосочетанием, посылая женское сочетаться с мужским, и наоборот, снова мужское с женским"104.

573 Ученый иезуит, Николай Кузанский, по поводу сообщения Климента Александрийского о том, что при некоторых обстоятельствах в египетские храмы вкатывали колеса, сообщает, что Демокрит из Абдеры называл Бога 106 (mentem in igne orbiculari, "разум в сферическом огне". Затем он продолжает: "Таким был и взгляд Парменида, определявшего Бога как, "венец", круг, состоящий из сверкающего света107. Ямвлих же в своей книге о мистериях предельно ясно установил, что египтяне обычно представляли Бога, Господа мира, сидящим в лотосе, водяном растении, плоды и листья которого имеют округлую форму 108, что указывает на круговое движение разума, повсюду возвращающегося к самому себе". Автор считает, что в этом также исток ритуальных превращений или кругооборотов, имитирующих движение небес. Однако стоики именовали небеса "круглым и вращающимся Богом" (rotundum et volubilem Deum). Кузанский говорит, что к этому относится и "мистическое" (mystlce = символический) объяснение Псалма 12:8: In circuity impii ambulant (нечестивый блуждает по кругу109); они лишь бродят вокруг, на периферии, даже не достигая центра, который и есть Бог. Здесь я лишь мимоходом упоминаю мотив колеса в символизме мандалы, поскольку детально разбирал его в другом месте110.