Интерлюдия первая
Вольный Город Нейрат по праву считался главным центром изучения и практики магических искусств на всём западном краю освоенной ойкумены. По своему богатству и великолепию архитектуры, из всех городов в регионе Срединного Моря с ним могли посоперничать лишь три. Сахиб-Нере, Куордемар и, до недавних пор, Морграф. В черте Старых Стен, окружавших центр изначального города, не было ни одного здания, которое нельзя было назвать шедевром архитектуры. Все как на подбор высокие, украшенные рельефами, все как один выстроенные исключительно из благородных пород камня, порой привезённых аж из самого Подгорья. Все улицы были вымощены плиткой, а по ночам освещались множеством зачарованных магических кристаллов. И даже в черте Новых Стен, окруживших разросшиеся со временем предместья, не было ни одного района, который можно было бы назвать бедным или неухоженным.
Но если тот же район Императорского Города в Куордемаре мог посоперничать красотой и роскошью с центром Нейрата, то вот в количестве настоящих магических башен с ним не мог сравниться никто. В большинстве городов была лишь одна настоящая магическая башня, построенная из специальных пород камня на природном источнике магии и по всем канонам магической архитектуры. Не только потому, что это очень дорого, но и банально по тому, что сложно отыскать столько достаточно мощных магических источников природной магии. В Нейрате магических башен было семь. Семь Красавиц, как их ласково звали обитатели города. Каждая из башен гордо возвышалась над городом и окрестностями, прикрывая свой и смежные районы, что делало осаду или штурм Нейрата кошмаром для любого военачальника.
Но самым величественным строением, расположенным практически в самом центре города, был прославленный Академиум Нейрата. Лучшее место, где молодой одарённый мог начать постигать азы непростого магического искусства. А уже постигший основы магии, мог расширить и углубить свои знания. Само собой, за соответствующую плату. Но не только чистой магии учили в Академиуме. Здесь постигались и смежные науки. Не одна сотня талантливых зодчих, корабелов, военачальников, и мастеров различных ремёсел вышла из белокаменных стен Академиума. Среди состоятельных людей и нелюдей, живших на землях по берегам Срединного Моря, давно уже считалось чуть ли не обязательным отучиться хотя бы один полный курс в Академиуме. Даже если не удастся разгрызть гранит науки, то всегда можно завести очень полезные знакомства.
Здесь же, в стенах Академиума, находилось и несколько мастерских, в которых умелые маги изготавливали лучшие по соотношению цена/качество магические артефакты. От боевых жезлов, до посуды, зачарованной на поддержание пищи свежей. Само собой, самые лучшие мастера работали только на заказ, и далеко не всю работу можно было оплатить одним лишь золотом. Не говоря уже о том, что очередь ко многим из них была расписана на многие годы вперёд. И клиенты терпеливо ждали. Потому что другого города, подобного Нейрату, было не сыскать на западном краю ойкумены. Причина, сделавшая его таким уникальным, крылась в глубокой древности. Глубокой по меркам людей, само собой.
История Нейрата насчитывала около полутора тысяч лет, и началом её послужил, как ни странно, магический катаклизм огромной мощи. Обычно подобные события заканчивают истории городов, а порой даже целых государств. Но в тот раз всё случилось иначе. Да, непосредственно в момент катаклизма, несколько небольших городищ и крупных деревень на юге Нейратского Полуострова, который тогда звался совершенно иначе, погибли. Внезапный и очень мощный выброс природной магии часто сопровождается физическими разрушениями. Вроде извержений потоков жидкого огня, бьющих из земли, а не с неба молний, землетрясений, или вообще разрывов пространства. В тот раз ничего такого не было, и всё произошло без видимых эффектов. Но обитателям окрестных поселений, которым банально выжгло тонкие тела чудовищной перегрузкой энергии, было от этого не легче. Уцелели немногие, по большей части из числа одарённых и тех, кого они смогли защитить, «разрядив» или оградив.
Когда же буйство природной магии прекратилось, уцелевшие обитатели юга Нейратского Полуострова, обнаружили, что в эпицентре катаклизма образовался новый источник природной магии. Источник во многом уникальный. Он был очень мощным. Настолько мощным, что, если бы он был узконаправленным, завладевший им даже неопытный одарённый мог бы сравняться сразу по силам с архимагистром. А то и архимагом! Но магия образовавшегося источника била не одним ключом, а стала буквально сочиться из земли на весьма приличной территории, рассеиваясь затем в воздухе и насыщая его энергией. Очень легко поглощаемой одарёнными разумными энергией, бывшей к тому же практически полностью нейтральной. От чего не грозила она ни энергетическим отравлением, ни обретением зависимости от источника.
За это, как много позже выяснили учёные мужи, стоило благодарить огромный пласт залежей особых пористых пород камня, выступавших в роли природного фильтра. Лучшего места для жизни и практики одарённому было сложно найти! Плетения давались здесь легче, силы восполнялись быстрее, а тратились медленнее. Даже обычным людям здесь становилось лучше. Усталость накапливался медленнее, болезни переносились легче, а раны заживали быстрее. А окружавшие источник земли стали давать куда как более щедрый урожай. Практически идеальное место для жизни!
Само собой, наиболее сильный из уцелевших одарённых, вместе с выжившими родственниками и учениками, собрал вокруг себя всех, кого только мог, и принялся за дело. Звали этого волшебника древности - Нейрат. Не прошло и нескольких лет, как на месте источника возникло укреплённое поселение, а потом и полноценное городище. Под руку волшебника, оказавшегося весьма талантливым и сильным, очень быстро стекались всё новые люди. Благо что свободного места в округе хватало. Столь же быстро, образовавшийся источник и возникшее на его месте поселение привлекли внимание не только уцелевших обитателей окрестностей, но и жителей более дальних земель. Потянулись торговцы, и жизнь закипела ещё сильнее. Не прошло и десяти лет, как небольшое городище превратилось в настоящий город, продолжавший быстро расти, а также привлекать всё новых торговых гостей. Слава о качестве изготовленных Нейратом и его учениками артефактов быстро облетела Срединное Море. Равно как и слава о его таланте волшебника.
Но такое богатство не могло остаться без внимания. Очень быстро на столь лакомый кусочек стали претендовать многие соседи. В первую очередь тогда ещё вполне себе крепко стоящее на ногах одно из Северных Королевств, Гарнмарн, что граничило с полуостровом на севере. Уже окрепшие и набравшие мощь Острова, чьи корабли бороздили всё Срединное Море. И даже племенные союзы южных земель. После отказа Нейрата добровольно пойти под руку кого-то из сильных мира сего, и последовавших за этим нескольких неудачных попыток захватить власть через интриги разной степени подлости и коварства, началась война. Оказавшаяся неприятно долгой и кровопролитной для обеих сторон. Но в большей мере всё же для нападающих. Сковырнуть окопавшихся на таком уникальном источнике одарённых, во главе с сильным и талантливым наставником, оказалось очень непросто. Взять же город в осаду никак не удавалось из-за порталов, которые сидевшие на источнике маги могли пробивать на куда более дальние пространства, и с куда более меньшими затратами, чем осаждающие. Поэтому, несмотря на окружение, в городе упорно не начинался голод. И даже продолжалась торговля.
Осаждающие, конечно, тоже пытались пробить портал внутрь стен, но им мешало то, что помогало горожанам. Буквально сочившаяся из земли природная магия и сама по себе мешала хоть сколько-то точно навестись извне, а активные помехи защитников ещё сильнее всё усугубляли. Шагать же в нестабильный портал равносильно самоубийству. Добавляло проблем и то, что все три стороны атакующих активно мешали друг другу, не желая делиться финальным призом. И не стоило забывать про других условно «нейтральных» соседей, не упускавших возможностей нажиться или свести счёты с заклятыми друзьями, пока они заняты. Так продолжалось несколько лет. Первыми бросили эту затею племенные союзы южных земель, которым было сложнее всего доставлять войска и припасы. Следом за ними предпочли заключить мир с Нейратом Острова. Но Северное Королевство Гарнмарн, что граничило с Нейратским Полуостровом, до последнего не желало уступать.
Слишком много сил было потрачено, слишком много крови было пролито. В итоге всё закончилось тем, что Нейрат согласился признать весьма вольный вассалитет от северного соседа. Договор был заключён и скреплён династическими браками. А также многочисленными взаимными клятвами на магических и божественных алтарях. Сохранилось немало легенд, связанных с этими событиями. Часть из них утверждала, что конец затянувшемуся конфликту сумела положить одна из дочерей короля Гарнмарна, сумевшая своей красотой и обаянием очаровать непреклонного мага. По другой версии, красота была не причём, а вот ментальная и любовная магия – очень даже. Другие легенды, наоборот, утверждали, что Нейрат настолько потрепал осаждающие войска ганмарнцев, успешно отбив все попытки штурма, что северяне вынуждены были пойти на не самые выгодные для себя условия. В том числе, отдать Нейрату, бывшему к тому моменту уже женатым, любимую дочь короля в качестве НАЛОЖНИЦЫ, а не полноправной супруги. Некоторые варианты легенды гласили, что отдали не одну, а сразу двух дочерей. А также младшую сестру короля, как раз овдовевшую на этой войне, но уже не Нейрату, а одному из его учеников и сподвижников. А уже её дочери стали, опять же, наложницами уже сыновей Нейрата от законных жён.
Вариаций легенд разной степени пикантности про те далёкие события было множество, а вот достоверных источников – наоборот. Единственное, в чём в той или иной степени сходились все легенды, что тогдашняя правящая династия Гарнмарна крепко породнилась с Нейратом и его семьёй. После тех событий, город и окрестные земли пробыли вассалом северного соседа почти полтора столетия, пока очередная смута не предоставила удачный шанс. Законный, но ещё совсем молодой наследник престола сцепился в кровавой борьбе за корону с ближайшими родственниками, после внезапной смерти венценосного родителя. Шансов на победу у него было мало. А шансов остаться в живых в случае поражения - и того меньше. Чем и воспользовался один из внуков Нейрата. В обмен на помощь в борьбе, он потребовал освобождения от вассальных клятв и договоров.
Неизвестно, чем руководствовался молодой принц, когда соглашался на такие дерзкие условия. Может, действительно поверил в возможность победы с помощью вассала и родственника. Может то было следствием умелого ментального воздействия. А может, будучи в отчаянии, просто решил хоть таким образом отомстить более близким родственникам, воспользовавшись правом крови и лишив их хоть и весьма вольного, но всё же вассала. По итогу Нейрат обрёл независимость, превратившись в небольшое, но весьма сильное в магическом плане королевство, занявшее весь полуостров. А молодой принц получил помощь, которая, однако, не принесла ему короны. Но охранила жизнь, пускай и ценой длительной междоусобицы, что сильно обескровила Гарнмарн. По итогу Северное Королевство разделилось на несколько герцогств, каждое из которых упорно именовало себя королевством. Которые, в свою очередь, были вскоре поглощены более сильными соседями.
Династия королей Гарнмарна по мужской линии вскоре пресеклась, растворившись в других родах, её наследство было поделено, и всё что осталось от неё – это воспоминания на страницах легенд. А вот потомки Нейрата продолжали жить и здравствовать до сих пор, образовав несколько отдельных влиятельных кланов, пестующих магический дар. Также как и потомки нескольких наиболее талантливых учеников легендарного основателя, основавших собственные кланы. Шли долгие века. Возвысилась и пришла в упадок Островная Империя. Рухнули под нашествием Великой Орды Северные Королевства. Из союзов племён южан сформировался и окреп Великий Халифат, практически уничтоженный во время войны Божьего Гнева, начатой Рейстаром-Отступником. А Нейрат всё это время продолжал быть, пережив все невзгоды.
И не просто быть, а упорно приумножая своё главное богатство – огромные знания в самых разных магических школах. Дворец легендарного основателя города со временем из резиденции правителя превратился в Академиум, ставший выдающимся центром магических искусств и практик. Даже во времена расцвета Островной Империи, когда с её Великой Армадой были вынуждены считаться все обитатели прибрежных земель, Нейрат сумел отстоять свою независимость. И хотя он тоже был вынужден считаться с волей Императора Островов, но официальную дань не выплачивал и власть над собой не признавал, ограничиваясь лишь регулярными «подарками». Исключительно добровольными, само собой.
Самый страшный удар, тогда ещё официально Королевство Нейрат, получило во время похода Великой Орды. Основной удар пришёлся по северным землям, но часть бесчисленного воинства зеленокожих орков и желтолицых раскосых степняков захлестнула и Нейратский полуостров. И даже этой части, что вёл один из сыновей самого Вождя Вождей, хватило, чтобы взять штурмом и разорить все деревни и малые города. Но столичный город захватчики взять не смогли, и даже откупа не получили, обломав клыки о магическую мощь защитников. В отместку за это, сын Вождя Вождей потребовал полностью сжечь все захваченные города, все деревни, все фактории, всё что только может гореть! Не сумевшее или не успевшее укрыться в столице или в море население было либо перебито, либо угнано в рабство. Даже все рощи и сады были порублены и преданы огню.
Удар был страшный, но Нейрат выстоял, пусть и утратив большую часть территорий, сохранив за собой контроль над самым югом полуострова. По сути, лишь над окрестностями, видимыми с вершин магических башен. Просто потому, что на опустевших землях банально было некому жить. Да и страшно было ещё очень долгое время уходить далеко из-под защиты магических башен столицы. Но всё же Нейрат выстоял. И сохранил своё самое главное сокровище – огромные накопленные знания в области магии. В немалой степени такой устойчивости способствовало то, что хоть Нейрат официально назывался королевством, по факту это было данью традиции. Никакого реального короля в нём не было. Всем заправлял Конклав Высших Магов, формировавшийся из одарённых представителей семейств, ведущих свой род от потомков легендарного основателя, либо от его учеников.
За долгие столетия существования города, все эти кланы успешно переженились между собой вдоль и поперёк, да так, что уже давно перед обсуждением нового потенциального брака, приходилось сначала обращаться к такой нелюбимой обывателями Школе Магии Крови. А то и вовсе искать одарённую невесту или жениха на стороне. Первое, правда, считалось куда предпочтительнее второго. Помимо этого, потомки Нейрата и его учеников давно сообразили, что лучше договориться между собой, и вместе сидеть на пусть и большом, но не бесконечном источнике магии. Чем перебить друг друга и отдать его каким-нибудь чужакам. В итоге, помимо тесных родственных связей, правящие семьи Нейрата связывали как бы не ещё более тесные и крепкие клятвы взаимных договоров, заключённых на божественных алтарях, заверенных на крови и в магических контрактах.
И одним из основополагающих лейтмотивов большинства договоров было то, что каждый из кланов не лезет не в свою Школу Магии. Потому как за долгие столетия само собой сложилось, что каждое семейство сделало своей специализацией то или иное направление магии. И ревностно оберегало самые важные секреты, передаваемые из поколения в поколение, и которым не учили в Академиуме ни за какие деньги. И само собой это привело к тому, что факультеты в Академиуме были чётко поделены между этими же кланами. Желаешь изучать боевую магию? Какую конкретную стихию? Молнии? Изволь обратиться к этой семье. Интересует барьерная или портальная магия? Тебе вот на этот факультет, обращайся к декану из семьи такой-то.
Полностью избежать конфликтов это не помогало, но в очень значительной степени их купировало. А заодно гарантировало то, что один из кланов не подомнёт под себя остальные. Если сравнивать с тем, что творилось на противоположном берегу Срединного Моря, в том же Южном Халифате, то даже не смешно. Там среди правящей верхушки кровь лилась регулярно, особенно после смерти очередного Светлейшего. В Нейрате же кровь лилась редко, но это был не повод расслабляться. Заработать ту или иную травму тонких тел, после которых о практике придётся забыть если не навсегда, то надолго. Увлечься до полного и буквального беспамятства очередной хорошенькой и молоденькой студенткой или студентом. Не разглядеть в очередном подарке или давнем и привычном инструменте хитро наложенное проклятье. Способов отправить заклятого коллегу на покой среди Мастеров и Магистров Академиума Нейрата хватало.
По этой причине, Элесандра де Нейрат, официально признанный и патентованный Магистр Классической Школы Магии Разума, такой же признанный и патентованный Мастер Классической же Школы Барьерной Магии, действующий декан факультета Ментальной магии, никогда не пренебрегала личной безопасностью и относилось к ней с предельной серьёзностью. Не важно где: в родовом особняке, в практически столь же родном факультете, даже в выданной ей в личное пользование, как полноправному магистру, одной из Семи Красавиц. Везде она уделяла личной безопасности самое пристальное внимание. И было ещё не ясно, где именно может быть опаснее. За свою жизнь, длительность которой совершенно не соответствовала привлекательной внешности молодой только-только созревшей женщины, Элесандра сталкивалась со всяким. Были относительно безобидные попытки опоить её простым, но качественным приворотным зельем в весёлые студенческие годы. Не с целью влюбить в себя, дабы уговорить вместе сбежать в закат, который сменится восходом, подавляющим магию ошейником и дебютом на рабском рынке Куордемара или Сахиб-Нере. А просто из желания затащить в постель весьма симпатичную юную одарённую девушку. Которая, не иначе как из-за чрезмерной стеснительности, не отвечает на знаки внимания.
Надо признать, что наблюдать за тем, как двое незадачливых ухажёров потом всю ночь страстно любили друг друга, а на неё, сидящую рядом, даже внимания не обращали, было весьма забавно. Запись той ночи стала у неё первой из многих подобных, и до сих пор бережно хранится, скопированная на несколько кристаллов-накопителей, в особом сундучке с коллекцией других подобных записей. А вот уже несколько попыток навязать ей жениха, после того как она успешно окончила базовые и расширенные профильные курсы и получила первое признание и официальные патенты, были куда серьёзнее.
В одном случае, в качестве аргументов попытались использовать классическую, но от того не менее опасную и эффективную менталистику. Начало обработки она, к своему стыду, проморгала, не ожидая такого со стороны дорогих родственников по маминой линии. В оправдание себя любимой можно было сказать, что слепки и отпечатки её тонких тел они сделали очень грамотно и аккуратно. Вот только оправдания её бы не спасли от окончания карьеры практикующей одарённой, и переключения на удел матери и жены. А вот то, что попытку начала внушения во время очередного разговора с потенциальным мужем она всё-таки заметила, и весьма жёстко пресекла, едва не устроив магическую дуэль, её спасло. Скандал Элесандра устроила тогда весьма громкий, но за плотно закрытыми дверями. Из которого, правда, ничего не вышло.
Так как это оказалось санкционированной проверкой её, как специалиста, о чём ей сообщил невозмутимый отец. И если бы она её провалила, то он бы без зазрений совести выдал Элесандру замуж, пожелав успехов в уделе будущей матери и заботливой жены. Тогда её это очень сильно задело, но урок она крепко запомнила, и после не раз благодарила за него родителя. Потому что уже вторая попытка, бывшая никакой не проверкой, а собственной инициативой одного из ровесников-коллег, тоже закончившего базовые и расширенные курсы и перешедшего к углублённой практике, была куда серьёзнее. Зашёл несостоявшийся жених издалека. А если точнее, через прислугу, успешно и умело охмурив одну из её личных служанок, которая должна была носить в родовой особняк Элесандры ингредиенты для приворотного зелья, обладавшего накопительным эффектом. По одиночке вполне себе безобидные и не опасные, а также очень трудно обнаружимые ингредиенты. Готовое зелье служанка должна была понемногу капать на постельное бельё хозяйки во время уборки вместо привычных ароматов для постели.
Спасли тогда Элесандру укрытые за самолично сделанными маскирующими барьерами два наблюдательных кристалла, купленные за личные средства и без лишней огласки. И то, что она не ленилась действительно внимательно просматривать их записи. Скандал она устраивать не стала, вместо этого сделав вид, что всё идёт по плану и она начинает постепенно обращать на ухажёра внимание. И на одном из свиданий Элесандра угостила его собственным зельем, добавив от себя ещё и классической Магии Разума. По итогу, у неё добавилась ещё одна пикантная запись на кристалле-накопителе в шкатулке с бережно собираемым компроматом. Ухажёр же кардинально сменил не только жизненные приоритеты, но и предпочтения в постели. А у Элесандры появились первые серьёзные недоброжелатели в лице родственников несостоявшегося мужа.
Потом были долгие годы углублённой учёбы как в Академиуме, так и в кругу семьи, личная и академическая практика. Всё это сопровождали попытки шпионажа, с целью выведать секреты мастерства. Попытки подставить, подсидеть, втереться в доверие чтобы подсидеть и подставить, и разумеется, попытки обольстить. Последние, правда, не всегда были тайными. Будучи весьма привлекательной женщиной, да ещё и очень завидной невестой, Элесандра получила не одно предложение вступить в брак. Но все предложения она когда вежливо, когда не очень отвергла, твёрдо решив, сначала сделать карьеру и добиться, самое меньшее, признания как Магистр Магии Разума. А то и как Архимагистр. И только потом задуматься о наследниках и необходимом для них подходящем партнёре. Чем весьма расстроила как и потенциальных женихов, так и многих родственников.
И чем опытнее и сильнее становилась Элесандра, тем реже, но опаснее становились подобные попытки. Она в долгу не оставалась, всегда стараясь ответить обидчикам их же монетой, но двойном размере. Попытавшимся поиметь её мозг, она эти самые мозги сношала в разы сильнее, никогда не превращая обидчиков в безмозглые овощи, но перекраивая разум знатно. Попытавшихся поиметь её тело, она несколько раз устраивала поработать в не самые дорогие портовые бордели в прибрежном городке-сателлите Нейрата. Причём исключительно бесплатно, буквально за еду и койку в этом самом борделе. Порой приходилось совмещать оба варианта, отчего её личная коллекция записей разностей степени пикантности и пошлости росла.
По схожему принципу она поступала и с теми, кто пытался занять её место сначала лектора, а потом декана факультета Магии Разума, либо отправив на вынужденную пенсию, либо в могилу. В результате чего, у неё появилось личное кладбище, и ещё больше недоброжелателей. Это её не слишком заботило, главное было, чтобы все подобные попытки и дальше оставались бесплодными. К чему Элесандра прилагала огромные усилия. Регулярно обновляла защитные барьеры, паутины сигнальных нитей и маячков, тревожные и управляющие амулеты. Всю свою личную прислугу, имевшую доступ к её башне или комнатам в родовом особняке, Элесандра лично проверяла и подробно инструктировала. Регулярно проводя в том числе и перекрёстные проверки. Не говоря уже о том, что каждый слуга давал согласие на частичную коррекцию сознания и не одну клятву верности. Заверенную магией, кровью и божественным алтарями. Столь же строго Элесандра относилась к личным ученикам и ученицам.
И всё это давало результаты, так как она по-прежнему была жива и своём уме. Чего нельзя было сказать про немалую часть её недоброжелателей. Так как ответные благодарности Элесандры регулярно достигали инициаторов, исполнителей и осведомлённых причастных. Один из огромнейших плюсов бытия целым Магистром Магии Разума заключался в возможности весьма точно оценить степень вины того или иного обидчика. В результате чего, некоторым из её недоброжелателей не удалось свалить вину на заранее подготовленных стрелочников и уйти от ответной благодарности.
По итогу, недоброжелателей среди коллег и «заклятых коллег» по Академиуму, деловых партнёров, а также родственников близких и дальних (зачастую бывших одними и теми же людьми) у неё было больше, чем ей хотелось бы. Но это было абсолютно нормально, учитывая её специализацию. Как в своё время сказал ей отец: «Если у Магистра Магии Разума нет недоброжелателей среди окружения, то он явно не Магистр, а Архимаг. Просто окружающие об этом уже не узнают». У равных по силе коллег-специалистов по той же боевой или портальной магии уважения было со стороны окружающих столько же, а опасений – в разы меньше. Но такова была плата за специализацию на такой востребованной, но такой же опасной Магии Разума.
В немалой степени, именно из-за этой профдеформации Элесандра и решила сосредоточиться на карьере, отказавшись заключения брака, хотя среди потенциальных женихов имелись вполне достойные кандидаты. А ещё, как бы это смешно не казалось и не было удивительно для одарённой её специализации и уровня силы, Элесандре в глубине души хотелось любви. Настоящей любви, что она порой видела в головах других людей и не людей. Как правило самых обычных горожан или крестьян. Простой, искренней и взаимной любви. Конечно, она легко могла бы влюбить в себя при желании практически кого угодно. И даже сама себя могла заставить полюбить тоже кого угодно. Но это было бы суррогат, фальшивка, кому как не ей это было знать? Хотелось, чтобы всё было без ментальной магии и приворотных зелий. Чтобы рядом был кто-то, на кого можно было положиться. С кем разделить любую ношу и не опасаться получить удар в спину. Да, глупо и наивно, но может же она хотя бы помечтать? И она изредка мечтала, ведь даже целый Магистр Магии Разума не может удовлетворить все свои пожелания.
Поэтому Элесандре приходилось довольствоваться придирчиво отобранным и тщательно проверенным любовником-одарённым из числа учеников Академиума. Дантир был самородком-одарённым из семьи достаточно зажиточных крестьян, живших в окрестностях Нейрата. Высокий, крепкий, как большинство деревенских, с типичными для обитателей побережья Срединного Моря каштановыми слегка вьющимися волосами и карими глазами. Вполне во вкусе Элесандры. Но хоть семья Дантира и была зажиточной по меркам селян, оплатить даже базовый курс учёбы в Академиуме им было не по карману. Но для таких вот самородков из числа простолюдинов была возможность учёбы в кредит, с последующей отработкой долга.
Довольно распространённая практика среди городов Конфедерации. И вроде бы сумма была не такая уж и большая, толковый адепт с патентом и разрешением на частную практику вполне мог бы за пару лет её отработать. Но ведь нужно было платить не только за учёбу, но ещё и за проживание. А также различные расходники для практики. Усиливающие или исцеляющие ритуалы. В итоге, такие вот безродные-самородки по итогу обучения оказывались по уши в долгах, отрабатывая их потом долгие годы, а то и всю жизнь. Такая же участь ждала бы и Дантира, если бы не Элесандра. Талантливого юношу Элесандра выделила из числа новичков сразу же. Присмотревшись повнимательнее и убедившись, что молодой человек не является тщательно подготовленной медовой ловушкой, она сделала ему предложение.
Личная протекция, помощь в учёбе, содержание в процессе и погашение долга после. А также статус личного ученика на всё время обучения. Но в обмен он должен был согласиться на полную проверку сознания и частичную его коррекцию, а также удаление части воспоминаний, после окончания договора. Ну и конечно всё будет заверено полноценным магическим договором, при посредничестве жреца Дамокара. Когда юноша, изрядно нервничавший и не понимавший, чем привлёк внимание самого декана факультета Магии Разума, услышал это, то чуть не пробил челюстью пол. Всё что он смог из себя выдавить, это: «Но п-почему вы не… ну просто?.. ну…»
Не сложно было догадаться, что имел ввиду смутившийся юноша. Почему она просто не загнала себе под каблук приглянувшегося безродного студента? Элесандра одарила его в тот момент понимающей улыбкой, и спокойно объяснила, что не желает давать лишние козыри в руки своим недоброжелателям. У менталистов и так не самая хорошая репутация, и ещё сильнее её портить ей совсем не хочется. Поэтому она и предлагает ему такие, вполне честные, с её точки зрения условия. Разумеется, всё это было не совсем правдой. Даже если бы она без всяких договоров, самым наглым образом захомутала бы понравившегося студента, да ещё и из числа безродных, никто бы ей и слова не сказал. Все бы всё поняли, но сделали вид, что ничего не замечают. Подобное, конечно, на словах не поощрялось, но на деле одного любовника с промытыми мозгами у неё бы никто даже в упор бы не заметил. Да даже небольшой цветник из учеников или учениц не осудили, при условии, что у них не было бы сильных покровителей. Ну и при условии, что на выбранных ею жертв не положил глаз кто-то другой. Но и тогда, скорее бы попытались договориться, а не доводить до конфликта. Иные из её коллег в открытую имели чуть ли не целые гаремчики, как у нобилей Южного Халифата.
Настоящая же причина такой удивительной щедрости к будущему ученику и персональной игрушке в постели, была другая, тщательно ею скрываемая ото всех, включая самых близких родственников. Когда Элесандра официально была признана достойной высокого звания Магистра, получила патент и ключи от предоставленной ей в личное пользование одной из Семи Красавиц, ей доставили послание. Небольшой, но очень качественный и весьма ёмкий кристалл-накопитель, вроде тех на которых она хранила свою коллекцию, передал ей один из домашних слуг. Это оказалось посланием от дедушки Элесандры, которого она застала глубоким стариком, будучи совсем молодой девочкой. Причём сам слуга даже не осознавал, когда и как ему поручили это задание, банально тут же забыв, зачем вообще приходил. Сразу насторожившись, Элесандра тщательно изучила кристалл-накопитель, прежде чем решилась проверить, что за воспоминание в нём храниться. Всё-таки дедушка Джаспер практически не уступал в мастерстве Магии Разума своей супруге, прославленной Кассандре. Поэтому просматривала его содержимое она со всеми предосторожностями. Кому как ней было знать, как сильно может повлиять на разум просмотр запечатлённых событий или воспоминаний.
И сказать, что она была шокирована увиденным, не сказать ничего. Бабушка Кассандра, которую она, к сожалению, не застала, всегда была для неё образцом для подражания. Умелая одарённая, сделавшая замечательную карьеру, да ещё сыгравшая решающую роль в раскрытии заговора мозгоедов, устроенного при помощи глупца Мейера. И конечно же она знала историю её жизни и любви с дедушкой, который был поначалу всего лишь учеником. Но усердным трудом, талантом и искренней преданностью своей наставнице и покровительнице, он из ученика стал сначала любовником, а потом и мужем Кассандры. Невероятно романтичная история, порой она даже мечтала, что тоже встретит своего возлюбленного именно так. Как оказалось, всё это не имело к реальности никакого отношения. Вообще. Не было никакой любви, преданности и прочей романтичной чуши.
А имел место удачный случай, как раз во времена заговора мозгоедов, позволивший тогда ещё совсем слабому адепту, пусть и усердному в учёбе, обработать свою кратно более могущественную и умелую наставницу. Дедушка подробно описывал, как именно он сумел проложить себе сначала совсем маленькую тропинку к сознанию своей наставницы. А потом медленно, осторожно, но методично продолжил её расширять и углублять. По итогу сделав Кассандру сначала своей полностью покорной любовницей, а потом и женой. Любящей и абсолютно послушной женой. Рассказ свой дедушка сопровождал очень качественными и подробными записями того, как он развлекался с уже надёжно обработанной им наставницей.
Вот ещё совсем молодой Джаспер сидит на краю кровати, а стоящая перед ним обнажённая Кассандра с серьёзным лицом методично то полностью заглатывает его член, то отстраняется назад, оставляя во рту одну лишь головку. Вот она же стоит на коленях, с залитым семенем лицом, подбородком и грудью, открыв рот и высунув язык, а Джаспер водит своим членом по её лицу, ещё сильнее размазывая своё семя. Вот обнажённая Кассандра, сидя перед записывающим кристаллом и глядя точно в него, как ни в чём не бывало рассказывает о своих предпочтениях в постели и любовных похождениях. А Джаспер, обняв её за талию, с интересом расспрашивает обо всех подробностях. Вот Кассандра, одетая в ставшее уже классикой чёрно-белое платье служанки, самолично моет полы в своей спальне. Ползая на четвереньках, так что укороченная сверх всякой меры юбка задралась, демонстрируя полное отсутствие нижнего белья, пару упругих ягодиц и нижние губы.
Вот стоя голышом в полный рост перед зеркалом, в обнимку со своим учеником, Кассандра с предельно серьёзным лицом оценивает свою не такую уж и маленькую грудь, гладя, сжимая и приподнимая её вверх. Действия свои она не стеснялась комментировать, по итогу придя к выводу, что могучей волшебнице положены не менее могучие сиськи, а не эти два убожества, достойные разве что адептки, но никак ни целого магистра. На следующей записи Кассандра была уже с натурально огромной грудью, достойной матриархов тёмных эльфов. И этой грудью, стоя на четвереньках над лежащим на специальном столе Джаспером, она делала ему массаж, обмазав её маслом. Одновременно всячески нахваливая своих «малышек», говоря о том, что теперь они соответствует её силе и таланту. Жмурящийся от удовольствия ученик её всячески поддерживал. Вот Кассандра, широко раздвинув ноги перед записывающим кристаллом, демонстрирует светящуюся надпись на идеально гладком лобке, гласящую «Собственность Джаспера».
А вот уже заметно повзрослевший и заматеревший Джаспер, в мантии лектора Академиума стоит в обнимку с обнажённой Кассандрой, находившейся на последних месяцах беременности, ласково гладя её по огромному животу. Вот Джаспер уже стоит в мантии декана, а Кассандра в простом домашнем платье, расшнуровав ворот, кормит грудью младенца. Отца Элесандры. Записей было ещё много, но все они были подобного содержания. На всех, могущественный Магистр Магии Разума покорно выполняла все, даже самые пошлые пожелания своего ученика, а после мужа. Закончил же своё послание дедушка неожиданным признанием. По его словам, если бы сама Кассандра не относилась к нему точно также, когда он был её учеником, то он бы не воспользовался подвернувшейся ему возможностью так, как он воспользовался. И поэтому он предостерегал своего внука или внучку, от ошибок её или его бабушки. Не факт, что кому-то из их постельных игрушек, реши они таковые завести, подвернётся такая же удача, как и ему. Но всякое может случиться.
Сказать, что Элесандра была шокирована, увидев кумира своей молодости в такой роли, было не сказать ничего. Но нельзя было не признать, что наблюдать за тем, как могущественная волшебница всё больше превращается в покорную игрушку своего ученика, было на удивление возбуждающе. И едва она об этом подумала, как тут же резко погасила кристалл и бросилась проверять себя на возможные внушения со стороны оказавшегося очень непростым дедушки. А потом перепроверять, снова, и снова, но уже по другим методикам. По итогу, она так ничего не нашла. Никаких скрытых желаний завести молодого смазливого ученика и стать его покорной постельной игрушкой, а потом и матерью. Никакой новой повышенной симпатии к младшим родственникам из побочных ветвей. Ничего. Но всё равно, больше Элесандра к этому кристаллу никогда не прикасалась, хотя и уничтожить его тоже не решилась. А вот выводы для себя она сделала. Поэтому, хоть Элесандра и использовала Дантира как любовника в полной мере, куда чаще довольствуясь его языком, а не членом, но ничего действительно унизительного или того, что вызвало бы у него отвращение до ментальной коррекции, не заставляла делать. И в целом обращалась с ним заметно лучше, чем можно было ожидать от кого-то её уровня по отношению к безродному ученику, да ещё и полностью от неё зависящему.
Даже изредка позволяла ему побыть главным в постели. Что было даже приятно и привносило разнообразие в интимную жизнь. Само собой, все личные воспоминания она потом у него заберёт, делиться своими предпочтениями в постели она ни с кем не собиралась. Но всё же подобное отношение, а также характер в общем-то честного и порядочного Дантира позволял надеяться. Надеяться, что если каким чудом или волей злой рока, ему подвернётся возможность подобная той, что подвернулась дедушке, то он ею не воспользуется. Абсолютно глупая и бредовая надежда, само собой. Поэтому Элесандра в случае подобного эксцесса рассчитывала не только на такую эфемерную вещь, как людская порядочность, но и на целый комплекс перекрёстных страховок. И искренне надеялась, что они ей никогда не пригодятся.
А вот что бы ей пригодилось прямо сейчас, так это возможность ускорять бег времени в своём кабинете, на верхнем этаже выделенной ей магической башни. Потому что рутинной работы у декана целого факультета Академиума хватало. И каждый год, когда наступало время набора новых учеников, её становилось ещё больше. Из-за чего на личную практику оставалось до обидного мало времени. Но пренебрегать обязанностями было бы в высшей мере глупо. Поэтому, взяв в руки свиток со списком имён, она в очередной раз пробежалась по нему глазами. Поступившие на её факультет первокурсники. Большую часть наиболее интересных и перспективных новичков, а также тех, к кому требовалось особое отношение из-за влиятельных родственников, она уже выделила. С последними всегда было больше всего хлопот, от которых она бы с огромным удовольствием себя избавила, но приходилось многое терпеть, ради больших денег или ответных услуг. Хм, вот этих двоих стоит распределить в разные группы, иначе будут проблемы, слишком уж натянутые у их Домов отношения. А вот этого внебрачного, но весьма любимого сына главы крупного торгового Дома стоит держать подальше от родственника законной жены этого же главы. Сколько же мороки…
От не самых приятных и простых размышлений, Элесандру отвлёк стационарный связной амулет, стоящий на углу стола. Не отрываясь от чтения, она приняла вызов и мысленно произнесла:
«Внимаю»
В тот же миг, в сознании возник образ Дантира. Ученик был одет в безупречную мантию студента, тщательно выбрит и расчёсан, отчего был ещё более симпатичнен. Склонив голову, он мысленно произнёс:
«Наставница, к вам прибыли Старший Эмиссар Леса вместе с помощниками. Они просит личной встречи с вами, по срочному делу»
Прервавшись, Элесандра на мгновение замерла. Личная встреча, да ещё и по срочному делу? Неожиданно и интересно. Эльфы не из тех, кто будет беспокоиться по пустякам. Сосредоточившись на защитных плетениях башни, и убедившись что на площадке перед входом стоят именно заявленные гости, Элесандра мысленной командой открыла двери, впуская их внутрь. Ученику же она приказала:
«Проводи почтенного Старшего Эмиссара ко мне. Его спутники пусть подождут на первом этаже. Пусть девочки предложат им выпить»
«Слушаюсь, наставница»
Пока гость поднимался наверх, Элесандра подошла к ростовому зеркалу. В нём отразилась молодая женщина, в самом расцвете лет, с серыми глазами, чистым лицом и длинным чуть вьющимися тёмными волосами, аккуратно расчёсанными и спадающими за спину шикарным водопадом. А также стройной фигурой. Роскошная тёмно-синяя мантия не позволила оценить длинные прямые ноги, а вот узкую талию и высокую грудь, совсем чуть-чуть увеличенную алхимией – вполне. Убедившись, что её внешность, как всегда, безупречна, она вернулась в своё кресло за рабочим столом. Через минуту двери кабинета Магистра Магии Разума открылись, и внутрь вошли ученик Элесандры и эльф-дипломат, в безупречно бело-синих одеждах. На голове у перворождённого была великолепная серебряная диадема с драгоценными камнями. Других защитных амулетов не было видно, но наверняка их не меньше трёх-четырёх, перекрёстного и дублирующего действия. Без них заходить в гости к Магистру Магии Разума даже не глупо, а просто ненормально. Не будь её гость защищён, Элесандра забила бы тревогу ещё на входе, не впустив явного подменыша или одержимого внутрь.
Зашедший эльф вежливо кивнул хозяйке башни. Она кивнула ему в ответ. Старшего Эмиссара Леса Элесандра знала в лицо и лично. Приходилось общаться как по делам Академиума, так и по личным делам. Указав на гостевое кресло, она предложила присесть, но к её удивлению, эльф вежливо отказался, и сходу протянул ей запечатанный тубус с посланием:
- Прошу меня простить за столь внезапный и поспешный визит, почтенная Элесандра, но дело не терпит отлагательств. Мне поручили передать вам это послание, и как можно скорее.
Всё интереснее и интереснее, но настораживает. Осторожно приняв тубус, волшебница обнаружила на нём официальную королевскую печать Леса. Аккуратно вскрыв его, предварительно, само собой, проверив, она пробежала глазами короткое послание, написанное на гербовой бумаге. Тоже заверенное официальным королевскими печатями Леса. После чего внимательно посмотрела в глаза дипломату. Тот лишь едва заметно кивнул в ответ.
- Это весьма неожиданно и очень серьёзно, почтенный Файдаэль. Могу я узнать причину?
- От меня – нет. Так как я сам её не знаю, почтенная Элесандра.
А вот это уже не настораживает, а заставляет переживать. Нахмурившись, волшебница коротко кивнула:
- Я вас услышала, почтенный Файдаэль. В таком случае, не смею вас более задерживать.
- Взаимно, почтенная Элесандра.
Вежливо кивнув, эльф удалился. Как только он покинул башню, волшебница вызвала своего ученика:
«Внимаю, наставница!»
«Отмени все мои дела на сегодня, Дантир»
«Будет исполнено»
После этого она активировала связной амулет, создавая групповой вызов. Срочный вызов. Когда все ей ответили, Элесандра коротко кивнула и объявила:
«Нужно собрать Конклав Высших Магов. Срочно»
***
Над Срединным Морем медленно поднималось из-за горизонта солнце, озаряя небо на востоке. Но жизнь в столичном Куордемаре уже кипела во всю. Людские рыбаки и ловчие стаи тритонов с русалками возвращались с ночного лова, спеша доставить улов к открытию рыбных рынков. С окрестных полей на телегах везли дары земные, а не морские. Свежие овощи и фрукты, а также домашнюю птицу и скотину. В относительно ранний час на ногах был и правитель всех Островов, Алехар де Кастин. Капитан «Покорителя Морей», одетый в простую по королевским меркам, но безупречно чистую домашнюю одежду, стоял на откинувшейся, подобно подвесному мосту замка, части борта своего корабля. Она практически касалась морской глади, замерев параллельно ей, так что десятку тритонов не составило труда затащить на неё свежайший улов. Причём не абы какой, а отборный!
Несколько видов рыб, чьё мясо отличалось нежнейшим вкусом и практически полным отсутствием костей. Особенно крупные донные и прибрежные клещехваты. Несколько средних размеров, но великолепных на вкус осьминогов. И целая россыпь двустворчатых раковин с отборными кормовыми моллюсками. Пока его подчинённые закидывали улов на опустившийся борт последнего корабля из Великой Армады, старший из тритонов, в заметно более богатой жилетке, украшенное жемчужинами, ровным голосом произнёс, глядя на довольного Короля Островов:
- Наше уважение к тебе безмерно, но наша щедрость имеет границы, Алехар.
- Что-что?
Повернувшись к нему, Король Островов выгнул бровь, чуть-чуть наклонился и произнёс предельно любезным, практически вкрадчивым голосом:
- Прости, Иууааар, я не расслышал твои слова. Ты сказал, что твой подводный клан решил поучаствовать в строительстве нового храма Гайи и сделать щедрое пожертвование? Или ты сказал, что вы решили покаяться Дарующей Жизнь, и рассказать ей, кто из ваших придонных воинов поучаствовал в разграблении и осквернении её храма, вместе с командой Альдамара?
Все тритоны как-то резко заинтересовались водной гладью и её глубинами, а их предводитель с каменным лицом несколько секунд смотрел в глаза Алехару. После чего отвел взгляд в сторону. Довольно улыбнувшись, Король Островов кивнул:
- Я так и думал. Ещё раз благодарю вас за столь щедрые подарки к утреннему столу моей очаровательной гостьи. Уверен, что Амалия их оценит и будет вам очень благодарна.
С этими словами, Алехар жестом отпустил тритонов, после чего вместе с уловом переместился прямиком на свою личную кухню, а борт корабля поднялся вверх. Миг, и он вновь стал цельным, словно и не было только что прохода на нижние палубы. А Король Островов, надев чистый белый фартук, принялся за приготовление завтрака. Хитрозадые засранцы, чтоб их глубинники под хвост отодрали! Думали, что смогут так легко отделаться! Нееет, раз поучаствовали в грабеже храма, вместе с командой жадного болвана Альдамара, то будьте добры отвечать! От одного воспоминания о первой встречи с Амалией, внизу живота похолодело. С тех пор, как он стал капитаном «Покорителя Морей» настоящий страх Алехар испытывал очень редко. Практически не было причин. Тот случай стал исключением. Последнее что ему было нужно, это навлечь на себя гнев Дарующей Жизнь, и лишиться мужской силы. Как раз тогда, когда пора задумываться о будущем наследнике.
Либо наоборот, получить её такой переизбыток, что от одного взгляда на задницу Фаоны или сиськи Шассы приходилось бы менять портки. Но при этом всё равно быть неспособным зачать новую жизнь. Так что пусть отрабатывают свои прегрешения, тем более что их, в отличие от команды Альдамара, непосредственный гнев богини миновал. И Алехар делал всё возможное, чтобы загладить вину перед Дарующей жизнь. И делал это с большим удовольствием, чему немало способствовало то, что её Старшая Жрица оказалась таким прелестным созданием! Она, конечно, не могла окупить все понесённые убытки, но изрядно их компенсировала.
На миг отвлёкшись от готовки, Алехар сосредоточился на своих капитанских покоях и убедился, что Амалия и Фаона уже проснулись. Вода, как известно, камень точит, и он всё-таки уломал непреклонную Верховную Жрицу Калисто, на совместную ночь со Старшей Жрицей Гайи. Тем более, что последняя уже официально стала морской женой Алехара, к огромной зависти многих других кандидаток, желавших пролезть к нему в постель. Несколько секунд полюбовавшись сонными жрицами, что подбирали с пола разбросанные красно-синие юбки и жилетки, Король Островов вернулся к своему увлечению, позволявшему скрасить тяготы постоянного пребывания на корабле – готовке.
Через час, на нескольких огромных серебряных блюдах красовались художественно разложенные ломтики рыбьего мяса, очищенные от панцирей и сваренные на пару клещехваты, а также нарезанные и поджаренные на медленном огне щупальца осьминогов. Сделав шаг назад, Алехар оценил результат своих трудов. Идеально! Мысленное усилие, и он перенёсся в свои покои, к своим прелестным жрицам. Там ему открылась невероятно соблазнительная картина. Высокая светлокожая Амалия, с огромной сочной грудью с крупными розовыми сосками и водопадом прямых светлых волос. Чуть более низкая темнокожая Фаона, с почти такими же длинными, но чёрными как смоль волосами и чуть менее выдающимися формами. Рядом друг с другом они выглядели особенно соблазнительно, эффектно оттеняя друг дружку. Обе жрицы голышом нежились в огромной деревянной купальне, куда легко мог бы поместиться и десяток человек, в чистейшей морской воде. Причём они не плавали, не сидели на её дне и не стояли, облокотившись на бортики. Они буквально парили в воде, откинувшись на спину, слово полулежали на невидимом ложе. Так, что на поверхности были только довольные лица.
Не открывая глаза, Амалия довольным голосом прошептала:
- Как же здорово… Я словно парю в воздухе…
Хитро улыбнувшаяся Фаона ответила:
- А можно сделать и ещё лучше.
Жрица Калисто сделала плавное движение рукой под водой, и в тот же миг она пришла в движение. Обе обнажённые жрицы по-прежнему парили полулёжа в воде, но теперь их тела начали омывать потоки воды, отчего у обеих вырвались полные блаженства стоны. А их волосы стали развеваться, словно на ветру. А спустя ещё миг морская вода в купели ещё и забурлила, наполнившись пузырьками, идущими со дна. Полюбовавшись этой картиной некоторое время, Алехар хлопну в ладоши и прознёс:
- Мои прекрасные дамы, прошу вас к столу! Завтрак готов.
Открывшие глаза женщины увидели стоящего рядом Короля Островов, лучезарно улыбнулись и хором произнесли:
- Доброе утро, Алехар!
Подав руку, он помог сначала вылезти из купальни Фаоне, нежно поцеловав Верховную Жрицу Калисто в губы, а потом Амалии. Старшую Жрицу Гайи он поцеловал дважды, сначала тоже в губы, а потом, опустившись на одно колено, в живот, приобняв её руками за талию.
- Как ты себя чувствуешь?
Хихикнув, Амалия буквально промурлыкала:
- Вашими стараниями, мой король, более чем хорошо! Меня буквально переполняет ваша сила.
В подтверждении слов жрицы, на её едва-едва начавшем округляться животе ярко высветился символ Дарующей Жизнь, оберегающий их будущую дочку. Довольно улыбнувшись, Алехар поднялся на ноги и ответил:
- Старался изо всех сил. В конце концов, это мой долг, как отца.
Пока он обменивался любезностями, Фаона короткой молитвой полностью осушила себя от воды и накинула на плечи лёгкий халат из синей ткани, купленный у торговцев их Халифата. Затем, она помогла Амалии, тоже накинувшей подаренный Алехаром халат, но уже из красной ткани, и все трое направились к столу. При их приближении, на нём одно за другим появились серебряные блюда, с приготовленным завтраком.
- Прошу вас, мои милые, угощайтесь!
При виде свежайших морепродуктов Амалия буквально просияла и, наградив Алехара ещё одним поцелуем, принялась накладывать себе полную тарелку. Про себя Король Островов мысленно улыбнулся. Было очень приятно видеть такую искреннюю радость на лице этого прелестного создания. Ну и осознавать, что в своём увлечении он добился немалых успехов. Но надо не забывать, что приоритетной для него остаётся всё-таки другая жрица, которая, подобно своей божественной покровительнице, весьма ревнива.
- Фаона, что предпочтёшь?
- Ммм, пожалуй Клещехватов с острым соусом.
- Прошу…
Максимально галантно, Алехар принялся ухаживать за темнокожей жрицей, лично накладывая ей еду. Конечно, одно его слово, и вокруг них бы уже носился десяток слуг. Но Алехар предпочитал лично ухаживать за понравившимися ему женщинами, о чём все были прекрасно осведомлены. Наполнив бокал Фаоны свежайшим и охлаждённым фруктовым соком, он повернулся к жрице Гайи:
- Амалия, что будешь пить?
И замер с открытым ртом, глядя на то, как светловолосая жрица Дарующей Жизнь щедро поливает цветочными мёдом полную тарелку с нарезанными щупальцами осьминогов, поджаренных в масле на медленном огне и политых солоноватым острым соусом. С буквально сияющим лицом, Амалия принялась их уплетать, чуть ли не жмурясь от удовольствия. Секунду он и Фаона смотрели на это в немом изумлении. Но Алехар вспомнил, какие немыслимые чудеса кулинарии ему заказывала чернокожая жрица, когда носила под сердцем его дочерей.
От размышлений о вкусовых причудах беременных жриц его отвлёк вызов по личному связному амулету. Ну кто ещё? Дорогой дядюшка. Значит, это срочно и важно. Эх, ни минуты покоя.
- Мои прекрасные дамы, вынужден ненадолго, я надеюсь, вас покинуть. Удел Короля Островов не терпит отлагательств.
Одарив своих жриц лучезарной улыбкой, Алехар переместился к дверям на верхней палубе, что вели в его покои. Там, вместе с парой помощников его ожидал Дарлех де Кастин, глава Незримой Стражи Островов. Отбросив формальности, Алехар сходу спросил:
- Что случилось?
Дядя, коротко поклонившись, произнёс:
- Получили послание от Леса. Эльфы хотят поговорить. И говорят, что это нечто очень важное в первую очередь для нас самих…
От удивления Алехар вскинул брови:
- Неожиданно…
Назвать отношения эльфов и обитателей Островов очень натянутыми, означало им бессовестно польстить. Свою величайшую мощь Острова обрели в тот момент, когда очень удачно воспользовались началом очередной Великой Войны с орками. Очередной Вождь Вождей, сумевший собрать заслуживавшую зваться Великой Орду, сначала опустошил все земли вдоль восточного моря, начав от самых Восходных Берегов. А потом дошёл и до Леса, из-за чего эльфам пришлось очень непросто. Настолько непросто, что они были вынуждены перебрасывать войска с Закатного Побережья Срединного Моря. Оставив Молодой Лес, как они его называли, сильно ослабленным.
Воевать на два фронта остроухие не решились, и были вынуждены отступить в полном составе, бросив свою колонию. А их Молодой Лес пошёл на строительство Великой Армады, которая на долгие столетия сделала Острова главной силой в регионе Срединного Моря. Подобное, с их точки зрения, святотатство, эльфы не простили, а мстительность и злопамятность остроухих вошли в легенды, наравне с их красотой. С тех пор можно было по пальцам одной руки пересчитать случаи, когда Лес напрямую общался с Островами. И всякий раз поводы для подобных контактов были действительно очень серьёзными.
- Есть понимание, о чём может идти речь?
Дарлех едва заметно кивнул:
- Могу предположить, что это скорее всего связано с тем, что произошло в Ийастаре.
- Вот как… Неужели там действительно всё было настолько плохо, как говорят твои агенты… Хм… Добро. Начинайте подготовку к переговорам.
***
- И последний штрих… готово, госпожа!
Симпатичный молодой человек атлетического телосложения, с гладко выбритым чистым лицом, облачённый в одну лишь набедренную повязку и сандалии, аккуратно нанёс последние капли специального алхимического лака для ногтей маленькой кисточкой. Сидевшая на удобном резном стуле за туалетным столиком Мелисара довольно улыбнулась и поднесла ладонь к лицу, оценивая результат. Длинные и ухоженные ногти тёмной эльфийки были покрыты насыщенным рубиновым лаком, прекрасно сочетавшимся с её ярко-красными глазами. Весьма дорогое удовольствие, которое могла себе позволить далеко не каждая представительница Дома Сенрасс, бывшего наиболее влиятельным и могущественным Домом тёмных эльфов во всём Антак на Шар’Дане. Но помимо красоты, у столь дорого маникюра было и другое предназначение. Состав лака, помимо прочего, прекрасно маскировал совсем небольшие магические плетения.
Легчайшее усилие, и пальцы Мелисары внезапно украсились длинными энергетическими когтями, словно у вурдалака или низшего вампира. В интимном полумраке её личных покоев они выглядели очень эффектно и угрожающе, светясь ярко-красным светом. Довольная результатом, главная дипломатка Дома Сенрасс погасила энергетические когти. Рубиновый лак при этом совершенно не пострадал, что говорило как о качестве состава, так и о мастерстве нанёсшего его личного раба Мелисары.
Правда, несмотря на внешнюю эффектность, эффективность этого оружия была весьма ограничена. Оно не было рассчитано на хоть сколько-то защищённого противника, даже средний защитный амулет барьерного типа мог их остановить. Вдобавок, подобные когти обладали очень низким запасом сил, буквально сжигая во время активации алхимический лак для ногтей. Но вот в качестве оружия для одного единственного и внезапного удара в незащищённое место подобные ноготочки подходили отлично. Заметить скрытые в алхимическом лаке плетения было непросто, особенно если не смотреть специально и не знать, что искать. А главное, очень немного было умельцев, способных сделать подобный маникюр на должном уровне, из-за чего такое оружие было довольно редким и экзотическим. Протянув руку, Мелисара погладила по голове сидевшего напротив неё на небольшом табурете своего личного раба-слугу. На его дрессировку и обучение она потратила изрядное количество сил и времени, но результат себя окупил.
- Хороший мальчик…
Опустив ладонь ниже, она провела кончиками пальцев по подставленному подбородку. Если бы Мелисара активировала в этот миг когти, горло хумаса оказалось бы разрезано вплоть до позвоночника. Но не показал ни малейшего следа страха, вместо этого издав натурально кошачье мурчание, после чего подобострастно глядя на хозяйку спросил:
- Переходим к ногам, госпожа?
Вместо ответа Мелисара просто закинула ноги на стол. Георд моментально уловив настроение хозяйки прижал их к лицу и принялся осыпать поцелуями. Пробежавшись губами от подушечек пальцев до пятки, он немного отстранился и несколько раз провел по стопам самым кончиком языка. Откинувшаяся на спинку стула тёмная эльфийка позволила себе довольную улыбку. Своим язычком Георд умел пользоваться превосходно, Мелисара его обучила превосходно. Не самолично, разумеется, для этого имелись специальные умелицы из числа рабынь Дома Сенрасс. Конечно, весьма смазливый и симпатичный даже по меркам эльфов раб-хумас это совсем не тоже самое, что и сородич. Но пусть эстетическое удовольствие от его оральных ласк было несколько меньше, но вот удовольствия физического Георд ей приносил ничуть не меньше, чем любовники из числа сородичей. Некоторых даже заметно превосходя.
Одного из младших членов Дома, плотно загнанного Мелисарой под каблук, она даже вынудила взять у Георда «урок». Пригрозив, что, если он и после этого ничему не научиться и не сможет порадовать свою госпожу как следует, она организует ему «углублённые занятия» со своим личным рабом. Дальнего и сильно младшего родственника проняло, и он, к некоторому разочарованию Мелисары, стал стараться заметно лучше. А жаль, наблюдать за их «уроком» было весьма приятно и возбуждающе. Недаром, видимо, некоторые сёстры обожают подобные развлечения. Ничего, после первого же серьёзного прокола, она всё-таки устроит ему и Георду очередной совместный «урок».
Хотя, в последнее время Мелисара стала за собой замечать, что ей куда больше начинает нравится, когда Георд своим язычком сначала как следует порадует её ножки, а только потом переходит к нижним губам. Ну, в целом ничего странного, в интимную жизнь нужно периодически вносить разнообразие. Прервав очередной поцелуй, тёмная эльфийка прижала подушечки пальцев правой стопы к губам своего личного раба. Тот всё сразу понял, и передвинув свою табуретку, уселся напротив хозяйки, уложив её облобызанную ножку себе на колени. Взяв в руки инструменты для педикюра, он бережно принялся за работу. Разумеется Мелисара, будучи второй дочерью матриарха Илсары и главной дипломаткой Дома Сенрасс, могла себе позволить услуги лучших мастеров и мастериц Палат Красоты их Дома. Так как он был самым могущественным и влиятельным среди всех Домов тёмных эльфов в Антак на Шар’Дане, то мог позволить купить себе очень хороших специалистов по уходу за красотой, которая среди тёмных эльфов была возведена в ранг культа. Но Мелисара предпочитала пользоваться исключительно услугами своего личного слуги, в надёжности которого она была в значительной мере уверена. В значительной потому, что полностью быть уверенным, живя в Подземье, нельзя ни в чём и никогда. Но персональные клятвы-контракты, такое же персональное клеймо и регулярные проверки давали некоторые гарантии.
Само собой, личный раб-слуга, всегда приоритетная цель для заклятых родственниц и даже родственников. Поэтому Мелисара своего милого Георда практически не отпускала от себя ни на шаг, всегда стараясь держать при себе. Благо что его весьма смазливая даже по меркам эльфов внешность, которая тоже отчасти была её заслугой, это позволяла. Конечно, дражайшие родственницы не упускали возможности подколоть её на тему «излишней» любви к представителю низшей расы. Но на это Мелисара лишь едко советовала им завидовать ей молча, раз сами не смогли завести себе такого милого питомца. И продолжала везде таскать Георда за собой.
Да, разумеется, все рабы в Доме плотно повязаны не только клятвами на крови, но и клеймами, что не должны позволить им навредить своим хозяйкам. Особенно те, кто хотя бы опосредованно «имел доступ к телу». Но ей было слишком хорошо известно, сколь много существует способов обойти все препоны и преграды. А в косметической алхимии, если знать как, так легко спрятать самые разные добавки, влияющие как на тело, так и на разум. Так что, пусть это обходилось куда дороже, вынуждая жертвовать частью личных хотелок и амбиций, но Мелисара уже которое столетие предпочитала содержать пусть и небольшую, но хорошо обученную и максимально проверенную свиту из числа рабов-хумасов. А посещений Палат Красоты избегала, довольствуясь лишь приобретением там заготовок для косметической алхимии. Которые потом всё равно тщательно проверяла.
Да, хлопотно, долго и муторно. Но лучше так, чем потом с удивлением обнаружить себя беременной от собственного подчинённого, казавшегося надёжно и гарантировано загнанным под каблук. Да ещё и с увеличившимися сиськами и почти полностью утраченными профильными навыками, что так долго оттачивала усердным тренировками. И ведь как оказалось, подчинённый незадачливой родственницы был действительно под плотным каблуком своей начальницы, а не казался таковым. Жалкий сопляк даже не осознавал изменений в отношениях с начальницей и де-факто хозяйкой, искренне считая, что то, что она регулярно тащит его в постель далеко не на привычной роли пиздолиза, нечто само собой разумеющееся. Как итог, незадачливая родственница лишилась своего положения в иерархии Дома, рухнув чуть ли не на самое дно, вместе с незапланированным ребёнком.
Спасибо мастерству дорогой и любимой во всех смыслах двоюродной тётушке Танайсаш, бывшей лучшей мастерицей Магии Разума во всём Антак на Шар’Дане. И ведь ещё относительно мягко поступила, могла бы ведь перешедшей ей дорогу родственнице устроить случку с кем-то из рабов-хумасов, что было бы ещё более чудовищным позором. Даже ещё более любимая матушка Мелисары справедливо опасалась своей двоюродной сестры, предпочитая лишний раз не идти с ней на конфликт, а искать способ договориться. Но и устранить столь ценный и полезный ресурс не решалась, хотя опыта и умения интриг матёрой и хитрой стерве, а другая просто не стала бы матриархом, было не занимать. Без умений обожаемой до мурашек по спине двоюродной тётушки, Дом Сенрасс может если и не лишиться ведущих позиций в городе, то сильно ослабнет. Мелисара сама не раз была вынуждена обращаться к ней за помощью, ведь дипломатия и в наземном мире зачастую шла рука об руку со шпионажем, в Подземье же эти слова и вовсе были синонимами. Главное было обращаться предельно вежливо и не пренебрегать даже самыми незначительными правилами личной безопасности.
От размышлений о главной менталистке Дома, Мелисару отвлёк активировавшийся связной амулет, стоящий на краю её рабочего стола и сопряжённый с артефактным зеркалом. Увидев, от кого исходит вызов, тёмная эльфийка удивлённо вскинула брови. Надо же, как неожиданно… Жестом остановив тут же всё понявшего Георда, тёмная эльфийка поднялась на ноги и неспеша подошла к рабочему столу. Со светлыми сородичами ей приходилось общаться, но очень редко даже по меркам перворождённых. Два раза речь шла о выкупе с рабских рынков Куордемара угодивших в плен светлых, ещё несколько раз о покупке добываемых лишь в Подземье ресурсов. Но вот в свете последних событий…
Просьба Короля Островов о поиске беглецов с поверхности обернулась очень неожиданным и пугающим образом. Послание, переданное неизвестными через Одиннадцатый отряд охотников весьма необычным способом, заставило весь Дом изрядно понервничать. «Мы знаем». И всё. Ничего более. В совокупности с тем, что весь отряд, умудрившийся угодить в плен к неизвестным, не только не убили, но даже не обработали ментально, это порождало куда больше вопросов, чем ответов. Очень серьёзных вопросов. Матушка тогда почти месяц ходила вся как на иголках, но показывала это только за плотно закрытыми дверями. Отчего паршиво было всей верхушке Дома, особенно Верховной Ловчей Фаяссаш, которой досталось больше всех. Так как это её подчинённые проштрафились, то и ей пришлось за них отдуваться в значительной мере. Одиннадцатому отряду после этого можно было только посочувствовать, особенно их Старшей, которой в ближайшую сотню лет будет ооочень весело. Мелисаре тогда тоже пришлось весьма несладко, она потратила немало сил и средств, напрягая агентов-осведомителей. Даже обратилась к этим омерзительным крысолакам, наняв их лучших хвостов.
Но в итоге, всё что удалось выяснить, так это то, что беглецы, на след которых вышел неудачливый одиннадцатый отряд охотников, действительно были. Это не было инсценировкой или искусной обманкой. Это были именно те, кто сбежал из плена островитян, заодно устроив знатное представление Алехару в день его триумфа. Потому что их след после той пещеры, где Одиннадцатый отряд попал в плен, был предельно чётким. Наземники буквально мчались по меркам Подземья напролом, не заботясь о сокрытии следов или создании ложных путей. И привёл этот след к берегу Глубинного Моря, где оборвался.
Сказать, что ненаглядная матушка была очень недовольна столь скромными результатами, полученными за совсем нескромные деньги, не значило сказать ничего. Но внезапно, пришло сообщение от Короля Островов. Беглецы объявились в родном городе, и было совершенно ясно, что за их спасением стоял Лес. Это вызвало ещё больше вопросов, но градус напряжённости несколько ослабило. Так как своих дражайших соседей Дом Сенрасс опасался куда сильнее, чем светлых сородичей. Потому что Лес далеко, а соседи очень близко. Хотя было не исключено, что Лес действовал вместе с каким-то Домом. Так как кто-то же провёл беглецов по Подземью. И вот, светлые сородичи сами выходят на связь. Интересно…
Одним движением плеч, Мелисара, планировавшая после того, как закончит с маникюром и педикюром, лечь спать, скинула тонкую ночную рубашку из паучьего шёлка, оставаясь полностью обнажённой. Благо что стесняться личных рабов было так же смешно, как стесняться той же кровати или тумбочки. Щелчок пальцев, и пара рабынь-служанок, ожидавших её приказов за дверью хозяйской спальни и по совместительству кабинета, уже бежала к ней с указанным нарядом. На то, чтобы облачить в него хозяйку, у них ушло буквально несколько секунд. Во многом это было связано с тем, что наряд представлял из себя, по сути, набор полос из тёмно-фиолетового паучьего шёлка, расшитых серебром. Предельно откровенный, почти ничего не скрывающий, призванный в первую очередь подчеркнуть красоту и совершенство тела тёмной эльфийки. Бросив на себя оценивающий взгляд в зеркало, и удовлетворившись своим внешним видом, Мелисара жестом отпустила слуг. Когда двери её покоев закрылись, она активировала защиту, заняла место за рабочим столом и с соответствующей осторожностью приняла вызов.
Артефактное зеркало пошло рябью, и в нём через несколько секунд отразился знакомый Мелисаре светлый сородич, в бело-синих одеждах дипломата. Поклонившись, он поприветствовал тёмную сестру:
- Почтенная Мелисара.
- Почтенный Дарнаваль, какая неожиданность. Давно мне доводилось с вами общаться. Чем обязана удовольствию лицезреть вас?
Ответ дипломата Леса оказался совершенно не по-эльфийски прямолинейным и изрядно удивил Мелисару:
- От лица Верховного Совета Леса, я прошу вас как можно скорее собрать городской совет Антак на Шар’Дана. Это чрезвычайно срочно и не терпит отлагательств.
Главная дипломатка дома Сенрасс сразу стала серьёзной. Сложив руки на немаленькой груди, она внимательно посмотрела в глаза светлому сородичу:
- Это очень серьёзная и внезапная просьба. Могу я узнать, что такое важное Лес хочет сообщить Собранию Матерей Антак на Шар’Дана?
- Не Собранию Матерей. А городскому совету. Это касается всего Антак на Шар’Дана. Подробностей сообщить не могу. Но мои слова подтверждены Верховным Советом Леса.
Вот теперь Мелисара стала предельно серьёзной. Ещё раз внимательно посмотрев в глаза светлому сородичу, она медленно кивнула:
- Я постараюсь организовать это как можно скорее, почтенный Дарнаваль.
Дарнаваль коротко кивнул в ответ:
- Благодарю вас, почтенная Мелисара.
Когда артефактное зеркало погасло, тёмная эльфийка вновь активировала связной амулет. Через некоторое время, в голове возник сонный и недовольный образ любимой матушки, уже успевшей уснуть:
«Внимаю»
«Матушка, у меня срочные вести…»
***
В огромном подземном зале с очень высокими потолками не было ничего, кроме длинных и массивных рядов стен из тёмной, почти чёрной породы камня, от пола и до самого потолка. И на каждой стене, идеально ровными рядами шли ряды небольших прямоугольных табличек из светлого мрамора. На каждой из них на левой стороне был искусным мастером вырезан рельефный лицевой портрет. А на правой стороне шли такие же идеально ровные вырезанные строки рунического письма. Иногда текст был длинный. Иногда короткий.
Небо переменчиво, по нему постоянно бегут облака, солнце сменяет луна со звёздами. Вода тоже никогда не стоит на месте, если только не загнать её силой в жёсткие границы. Живая земля тоже им не уступает, меняясь каждый год, засыпая осенью и зимой, чтобы проснуться весной и летом. Но горы другие. Горы меняются очень медленно. Очень-очень медленно, зачастую долгими тысячелетиями оставаясь неизменными. И поэтому камень помнит всё. Память у камня долгая, он никогда ничего не забывает. И не прощает.
С тяжёлым вздохом, Форан, сын Доранда, из славного клана Кардлехар, прославленного умелыми мастерами и отважными воинами, бережно, словно малого ребёнка, установил очередную табличку в свободную нишу на стене. Она встала на своём место идеально, как влитая. Здесь же она и прибудет навечно. Потому что камень помнит всё. И ничего не забывает. С холодного светлого мрамора на него смотрело лицо двоюродного племянника. А справа от него шли скупые строки рунических буква. Когда и кем был рождён. Чем был прославлен. На ком был женат, и чьим отцом стал. Самая нижняя строка скупо гласила: «Погиб на борту «Закалённого» очарованный лживым светом обитательниц бездонных глубин».
Сделав шаг назад, Форан оглядел Стену Памяти, на которой добавилось сегодня пятнадцать новых табличек, изготовленных мастерами его клана. Позади капитана «Закалённого», молча стояло несколько десятков его родичей. Отцы, братья и сыновья тех, кто навсегда остался в тёмных водах Глубинного Моря. Нынешний глава клана, командиры отрядов и старшие из мастеров. Отдельно стояла с мрачными лицами остальная команда «Закалённого». Все как один, с жалкими и куцыми огрызками некогда роскошных бород.
Когда последняя табличка заняла своё место, наступила тишина. Все слова были сказаны ранее. Когда Форан вернулся в подводную гавань Подгорья. Когда он вместе с соратниками предстал перед собравшимся кланом, и рассказал о гибели родичей от лап мерзких глубинных отродий. Не утаив, что могли бы погибнуть вообще все, если бы не девчонка-наземница, оказавшаяся неожиданно умелой Слышащей Недра. Потом была мрачная тризна. А следом за ней, наиболее умелые мастера-скульпторы принялись за тяжёлую работу. Сегодня, была изготовлена последняя из пятнадцати памятных табличек, клан Кардлехар провёл обряд поминания. И в очень длинном счёте к обитателям глубин добавилось пятнадцать новых имён.
Камень помнит всё и ничего не забывает. Придёт время, и отродья Владыки Глубин заплатят сполна своей чёрной кровью за эти имена. Даже если это произойдёт не сегодня и не завтра. Даже если сам Форан не доживёт до этого дня. Не он, так его внуки сполна стребуют с дагонитов за каждого, кто навсегда сгинул в чёрных водах Глубинного Моря. Потому что камень помнит всё, и ничего не забывает. Также, как и его дети.
Так не сказав ни слова, несколько десятков гномов разных возрастов медленно двинулись на выход из Зала Памяти. И как оказалось, там их уже ждали. Едва Форан вышел наружу, вместе с верхушкой клана Кардлехар, к ним тут же подошёл посланец в королевских цветах. Поклонившись и прижав к груди кулак, он произнёс:
- Мои соболезнования, братья. Прошу простить меня, что вынужден вас потревожить в столь непростое для вас время. Но Король Бравлин объявил срочное собрание всех кланов. Вам надлежит туда явиться как можно скорее.
***
В довольно большом рабочем кабинете, обставленном качественной мебелью, с высокими потолками, но без окон и с единственной массивной дверью, несмотря на глубокую ночь, горел свет. Несколько очень качественных магических светильников, стилизованных под классические лампы, озаряли всё помещение ярким светом, не отличимым от солнечного. Причём из десятка светильников сразу четыре являлись не только источниками света отличного качества, но ещё и столь же качественными артефактами. Свет их был призван выявлять сокрытое, сбивать иллюзии и подсвечивать магически активные предметы. Причём каждый из них был заказан у отдельного мастера за довольно неплохие деньги.
Помимо артефактов-светильников, в помещении находилось ещё несколько стационарных артефактов, как явных, так и скрытых. Едва слышно журчащий в углу каменный фонтанчик, с кристально чистой водой, был призван искать и нейтрализовывать очень широкий спектр ядов. Висевшая над входной дверью металлическая табличка, утопленная в стену заподлицо, готова была обрушить на обнаруженного или указанного врага мощнейший удар молнии. Пара мраморных бюстов, изображавших прославленных героев древности, что стояла у боковых стен между двух пар шкафов, была запитана огнём до предела. В случае необходимости, они могли из своих рубиновых глаз обрушить на врагов либо предельно концентрированные огненные лучи, либо залить всё потоками огня из открытых ртов.
Сразу три артефакта, одним из которых был массивный письменный стол из тёмного дерева, должны были в случае угрозы укрыть владельца кабинета надёжными барьерами разных типов. Причём один из барьеров всегда находился в полуактивном режиме. Ну а расположенная под досками пола ритуальная мозаика-круг должна была, в случае опасности, пробить предельно узконаправленный портал-туннель, обеспечивая бегство владельца кабинета в одно из нескольких убежищ.
Дополняла весь этот комплекс защитных и атакующих артефактов густая паутина тончайших сигнальных нитей. Они оплетали входную дверь, шкафы высотой до потолка, чьи полки и ящики были заполнены многочисленными свитками, книгами, отдельными листами, запоминающими кристаллами и весьма разнообразными амулетами. Отдельные нити тянулись по стенам, полу и потолку. Камень которых тоже был специально обработан и зачарован, да ещё и усилен вмурованными внутрь блоков защитными амулетами, чтобы предельно затруднить проникновение и прослушку происходящего внутри. Пожалуй, мало какое помещение во дворце Светлейшего Халифа могло похвастаться столь же надёжной защитой. И уж точно оно было единственным, куда даже могущественный владыка Южного Халифата входил только по приглашению хозяина.
Чей облик не особо вязался со столь серьёзными мерами предосторожности. Владелец кабинета был откровенно невзрачным на фоне иных вельмож. Среднего роста, упитанный, полностью лысый, он всегда был одет в откровенно скромные халаты, из качественной, но простой светло-серой ткани. Никакой золотой или серебряной вышивки, драгоценных камней или перьев диковинных птиц. Такого в лучшем случае можно было представить начальником одной из бригад дворцовой прислугой. Но внешность бывает очень обманчивой, и Вансир, бессменный глава Безмолвных, служащий уже третьему Светлейшему Халифу, был живым доказательством этой истины.
Многие из тех, кто неверно оценил этого на первый взгляд тихого, всегда вежливого и добродушного человека, не успели о своей ошибке пожалеть. Он непросто так пережил не только двух Светлейших, но и множество их придворных. Хотя очень многие пророчили ему жестокое падение ещё после смерти первого Светлейшего, ещё большее число этого падения страстно желало. А многие не только желали или пророчили, но и активно прикладывали к этому усилия. Как оказалось – тщетные. Вансир очень давно, ещё до того, как судьба привела его в ряды Безмолвных, чётко для себя усвоил, что знания зачастую дают куда большую власть, чем всевозможное золото или драгоценные камни. На кончиках холёных пальцев главы Безмолвных сходились нити огромной паутины осведомителей и шпионов, простиравшейся даже за пределы Халифата. За глаза некоторые из придворных-старожилов так и называли его. Паук. Что немного льстило Вансиру, который считал подобное прозвище вполне заслуженным.
И оно действительно было таковым. На плетение своей паутины он потратил большую часть своей жизни, методично расширяя и обновляя её, не жалея на это ни сил, ни времени. Если его предшественник куда больше внимания и сил уделял пестованию умелых убийц, то Вансир отдавал предпочтение шпионам. Он не скупился на деньги или иной вид материальной помощи для своих агентов, если они приносили действительно ценную информацию. И подобная стратегия себя более чем окупала. О том, что происходит или только намечается в Сахиб-Нере, он почти всегда узнавал первым, всячески стараясь сделать так, чтобы «почти» ушло в прошлое. О многом из того, что происходит не только в Халифате, но и за его пределами, Вансир узнавал очень быстро. Десятки, а порой и сотни донесений ложились ему на стол каждый день. По мере сил, он старался прочесть большую часть из них лично, вникая в суть каждого. Но к его искреннему сожалению, часть из бесконечного числа отчётов, докладов или доносов, конечно, всё равно приходилось перекладывать на пару помощников, купленных им ещё мальчишками на рабском рынке и подвергнутых тщательной ментальной обработке.
Таким образом, благодаря своему усердию, очень широкой паутине, Вансир знал очень многое, включая то, что от него хотели бы всячески скрыть. И эти знания, а также источник их получения, он тщательнейшим образом оберегал. И сплетённая им паутина хранила своего создателя как бы не надёжней, чем вышколенная охрана и дорогая многоступенчатая защита. Потому как что дед, что отец, что сам нынешний Светлейший Халиф Хаттардин, придя к власти внезапно осознавали, насколько полезен скромный, всегда вежливый и неприметный Вансир-Шан. И как сложно и хлопотно будет его заменить. Не говоря уже про то, что замена главы Безмолвных будет в первую очередь выгодна недоброжелателям Светлейшего. Ведь пока новый глава войдёт в должность, пока разберётся со всеми делами, пока сможет сплести хоть какое-то подобие паутины почтенного Вансир-Шана… Всякое может случиться.
Поэтому менялись Великие Визири, менялись Старшие Евнухи, менялись полководцы, придворные маги, казначеи и даже Светлейшие Халифы. А неприметный, скромный и всегда со всеми вежливый Вансир-Шан продолжал быть. И планировал быть ещё очень долго. А для этого, нужно было продолжать много и усердно работать. Поэтому, несмотря на поздний час, он не отдыхал в постели в своих покоях. Не наслаждался объятиями рабыни-наложницы с отмытыми до бела мозгами, чтобы в них было практически невозможно спрятать ничего, кроме постельных умений. А сидел за своим рабочим столом, внимательно вчитываясь в строки очередного доклада, от агента-осведомителя. Тем более, что в последнее время как-то слишком много стало появляться поводов для беспокойства.
Началось всё с налёта Короля Островов на Морграф. Неожиданно очень удачного для островитян налёта. И, что куда опаснее, его подготовка укрылась от глаз Вансир-Шана. Да, на Островах всем работать непросто, но вряд ли Светлейшего устроило бы такое оправдание, если бы Алехар сумел разграбить Сахиб-Нере. Помимо самого налёта, беспокойств добавило ему и то, что как раз в это время в Морграфе находилась с полутайным визитом почтенная Ашуир-Вали. Мастерицу Магии Разума Вансир ценил очень высоко, признавая её талант и умения. Немало важным было и то, что волшебница хоть и была дочерью знатного халифатского вельможи, по факту была плотью от плоти ковена Дочерей Пустыни. И с халифатской знатью она практически не была ничем связана. Это позволяло пользоваться её услугами там, где имелись основания не доверять придворным мастерам Магии Разума. Или нужно было провести проверку их работы.
Если бы она попала в руки островитян, это могло бы стать большой проблемой. Так как волшебница знала многое из того, что лучше держать в секрете. Конечно, ей даже близко не было ведомо столько же, сколько Вансиру, но вполне достаточно, чтобы заставить его беспокоиться. Да, её связывали клятвы и договора, заключённые на алтаре Хранителя Клятв и на собственной крови. Без этого бы никто её не пустил в головы нужных Вансиру людей и нелюдей. Но ему ли не знать, что на каждый замок найдётся отмычка, или запасной ключ? Вопрос только времени и сил. И то и другое Король Островов для неё бы нашёл моментально. Одним из бесчисленных преимуществ бытия капитаном последнего из кораблей Великой Армады было то, что можно было в значительной мере не опасаться даже целого ковена ведьм.
В те неспокойные дни он даже начал прорабатывать варианты действий, на случай подобной ситуации, включая всяческую помощь Дочерям Пустыни в спасении их сестры, попади она действительно в плен. Но всё обошлось. Правда, так показалось только на первый взгляд. Потому что Ашуир-Вали благополучно вернулась из своего путешествия не одна, а ещё и с целым кораблём островитян и успешно обработанной командой. А также пленной эльфийкой, которую она привезла тайно, скрыв это ото всех. Да не относительно простую перворождённую, которые нет-нет да мелькали на закрытых торгах рабами. А боевую чародейку из Лесной Стражи, с немалым опытом службы. Своей агентессе, очень умело работавшей на стыке приворотной и ментальной магии, что сумела вытащить эту информацию из прибывших вместе с Ашуир-Вали авантюристов, он не пожалел тройной награды. Плюс полностью компенсировал потраченные расходники. Ведь всю память о своей ушастой невольнице мастерица Магии Разума подчистила очень неплохо. Никто из её спутников о ней даже не подозревал. Но неплохо – не значит полностью.
И вот эта ушастая пленница могла стать в перспективе большой проблемой. Сам Вансир не питал какой-либо особенной неприязни к эльфам. Точно также, как не питал он к ним любви. Лес он считал сильным, и от того априори опасным соседом, который, по счастью, от земель Халифата отделяло Подгорье. Куда большую угрозу с военной точки зрения представляли те же Острова или ящеры. Но если карательную экспедицию Внешнего Корпуса Лесной Стражи Вансир-Шан всерьёз не рассматривал, тот вот визит агентов Тайной Стражи Леса – вполне. Мстительностью и злопамятностью с эльфами могли поспорить разве что гномы. Разумеется, далеко не за каждого из своих сородичей остроухие устраивали кровавую вендетту. Потому что иначе бы обязательно собрали против себя коалицию, которая бы если не сожгла весь их Лес на корню, то крови перворождённых пролила изрядно. Но всё же остроухие старались мстить владельцам вечномолодых рабынь при каждой удобной возможности. Поэтому очередная эльфийская пленница, да ещё явно из числа непростых, могла стать потенциально очень большой проблемой.
Вансир слишком хорошо помнил, сколько проблем ему в своё время принесла пара перворождённых обитательниц гарема Светлейшего Халифа. А ведь он предупреждал ещё отца Хаттардина, что от остроухих стоит избавиться, продав или подарив кому-нибудь. Даже можно было это с выгодой использовать, подарив ушастых неугодному вельможе, а после донести эту информацию до длинных ушей эльфов. Но нет, самолюбие и тщеславие было важнее. И ладно бы ещё скрывали наличие обработанных мозгокрутами остроухих наложниц, мало ли кто в действительности обитает в халифском гареме, про его состав такие байки ходят среди обывателей. Так нет, что отец, что сын, чуть ли не бравировали этим, в открытую демонстрируя, что Светлейший Халиф может себе позволить даже перворождённых рабынь.
Отдуваться пришлось, конечно же, бедному, скромному и всегда вежливому Вансир-Шану. Два покушения, организованных ушастыми, он успешно предотвратил ещё на стадии подготовки. Последствия ещё двух минимизировал, не допустив гибели намеченных целей, чего нельзя было сказать про придворных слуг и части свитских. Пятому покушению дал намеренно достичь цели, но не той, на которую нацеливались эльфы, устранив таким образом одного из наиболее неудобных и потенциально проблемных претендентов на место Светлейшего. За что нынешний Светлейший был ему только благодарен, так как сводного брата ненавидел люто, и ненависть эта было более чем взаимна.
Понятное дело, что эльфы после этого стали испытывать к бедному Вансир-Шану самые тёплые чувства, что отнюдь не облегчало его и без того непростую жизнь. Статуса-кво с остроухими удалось достичь с большим трудом и по итогу непростых тайных переговоров. В обмен на то, что эльфы «забыли» о своих сородичах в гареме Светлейшего, Вансир помог им вернуть пару других сородичей, угодившую в лапы людоловов. Мозги которым ещё не успели отмыть до полной белизны, и наличием которых в личных гаремах владельцы никак не бравировали. С тех пор отношения главы Безмолвных с Лесом можно было описать, как вооружённый нейтралитет. Новые вечномолодые игрушки для постели в гареме Светлейшего более не появлялись, а предложения о покупке или подарке подобного живого товара вежливо отклонялись. Либо их негласно передавали или передаривали другим «владельцам». В паре случаев Вансир даже через третьи руки донёс информацию о покупателях и продавцах перворождённым. Разумеется, речь шла только о светлых эльфах. С их тёмными сородичами подобных проблем не возникало. Те ещё сами могли поспособствовать тому, чтобы неугодная или неугодный оказались игрушкой в руках представителей низшей расы.
И вот, возможный статус-кво с эльфами мог, в теории, оказаться под угрозой. Конечно, двор Светлейшего в этом случае был не причём, и все претензии Лес мог предъявить ковену Дочерей Пустыни. Но ему было бы от этого не легче, начни ведьмы и эльфы устраивать разборки в столице Халифата. О чём он и намекнул Ашуир-Вали при очередном её визите во дворец Светлейшего. А потом произошло непонятное. С ковеном Дочерей Пустыни у главы Безмолвных отношения были непростые, но в целом ровные. Во многом потому, что интересы их практически не пересекались. Ведьмы были крепко привязаны к своей пустыне ещё с тех пор, когда она никакой пустыней не была. В дела Халифата они по большей части не лезли, ограничиваясь исключительно деловыми отношениями. Долгое время о том, что ковен вообще действует в Сахиб-Нере никто не знал. Пока бабушка почтенной Ашуир-Вали не захватила, де факто, власть в доме одного из знатных вельмож. Он был её сыном, и после неудачного покушения, устроенного одной из его жён, едва не погиб. Жизнь ему любящая мама-ведьма спасла, а вот вылечить не смогла.
Вансир-Шан тогда был весьма неприятно удивлён подобным известием, как и Светлейший Халиф. Но ведьмы оказались на удивление договороспособны, в результате чего, удалось прийти к взаимному соглашению. Один из пунктов которого гласил, что Матриарх Дочерей Пустыни, почтенная Матушка Айар, а также кто-либо другой из верхушки ковена, должны о своих визитах уведомлять заранее либо Вансир-Шана, либо другого придворного вельможу, либо самого Светлейшего Халифа. Поэтому, когда наблюдавшие за домом Ашуир-Вали и её бабушки агенты доложили, что Матриарх Ковена тайно прибыла к ним, глава Безмолвных решил намекнуть ведьмам, что они неправы.
Он прибыл в их особняк, не пожалев потратить с огромным трудом заготовленные «отмычки» к его защите, так что о его визите ведьмы узнали, лишь когда он вежливо постучался в дверь. Его, разумеется, пустили внутрь, где ведьмы уже приготовились изощряться в словоблудии, оправдывая свой проступок. А потом всё пошло кувырком. Что именно случилось, Вансир, несмотря на все приложенные усилия, понять достоверно не смог. Удалось выяснить только то, что в тени главы Безмолвных и его спутников, кто-то проник в особняк ведьм. И пока хозяйки были отвлечены на гостя, убил пару личных слуг Ашуир-Вали, и то ли убил, то ли похитил её пленницу-эльфийку.
При этом ведьмы подняли такую панику, только осознав, что кто-то проник в особняк, что даже Вансир испугался в тот миг, что всё, доигрался. Однако ни ведьмы, ни их белоглазые стражи, когда несколько успокоились, его не тронули, позволив уйти. Правда, объяснять что-либо категорически отказались, ограничившись тем, что тут же на месте передали весьма солидную сумму золота, в знак своих глубочайших извинений за доставленное беспокойство почтенному Вансир-Шану. И в знак столь же безмерного уважения к Светлейшему Халифу. Сутки после этого, пока глава Безмолвных пытался понять, что вообще произошло, ведьмы сидели в особняке, словно в осаде. Никого к себе не пуская и не выпуская. А потом и вовсе буквально сбежали из Сахиб-Нере, пробив чуть ли не прямой портал к себе в пустыню, чем снова подняли на уши городскую и халифскую стражу. И не просто сбежали, но ещё и забрали вместе с собой Ашуир-Вали, что было весьма досадно. Других таких специалистов у него не имелось. И это было очень странно.
А непонятные странности Вансир очень не любил. От них, случалось, могло сильно испортиться настроение, а то и жизнь оборваться. Поэтому, он начал осторожно выяснять, что произошло в особняке ведьм. Сделать это было очень непросто, так как все домашние слуги и охрана были под очень плотным колпаком. Но кое-что всё же удалось выяснить благодаря тому, что де-юре главным в доме считался теперь младший брат Ашуир-Вали, единственный сын её так и не оправившегося от покушения отца. А значит он обязан был периодически являться ко двору Светлейшего, свидетельствуя своё уважение. Понятное дело, что не в одиночку, а вместе со свитой. Вот через свитских Вансир сумел узнать, что таинственный убийца слуг Ашуир, и то ли убийца то ли похититель её новоявленной эльфийки-рабыни, оставил надпись на стене её покоев. Кровью этой самой эльфийки. «Мы знаем». И написаны слова были очень характерным алфавитом, которым пользовалось печально известное Тёмное Братство. Кровью же эльфийки был оставлен отпечаток ладони на стене. И вот это был повод серьёзно задуматься.
Тёмное Братство, хотя сами они себя называли по-другому, было особой головной болью не только Вансира, но и казалось вообще всех разумных. Секта ярых фанатиков поклонялась какой-то тёмной сущности, точно определить и классифицировать которую никак не удавалось. Поклонение их имело одну очень конкретную форму – убийство. Причём цели свои эти фанатики выбирали по одному только им понятному принципу, не делая вообще никаких различий между расами и сословиями. И до неприятного регулярно своих целей достигая, когда надо проявляя невероятное терпение и выдумку. Но самой большой проблемой было то, что с этими проклятыми фанатиками невозможно было ни договориться, как с нормальными гильдиями убийц, ни внедрить своих агентов, ни даже банально вырезать под корень!
Им не нужно было ничего, кроме убийств во славу своего господина. Все посланные кандидаты на внедрение либо убивались, либо оказывались перевербованы. Конечно, их искали, их выслеживали, их самих убивали. Вансир за свою не такую уж и короткую жизнь дважды проводил серьёзнейшую и сложнейшую работу по выявлению и полной зачистке их тайных убежищ на территории Халифата и одного соседнего Вольного Города. Но всякий раз, даже будучи, казалось, уничтоженной под корень, эта зараза возникала заново. Лично Вансир был убеждён, что пока не будет уничтожен источник этой заразы, проблема не решится. Вот только пока что не то что найти, а даже понять, кто конкретно повелевает проклятыми фанатиками, толком не удавалось. Все их молельные комнаты и алтари, обнаруженные в их разгромленных убежищах, оказывались пустышками. Полнейшей бутафорией, не несущей в себе ни следа какой-либо силы. При том что те фанатики, кого удавалось с трудом захватить в плен и со всем пристрастием допросить, ИСКРЕННЕ были убеждены, что никакие алтари их господина не пустышки.
Таким образом, Тёмное Братство было серьёзной и перманентной проблемой. Если, конечно, это действительно было оно. Потому как все очень быстро поняли, что эти фанатики всегда оставляют, если им не помешать, на местах своих убийств всевозможные послания, написанные одним и тем же алфавитом. И обязательно свой символ – кровавую ладонь. Разумеется, столь же быстро всевозможные обычные Ночные Гильдии, личные клинки власть имущих, представители тайной стражи и прочие стали регулярно делать точно также, стремясь отвести от себя подозрения, и переложить их на секту фанатиков. Даже показательные убийства нескольких таких «умников» действительными представителями Тёмного Братства положения не исправили.
Будь обстоятельства другими, Вансир был бы склонен считать, что кто-то вновь попытался прикрыться Тёмным Братством. Смущало само послание и реакция ведьм на него. Очень неожиданная реакция. Ради чего-то же Айар прибыла в Сахиб-Нере, да ещё и тайком. А после буквально сбежала, забрав заодно и Ашуир-Вали. Ведьмы чего-то сильно испугались. Или кого-то. А это однозначный повод для беспокойства и для него…
От непростых размышлений, Вансир-Шана отвлёк стук в дверь. Кто это в такое время? Коснувшись управляющего защитным плетением амулета, глава Безмолвных опознал ждущего у дверей одного из доверенных помощников Великого Визиря. Отперев дверь управляющим амулетом, он впустил его внутрь и вежливо поздоровался:
- Доброй ночи, почтенный Фенхер-Шан. Что привело вас ко мне в столь позднее время?
- Доброй ночи, почтенный Вансир-Шан. Прошу меня простить, что смею отрывать вас от работы, но моё дело не терпит отлагательств. Только что почтеннейший Великий Визирь Хатран имел прямой разговор с эмиссарами эльфов. От них он получил просьбу срочного разговора со Светлейшим Халифом Хаттардином и его ближайшим окружением. Великий Визирь приказал оповестить об этом всех советников Светлейшего и его самого.
Надо же, какая неожиданная новость. Интересно…
***
Несколько десятков высоких каменных зданий, примыкавших вплотную друг к другу, формировали две широкие параллельные улицы. С трёх сторон они были окружены высокими песчаными барханами. В один из которых дома упирались, скрываясь в толще песка. С единственной свободной стороны улицы спускались к рукотворному оазису, утопавшему в невероятно сочной зелени, ярко выделявшейся на фоне охристого пейзажа. Неумолимый песок Великой Пустыни давно бы поглотил и эти остатки некогда большого города, если бы не местные обитатели. Вернее, обитательницы. Именно они сначала сделали так, что жаркие ветра намели огромные барханы широким полукругом, укрывая малую часть погибшего города от постороннего взора. Они же не позволяли им продвинуться дальше, умело заключив остатки города и пробуждённый ими источник воды в кольцо пространственной аномалии. Коих, включая смертельно опасные, после войны Божьего Гнева в Великой Пустыне хватало с избытком.
Но Дочери Пустыни не даром носили своё название. В отличие от большинства обычных одарённых, ведьмы были куда крепче привязаны к своей земле. Подобная привязанность имела свою цену, но и давала очень многое. Даже когда некогда пышно цветущий север южного континента превратился в почти безжизненную пустошь с изувеченным пространством, ковен не бросил нажитое место. Сменил название, но остался верен своему дому. Медленно, но верно, ведьмы осваивались в новых условиях, приспосабливаясь к изменившимся реалиям. И теперь были практически единственными, кто мог не просто перемещаться по Великой Пустыне, уверенный в том, что он хотя бы доберётся до нужного места. А перемещаться быстро, пересекая чуть ли не половину континента из одного края в другой.
Это в совокупности с немалой накопленной силой, позволяло им чувствовать себя в безопасности, даже в таком негостеприимном месте, как Великая Пустыня. Да, хватало в ней мест, куда даже они предпочитали не соваться. Главными из которых были погибшие во время войны Божьего Гнева города и крепости. Во многих из них появились новые владельцы. А где-то они остались прежние, но уже немного неживые. И что первые, что вторые были всегда рады живым гостям. Последние, правда, их радость далеко не всегда разделяли. Но в рукотворном оазисе, созданном ведьмами на краю одного из погибших городов, вблизи от прежнего места обитания ковена, Дочери Пустыни могли чувствовать себя в практически полной безопасности.
Что было просто замечательно. Но лично для Ашуир в обители ковена имелся один небольшой недостаток. Маааленький такой недостаток. Здесь. Было. Скучно. Вернее, ОЧЕНЬ СКУЧНО. После столичного, почти никогда не спящего Сахиб-Нере, в тихом и спокойном поселении, укрытом в сердце Великой Пустыни, ей было банально НЕЧЕГО ДЕЛАТЬ! Нет, в другой ситуации, она бы тут не скучала. Ведь всегда можно было заняться личной практикой, помочь в практике сёстрам по ковену, занятие для такой умелой волшебницы, как она, обязательно нашлось бы. Если бы не ещё одно НО! Пока что ещё совсем незаметное со стороны НО, весьма, однако ощутимое для неё НО.
Весь ковен хором запретил ей хоть сколько-то серьёзные нагрузки на тонкие тела на протяжении всего срока беременности. Только самые простые практики, для банального поддержания формы. По большей части, к тому же, медитативные. К этому можно было добавить то, что после памятного происшествия в особняке отца, весь ковен также дружно с неё теперь чуть ли не пылинки сдувает, и опекает не смыкая глаз. Вернее, не смыкают белых глаз сакарибы, которых вокруг неё теперь постоянно не меньше шести человек. А с ними зачастую ещё и одна-две сестры. Нет, Ашуир прекрасно поняла степень опасности произошедшего, а также важность возложенной на неё миссии. Но от этого не становилось легче. Хотя, пара развлечений у неё всё же имелась. И одному из них, она прямо сейчас и придавалась.
Прикусив губу, лежавшая на спине волшебница выгнулась дугой, упираясь плечами в матрас своей широкой двуспальной кровати и терзая руками простыни. Но удержать стон наслаждения не получилось. Сделав глубокий выдох, она опустилась обратно на кровать и расцепила ноги, согнув их в коленях и широко раздвинув в разные стороны. Освобождённый Сайрус отстранился от её лона, утёр скомканным одеялом лицо, после чего подвинулся вперёд и совершенно бесцеремонно улёгся прямо на тяжело дышавшую волшебницу. Правда, весил он как бы не меньше своей любовницы, так что ей было совсем не тяжело. Наклонившись к лицу Ашуир, он откинул в сторону прядь взмокших тёмных волос и поцеловал её в губы. После чего приподнялся на локтях и, глядя глаза в глаза волшебнице, произнёс:
- Ты мне уже должна два раза.
Закатив глаза, Ашуир ответила:
- Вечером, после купаний.
Демонстративно нахмурив брови, Сайрус нарочито недовольным голосом произнёс:
- Вчера ты сказала тоже самое!
Слова свои он сопроводил тем, что положил правую руку на грудь Ашуир, принялся её массировать, надавливая указательным пальцем на затвердевший сосок. Волшебница ему никак не мешала, хотя до этого ни одному мужчине не позволяла с собой таких вольностей. Правда, их у неё и было всего ничего. Куда чаще она предпочитала развлекаться в постели с девушками.
- Вчера ты был весь вымотанный и почти сразу уснул.
- Так МНЕ и не нужно было ничего делать.
Мысленно Ашуир устало вздохнула. И зачем она только тогда согласилась? Хотя, Сайрус язычком работает вполне неплохо, и в целом оказался весьма страстным любовником. Да ещё и воспылал к ней ощутимой страстью, причём безо всяких приворотов или воздействий любовной магии. Что немного, но льстило Ашуир. Обладая её силой, любая сможет соблазнить практически кого угодно. А вот без магии ещё нужно попробовать. Хотя, в данном случае и стараться особо не пришлось, учитывая молодость и полнейшую неопытность Сайруса в любовных делах. Велик подвиг соблазнить юношу в его возрасте, у которого и так все мысли об одном. Накрыв его ладонь на своей груди собственной рукой, Ашуир спокойно, но твёрдо произнесла:
- Вечером. После купаний. Обещаю. Нет, не обману. Хорошо, можно во время совместных купаний. Нет. Нет. Прекрати уже думать такие пошлости!
Всё также нависавший над ней Сайрус невольно хихикнул, и вновь поцеловал её в губы. Диалоги у них получались довольно странные из-за того, что Ашуир очень легко читала его мысли, отвечая раньше, чем он их озвучит. Не только из-за своего мастерства, но ещё и из-за последствий проведённого ритуала, в результате которого Сайрус стал отцом её будущего ребёнка. Прервав поцелуй, он отстранился и произнёс:
- Хорошо, тогда давай по-обычному.
Тут уже отвертеться шансов не было. Да и причин не было тоже. Устроившись поудобнее между широко раздвинутых ног волшебницы, молодой человек, давно уже бывший полностью готовым к делу, осторожно приставил свой член к её нижним губам и без малейшего труда вошёл в неё. Помедлив несколько секунд и наслаждаясь ощущениями, он спросил:
- Готова?
В ответ Ашуир лишь кивнула, закрывая глаза и сосредотачиваясь.
- Начинаем…
Сайрус и Ашуир одновременно выдохнули, начав слияние. Далеко не самый простой приём, требующий от одарённых большого мастерства. Но в их случае на руку играл проведённый ритуал, помноженный на благословление Гайи, а также общий ребёнок в чреве волшебницы. Да и в целом их энергии подходили друг другу неплохо. Далеко не идеально, но заметно выше среднего. Несколько секунд, и их тонкие тела слились в единое целое, формируя общий замкнутый контур. Ещё несколько секунд они лежали неподвижно, привыкая к удвоившимся ощущениям и, соответственно, удвоившемуся удовольствию. Потом Сайрус начал медленно двигаться, постепенно наращивая темп. В этот раз напор удовольствия был слишком большим, и Ашуир не стала даже пытаться сдерживать стоны.
Она ощущала, как в неё входит член любовника, и одновременно она же ощущала, как его сжимает влажная теснота её лона. Чувствовала, как руки Сайруса сжимают её грудь, и одновременно чувствовала его ладонями свою гладкую кожу и стоящие торчком соски. Подобный двойной напор ощущений привёл к закономерному итогу. И без того разгорячённого Сайруса, что начал утро с вылизывания её нижних губ, надолго не хватило, и он быстро излился в неё. В другой ситуации за подобную поспешность Ашуир бы как минимум заставила незадачливого любовника доделывать работу языком. Но благодаря слиянию двух тонких тел в единый контур, всё компенсировали ощущения Сайруса. Но помимо оргазма любовника, на волшебницу накатило не менее приятное ощущение от вливающейся в неё энергии юноши. Хоть как одарённый он был в разы слабее Ашуир, но всё же определённым объёмом энергии обладал. И сейчас вся эта энергия вливалась в тело волшебницы, вместе с его семенем.
На всё ещё плоском животе Ашуир тут же ярко вспыхнул символ Дарующей Жизнь, поглощая получаемую энергию и перенаправляя её будущему ребёнку. Излишки же устремились по энергоканалам волшебницы, вызывая прилив сил и бодрости. А вот Сайрус наоборот, оказался буквально выжат. Выдохнув, он прервал вымотавшее его слияние. Сил юноши едва хватило на то, чтобы слезть с Ашуир и улечься с ней рядом на кровать. Впрочем на то, чтобы тут же крепко обхватить её руками и ногами, устроившись головой на тяжело вздымавшейся груди волшебницы, Сайруса всё же хватило. Но после этого юноша практически тут же провалился в глубокий сон. При том что только что наступило утро, и он до этого проспал всю ночь.
Философски вздохнув, Аушир кое-как устроилась поудобнее в обнимку со своим любовником и отцом будущего ребёнка. Всё-таки Сайрус ещё слабоват, и как человек, и как одарённый. Но, с другой стороны, будь он сильнее, и без того пробудившееся проклятье Чёрной Крови, доставшееся ему в наследство от далёкого предка, уже бы необратимо искалечило его. А после убило. Ленивые размышления волшебницы, перебиравшей взмокшие тёмные волосы мирно сопевшего у неё на груди юноши, прервал стук в двери выделенных ей покоев. А через несколько мгновений, внутрь зашла Матушка Айар собственной персоной, в сопровождении пары сестёр по ковену и нескольких слуг. Подняв вверх правую руку, Ашуир поприветствовала Матриарха Дочерей Пустыни:
- Доброе утро, Матушка Айар.
Голубые глаза древней ведьмы, что выглядела как молодая девушка, скользнули по обнажённым телам любовников и скомканным простыням с одеялом:
- Вижу, Сайрус уже успел выполнить свой отцовский долг.
Улыбнувшись, Ашуир провела ладонью по животу, на котором медленно угасал знак Гайи:
- В полной мере.
Губы Матриарха тронула ответная улыбка:
- Похвально. Мальчики, помогите бедному юноше. Отнесите его к сестре Адате, пусть займётся им.
Пара крепких смуглокожих слуг молча и аккуратно подняли на руки так и не проснувшегося Сайруса, и понесли его к лучшей специалистке по целебной магии во всём ковене. Когда же они ушли, Айар обратилась к Аушир:
- Как ты себя чувствуешь, девочка моя?
Волшебница скорчила грустную рожицу и честно ответила:
- Сейчас неплохо. Но я даже представить не могла, что носить под сердцем одарённого ребёнка так сложно. У меня словно постоянно груз на плечах. И ничего не хочется толком делать.
Усевшись рядом с ней на краю кровати, Матриарх ласково положила ладонь ей на живот и сочувственно произнесла:
- Поверь мне, девочка, я знаю каково тебе сейчас. Носить под сердцем одарённое дитя всегда непросто, тем более, когда нет сильного одарённого отца, и вся тяжесть ложится на плечи матери. А ты ещё и носишь непростого ребёнка. Дар твоего сына будет очень сильным. Такого ребёнка непросто выносить, но мы всё сделаем для того, чтобы облегчить твою ношу.
Свои слова Матриарх сопровождала поглаживанием живота Ашуир. Но это была не простая ласка, одновременно древняя ведьма внимательно оценивала состояние ещё только формирующегося плода. Увидев, как нахмурились брови на лице Матриарха, и замерла её ладонь, волшебница невольно насторожилась.
- Что-то не так, Матушка?
- Нет… Просто… хм… понятно. Всё нормально, милая моя. Просто твои тонкие тела очень хорошо перестроились для вынашивания ребёнка. Поэтому он получает от тебя больше сил, чем можно было ожидать. Что очень для него хорошо. Но из-за этого тебе так тяжело. Отсюда и усталость, и нежелание лишний раз ничего делать.
- Ну, прямо сейчас, сил у меня полно, - двусмысленно улыбнулась волшебница.
- Разумеется. Не буду тебе больше надоедать, моя дорогая. Если тебе что-нибудь понадобится, тут же дай мне знать. И не забывай про упражнения!
- Само собой, Матушка.
Распрощавшись с сёстрами по ковену, Ашуир всё-таки выбралась из постели. Потянувшись, она тряхнула головой и направилась в выделенную ей персональную купальню, освежиться и привести себя в порядок. Одевать что-либо она не стала, шлёпая по выложенному плитами полу босыми ногами. В купальне её уже ждали. У стены на небольшом табурете сидела юная и очень симпатичная девушка. С чистым личиком, заметно посветлевшей после схода морского загара кожей, и отросшим до плеч тёмными вьющимися волосами. Стройная, с длинными прямыми ногами, узкой талией, подтянутыми ягодицами и уже сформировавшей грудью второго размера. Ну просто милашка. Одета красавица была в одну лишь короткую юбку и сандалии. При виде обнажённой волшебницы, она тут же вскочила на ноги, вытянулась и поприветствовала её, низко поклонившись:
- Доброго утра, госпожа.
При виде неё Ашуир хищно улыбнулась. Волшебница шагнула к ней и всем телом прижала к стене, одновременно впившись ей губы требовательным поцелуем. Девушка даже не шелохнулась, позволив Ашуир проникнуть языком в свой рот и начать его исследовать. Одновременно волшебница провела руками вдоль её тела, оценивая результаты своих трудов. В частности, очень приятную на ощупь и упругую грудь второго размера, с небольшими тёмными сосочками. Вдоволь наигравшись с язычком девушки, Ашуир прервала поцелуй и томным голосом произнесла:
- Какая же ты всё-таки сладенькая милашка, Биби! Эта мазь для губ и рта с цветочным ароматом тебе очень идёт. Ммм… Я чувствую, что ты очень рада меня видеть! Сознавайся, какие пошлости ты думала обо мне сегодня ночью? Ох, какая же ты всё-таки негодница!
Сделав шаг назад, Ашуир притянула свою покорную жертву к себе, прижимая лицом к обнажённой груди. Обняв её, она ласково погладила девушку по голове и проворковала:
- Ты до сих пор так и не передумала?
Несчастная девушка, которая была раньше младшим родственником капитана целого корабля, который Ашуир умыкнула у островитян вместе с командой, произнесла жалобным голосом, боясь шелохнуться:
- Нет, госпожа!
Причина её, вернее, пока что ещё ЕГО, страха заключалась в том, что в паху под юбкой образовался вполне заметный бугор, к которому сквозь тонкую ткань прижималась обнажённая волшебница. Очень красивая обнажённая волшебница. Хихикнув, Ашуир ласково поцеловала Балибира, который уже давно был переименован в Биби, и погладила по голове:
- Какая же ты всё-таки милая, Биби!
Вынужденно перебравшись в обитель ковена и столкнувшись со скукой, Ашуир быстро нашла себе развлечение, помимо регулярного секса с Сайрусом. Вместе с несколькими сёстрами, она взялась за незадачливого юношу-налётчика, которого изначально планировала оскопить и продать евнухом в гарем. Идею, возникшую у неё после, уже в особняке отца, они в полной мере оценили, после чего ведьмы на пару с волшебницей принялись за дело. И очень быстро превратили и без того симпатичного юношу в ещё более симпатичную девушку. Поменялась фигура, появилась грудь второго размера, были полностью удалены даже зачатки бороды и усов, а также другие нательные волосы. Но главное, бойца Биби, они всё-таки оставили нетронутым. Ну разве что тоже избавили ото всех лишних волос. Результат привёл Аушир и её сестёр по ковену в полный восторг, и они хором уговаривали Биби на последний шаг. Даже клятвенно обещали подобрать ему очень хорошего и заботливого мужа.
В тот момент смотреть на него было одно удовольствие. Но поскольку Биби держал своё слово и тщательно продолжал учиться всему, что от него требовали, Ашуир сдержала своё слово, и не стала доводить дело до конца. Даже позволила ему провести одну ночь с одной из жительниц обители ковена, из числа прислуги. Чтобы, так сказать, напомнить, ради чего он так страдает. Хотя, было бы забавнее наоборот, подложить его под кого-нибудь из слуг, на что Ашуир подговаривали сёстры по ковену. Причём делали это в присутствии Биби, который в тот момент побледнел буквально до смерти. Но в тот раз волшебница его «спасла», решив оставить эту забаву на потом. Хотя с тех пор обращалась к нему исключительно в женском роде.
Отпустив Биби, она ещё раз ласково потрепала его по щеке и направилась в угол купальни, где вода по трубам подавалась под потолок и оттуда распылялась вниз:
- Идём, Биби, поможешь своей хозяйке помыться.
Тот покорно последовал за ней, сняв юбку и сандалии. Коснувшись управляющего амулета, Ашуир с блаженной улыбкой встала под едва тёплые струи воды. Как же хорошо! Закрыв глаза, она подставила лицо и тело потокам воды и замерла. Несколько минут, она стояла неподвижно, просто наслаждаясь. А за её спиной Биби подготовил две небольшие деревянные табуретки, а также несколько горшочков с мазями и мочалку. Ополоснувшись, Ашуир остановила поток воды и уселась на одну из табуреток, спиной к Биби. Тот зачерпнул горсть специальной мази из небольшого горшочка, и принялся аккуратно намыливать ею длинные тёмные волосы волшебницы. Делал это он уже весьма умело, приятно массажируя голову Ашуир. Руки у Биби оказались на удивление нежными и ласковыми.
При этом он отчаянно старался заставить себя думать только о её волосах, только о волосах, красивых густых волосах, очень приятных на ощупь, шелковистых волосах. Получалось у него не очень хорошо, лучшим доказательством чему был его всё также стоящий колом боец. Это было так забавно, что Ашуир невольно хихикнула. Вообще, учитывая в какую милашку она его превратила, то если бы не беременность и все ритуалы, завязанные на непосредственного отца, можно было и воспользоваться Биби, как живым дамским спасителем. Потом, она может быть так и сделает. Ну а пока что можно немного подразнить милашку…
Когда он закончил намыливать её волосы, то хотел взять в руки мочалку, но Ашуир жестом остановила его. Вместо этого она не глядя указала на ещё один горшочек. Сглотнув, Биби покорно зачерпнул из него полную горсть мази, которой полагалось натирать мокрое тело. И принялся за дело, начав со спины. Потом плечи и руки. Всё это время он находился позади Ашуир, и продолжал отчаянно стараться не думать о ней. А также ни в коем случае не коснуться её своим…своим… Слушать его мысли было одно удовольствие. Хихикнув, Ашуир не оборачиваясь поймала его руки за запястья и передвинула их себе на грудь. Ну, и что ты будешь делать дальше?
Секунду, Биби был совершенно неподвижен, словно парализован. А потом решился, и пододвинувшись со спины поближе, принялся откровенно ласкать её грудь, даже не притворяясь, что он её натирает очищающей мазью. Ну надо же, всё-таки решился. Откинув голову назад, прямо на плечо Биби, Аушир томно прошептала:
- Не думала, что ты решишься, Биби.
Юноша, что стараниями волшебницы теперь выглядел как очень симпатичная девушка-островитянка, сглотнул, но ответил предельно честно, почти не дрожащим голосом:
- Госпожа может сделать со мной что угодно, и видит все мои мысли. Раз госпожа сама позволила мне коснуться своей груди, значит она хочет, чтобы я сделал ей приятно.
- Ммм, вот значит как… Мне нравится твоя честность, Биби… И твои мысли обо мне.
Положив ладонь на его правую руку, она плавно начала её опускать всё ниже и ниже. Когда она достигла широко раздвинутых ног волшебницы, Биби невольно замер, не способный пошевелиться. Довольно жмурившаяся волшебница, прекрасно видевшая всё, что творится у него в голове, томным голосом спросила:
- Что ты сейчас обо мне подумал, Биби?
Несчастный юноша едва заметно вздрогнул, но всё же нашёл в себя силы честно ответить:
- Ч-что вы очень красивая, госпожа. И мне очень хочется заняться с вами любовью.
Чуть-чуть надавив на его ладонь, заставляя Биби скользить пальцами по своим нижним губам, Ашуир всё таким же голосом спросила:
- А точнее?
Сглотнув, юноша несколько раз открыл беззвучно рот, но потом решился и, зажмурившись, запинаясь произнёс:
- Я представил вас своей морской женой… Госпожа, я не… я не могу, эти мысли… Я не хочу думать про вас плохо госпожа, но… вы очень… вы… пощадите, госпожа, я не хотел… Вы же можете сделать так, чтобы я не думал плохое, я…
Его сбивчивую речь прервал громкий смех Ашуир. Минуту волшебница не могла успокоиться. Кое-как уняв смех, она повернулась к замершему Биби и обняв его лицо двумя руками ласково поцеловала в губы.
- Ох, Биби, какая же ты милашка. Конечно же, я могла легко сделать так, чтобы ты не думал обо мне всякие мерзкие пошлости. Чтобы ты вообще ничего не думал. Но это было бы скучно.
Развернув безропотного юношу к себе спиной, Ашуир прижалась к нему грудью и, положив голову на плечо, продолжила вкрадчиво шептать на ухо:
- Я прекрасно вижу ВСЕ твои мысли обо мне Биби. Даже те, которые ты всеми силами гонишь прочь, и стараешься подавить. Если бы я не хотела их видеть в твоей голове, то легко бы тебя их лишила.
Обняв Биби, со спины, Ашуир принялась играться с его грудью, которую она ему с сёстрами сделала полностью функциональной. И такой же чувствительной.
- Меня изрядно веселит видеть в твоей голове то, как представляешь меня своей бесправной наложницей. Как ты берёшь меня со спины, привязанную за руки к мачте своего корабля. Как ты заставляешь меня ублажать себя ртом на глазах у всей своей команды. Как я умоляю тебя не продавать меня на рабском рынке Куордемара.
По мере того, как игравшаяся с грудью Ашуир озвучивала Биби все его фантазии в адрес своей пленительницы и мучительницы, тот боялся шелохнуться и ещё сильнее побледнел. Проведя языком ему по щеке, Ашуир прошептала, приблизив губы вплотную к уху Биби:
- Но особенно меня веселит то, что ты, зная о том, что я знаю и вижу твои мысли, отчаянно пытаешься их подавить, до ужаса боясь вызвать мой гнев. Ведь ты НИЧЕГО не можешь со мной сделать. А вот я могу с тобой сделать ВСЁ, что мне захочется.
Опустив правую руку вниз, волшебница принялась играться с членом юноши, поглаживая его и сжимая мошонку. Тот невольно напрягся, но тут же постарался расслабиться. При этом юноша по-прежнему оставался совершенно неподвижным. Хихикнув, Ашуир принялась играться с его членом активнее.
- Я думала, что ты уже понял Биби. Я не буду тебя наказывать за твои мерзкие мысли. А вот за ложь – да. Но ты всё-таки сказал правду. И поэтому заслужил награду.
Начав мыльной рукой надрачивать член Биби, второй рукой Ашуир снова начала играться с его грудью. Юноша тут же начал тяжело дышать, невольно весь напрягся, прикусил губу и зажмурился.
- Закрой глаза. Можешь сейчас думать обо мне всё что угодно. Представляй всё, что хочешь. Я разрешаю.
- Г-госпожа, - дрожащим голосом Биби попытался что-то сказать, но Ашуир оборвала его.
- Молча.
После чего, Ашуир принялась ещё быстрее работать правой рукой, водя ею по члену замершего в её объятиях Биби. Левой же рукой она продолжила играться с его увеличенной грудью, сжимая её и сдавливая пальцами давно вставший торчком сосок. Как итог, Биби продержался не сильно дольше Сайруса, вскоре излившись длинной струёй на плиты купальни. Ашуир ещё раз невольно хихикнула, прекрасно видя, что именно он представлял пока она с ним игралась, и что ещё сильнее он старался НЕ представлять. Какой же он всё-таки милый…
Поцеловав тяжело дышавшего юношу, чьи мысли были в полном раздрае, Ашуир дала ему прийти в себя, после чего продолжила купание. Наблюдавшая за ней из соседнего помещения вместе с другими сёстрами, Матриарх ковена позволила себе скупую улыбку. Каких только забав не придумает молодёжь. Впрочем, одна из сестёр не разделила её веселья:
- И всё-таки, я бы предпочла не рисковать.
- Да полно тебе, Хатьяра. Девочка просто развлекается. Вспомни себя в её возрасте.
- Я не носила под сердцем ребёнка, что должен будет стать нашим ключом к Тёмной Башне!
- Ашуир прекрасно понимает всю возложенную на неё ответственность. В том, что она развлекается со своей игрушкой, нет ничего страшного. Тем более, что мы не на миг не оставляем её без наблюдения.
- Хорошо, - сдалась Хатьяра, - тогда я предлагаю вложить ему… или уже скорее ей… в голову блокировку. Чтобы он просто физически не смог излиться в неё и нарушить своим грязным семенем чистоту ритуалов и благословления Гайи.
- Это можно сделать…
Разговор верхушки ковена прервала одна из младших сестёр, зашедшая в комнату. Поклонившись Матриарху и её свите, она произнесла:
- Матушка Айар, прошу простить меня, что прерываю вас.
- Ничего страшного, девочка моя. Что-то случилось?
- Сестра Зайхир шлёт свой зов из Сахиб-Нере. Говорит, что эльфы просят разговора с вами, и это срочно.
Самые могущественные ведьмы всего южного континента удивлённо переглянулись, после чего Матриарх ковена задумчиво произнесла:
- Вот как? Ну давай поговорим с ними.
***
Посреди невероятно сочных и бескрайних джунглей, в месте слияния трёх крупных рек в одну поистине огромную, раскинулся огромный каменный город. Размерами и красотой архитектуры он не уступил бы даже Куордемару в момент наивысшего рассвета Островной Империи. Многоэтажные каменные здания формировали широкие вымощенные камнем улицы, выстроенные под небольшим уклоном так, чтобы во время проливных дождей, потоки воды чётко стекали в реки, не вызывая потопов. Несмотря на то, что утро было уже не такое уж и ранее, большинство жителей в этом очень крупном городе ещё только просыпались. Связано это было со спецификой его обитателей. Ящеры предпочитали начинать трудиться, когда солнце уже как следует прогреет землю и воздух. Холод они категорически недолюбливали.
Но далеко не все могли себе позволить дожидаться полноценного восхода солнца. Несмотря на ранний по их меркам час, десяток крепких и поджарых ящеров из касты слуг бежал вверх по длинной зигзагообразной дороге, громко клацая когтями по каменным плитам. Дорога, извиваясь подобно змее, вела на вершину огромной рукотворной горы, в форме сильно вытянутой усечённой пирамиды. На вершине колоссального строения, собранного из множества каменных блоков, находился исполинских размеров дворец, на фоне которого даже самый крупный ящер из касты воинов казался бы крошечной ящеркой. А вот для обитателя дворца, даже такое гигантское сооружение было несколько тесновато.
В удобном и невероятно роскошном паланкине, раскрашенным в золотые цвета, сидел ящер, с чешуёй ярко-красного благородного цвета. Что говорило о его принадлежности к касте благородных. А его наряд, состоящий по большей части из массивных золотых украшений с драгоценными камнями и длинных ярких перьев, говорил об очень высоком даже по меркам благородных статусе. Бросив взгляд на слишком медленно, по его мнению, приближающийся циклопический дворец, он недовольно клацнул когтями. Слуги, что несли его паланкин на плечах, в тот же миг ускорились, хотя и без того мчались вверх по лестнице с приличной скоростью. Двигались они практически синхронно, и от того почти не раскачивали свою бесценную ношу. Добежав до ровной площадки, которой заканчивалась зигзагообразная дорога, они аккуратно опустили паланкин своего господина. После чего все бросились животами на землю, формируя ковёр от края паланкина, до первой ступени круто поднимающейся вверх лестницы. Последний отрезок на пути к обители Величайшего предстояло пройти своими ногами. Право подниматься прямо к нему во дворец на паланкине было знаком высочайшего расположения, и заслужить его было непросто.
Пробежавшись по спинам слуг, Щесс Яшш Шасс устремился вверх по ступеням, клацая по идеально отполированным плитам ухоженными когтями. Бегать один из могущественнейших управляющих великого города Арлак Норктара не привык. Но сейчас не тот случай, когда можно позволить себя неспешно и чинно подняться по ступеням дворца Величайшего. Пробежав последние ступени, Щесс Яшш Шасс остановился на площадке, перед входом во дворец Величайшего. Несколько раз втянув ноздрями воздух, он потратил пару секунд на то, чтобы привести себя в порядок. Какими бы срочными не были вести, это не оправдание для появления перед Величайшим в непотребном виде.
Убедившись, что его наряд безупречен, Щесс Яшш Шасс, как и подобает представителю самой верхушки касты благородных, степенно направился к дверям, клацая когтями по гладким каменным плитам. Могучие воины в золочёных доспехах у ворот заранее налегли на поворотные механизмы, распахивая огромные створки. Молча кивнув благородному сородичу, они пропустили его внутрь дворца и тут же принялись закрывать створки ворот обратно.
Внутри дворца Величайшего царила жара, даже по меркам Великих Джунглей. И причина была не в многочисленных источниках открытого огня, освещавших его внутреннее пространство, которое представляло из себя одно единственное огромное помещение. А в самом обитателе этого циклопического сооружения. В дальней стороне от входа, на огромном и высоком каменном пьедестале возлежал огромный дракон, с антрацитово-чёрной чешуёй, в окружении нескольких десятков своих ничтожных слуг. Рядом с ним, на чуть меньшем пьедестале, лежала младшая супруга Величайшего. В отличие от него, её чешуя была подобна сочной листве джунглей, с вкраплениями золота.
И прямо сейчас младшая супруга тяжело и громко дышала, отчего из её пасти и ноздрей то и дело вырывались дым и пламя. Величайший не сводил с неё пристального взгляда золотых глаз, а вокруг неё суетилось десятка два слуг. Ох, не вовремя он пришёл, но кто же знал, что именно сегодня… И почему ему не доложили?! Бестолковые идиоты! Но отступать было нельзя, и Щесс Яшш Шасс, с гордо поднятой головой направился к Величайшему. Ровно за полсотни шагов до его пьедестала, он замер у незримой черты опустившись на всего одно колено. Тоже, между прочим, очень высокая честь, заслуженная усердным трудом. После чего, благородный ящер стал ждать. Заговорить с Величайшим без его разрешения – вернейший путь мучительно окончить свою жизнь.
К огромному облегчению Щесс Яшш Шасса, ожидание продлилось недолго. Видимо, схватки начались ещё глубокой ночью. Так как вскоре младшая супруга Величайшего издала приглушённый, но протяжный рык, и напряглась всем телом, частично даже расправив крылья. После чего, облегчённо выдохнула пламя вперемешку с дымом, вновь опускаясь на свой пьедестал. А четвёрка вышколенных самок, из числа отборной прислуги, с величайшей осторожностью уложила на специальные тяжёлые носилки из зачарованного камня бесценное сокровище. Очень небольшое, совсем крошечное на фоне отца и матери, яйцо, напоминавшее округлый отполированный тёмно-синий драгоценный камень. Подхватив носилки, служанки поднесли их к пьедесталу Величайшего, и опустили свою драгоценную ношу прямо перед ним. После чего, поспешно отступили прочь.
Все затаили дыхание. Несколько мгновений, Величайший разглядывал лежащее перед ним яйцо золотыми глазами с вертикальными зрачками. Затем, он едва-едва приоткрыл огромную пасть, и из неё устремился поток огня, мгновенно окутывая его подобно кокону. Даже привычного к господскому огню Щесс Яшш Шасса проняло от жара, а ведь он стоял ещё вдалеке. К счастью, длилось испытание огнём недолго. Величайший прервал поток пламени, и взорам всех присутствующих предстало невредимое яйцо, ярко светящееся синим светом. Едва заметно склонив голову, Величайший прорычал одно единственное слово:
- ПРИВЕДИТЕ.
Драконий рык заставил невольно вздрогнуть всех ящеров во дворце. Несколько слуг тут же бросились прочь, в одно из небольших подсобных помещений. Вскоре, оттуда привели десяток гладкокожих самок. Все они были полностью обнажены, не считая сандалий и золотых украшений. Многочисленных золотых украшений. По меркам своих сородичей, и даже некоторых извращенцев, они все были очень красивы. Их тела блестели и переливались в свете многочисленных огней, но не от пота, а от специальных масел, которыми они натирались, чтобы услаждать чуткого к запахам Величайшего. Большинство из них были самками людей, хоть и разных подвидов. Кожа и волосы двух была подобна чешуе Величайшего, столь же чёрные, но у одной волосы были сильно вьющиеся и не слишком длинные, у второй же прямые и доходили до поясницы. Кожа ещё у одной самки хоть и была тёмной, но заметно светлее чем у первых двух, что выдавало в ней смеску южного и северного подвида людей. Как и тёмные, но заметно менее вьющиеся волосы.
Одна из самок людей была восточного подвида, обладала светлой, практически белой кожей, но чёрными как смоль волосами и раскосыми глазами. Ещё одна самка обладала такими же прямыми и как смоль чёрными волосами, но красноватой кожей. Уроженка дальних земель, лежащих к юго-востоку от южного континента, за тёплыми восточными морями. Ещё три самки гладкокожих были с севера, с одинаково светлой кожей, но разными волосами. У одной они были подобны золоту, у другой закатному солнцу, а у третьей подобные благородному палисандру.
Из оставшихся двух самок гладкокожих, одна была из числа высокомерных выскочек, самонадеянно именующих себя перворождёнными, с серебряными волосами и кожей столь же тёмной, что и южных самок людей. Вторая же была смеской светлой ветви выскочек, и северного подвида людей, с чуть тёмными прямыми волосами, но идеально белой кожей. Все десять гладкокожих замерли перед Величайшим, выстроившись в шеренгу и почтительно склонив головы. При этом обе выскочки, отличавшиеся помимо прочего заострёнными ушами, явно держались чуть в стороне от стальных самок, не иначе как считая себя лучше остальных. Идиотки, перед Величайшим ничтожны даже лучшие из избранных, чего уж говорить о гладкокожих!
Впрочем, приходилось признать, что и представители низших рас бывают очень полезны. По крайней мере их самки, когда речь идёт о подобной ситуации. Помимо выдающейся красоты по меркам сородичей, весь десяток самок объединяло ещё кое-что. В жилах каждой из них текла магия, и текла обильно и бурно. Даже средних по силе одарённых среди них не было. Каждая из них была искусна в своей школе, обладала большим запасом сил и доказала всё это на практике. За что и была отобрана слугами Величайшего. Содержание этих гладкокожих самок обходилось очень недёшево. Даже по меркам наиболее высокопоставленных благородных, они жили в откровенной роскоши. Вдобавок, ещё и приходилось исполнять их многочисленные капризы, половина из которых, в чём Щесс Яшш Шасс был свято уверен, была совершенно бессмысленными и ненужными прихотями. Но воля Величайшего была законом, и приходилось выполнять практически все многочисленные пожелания гладкокожих самок. Причём в кратчайшие сроки. Всё это ради подобных моментов.
Оглядев золотыми глазами замерший перед ним десяток гладкокожих самок, Величайший остановил свой взор на той, чьи волосы были подобны солнцу на закате, а старательно оберегаемая от солнца кожа – молочно-белой. Всё поняли волю господина без слов. Служанки бросились готовить выбранную гладкокожую, остальные же девять не спеша удалились прочь. Некоторые с заметным трудом скрывали досаду. Щесс Яшш Шасс же постарался припомнить основные и самые частые капризы рыжей самки, так как в ближайшее время они должны были, по его опыту, утроиться. Тем временем, служанки освободили её от большей части украшений и помогли устроиться на специально принесённом деревянном ложе. Когда рыжая самка улеглась на него, широко раздвинув ноги, служанки принялись в шесть лап аккуратно натирать её тело новой порцией особого масла, уделяя наиболее пристальное внимание её лону.
Когда она была готова, ей дали выпить заранее подготовленное зелье, несущее на себе мощнейшее благословление Дарующей Жизнь. А затем, одна из наиболее доверенных служанок взяла в руки всё ещё светящееся яйцо Величайшего, и осторожно поднесла его к нижним губам рыжей самки. Едва оно коснулось их, как на теле гладкокожей вспыхнули магические символы, которых больше всего было на животе. Такие же символы загорелись и на полу дворца, формируя ритуальный круг вокруг ложа. Рыжая самка выдохнула и постаралась расслабиться, а служанка резко надавила, направляя яйцо внутрь её лона. Гладкокожая захрипела и выгнулась дугой, вцепляясь в подлокотники.
Обычную самку гладкокожего подобное бы убило, но эту одарённую, как и остальных, заранее тщательно подготовили. В результате чего, яйцо Величайшего медленно, но верно входило в её чрево. Вся процедура заняла не больше минуты, после чего измученная рыжая самка обмякла, мелко дрожа. Её живот раздулся в разы, и даже сквозь гладкую людскую кожу было видно свечение яйца господина. Служанки аккуратно подняли её на руки и бережно поднесли к Величайшему. Тот, обдав её потоком жаркого воздуха, приподнял одно из своих крыльев, а после накрыл и укутал его складками рыжую. Прижавшись к Величайшему, гладкокожая блаженно застонала, буквально впитывая всем телом его жар. А вместе с ним и идущую от Величайшего энергию. Мда, в ближайшие полгода этой гладкокожей не позавидуешь. Прямо сейчас, все её тонкие тела перестраиваются, завязываясь на будущего детёныша господина, который будет поглощать силы из своего живого инкубатора как не в себя.
Но ради этого с ней и остальными гладкокожими и возились. Величайший и его сородичи давно обнаружили, что чем самим высиживать яйца, согревая их своим огнём, гораздо лучше использовать для этого одарённых самок гладкокожих. И чем сильнее была одарённая самка, тем лучше из неё получался инкубатор. К сожалению, для подобного подходили только гладкокожие самки, самки избранных, даже из числа одарённых благородных не годились. Как-то это было связано с различиями в вынашивании детёнышей, Щесс Яшш Шасс такими подробностями не интересовался. Но что было ещё более обидно, наглых представительниц низших рас нельзя было силой или магией принуждать к подобному. И то и то могло серьёзно повредить нерождённому ребёнку великих, но об этому узнали не сразу. Благородный, допустивший в давнее время ту роковую ошибку, что искалечила сына одного из великих, очень дорого за неё поплатился. И не только своей жизнью, но и всей родовой кладкой.
И даже разум проклятых гладкокожих самок нельзя было нормально зачаровать, сделав более покорными. Можно было их обманывать, уговаривать, обещать что угодно. Но вот полноценно воздействовать на него магией – нет. Наоборот, его нужно было, как и саму самку в целом, всеми силами оберегать от любого, даже самого скрытого вреда. Так как вынашивающая яйцо одарённая прямо питала его своей силой, тем самым столь же прямо влияя на будущего великого. И если разум матери будет очарован магией, даже если она сама того знать не будет, то будущий великий может появиться на свет с предрасположенностью к подобным магическим внушениям. Стоит ли подробно объяснять, что за подобное кощунство сотворил бы с нерадивыми слугами любой Величайший, не только нынешний?
Поэтому, с одарёнными гладкокожими самками приходилось «договариваться», что уже было тем ещё раздражителем для благородных избранных, наподобие Щесс Яшш Шасса. И наглые представительницы низших рас этим самым бессовестным образом пользовались к своей выгоде. За время пребывания во дворце Величайшего, каждая из них, самое меньшее, на треть увеличила свои силы, имея возможность себе позволить саму качественную алхимию, лучшие укрепляющие и усиливающие ритуалы и многое другое. А та же темнокожая выскочка, что за свою долгую жизнь успела выносить уже двоих детёнышей Величайшего, и вовсе удвоила свою силу. Потому как вынашивания яйца хоть и отнимало у одарённой очень много сил в процессе, но одновременно и развивало её тонкие тела. Так как даже не рождённый великий был солидным источником магии. А на это ещё и накладывались регулярные подпитки от самого Величайшего или его младших супруг.
Уже за одно это, капризным гладкокожим стоило ползать на коленях перед господином. Но нет, мало им этого было! Список хотелок тщательно отобранных самим Величайшими людских и эльфийских самок был огромен, и порой заставлял Щесс Яшш Шасса буквально чешую с головы сдирать. Но приходилось терпеть, ради благополучия и здоровья потомства великих. Потому как давно было доказано, что выношенный таким образом детёныш, особенно если дар гладкокожей самки подходил ему особенно хорошо, обладал чуть более сильным и лучше развитым магическим даром. Но сколько же с этими наглыми выскочками проблем и хлопот…
Мысли Щесс Яшш Шасса прервал короткий приказ Величайшего:
- ГОВОРИ.
Отбив три полных поклона, благородный ящер подобострастно зашипел:
- Прошу простить вашего ничтожнейшего слугу, что отвлекаю вас в такое время, о Величайший! Но мы получили срочную весть из Леса. Эльфы просят дозволения прямого разговора. И, да простит мне Величайший столь наглые слова, но в своей дерзости они заявили, это очень важно для ВСЕХ великих.
В дворце Величайшего повисла тишина. Несколько мгновений он разглядывал Щесс Яшш Шасса золотыми глазами, а после отдал приказ:
- ДАЙТЕ ИМ СЛОВО.
***
Нгабо-Кхеле, раскинувшийся в дельте Гнмалы, великой реки, чьи истоки брали своё начало в бескрайних джунглях, был самым большим, сильным и богатым городом всего юго-запада континента. Здесь пересекались речные и морские торговые пути. В этот город приходили корабли из Срединного Моря, из далёких земель, лежащих на Закате и Восходе. На огромных рынках и базарах Нгабо-Кхеле можно было купить, пожалуй, воистину всё, что угодно. Драгоценные камни, бивни и кости мумаков, благовония, благородные сорта дерева и изделия из них, шедевры мастеров из земель Ящеров, Вольных Городов, Халифата, и даже Леса. И конечно же невольников, причём отнюдь не только чернокожих обитателей южных равнин и саванн. Вопрос всегда был лишь в цене. И владел этим богатейшим городом всего юго-запада Хонга-Мбао, Король Реки, или Король на Реке.
Великая Гнмала имело множество истоков, больших и малых, постоянных и пересыхающих. Но все они, рано или поздно, приносили свои воды к берегу моря. А значит, тот кто владел дельтой Гнмалы, владел всей рекой. А значит и всей торговлей. Много было желающих наложить свои жадные лапы на столь лакомый кусочек. Но получилось это только у предков Хонга-Мбао, с тех пор держащих Нгабо-Кхеле железной хваткой. И получающих от этого огромные богатства. Его дворец, окружённый высокими и крепкими стенами, построенный умелыми мастерами, нанятыми в Вольных Городах, был шедевром фортификационной архитектуры. Он мог сравниться по роскоши и защищённости с обителями самых могущественных владык других земель. А личный гарем Хонга-Мбао не уступал разнообразием гарему Светлейшего Халифа или нынешнего Великого Хана зеленокожих.
Но ни один из ныне живущих владык на земле не смог бы удержать в своих руках такие богатства, не обладай он достаточной силой, чтобы их защитить. Богатства Куордемара хранил «Покоритель Морей» и милость Калисто. В руках династии Светлейших Халифов тоже имелось крепко завязанное на их кровь оружие, доставшееся им во времена войны Божьего Гнева. Была своя сила и у семьи Хонга-Мбао, в чьих жилах много веков текла магия. Сам нынешний Король на Реке не был особенно сильным одарённым, куда лучше разбираясь в делах торговых. Но все родовые контракты, заключённые с могущественными духами ещё его далёкими предками, держал очень крепко. И строго их соблюдал, принося все положенные дары вовремя и в полном размере, но не забывая при случаи требовать выполнения ответных услуг.
Величайшие его богатства хранились не в сокровищнице с золотом, а в отдельной комнате личных покоев, куда никому кроме него не было хода. Там находились мощнейшие якоря-контракты и маяки для призывов сущностей невероятной силы, способных поднять в небеса воды морей и Гнмалы, а с небес обрушить огонь и молнии. Но не только заключёнными с обитателями незримого мира договорами и разовыми сделками был силён Хонга-Мбао. Он хорошо усвоил уроки покойного отца, что никогда нельзя держать всё богатство в одном месте. Всегда надо иметь несколько тайников для сокровищ. Тоже самое касалось и источников силы. Их у Короля на Реке тоже было несколько, и один был особенный.
Остановившись перед массивными дверями, ведущими в несколько смежных комнат, Хонга-Мбао несколько раз ударил тяжёлое бронзовое кольцо, давая знать о своём приходе. В это крыло дворца посторонних не пускали под страхом смерти. А в эту конкретную обитель вообще мало кто кроме Хонга-Мбао мог зайти. И даже он переступал её порог только с разрешения владельца.
Несколько секунд ничего не происходило. Затем, пара тяжёлых и массивных дверей, окованных бронзовыми полосами, без единого скрипа отворилась, и Король на Реке зашёл внутрь, оставив безмолвную стражу и свиту снаружи. Комната за дверями была обставлена откровенно скромно, особенно на фоне остальной дворцовой роскоши. Никакой позолоты, рельефов или лепнины на стенах, пол укрыт простыми коврами, мебель была простой, но добротной. Больше всего комната напоминала лавку и одновременно мастерскую ремесленника средней руки. По стенам были развешаны многочисленные полки, на которых стояли всевозможные заготовки, они же лежали в ящиках и сундучках на полу. Заготовки кукол. Готовых изделий здесь тоже хватало, причём они были весьма разнообразны. Была тут и пара ростовых кукол, выполненных столь искусно, что можно было принять их за живого человека. Были откровенно простые куколки, с которыми играются бедняцкие дети, мастеря их из тряпок, палок и соломы. Только вот с этими куколками лучше было не играть.
Дойдя до середины помещения, Хонга-Мбао остановился. Руки невольно потянулись к скрытым под богатой одеждой защитным амулетам и оберегам, но он подавил в себе это желание, оставаясь внешне спокойным. Через несколько секунд, из-за занавески, за которой скрывался проход в следующее помещение, вышла высокая женщина. Такая же чернокожая, как и Король на Реке, но из племён Уус-Уалов, а не Хотта. Женщины последних отличались куда более пышными формами, особенно бёдер и ягодиц, и более сочными губами. Уус-Уальцы же отличались более тонкими чертами лица, заметно более стройным телосложением и не столь пышными формами. А также, по большей части, прямыми, а не сильно вьющимися волосами. И считались куда более дикими, чем те же Хотта, продолжая жить отдельными племенами, часто враждующими. Для них создать племенной союз было огромным достижением. Эту, пусть и весьма симпатичную, но дикарку, отловили людоловы во время набега враждебного племени, а после продали на рабском рынке Нгабо-Кхеле. Сшитый из хорошей ткани традиционный наряд народ Хотта, к которому принадлежали большинство коренных обитателей города, подходил ей заметно лучше привычных дикарских тряпок, подчёркивая красоту фигуры. Хотя и без него она смотрелась бы очень неплохо, хватило бы одного рабского ошейника.
Последний, правда, был хозяину дикарки совершенно не нужен. У него были свои способы держать рабов в повиновении. С лишённым эмоций лицом, женщина отодвинула занавеску в сторону, и пригласила Короля на Реке пройти внутрь следующей комнаты. Там, на многочисленных подушках, скрестив ноги, сидел уже далеко не молодой мужчина. В отличии от огромного, буквально пышущего здоровьем и силой Хонга-Мбао, он был худым, даже можно сказать, высохшим. Одет он был в простую одежду из дешёвой ткани, что на фоне роскошных зелёных одеяний Короля на Реке, расшитых золотом, смотрелась жутко убого. Заплетённые в многочисленные дреды волосы изрядно тронуты сединой. Лицо избороздили глубокие и многочисленные морщины.
При виде вошедшего гостя, старик остался сидеть на своих подушках, лишь кивнув головой в знак приветствия, и указав на подушки напротив. И Король на Реке уселся, никак вообще не обратив внимания на столь непочтительное поведение. Когда он устроился поудобнее, пожилой человек протянул ему результат своих долгих трудов:
- Всё готово.
Широко улыбнувшись, Хонга-Мбао бережно принял из рук старика небольшую деревянную куколку, с подвижными руками и ногами, а также непропорционально большой головой. Если тело её было сделано пусть и очень умело, но было довольно схематично, то вот голова была невероятно детализирована. Мастер не поленился, умело передав все черты лица, так что человека легко можно было опознать. Единственной заметной деталью на теле куколки была красная точка на месте сердца. Наконец-то.
Не сказав ни слова, Король на Реке протянул вторую руку, и старик также молча вложил в неё длинную и тяжёлую иглу. Одним движением, Хонга-Мбао вогнал её точно в красную точку. И длинная игла вошла в небольшое тело деревянной куколки, словно она была тряпичной. Вошла почти полностью, хотя должна была бы почти сразу выйти наружу через спину. Подождав секунду, Король на Реке вынул оказавшуюся окровавленной иглу и передал её вместе с куколкой обратно старику. При этом можно было заметить, что деревянное лицо куколки исказили боль и ужас от осознания внезапно пришедшей смерти. Далеко на севере, в заводи одного из притоков Гнмалы, дерзкий и удачливый лидер очередной шайки речных пиратов, досаждавшей почтенным купцам и мешавший речной торговле, упал на палубу своего корабля, на глазах у изумлённой команды. Не спасли ни купленные задорого защитные амулеты, ни намоленный небольшой алтарь на корабле.
- Благодарю вас, почтенный Нгоро.
Старик, бережно убрав куколку куда-то в глубину окружавших его подушек, едва заметно улыбнулся в ответ:
- Это было не трудно, почтенный Хонга.
Мало кто мог обратиться к Короля на Реке просто по имени, но этому старику позволялось и не такое.
- Всё что вы просили, уже готово. Если вам нужно будет что-нибудь ещё, сразу дайте мне знать в любое время. Для вас оно у меня всегда есть.
- Благодарю вас, почтенный Хонга. Ваша другая просьба почти готова, я жду от вас только последней детали.
- Разумеется. Как только мне удастся её получить, я сразу же вам её передам.
- Буду ждать с нетерпением.
Вежливо распрощавшись со стариком, Король на Реке неспеша покинул его обитель. И лишь когда двери за его спиной закрылись, он позволил себе едва заметно выдохнуть. Когда ещё дед Хонга-Мбао был молод, Кукольник уже жил во дворце. И уже тогда был старым и сухим. С тех пор, по словам покойного отца Короля на Реке, он вообще не изменился. Сколько ему на самом деле лет, точно никто не знал, а спросить никто не решался. Потому что старик не любил расспросов о себе и своём прошлом. А злить его было чревато. Хонга-Мбао за свою жизнь не раз успел убедиться, сколь эффективны его изделия. Изготовленная им кукла могла дать практически полную власть над жертвой, от которой было невероятно сложно защититься. А если в куколку было вложено действительно много сил, потрачены редкие и мощные материалы, а главное, старику удавалось заполучить настоящую часть тела жертвы, желательно кровь, но можно и волосы, то защититься было вообще невозможно.
Втыкаемые иголки могли не только банально убить. Они могли лишить разума, подчинить волю, проклясть, подселить злого духа, да вообще практически всё, что пожелаешь. Могли превратить самую строптивую и непокорную рабыню в кроткую и полную страсти наложницу, изнывающую от вожделения. Могла такая куколка и сыграть роль громоотвода, приняв на себя самый точно нацеленный, идеально выверенный удар. Хонга-Мбао подозревал, что даже если кто-то сумеет пронзить клинком сердце старика, или даже отсечь ему голову, то того это не убьёт, так как удар примет на себя его собственная куколка. И наверняка она у него не одна.
Кто-то мог бы сказать, что держать под боком такого умельца - смертельный риск. И Хонга-Мбао бы с ним согласился. Но всё на свете имеет цену. И, как успел убедиться Король на Реке, старик тоже платил за свою силу немалую цену, будучи очень сильно привязанным к своей обители-мастерской, куда он вложил очень, очень много сил. И которую никогда не покидал на памяти никого из обитателей дворца. А это значит, что ему нужны были те, кто будет ему приносить материалы для его работы. А запросы у Кукольника были весьма солидные, и даже богатейший Король на Реке не всегда мог их удовлетворить. По крайней мере сразу. Поэтому обоим сторонам были выгодны деловые взаимоотношения, которые гарантировал, наверное, самый тщательно оберегаемый в семье Хонга-Мбао магический контракт-договор.
В этот раз, правда, услуги Кукольника обошлись относительно дёшево. Всё-таки мелкий выскочка, возомнивший о себе непомерно многое, это близко не противник для Кукольника. Даже столь же много возомнившая о себе одарённая белокожая шлюшка, прислуживавшая посланнику одного из торговых Домов Конфедерерации, не была для него серьёзным противником. Но наглая сука оказалась неожиданно осторожной, и подобраться к её белокожему телу, чтобы заполучить частицу, было непросто. Невероятно привлекательная зараза сама хорошо понимала проклятьях и знала в них толк, а от того хорошо знала, как тщательно нужно уничтожать малейшие магически активные частицы своего тела. Ничего, он до неё доберётся, дайте срок. И не успокоится, пока она не родит ему по крайней мере трёх дочерей. А ведь ей по-хорошему предлагали…
Размышления возвращающегося в свои покои в окружении свиты Короля на Реке прервал подбежавший слуга-посыльный одного из его советников. Такого не посылали по пустякам, значит что-то срочное. Отбив Хонга-Мбао полагающиеся поклоны, он произнёс:
- Почтенный владыка Хонга-Мбао, советник Оонг просит вам сообщить, что только что получил весть из самого Леса. Эльфы просят с вами срочного разговора.
На лице Короля на Реке мелькнуло удивление. К эльфам он питал самые тёплые чувства. Вернее, к их вечно молодым девам. А вот сами перворождённые его симпатий не разделяли, и общаться с ними ему доводилось очень редко. Интересно…
***
Четыре дня, каждый месяц, с восхода и до заката солнца, в столичном дворце правителя восточных земель, начинавшихся от Восходных берегов и тянувшихся до границ со степями, открывались двери зала Приёма Просителей. В эти дни, любой желающий, мог обратиться к могущественному владыке со своей просьбой, рассказать о своей беде или чаяниях. Это не означало, что проблема просителя тут же будет решена. Но вот то, что она будет услышана самим владыкой – за этим следили строго. И в первую очередь сам правитель.
Правда, сначала нужно было всё-таки на этот приём попасть. В теории, туда действительно могли пустить любого просителя. Но на деле же попасть на приём было совсем непросто. Банально потому, что желающих было много, а времени лишь от восхода до заката, четыре дня в месяц. Поэтому несколько десятков служащих работали над тем, чтобы отсеивать большинство просителей, перенаправляя их с их вопросами к управленцам более низкого ранга. Ведь в конце концов, не должен же владыка огромной страны лично решать вопрос того, что в селении Син-Ляо не могут третий год починить мост через реку? Но чтобы эти служащие не превратились в препону, полностью отсекающую путь простых людей к правителю, к ним были постоянно приставлены жрецы и паладины Хранителя Клятв, выступавших в том числе и в роли третейских судей. Они же участвовали в проверках обращений, дабы убедиться, что те не беспочвенные.
В назначенный час, когда первые лучи солнца показались из-за горизонта, двери ведущие в зал Приёма Просителей распахнулись, и внутрь вошли трое первых посетителей. Первым, чуть впереди, шёл раскосый мужчина в возрасте, с обритой налысо головой, в строгих светло-серых монашеских одеждах, со стальной цепью на шее, одно из звеньев которой сжимал стальной кулак. Справа чуть позади него шёл такой же раскосый человек, в простой, но старательно вычищенной одежде, с загорелыми до черна лицом и руки. Слева же шёл офицер столичной гвардии, в безупречно начищенных доспехах, но без оружия.
Вся троица прошла длинный зал и остановилась у противоположной от входа стороны, где начинались широкие и круто поднимающиеся вверх ступени. По краям от них, за небольшими столиками, сидел десяток писцов, со всеми необходимыми принадлежностями. На каждой же из ступеней стояло несколько чиновников, строго в соответствии с значимостью занимаемой должности. И так вплоть до предпоследней ступени, на которой не стоял никто. Заканчивался же подъём площадкой, где на огромном богато украшенном золотом троне восседал мужчина средних лет. Его одежды были сшиты из красного шёлка, и обильно украшены золотом. Длинные тёмные волосы были собраны в мощный конский хвост и тщательно расчёсаны. На жёстком и волевом лице привыкшего повелевать человека невозможно было прочесть ни одной эмоции. Тёмные раскосые глаза неотрывно следили за приближающимися посетителями. Когда они достигли черты у подножия трона, где начинались ступени, и разом преклонили колени и склонили головы, мужчина сделал едва заметный жест рукой.
Стоящий на третьей ступени сверху чиновник высшего ранга, в ярко-жёлтых шёлковых одеждах с вкраплениями красного, громким и чётким голосом произнёс:
- Встаньте, просители. Вам дозволено говорить.
Посетители поднялись на ноги, после чего служитель Хранителя Клятв, глядя снизу вверх на сидящего на троне человека произнёс:
- Мной была проведена тщательная проверка обращения старосты селения Ун-Ляо, почтенного Юн-Хина, - загорелый до черна мужчина тут же вновь поклонился, - по поводу происшествия в городе Ю-Ляо. Почтенный Ушу, - офицер гвардии выполнил поклон, - был свидетелем моей работы. Моё расследование установило, что наместник Лио-Сянь неоднократно нарушал выданный ему мандат, к свой личной выгоде. С жителей подвластных ему селений, включая Ун-Ляо, собиралось значительно больше налогов, чем предписывал мандат. Для этого он и его подчинённые пользовались многочисленными поборами, применяя их по самым разным, даже откровенно надуманным причинам. Также, наместник Лио-Сянь два года назад, несмотря на неурожай, собрал полный налог. Но в столицу им был отправлен уменьшенный налог, как того предписывает мандат, в случай неурожая. Разница была им присвоена. Помимо этого, мной и моим почтенными спутниками были установлены и другие нарушения в доверенной ему провинции, о которых он, как наместник, не мог не знать. Самые частые из них взяточничество и казнокрадство. Здесь полные списки того, что нам удалось установить, заверенные на алтаре моего господина.
Закончив свою речь, служитель Дамокара передал опечатанный свиток стоящему на самой первой ступени придворному, в одеждах чиновника среднего ранга. Тот вскрыл печать и развернул его, так что стал отчётливо виден светящийся поверх ровных строк текста кулак, сжимающий звено цепи. Сидевший на троне человек едва заметно повернулся к одному из чиновников высшего ранга, что стоял на три ступени ниже трона. Тот едва заметно кивнул подбородком. Повернувшись к служителю Дамокара и его спутникам, мужчина несколько секунд смотрел на них, потом бросил взгляд на стену над входом в зал Приёма Просителей.
Там была ярко-красными крупными иероглифами написана одна единственная надпись: «Когда живущие во дворцах и на небе перестают отвечать на молитвы людей, на них начинают отвечать снизу». Немыслимо крамольную надпись повелел сделать основатель нынешней династии правителей восточных земель, когда была отстроена новая столица и вместе с ней новый дворец правителя. Чтобы его потомки помнили, из-за чего пришлось строить новую столицу, и что к этому привело.
Прошлой правящей династией был могущественный клан одарённых, упорно и весьма успешно пестовавших магический дар. Итогом усилий многих поколений стал приход к власти очень могущественного одарённого. В западных землях его бы назвали архимагом. За долгие годы правления, он сосредоточил в своих руках огромную власть, расширил границы своей державы и присвоил себе великое множество титулов. Владыка Восхода, Вечный Правитель, Молния Господа – полный перечень занимал не один свиток. Помимо земель, лежащих вдоль Восходных Берегов, его власть простёрлась вдоль всего южного побережья, вплоть до самой границы Леса. Охватила земли, лежащие за тёплыми южными морями. И даже сумела укрепиться на безлюдных землях, лежащих за Восходом Солнца, о которых до этого ходили лишь слухи. Дабы эффективно управлять столь обширными территориями, им была создана целая сеть порталов, связавшая многочисленные города его державы. Она позволяла за считанные мгновения пересечь буквально половину мира.
Войска под его началом успешно дали отпор Орде зеленокожих варваров и их жалким прихвостням. Дикарей не спасли от гнева Владыки Восхода ни подкупленные обитатели нематериального мира, ни выпестованные чудовища, ни помощь вечно жаждущего кровавых битв Бога. Сломив им хребет в жестокой войне, разорив множество их становищ и пару городов, он не просто надолго устранил угрозы набегов с их стороны, но сделал немыслимое – привёл степняков к покорности.
Бесчисленные корабли его флота прочесали мелким ситом все окрестные моря, выследили и уничтожили все флотилии пиратов, иные из которых гордо именовали себе правителями морей. Их базы были либо преданы огню, либо захвачены и превращены в форпосты его воли. Тем самым он обезопасил мореплавание во всех южных и восточных морях. С его волей считались правители и близких и дальних земель, присылая ко двору многочисленные подарки. Золото, серебро, драгоценные камни, заморские ткани, благородное дерево, диковинные звери - всего было не перечесть. Отдельным пунктом шли рабыни для дворца правителя. Со всех уголков мира к нему свозили самых выдающихся красавиц. Даже надменные эльфы, несмотря на свою заносчивость и спесь, регулярно присылали богатые подарки ко двору Владыки Восхода. И в некоторых сохранившихся летописях той эпохи даже мелькали намёки на то, что перворождённые тоже присылали своих дев на ложе Владыки Восхода. Пусть и тайно, но всё же присылали, переступив через свою легендарную гордость. И именно дев, а не проживших уже не одно тысячелетие бесплодных стариц с молодыми телами. Во всяком случае, факт наличия в гареме Владыки Восхода нескольких перворождённых, а также отсутствие каких-либо официальных претензий по этому поводу со стороны посланников Леса – не подлежал сомнению.
Столица огромной державы Вечного Правителя, куда столь же огромной рекой текли несметные богатства, была ей под стать. Гигантских размеров город строили лучшие мастера, строго по плану, планируя всё на годы вперёд. Если надо было, ровнялись холмы и засыпались овраги, осушались болота и поворачивались вспять реки. Все улицы и дома прокладывались чётко и ровно, образуя ремесленные, торговые, храмовые, учебные и жилые кварталы. Столицу населяли сотни тысяч жителей, в некоторых документах говорилось чуть ли не о миллионе обитателей в момент наивысшего расцвета. А в центре этого невероятного по своим размера города находился дворцовый комплекс Вечного Правителя, по сути своей, город в городе. Место, где имелось всё для его услады. Отдельный дворец только для нескольких сотен отборных наложниц и их детей. Невероятных размеров театральный комплекс. Арена для самых различных состязаний и сражений. Огромный сад с самыми редкими и красивыми растениями из дальних стран. Малейшее желание Владыки Восхода исполнялось ещё до того, как оно было озвучено.
Это был золотой век Империи Никогда не Заходящего Солнца, ибо в каждый миг, над одной из её провинций оно либо светило, либо всходило, либо угасало. Но хоть он и был долог, но оказался отнюдь не вечен. Шли годы, и правитель огромной державы всё меньше интересовался делами своих земель. Всё реже он покидал свой дворец. В какой-то момент, его вообще перестало интересовать что-либо, кроме самых изысканных развлечений и поступления в срок и в должном объёме очередных даров. Расплодившиеся бесчисленные вельможи и столь же бесчисленные чиновники по всей империи ощущали всё больше власти и всё меньше ответственности. Власть в огромной стране оказалась по факту в руках у советников правителя, чьей главной реальной обязанностью было лишь удовлетворение любых прихотей своего повелителя. Они издавали законы, назначали или сменяли наместников и главное, собирали налоги. Сыграли в этом свою роль и сотни детей Владыки Восхода от бесчисленных наложниц. Многие из них, особенно дочери, породнились со знатными аристократическими семьями, в первую очередь с наиболее влиятельными вельможами.
В Империи Никогда не Заходящего Солнца расцвела небывалая коррупция. Аппетиты имперской знати постоянно росли. И для их удовлетворения вводились всё новые и новые налоги, поборы и отработки, писались бесчисленные законы, рука об руку с которыми шли новые и новые штрафы. От соседей требовали всё больше подарков, из которых в лучшем случае треть доходила до дворца правителя. Нельзя сказать, что никто не пытался донести весть до Владыки Восхода. Но очень быстро получилось так, что двери его дворцового города открывались только перед теми, кого туда желали пустить высшие вельможи. А уж они следили, чтобы их повелитель слышал только то, что он хочет слышать, и что они ему хотят сказать. Многие из них, особенно породнившиеся с его детьми и внуками, сами возвели себе огромные дворцы, не уступающие роскошью обители Владыки Восхода, пусть и уступая ей размерами. А на свои увеселения и прихоти они тратили порой чуть ли не больше, чем их повелитель.
Всё это легло чудовищным гнётом на плечи простого народа. Содержание огромной армии, флота, гигантского бюрократического аппарата, дорог, мостов, плотин, межконтинентальных и межгородовых порталов – всё это требовало невообразимых средств. Да, в казну текла натуральная река из налогов и подарков от соседей. Но утекало в разы больше. Единичные попытки возмущения со стороны простого народа жёстко пресекались. Да и что могла противопоставить даже сотня крестьян одному полноценному Магистру Магии? Да даже тысяча мало что смогла бы сделать даже с настоящим Мастером Магии, кроме как разбежаться в ужасе.
Видя полное презрение со стороны чиновников всех уровней, простые люди пытались дозваться до покровителя Империи Никогда не Заходящего Солнца, Властелина Грома. Но небожитель и его слуги были столь же глухи к их молитвам, как и бесчисленные чиновники. Огромные храмы, выстроенные в его честь и больше напоминавшие дворцы, регулярные жертвы, в том числе и живые, более чем устраивали Властелина Грома. Его жрецы участвовали во всеобщей коррупции как бы не активнее аристократов. И в подавлении безнадёжных восстаний. В какой-то момент, после очередного акта устрашения, внезапно бунты доведённых до отчаяния крестьян и мастерового люда низшего звена резко пошли на спад, а потом и вовсе прекратились. Власть имущие удовлетворились, и продолжили чуть ли не с утроенной силой тянуть соки из подданных. Но это оказалось затишьем перед бурей.
Потому что по землям Владыки Восхода стремительно расползалась зараза. Зараза страшная, смертельно опасная, но незримая. Молитвы людей не остались без ответа. Только вот услышали их не на небесах, не во дворцах вельмож, а в Преисподней. И возник культ, во славу одной из Владычиц Ада, избравшей своим пороком Алчность. Демоны оказались невероятно коварны, осторожны и терпеливы даже по меркам обитателей Инферно. Идя, на первый взгляд, наперекор своей природе, они помогали обывателям практически не требуя платы, или требуя откровенно смехотворную. Но лишь потому, что в будущем они планировали стребовать в разы больше.
Основными их целями на первых этапах были чиновники низшего и среднего ранга. Деревенские старосты, провинциальные сборщики налогов, судьи низших ступеней. Те, с кем простые люди сталкивались постоянно, и кто больше всего отравлял им жизнь. За совершенно ничтожные по своим меркам платы, инфернальные посланцы делали просто невообразимое: боролись с собственным, РОДНЫМ пороком в душах и сердцах людей! Обрабатывая и беря под контроль низовых и часть средних исполнителей, они укрощали их Алчность, уменьшали их аппетиты. Да, наверх все поборы продолжали литься в полном размере, но даже того, что низшее и среднее звено чиновников переставало пить из людей кровь, начиная довольствоваться лишь тем, что им было положено, значительно облегчало жизнь обывателей. И привлекало в ряды культа всё новых и новых сторонников.
На втором этапе, когда культ получил надёжную опору на низовом уровне, они занялись игорными домами, которых в Империи Никогда не Заходящего Солнца хватало, особенно в больших городах. Ведь Алчность и Азарт так часто идут рука об руку. Сумев проникнуть в часть игорных домов, культисты перешли к следующему этапу. Тотальная коррупция в Империи была для демонов и их прислужников не просто на руку, она была им слаще маны небесной. Алчностью были поглощены сотни, если не тысячи людей и нелюдей. Чиновники, управленцы ремесленных, торговых и магических гильдий, младшие дети знатных семей, офицеры низших ступеней и средней руки в армии попадали в их сети один за другим. Тем, кто был достаточно силён и могущественен, давали выигрывать немалые суммы, только ради того, чтобы очаровать прОклятым золотом, чей блеск заставлял желать больше, больше и больше, пока жертва не оказывалась полностью поглощена Алчностью.
Слабым же, по классической схеме, дав один раз выиграть, разжигали азарт, а после вгоняли в долги, с которыми им было уже невозможно расплатиться. И в этот момент им делали заманчивое предложение. Так культ запустил свои щупальца в среднее звено имперской знати и чиновничества. А уже через них культ и его покровители добирались и до нижних ступеней верхушки. Провинциальные градоначальники, командиры гарнизонов, даже наместники целых провинций попадали под их влияние.
Вскоре не было, наверное, ни одного городка, где не было бы хотя бы одной ячейки культа. А некоторые деревни в полном составе попали под их влияние! Но демоны не спешили, действуя невероятно планомерно и осторожно, всеми силами скрывая проявления следов влияния Инферно среди своих марионеток. Порой даже целенаправленно давили их, в угоду скрытности. Усугубляло стремительное распространение культа и то, что находились в избытке те, кто ДОБРОВОЛЬНО начинал помогать инфернальным отродьям. Даже без договора, без контракта, зачастую хватало одного лишь ОБЕЩАНИЯ – отомстить угнетателям. Культисты очень активно работали на этом поприще, ведя свою пропаганду, а демоны очень охотно использовали таких никак не опороченных слуг.
Нельзя сказать, что всё у них шло гладко. Случались и провалы, и не одна и не две ячейки культа были даже раскрыты и уничтожены. Но всякий раз они практически тут же купировали ущерб, жертвуя малым и ловко заметая следы. В уцелевших архивах той эпохи удалось отыскать случаи, когда разоблачённые ячейки явно же демонического культа градоначальники или целые наместники провинций оставляли в покое… за взятку. За банальную взятку! Про деятельность некоторых активных культистов было известно несколько лет, но на них просто закрывали глаза за щедрую плату. И ладно бы те, кто это делал, сами бы уже были под их влиянием или полноценно опорочены. Так нет же, потом установили несколько случаев, когда никакого прямого влияния демонов не было. Лишь собственная, совсем не инфернальная жадность, глупость и похоть. Да, адские отродья платили не только золотом, но и совращёнными, или наоборот, непорочными девами. Или юношами.
Тех же кто замечал, что что-то в Империи Никогда не Заходящего Солнца всерьёз идёт не так и пытался бить тревогу, либо очень быстро устраняли, либо пускали по ложному следу, либо переманивали на свою сторону. Повсеместное расползание культа, охватившего огромную страну, заняло всего десять лет. Десять лет! А потом грянул чёрный день, положивший конец правлению оказавшегося далеко не Вечным Правителя и всей его огромной Империи. В роковой день, в один и тот же момент, во всех городах и очень многих селениях культ нанёс свой удар. Демоны ударили так, как они лучшего всего умели. Внезапно, сокрушительно и подло. Ударили там, где это было нужно, так как в иных городах и провинциях, им даже бить толком не пришлось. Ибо все, кто нужно, были уже обработаны культом. Либо было обработано их ближайшее окружение. Далеко не самые маленькие города, со всеми своими арсеналами, запасами артефактов, материалов и прочего буквально одномоментно оказались в руках культистов и их засланных покровителей. После чего, началось прямое вторжение из Инферно.
Моментально во всей огромной державе воцарился чудовищный хаос. Никто не понимал в первые, самые важные часы, что вообще происходит, что делать, куда бежать?! Гордость Владыки Восхода, созданная им сеть порталов оказалась либо частично заблокирована, либо во власти культистов. В любом случае, связь между городами и провинциями оказалась перерезана. О да, им пытались дать отпор, и где-то это даже частично удалось. Отчаяннее всего сопротивлялись жрецы и служители Властелина Грома, но именно они были приоритетными целями для первых ударов. В результате чего многие храмы, что могли стать очагами обороны, были обезглавлены в первые мгновения. Но даже там, где демонам одержать моментальную победу не удалось, на каждый успех обороняющихся приходилось по три неудачи, и это в лучшем случае.
Причём даже не столько потому, что демоны были так сильны, хотя и поэтому тоже. А потому, что к огромному изумлению многих власть имущих, на их стороне оказалась значительная часть обывателей на всех уровнях. Которые не то что не сопротивлялись им, а всячески помогали, открывая двери и ворота культистам, нанося удары в спину защитникам. Усугубляли и без того кошмарную ситуацию те огромные стационарные порталы, которые культу удалось захватить. Как оказалось, их вполне можно было перенастроить. В результате чего демонам удавалось напрямую перебрасывать отряды прямо из Инферно. А туда гнать толпами наименее полезных захваченных, одурманенных и опороченных смертных. Масштаб катастрофы, что парализовал огромную Империю, был невообразимым. Первыми по-настоящему забили тревогу небожители, и они же первыми осознали очень неприятный факт.
На земле Владыки Восхода было очень мало серьёзных храмов, помимо тех, что принадлежали Властелину Грома. А это лишало точек опоры других небожителей и их вестников. Сам же Повелитель Молний, вдобавок, давно уже делал ставку на регулярные жертвы, как более быстрый способ получения силы, а не на постоянный поток веры со стороны паствы. На молитвы простых обывателей он уже давно не обращал внимания. И в тот роковой день оказалось, что сил у небожителя, конечно, очень много. И молний он обрушил на войска вторжения немало. Но оказалось, что нужно их ещё больше, и нужны они были буквально везде! А быстро и в нужном объёме восполнять резервы не получается, так как принести свежие жертвы и провести правильные обряды нет нормальной возможности. Да и храмов как-то резко стало заметно меньше. А вот у демонов этих самых сил оказалось просто до неприличия много. Десятки, если не сотни тысяч добровольно заключивших с ними контракты дали им очень многое. К этому стоило прибавить и почти сразу начавшиеся ритуальные жертвоприношения и бесчисленное множество прочих приготовлений к вторжению. В совокупности это дало инфернальным выродкам столь многое, что первую атаку воплотившегося небожителя и его вестников они не просто отбили, но ещё и перешли в успешное контрнаступление. Лично воплотившаяся в мире смертных Владычица Ада собственноручно направляла и поддерживала своих прислужников в бою. Да и сама она оказалась просто до неприличия сильной.
Изрядно потративший собственные запасы силы и накопленное в храмовых алтарях, Властелин Грома вместе с прореженной свитой, хоть и потрепал демонов, но вынужден был отступить и сосредоточиться на удержании главных столичных храмов. А заодно начал срочно звать на помощь коллег, обещая всё что угодно, вплоть до уступки части паствы, храмов, городов, провинций, да чего угодно, только скорее!!! Первым откликнулся Извечный Воитель, но даже он со своими вестниками не сумел сходу переломить положение дел. Потому что проклятые демоны не сидели сложа руки. Инфернальные твари далеко не везде устроили резню или спешный угон пленников через захваченные порталы. Во всех городах, которые им удалось взять под контроль малой кровью или вообще без боя, они стали устраивать показательные казни, совмещая их с ритуальными жертвоприношениями. На городские площади сгонялась чернь, и у неё на глазах вчерашние хозяева их жизней отправлялись под нож. Аристократы, чиновники всех мастей, высшие иерархи крупных гильдий, захваченные в плен служители Повелителя Молний – все, кто был ненавистен простому люду, публично подвергались мучительной смерти, путём ритуальных жертвоприношений. Зачастую вместе с захваченными семьями и ближайшим окружением.
И очень многие простые люди при виде этого, с их точки зрения, торжества справедливости, ликовали. Остальным же быстро помогали развеять сомнения в этом. И посланцы Адской Владычицы их ликование только подогревали. Их сладкие речи, полные яда, текли прямо в души людей и нелюдей. Они обещали им исполнение любых желаний, самых сокровенных мечтаний, отдать им всё, что у них несправедливо отняли богатеи. И очень много где, они сразу же это и начинали делать, буквально швыряя золото и серебро толпе, разжигая в сердцах людей столь милую им Алчность. Но самое главное, они обещали им месть и справедливость. И что страшнее всего, её они им тоже частично тут же и давали, прямо у них на глазах подвергая мучительной смерти самых ненавистных, заранее отобранных чиновников, судей и мытарей. И вот это было воистину смертельно опасно, даже для и без того не на шутку всполошившихся небожителей. Потому что к Адской Владычице потекли рекой уже не души, хотя и их она со своими прихвостнями заполучила без числа в тот роковой день. К ней потекла вера. И что самое ужасное, вера искренняя или практически искренняя. Десятки, если не сотни тысяч людей в восторге выкликали её имя на площадях, когда очередного бывшего мучителя отправляли на заклание.
Ситуация стала принимать катастрофический оборот. Лишь на вторые сутки вторжения, небожителям удалось начать масштабную переброску войск со всех населённых земель. Тянули вообще всех, кого только могли: степняков, зеленокожих, обитателей дальнего запада и дальнего юга, северян, ящеров, даже эльфы и некоторые драконы пришли на бой. Но и демоны всё это время тоже не сидели сложа руки. Используя всё те же захваченные порталы, они стянули все свои силы в столицу. Владычица Ада привела в реальный мир как бы не весь свой домен. Это стоило бы ей чудовищных затрат энергии, если бы буквально в каждом городе не было по одному, а то и несколько алтарей-якорей, что облегчали ношу пребывания в реальном мире ей и её демонам. Десятки, если не сотни тысяч захваченных пленных были перемещены в Преисподнюю, прямо в её домен, что усилило войска вторжения сверх всякой меры. Но главное, им удалось переместить всех, кого только можно было из числа примкнувших обывателей, прямо в столицу. И к исходу второго дня, она пала.
Тотальное разложение верхушки Империи Никогда не Заходящего Солнца достигло таких размеров, что демонам удалось провернуть, казалось бы, немыслимое. Несколько часов УЖЕ ПОСЛЕ начала вторжения, в дворцовом комплексе Владыки Восхода банально НЕ ЗНАЛИ о случившемся. Сторонники культа, как опороченные, так и добровольные, банально отсекли весь дворцовый комплекс от внешнего мира, закрыв ворота и отключив все каналы связи. А когда там узнали, что происходит в стране, для многих было уже слишком поздно. Да, сам по себе Владыка Восхода тоже был огромной силой, тем более в своём дворце. Но он неожиданно оказался, по сути, один, а врагов было много. Да, даже в одиночку, в своей обители архимаг мог бы дать армии вторжения серьёзный бой. Если бы они не знали слишком хорошо, что от него ожидать. Если бы не подготовились к этому заранее. И если бы у них не было засланных сторонников внутри дворцового комплекса. Слишком много ЕСЛИ.
Первыми пали окраины, причём многие районы вообще без боя. Следом за ними, один за другим, были захвачены кварталы среднего пояса. Причём жители некоторых, и это тоже было зафиксировано в архивах, добровольно и массово перешли на сторону культистов, когда поняли, что происходит. Где-то потребовались уговоры, приправленные долей порока. Где-то хватило лишь обещаний мучительной казни наиболее ненавистных для обывателей представителей имперской знати. А где-то и этого не потребовалось, так как все и так уже были на стороне культа.
Да, демонам пытались помешать. Да, по ним били самым страшным оружием, сметая, порой, целые улицы а то и кварталы. Но, во-первых, Владычица Ада тоже имела что сказать, как в плане прямой мощи, сметая защиту очагов сопротивления. Так и в плане силы своего порока. Слишком, слишком многие оказались подвержены Алчности в Империи Никогда не Заходящего Солнца. Некоторые были настолько ею поглощены, что лишь услышав звон монет, увидев их блеск, становились готовы на всё. Даже если видели дарованное и обещанное богатство лишь в своём разуме, на деле же продавая себя за символические медные гроши. А во-вторых, каждый удар, наносившийся по столице, всё равно играл ей на руку. Так как это был, по сути, удар по своим. Даже если они уже были не совсем свои. Ну а в-третьих, к демонам постоянным потоком прибывали подкрепления. Культисты непрерывно устраивали ритуальные казни. Опороченных или добровольно примкнувших обывателей щедро одаривали заёмной силой, формировали в штурмовые отряды, или скорее штурмовые толпы, и направляли на наиболее опасные участки. В результате, на какой-то момент, у захватчиков оказались буквально бесконечные запасы сил и резервов.
Первым из ключевых узлов обороны столицы пал первохрам Властелина Грома, сошедшегося в отчаянии в прямой схватке с Инфернальной Владычицей. Одолеть он её не сумел, удержать стены своей главной обители тоже, и в итоге бежал из столицы с остатками свиты, чтобы более уже не вернуться никогда. Столь чудовищный удар, потеря стольких храмов, и главное, отсутствие притока веры – всё это привело к его Падению в кратчайшие сроки, а после к забвению. Во многом исход той битвы, как узнали уже потом, решил именно поток хлынувшей к Адской Владычице веры. Он дал ей буквально неисчерпаемый резерв силы, позволяя не экономить их и на каждый удар врага отвечать двумя своими. Дворцовый комплекс Владыки Восхода продержался дольше, во многом из-за своих размеров. Но после того, как засланные культисты атаковали внутренние ворота, ведущие именно в личный дворец правителя, с целью их открыть, всё оказалось предрешено. Нет, ворота им взять не удалось, но пока на них отвлеклись, другой отряд соратников демонов сумел пробить своим хозяевам прямой портал во внутренние покои дворца. И туда хлынули отборные слуги Владычицы Адской.
Это был тяжелейший удар для спешно собираемой коалиции под патронажем буквально всех Вознесённых Богов и части Древних. Огромные накопленные богатства, могущественные артефакты, а главное источники магии, что находились во дворце – всё это оказалось в руках демонов. И спешно либо ставилось в строй, либо отправлялось в её домен. Обречённый Владыка Востока покончил с собой, буквально пустив свою душу на формирование последнего убийственного удара. Свиту Инфернальной Владычицы он проредил, но вот её саму даже не ранил. Однако проигранная битва не означала проигранную войну. Это понимали все. Коалиция стягивала свои силы к захваченной столице, беря её в блокаду. Войска под эгидой Извечного Воителя и его вестников один за другим стремительно зачищали захваченные города, идя вдоль всего южного побережья к Восходным Берегам. Во многом это происходило так быстро потому, что культисты и их хозяева не цеплялись за них. Используя порталы, они либо отступали в Преисподнюю, либо в столицу. Города за южными морями они вообще бросили самыми первыми. По итогу, на третьи сутки вторжения войска огромной коалиции стояли уже на подступах к захваченному городу. Все готовились к тяжёлой битве. Многие ожидали, что успевшая вцепиться в материальный мир Владычица Ада в эти самые мгновенья договаривается с сородичами о помощи, чтобы устроить совместное полномасштабное вторжение. Но план инфернального отродья оказался куда коварнее.
Она не стала давать сражения, пробив заранее подготовленный прямой путь в свой домен, и уйдя с огромной добычей. Но не со всей, хотя было бы лучше, забери она вместе с собой вообще всех в павшем городе. Да, много смертных душ она опорочила и забрала. Очень много. Но столь же многих порок коснулся совсем слабо. И вот их она отпустила, да не просто отпустила, а обставила это весьма ловко. Демоны устроили целый спектакль, как будто бы часть города все ещё сопротивлялась, и вот эти очаги сопротивления пошли на прорыв, когда подошла подмога. Тогда ещё никто не знал истинного положения дел в павшем городе. Да, спасающихся бегло проверяли, и вестники небожителей видели, что пороком они почти не затронуты. И их спешно отправляли в тыл, подальше от намечающегося сражения. А тем, кто был пороком затронут слишком явно или давно уже состоял в культе, тварь заранее помогла разбежаться из захваченного города при помощи порталов, причём не только стационарных, но и малых.
Подобное было немыслимо, чтобы демоны добровольно отпустили ТАКОЕ количество жертв. Это же было против самой их сути! Но проклятая тварь хорошо всё рассчитала. Смертных отпустили не просто так. Каждый из них уносил с собой простую истину. Если боги вас не слышат. Если вашим правителям ваши судьбы и горести безразличны. Вы знаете к кому и как обратиться. Вы знаете, кто услышит ваши молитвы. Вы знаете, кто на них всегда ответит. Когда масштаб проблемы стал ясен, было уже поздно. Зараза вместе с сотнями тысяч беженцев расползлась очень далеко и проникла очень глубоко. В первую очередь – в умах смертных. Пожертвовав малым, Инфернальная Владычица приобрела в разы больше. Вместо разового получения изрядного числа совращённых душ, она получила до ужаса стабильный и постоянный их приток.
Поспешные попытки начать немедленно выжигать ересь огнём дали только обратный результат. Слишком многие видели, что тварь сдержала своё обещание, предав изрядное количество власть имущих мучительной смерти. Слишком много осталось, как позже выяснили, не раскрывшихся ячеек культа. И слишком многие теперь знали, как и к кому можно обратиться. А кто не знал, тем подсказывали. Семена сладкой лжи демонов упали на слишком благодатную почву, стремительно давая всходы и смертельно ядовитые плоды. Пытавшихся бороться с демонической заразой адепты культа умело выставляли как цепных псов небожителей и их земных прихвостней, что хотят вновь загнать простых людей под своё ярмо. Свою же Адскую Владычицу они выставляли как единственную спасительницу, что не словом а делом отвечает на молитвы простых смертных.
В охваченной хаосом, в, по сути, распавшейся на куски Империи, в ситуации почти полной анархии и беззакония, в ряды культа вновь обильно устремились новобранцы. И это происходило не только на руинах Империи Никогда не Заходящего Солнца, но и далеко за её пределами. Ибо очень мало где простому люду жилось хорошо и привольно. И проклятые твари, пользуясь тотальной неразберихой, а также оставленными спящими одержимыми, этим вовсю пользовались. Ими были устроены несколько показательных устранений наиболее ярых борцов с ересью, а также уцелевших власть имущих, из числа наиболее ненавистных. Лозунг: «Небо и дворцы не слышат? Услышит ОНА!» принял воистину чудовищный размах. Крики и проповеди о том, что за смерти своих угнетателей, обыватели платят своим собственным посмертием, мало кого останавливали. Потому что ненавистная тварь демонстративно оставляла часть обратившихся к ней за помощью практически не опороченными! Дабы те своим примером привлекали ей всё новых последователей.
Кое-где дошло до того, что ей стали организовывать тайные, но полноценные храмы! ХРАМЫ! Инфернальной Владычице! И коварная тварь начала собирать плату уже не только душами, но и верой! Первыми вновь забили тревогу все те же небожители, в первую очередь Хранитель Клятв. Они поняли, что почва натурально начинает уходить у них из-под ног, и есть риск получить ещё одно полномасштабное вторжение демонов. А значит, нужно было срочно самим выбить почву из-под ног у культа. Ради этого, под давлением небожителей и наиболее благоразумных одарённых смертных, обладающих наибольшей личной силой, уцелевшие или новоявленные правители распавшейся державы пошли на немыслимые во времена правления Владыки Восхода меры.
Были отменены многие налоги и подати. Прощены огромные долги по ним. Вообще почти все долги были прощены в принудительном порядке, так как очень многие из них были делом демонических рук. Упразднены десятки наиболее драконовских законов. Приняты новые, защищавшие и гарантировавшие права крестьянских общин и младших работников городских ремесленных цехов. Проведено массовое перераспределение пахотной земли, благо что её теперь хватало с избытком. Несколько наиболее ненавистных чиновников среднего и высшего звена, благо что их осталось в живых не сильно много, подвергли публичному суду и казни, под эгидой Хранителя Клятв. Под его же эгидой для не успевших запятнать себя членов культа объявлялась амнистия и прощение, после прохождения публичных покаяний в храмах. За информацию об действующих участниках культа и их пособниках объявлялась награда. Началась настоящая борьба за умы и, что не менее важно, души людей.
Это дало плоды. Не сразу, но постепенно, культ удалось в значительной мере задавить. Но проклятые твари не сдавались без боя, всюду, где можно, сея семена своей лжи. И они принесли свои отравленные плоды. Несмотря на все усилия. Несмотря на все старания. Люди упрямо помнили, к кому можно обратиться, если на небесах и во дворцах их перестают слышать. И потому, представителям новой правящей династии, что сумели взять власть в свои руки и навести порядок на части разорённой адским вторжением земле, приходилось постоянно следить, чтобы у подданных не возникало соблазнов совершить такую глупость, как обратиться к демонам. А для этого нужно было, в первую очередь, не давать им для этого поводов. Или, по крайней мере, слишком много поводов. Даже если ради этого приходилось испытывать определённые трудности.
А ведь он предупреждал семью Лио-Сяня. Предупреждал и его самого. Говорил, чтобы он умерил свои аппетиты. Но нет, нужно было довести дело до того, чтобы в немаленьком селении нашлись-таки идиоты, что решились продать свои души адским отродьям. Лишь бы те помогли им расквитаться с ненавистной верхушкой небольшого провинциального городка. Как итог, городской глава, судья, сборщик налогов и старший писарь погибли мучительной смертью. Их иссушённые трупы горожане обнаружили висящими над воротами городской ратуши, а на её воротах всё тот же неистребимый, крамольный лозунг: «Небо и дворцы не слышат? Услышит ОНА!» Про то, что часть идиотов, обратившихся за помощью к порождениям Инферно заплатила за это своим посмертием, и обратилась в такие же сухие трупы, писать, само собой, не стали.
В итоге, Дворец услышал. С запозданием, но услышал. Проведена была проверка, с привлечением жрецов и паладинов Хранителя Клятв. И теперь нужно было её итоги наглядно продемонстрировать подданым. Чтобы не давать лишние козыри в руки неистребимым адским отродьям. Повернувшись к одному из советников, стоящему на третьей сверху ступени, сидевший на троне мужчина коротко кивнул. Вельможа в ярко-жёлтых с красными вкраплениями одеяниях глубоко поклонился и дал знак одному из писарей, сидевших за столом у подножия ступеней. Тот моментально всё понял. Меньше, чем через тридцать ударов сердца, свиток с приговором был скреплён печатью правителя и перевязан красным шёлковым шнурком. После чего его вручили ожидавшему жрецу Хранителя Клятв, и тот вместе с обоими спутниками, глубоко поклонившись, покинул зал Приёма Просителей. Когда они ушли, один из советников сжал связной амулет, висевший на груди. Вняв мысленному зову, он повернулся к своему повелителю. Получив разрешение говорить, советник произнёс:
- Только что мы получили вести из Леса, повелитель. Эльфы просят прямой разговор с вами. Говорят, что это очень срочно.
***
По казавшемуся бескрайним травяному морю степей, на север тянулась длинная вереница всадников, повозок и телег, гружённых всем, чем только можно. Часть телег везла всё, что было необходимо для обустройства быта в степи, начиная от котлов, заканчивая походными палатками. Другая часть телег была нагружена доверху самыми различными товарами. Причём некоторые из телег тянули не могучие кони, выведенные умелыми мастерами зверей. Самые тяжёлые тащили за собой огромные северные мумаки, отличавшиеся от своих южных сородичей густым бурым мехом и более круто загнутыми бивнями. Во главе этой огромной вереницы всадников, повозок и телег, верхом на могучем боевом варге, размерами не уступавшему боевому коню, ехал огромный орк. В дорогих, сверкающих на солнце латных доспехах, работы лучших людских мастеров, и в шикарной накидке из шкуры снежного парда. Его ближайшая свита, тоже в дорогих доспехах и накидках из шкур могучих зверей, ехала чуть позади, на пусть и боевых, но всё-таки лошадях. Потому как позволить себе настоящего боевого варга мог только очень богатый вождь. Прокормить лютого зверя было непросто, нужно было изрядное количество мяса. А ещё, нужно было обладать недюжинной силой и твёрдой рукой, чтобы укротить свирепого хищника. И Хорбранд, Великий Вождь, обладал всем для этого необходимым.
Своей рукой он присоединил к созданной ещё его дедом Орде одно среднее племя орков, и сразу два малых племени раскосых степняков-людей. А это в сумме дало ему больше семи тысяч клинков, что можно было разом поставить в строй. Из них почти девять сотен – это умелые воины, а не едва отрастившие клыки юнцы. И это не считая нескольких крупных стай отменных боевых варгов и аж целых трёх граугов, выращенных укротителями чудовищ. Всё это делало его одним из сильнейших вождей во всей бескрайней степи. Великим Вождём. Ему подвластны огромные земли в самом сердце зелёного моря, что даёт корм табунам лошадей и мумаков. Два десятка городов мягкотелых людишек, что раскинулись вдоль берега тёплого южного моря от самого Леса до Восходного Края, признают и уважают его силу. Даже надменные эльфы и столь же надменные шааньцы присылают ему свои дары, только лишь бы его воины не пересекали их границ с обнажёнными клинками. Некоторые из фанатиков Вечного Воителя от такого бы изошли кровавой пеной. Но Великий Вождь потому и Великий, что думает не только о битвах. Зачем лить кровь своих воинов, если мягкотелые людишки и так готовы щедро одарить его?
Нынешний поход за подарками вышел особенно богатым и удачным. Телеги и повозки буквально ломятся от тяжести обильных даров. А значит, самое время вернуться в Урук-Хаар, один из немногих настоящих городов степняков, что привыкли жить постоянно кочуя. Он раскинулся на берегу одного из великих северных озёр, что лежало на самом северном краю степи, за которым уже начинаются густые леса, что тянутся до самых Ледяных Берегов. Там Орда переждёт холодную зиму, в тепле настоящих домов из дерева. В сытости и спокойствии. Но до него ещё несколько дней пути. А пока что стоит объявить привал, солнце уже клонится к закату. Да и место проходят они сейчас очень хорошее, низкие и пологие холмы, у подножия которых течёт мелкая река.
Подняв вверх правую руку, Великий Вождь коротко рыкнул приказ готовиться к стоянке. Верховный Шаман всей Орды, что ехал чуть позади него, тут же повторил слова Хорбранда, а степной ветер донёс их до каждого в огромной веренице всадников и обозников. Начались приготовления к отдыху. В Орде Великого Вождя всё было отлажено, и каждый отряд знал, что и как ему делать. Через час посреди степи на одном из холмов возник походный лагерь, сформированный мощными телегами. Между ними через равные промежутки были поставлены походные тотемы, формирующие единую защитную сеть, призванную не допустить внутрь никаких врагов, живых или мёртвых, зримых или незримых, телесных и бесплотных. Вокруг лагеря со всех сторон перемещались быстрые разъезды конных воинов, а им помогали десятки ручных хищных птиц, чьими глазами с высоты следили за степью младшие шаманы и их ученики. У каждого же из воинов с собой были зачарованные амулеты, в основном из клыков хищных пардов, что давали им ночное зрение не хуже, чем у этих опасных хищников.
Внутри же лагеря вовсю готовилась еда. По случаю особенно удачного похода, Великий Вождь не стал скупиться и закупил для своего войска изрядное количество отборного мяса, что сейчас жарилось на вертелах или варилось в котлах. Сам Хорбранд, вместе со своей ближней свитой, расположился у огромного костра перед своим походным шатром, в самом центре лагеря. Несмотря на очень небольшое количество дров, яркое пламя, зажжённое от походного очага, где обитал могучий и давно прикормленный дух огня, взмывало высоко в ночное небо, озаряя десяток орков и нескольких раскосых людей. Вечерняя трапеза – самое лучшее время в походе, когда можно отдохнуть и вести неспешные разговоры.
Когда еда в парившем прямо в воздухе над огнём зачарованном котле была готова, Хорбранд по давней традиции лично наполнил походные котелки своего ближнего круга наваристой похлёбкой с сочными кусками мяса. Ибо Вождь обязан заботиться о тех, кто идёт с ним и за ним. Ибо без них – он никто. Подобные совместные трапезы были незыблемой традицией. Когда последний из ближников получил свою порцию, Хорбранд занял своё место у костра, и поднял над головой окованный серебром огромный рог с вином и произнёс могучим рычащим голосом:
- Удача улыбается нам, братья! Этот поход был особенно славным, и принёс нам богатейшие дары! Да будет она и впредь к нам также благосклонна, и да не опустеют никогда наши котлы, и да не погаснут наши очаги!
Ближний круг поддержал вождя, после чего все приступили к трапезе. Мясная похлёбка оказалась выше всяких похвал, и Хорбранд расправился со своей порцией в два счёта. Утерев рот, могучий орк некоторое время поддерживал беседу с соратниками. Но когда солнце окончательно скрылось за горизонтом и на небе воссияли яркие звёзды, он кивнул ближнему кругу, и направился в свой шатёр. За спиной орки и пара людей обменялись понимающими ухмылками. В шатре Хорбранда уже ждали две младшие жены, взятые с собой в поход. Обе были ватажницами до того, как стали хранительницами его очага. Гартна, что была постарше и повыше, ростом не уступая иным мужам, не раз ходила в бой в первой волне, из-за чего её стройное тело с рельефными мышцами покрывал не один глубокий шрам. Свои жёсткие тёмные волосы она по-прежнему стригла очень коротко, по-воински. Глатра же не отличалась выдающимся телосложением, зато ловкостью и гибкостью не уступала степным гадюкам, умея изогнуться так, словно у неё вовсе не было костей. В своей ватаге она была лазутчицей-горлорезкой. Прятаться в тенях, бить в спину и резать глотки спящим она умела отлично. И в отличии от товарки, свои тёмные волосы она отрастила в длинную и тугую косу. Такие непохожие, тем не менее они обе были истинными дочерями своего народа.
Сейчас уже, понятное дело, в бой ни одна из них не пойдёт, кроме как в случае самой страшной нужды, когда оружие в руки нужно будет брать всем. Их место теперь у очага, но свои боевые ножи обе всегда держали под рукой. Когда Хорбранд вошёл в огромный шатёр, достойный Великого Вождя, Глатра ждала его у огромной бронзовой купальни, украшенной головами чудовищ и полной горячей воды. Таскать с собой в походе такую тяжесть мог только очень богатый вождь. Потому как нужно было либо выделять под неё одну отдельную телегу, либо пользоваться дорогущими амулетами, что снижали вес ноши. Хорбранд мог позволить себе и то и то. И позволял, потому как очень любил освежиться в горячей воде во время похода. Конечно, как истинный воин он мог смыть грязь и пот даже в зимней ледяной реке. Но тёплую воду любил куда больше. Благо что зачарованный кувшин, куда вливалось воды как в три полновесные бочки, амулеты для подогрева и её очистки он тоже мог себе позволить.
Скинув доспехи и нательную одежду, пропотевшую орочьим и варжьим потом, он с наслаждение залез внутрь, одновременно проведя широченной рукой по бедру младшей жены и задрав ей короткую юбку из волчьей шкуры. Чем вызвал хищную улыбку на красивом лице настоящей орчанки. Прекрасно поняв его настроение, она одним движением скинула короткую меховую жилетку и взяла в руки жёсткую мочалку. Смочив её в воде, она начала натирать ею широченные плечи Хорбранда, перевитые стальными канатами мышц. А вот Гартна в момент его прихода вовсю развлекалась с парой людских наложниц, подаренных вождю во время похода. Одна из них была из шааньцев, такая же тёмноволосая и раскосая как степняки, но с заметно более светлой кожей и не таким плоским лицом. Вторая же была уроженкой одного из прибрежных южных городов. С тёмными вьющимися волосами, чуть смуглой кожей, но лицом больше похожая на обитателей западных земель. Не иначе как отец был Вольных Городов Срединного Моря, либо мать оттуда привезли.
Обе подаренные наложницы были специально обученными рабынями именно для плотских утех. И ученицами они были очень хорошими, в чём уже успел не раз убедиться Хорбранд за время пути домой. И не только он их оценил. Гартна, что была выше обеих наложниц почти на целую голову, стояла перед ними полностью обнажённая, глядя снизу вверх и довольно скаля мощные клыки. Те, тоже полностью обнажённые, стояли перед ней на коленях и, глядя в глаза орчанки, совместно водили высунутыми языками по её нижним губам.
- Всё развлекаешься с моими подарками, Гартна?
Младшая супруга, что поглаживала ладонью по голове раскосую шааньку, повернулась к вождю и оскалилась ещё шире, сверкая крепкими и острыми клыками:
- Хороши людские подстилки, языками работают отлично! Мне так щель не лизали с тех пор, как Дреку в бою с ватагой налётчиков из союза северных племён насадили на копьё!
Повернувшись обратно к ублажающим её языками наложницам, она чуть посильнее прижала раскосую к своей промежности, вынуждая ту глубже проникать языком.
- Обидно было жутко! Злобная была сучка, но храбрости мало, а полезла в ватажницы. Я как только это поняла, в первую же ночь её крепко зажала. Потом она только подо мной ходила, никого к ней не подпускала. Хорошо было, на каждом привале достаточно было только юбку задрать…
Выдохнув от того, что смуглокожая уроженка юга особенно ловко подразнил кончиком языка налившийся кровью клитор, Гартна протянула вниз руку. Мощная ладонь сначала сгребла в охапку грудь шааньки, что была выдающихся размеров, всё как те любят. Приподняв её вверх, орчанка с силой сжала её, потом повторила тоже самое с грудью второй наложницы. Понятное дело, что сиськи им алхимией нарастили, у женщин шааньцев грудь большую редко встретишь. Но сделали это умело:
- И вымя у обеих что надо, почти любая тавра позавидует! Детей кормить будет в самый раз. А вот рожать им будет тяжело, щели узкие у обеих.
Наслаждавшийся тем, как вторая младшая супруга массирует ему плечи, и одновременно лаская её широченной ладонью, Хорбранд усмехнулся:
- Ничего, это поправимо! Успеют привыкнуть к моему копью!
В ответ обе орчанки дружно прыснули. Обе же подаренные наложницы продолжили на пару ублажать Гартну своими языками, успев уже за время пути изучить предпочтения обеих младших жён. Хорошие рабыни. Хотя были у него и получше. При воспоминании об украденной остроухой наложнице настроение тут же испортилось. Мало какой вождь мог похвастаться тем, что имеет среди наложниц перворождённую. Всяких смесок от остроухих – это пожалуйста. А вот чистокровных – единицы. И Хорбранд был одним из таковых, захватив её вместе с другими пленницами у крупной шайки людишек-людоловов, что наивно думала пройти по краю его земель незамеченными. Очень глупое решение. Торговцев Великий Вождь любил. И за щедрые подарки охотно выдавал зачарованный шаманами амулет-печать, дававший право прохода по степи через его земли. А также позволявший послать в случае беды зов о помощи. Потому как никто не смеет грабить на его земле, кроме него самого! Покусившихся на тех, кто был под его охраной, Хорбранд резал без жалости и скидок.
Людоловов, обнаруженных одним из разъездов, перебили, а среди их живого товара обнаружилось настоящее сокровище – чистокровная эльфийка. Понятное дело, что такая добыча могла достаться только вождю. Остроухая оказалась на удивление смышлёной и, представ перед Хорбрандом, от одного вида могучего вождя тут же забыла про всякую гордость. Ему-то говорили, что все остроухие это - смески степных гадюк и диких жеребцов, а тут поди же ты, кроткая кобылка, знающая, чего стоит крепкая рука настоящего всадника! В постели остроухая оказалась весьма хороша, очень старательно изображая страсть, и исполняя любую волю вождя. Или его жён. Наблюдать за тем, как они предаются девичьим забавам друг с другом или с наложницами Хробранду очень нравилось. И что особенно было ему приятно в остроухой, это то что она, как и Глатра, была невероятно гибкой, и могла гнуться подобно тростнику на ветру. Могла!
Потому что во время похода, когда его орда встала у очередного города и принимала многочисленные дары, ушастую и ещё одну наложницу, взятую вместе с жёнами в поход, похитили! Подлые трусы сумели почти среди белого дня пробраться в лагерь, миновав часть часовых, одного убив так, что он умер стоя, а ещё двух усыпив, дабы не потревожить амулеты, завязанные на кровь и жизнь владельца. Негодяи сумели проникнуть в шатёр вождя, да так что не задели вшитые в ткань сигнальные нити. Сработали подонки хорошо, на уровне лучших пластунов-горлорезов, этого нельзя было не признать. В тот момент в шатре кроме остроухой и второй наложницы никого не было, сам же вождь вместе с младшими жёнами и ближним кругом как раз принимал очередные дары от людишек. Сказать, что он был в бешенстве, ничего не сказать. Ищейки быстро встали на след, который привёл их тайной тропой в город. Но там след оборвался.
Людишки пришли в ужас, и их жалкий торгаш-правитель, которого вождём в пьяном бреду не назвать, клялся и божился, что ничего об этом не знает и отношения не имеет. Что он поднял на уши все своих людей, перетряхнул весь свой паршивый город, но ничего не нашёл. И если бы не клятва на алтаре Дамокара, Хорбранд бы отдал приказ о штурме города. Потому как он видел, какими глазами людишки смотрели на его ушастую рабыню, когда вышли приветствовать Великого Вождя. Каждый из них захотел её себе! Трусливые ничтожества! Не решились бросить открытый вызов, вместо этого подло украв его добычу!
За это им пришлось изрядно доплатить. Потому как на их земле почтенному гостю, что пришёл с убранным в ножны клинком, была нанесена тяжелейшая обида! Но даже подаренная остроухая смеска-наложница, которую он передал старшему из сыновей, и сразу два дополнительных сундука с серебром, вождя не утешили. И с тех пор, едва он вспоминал о потере, как настроение сразу же портилось. Прямо как сейчас. Впрочем, есть проверенный способ это исправить!
Оскалившись, Хорбранд вылез из купальни и жестом указал Глатре на ложе, созданное ворохом мягких шкур. Младшая жена тут же всё поняла, и ещё до того, как вождь высушил с тела воду амулетом, уже успела полностью раздеться и ожидала своего мужа. Когда он приблизился к ней, Глатра улыбнулась и одним ловки движением закинула обе стройные ноги себе за голову, скрестив их за затылком. Руками же она призывно раздвинула нижние губы, приглашая своего мужа. Эта поза вождю особенно нравилась. Но ТАК помимо неё могла только украденная остроухая, что ещё больше злило Хорбранда. Нависнув над младшей женой, он сходу вошёл в неё, заставив ту издать громкий стон. Принять его целиком могла пока только старшая жена и ещё Гартна, но ничего, со временем Глатра тоже сможет! После первых родов точно!
Упираясь могучими ручищами в ворох шкур, Великий Вождь навис над стонущей женой, почти касаясь своим лицом её лица, и работая бёдрами. Пот градом катился по зеленокожим телам, лишь ещё сильнее своим запахом распаляя страсть. Издав приглушённый рык, Хорбранд обильно излился, заполнив чрево младшей супруги до отказа и вынудив ту в голос закричать от страсти. Но он тут же прервал её мощным поцелуем-укусом. Младшая супруга охотно ответила на его грубую ласку. Лишь вдоволь насладившись ею, вождь отстранился, но лишь для того, чтобы словно пушинку поднять вскрикнувшую младшую супругу на руки и вновь насадить на себя. При этом её ноги так и оставались закинутыми за спину. Глядя в полные страсти глаза Глатры, он тихо, почти ласково по меркам орков, прорычал:
- Подари мне сына, столь же ловкого как ты, и сильного как я!
В ответ уже супруга одарила Хорбранда поцелуем, больше похожим на укус. Наблюдавшая за ними всё это время Гартна, намотав волосы раскосой шааньки, буквально вжала её лицом в своё лоно, заставляя зарыться носом в густые, но короткие тёмные волосы. Второй же рукой она подняла наложницу-южанку на ноги, и притянула к себе, впившись в неё обычным поцелуем. Настоящего укуса любви людские женщины могли и не пережить. Та в долгу не оставалась, прижимаясь к ней своей грудью и двумя руками лаская уже грудь орчанки, которая была раза в три меньше её собственной.
Общее семейное веселье прервал зов Верховного Шамана. Зов срочный, но не тревожный. Нехотя опустив младшую супругу обратно на ложе, недовольный Хорбранд схватил амулет и принял зов:
«Что-то случилось, Гордрим?»
«Только что ветер донёс до меня зов из чащи самого Леса. Эльфы просят прямого разговора с Великим Вождём. И говорят, что это очень важно и срочно»
Хммм… Вот как… Интересно, что нужно остроухим? Кивнув младшим жёнам, Хорбранд принялся одеваться, и вскоре покинул шатёр. А оставшиеся орчанки продолжили развлекаться с наложницами, уложив на шкуры и оседлав их лица.
***
Ледяные Острова, несмотря на название, таковыми отнюдь не являлись. Будь они действительно полностью покрытыми льдом, жить бы на них было практически невозможно. На самом же деле, вечными льдами была покрыта лишь северная часть архипелага. Южные же части островов от холодных северных ветров защищала горная гряда, протянувшая через все острова, и деля таким образом каждый из них на две части. Собственно, Ледяную, и Живую.
Разумеется, в холодных северных морях, что их омывали, и южные стороны были бы мало пригодны для жизни, даже с таким природным щитом. Если бы не многочисленные источники природной магии, которых в этих местах было очень много. Они же были источником жизни на островах. Благодаря ним здесь росли могучие и высокие деревья, невозможные так далеко на севере. За ничтожно короткое лето, спасибо источникам, скудная северная земля давала невозможно хороший урожай. Окружающие острова воды были невероятно богаты рыбой. Но главное, они не слишком сильно, но согревали эти суровые земли. Однако всё имело свою цену. Эта же магия привлекала и множество опасных чудовищ, как морских, так и сухопутных. Если большую часть последних обитатели островов в значительной мере повыбили, то с первыми покончить до конца было невозможно.
Это был суровый край, пестующий столь же суровых обитателей. Жители Ледяных Островов были умелыми мореходами и столь же умелыми воинами. Их корабли наводили ужас на обитателей Ледяных Берегов ещё во времена бытия Северных Королевств. И не только на них. Да, их корабли, конечно же, не шли ни в какое сравнение, к примеру, с Великой Армадой Островной Империи Срединного Моря. Но вот остальным кораблям очень даже могли дать фору во многом. Пропитанная магией древесина, обработанная умелыми мастерами, превращалась в настоящие шедевры кораблестроения. Иные из которых служили уже не одну сотню лет, и с каждым прожитым годом увеличивая свою силу. Особенно, если их вела столь же умелая команда и знающий капитан.
Среди обитателей Ледяных Островов было много одарённых, но мало привычных обитателям южных земель магов и волшебников. Часто текущую в их жилах магию, спасибо множеству природных источников, они использовали совершенно иначе. Воины усиливали свои тела, достигая невероятной ловкости, выносливости, крепости и физической мощи. Мастера-ремесленники напитывали оружие и доспехи такими искусными чарами, что те не уступали нейратским. Но всё это меркло на фоне того, что мог сотворить умелый и опытный капитан-одарённый со своим кораблём, сделанным искусными мастерами из напитанного магией дерева и завязанного на кровь команды.
Такие корабли мчались по морю в любую погоду всегда с попутным ветром. Они могли взять на себя в разы больше груза, чем можно было ожидать даже от зачарованного корабля подобного размера. Их борта держали удары даже очень мощной магии. Но самое главное было то, что делало налёты обитателей Ледяных Островов чуть ли не большим кошмаром, чем налёты обитателей Островов Срединного Моря. Это мастерство навигаторов-кормчих, самые лучшие из которых умели, казалось, немыслимое. Отчалив от берегов Ледяных Островов, оказаться в тёплых водах Срединного Моря. Или у Восходных Берегов. А то и вовсе у побережья южного континента. Напрямую. Практически мгновенно. Чтобы взять на абордаж пузатые торговые суда, не ожидающие появления стремительных кораблей налётчиков в родных водах. Или предать огню рыбацкие деревни и прибрежные города, угоняя в полон их обитателей. Умение хождения по «морским тропам» считалось одним из почётнейших на Ледяных Островах.
Тем удивительнее, что главным своим покровителем местные обитатели избрали не Калисто, а Хоргвала. Не Владычицу Морей, а Извечного Воителя. А последний, как всем хорошо известно, принимал только одну плату. Кровь. И налётчики с Ледяных Островов её регулярно платили. Последние годы, самым умелым и удачливым из всех ярлов, захватившим больше всего добычи и пленников, выигравшим больше всего сражений, был Арстейн, сын Гарстейна, заслуживший прозвище Налётчика. Был, пока жизнь его не прервали. Прервали трусливо и подло. Не в честном бою, а в родном доме. За подобное полагалась лишь одна плата. Кровью.
В Хоргов-Холл, самое большое из всех городищ-поселений обитателей Ледяных Остров, названный в честь Вечного Воителя, прибыли ярлы со своими дружинами со всего архипелага. Вся немалая гавань городища была заполнена хищными кораблями, работы самых разных мастеров. Накануне, когда все только прибывали, со всего острова приходили люди, чтобы посмотреть на прославленные множеством битв шедевры искусных корабелов. Но сейчас никто не любовался знаменитыми кораблями. Дети не смотрели на них горящими глазами, представляя себя на палубе одного из них, с оружием в руках, идущим в атаку на жалкие лоханки южан.
Потому как почти все местные обитатели и прибывшие гости собрались в другом месте. Рядом с огромным и высоченным деревянным идолом, сделанными из нескольких здоровенных брёвен. Нарочито-грубо обтёсанный, он изображал фигуру могучего воина с копьём и щитом. И щит этот был густо утыкан самым разным оружием, вонзённым в него. Мечи, топоры, молоты, копья, ножи, кинжалы – казалось в этом щите можно найти любое оружие, которое только выходило из кузниц мастеров-оружейников во всём мире. Перед идолом находилась просторная яма-арена, с утоптанной до каменной твёрдости землёй, окружённая стеной из вбитых в землю брёвен.
После убийства Арстейна, его дети и побратимы устроили очередной налёт на земли солнцелюбов. Приспешники «тёплого», как презрительно называли Солнцеликого обитатели Ледяных Островов, наученные прошлым горьким опытом, встретили их с оружием в руках. Битва была славной, много «тёплой» крови пролилось в тот день на холодную северную землю. Полностью разгромить прикрывавший северные рубежи отряд солнцелюбов не удалось, те держались стойко, но потрепали их знатно. Вырезали бы полностью, но «тёпленькие» сразу кинули зов о помощи, и к ним тут же бросились на подмогу их соратники.
Дети Арстейна и его побратимы отступили, ибо главное они уже получили. Кровь за трусливо убитого отца щедро обагрила холодную землю. Но праведная месть требовала куда большей платы! И она будет взята! Налёт был не только за кровью, но и за пленными. Их удалось захватить полтора десятка, по большей части раненых. Те же подземные эльфы с удовольствием пустили бы беспомощных пленников под ритуальные ножи или выставили бы биться на арену с чудовищами. Ящеры с не меньшим удовольствием поступили бы также, чешуйчатые подстилки крылатых змеев обожали выставлять своих воинов на «честный», по их мнению, бой против гладкокожих. Ведь и у тех, и у тех нет оружия и доспехов. Значит бой честный. А то, что ящеры из касты воинов часто достигали двух метров в высоту и помимо огромной силы обладали внушительными когтями и клыками, не говоря уже о прочнейшей чешуе, усиленной роговыми пластинами – это их не волновало.
Последователи Вечного Воителя победителя такого «поединка» бы заплевали и забросали помоями. В бою и на войне допустимо всякое. Ударить в спину зазевавшегося часового, перерезать горло спящему – всё это Хоргвал допускал и ни капли не порицал. Ведь раз ты смог к врагу подобраться незамеченным, значит тот был никудышным воином, или его соратники были таковыми, и тогда он глупец что доверил им жизнь. Но если речь шла о Блёд Эйгеле, о Поединке Крови, где перед ликом Извечного Воителя сходятся не на жизнь, а на смерть, то у противников ОБЯЗАНЫ были быть хотя бы приблизительно равные шансы. За выход на бой против откровенно слабого противника, оскорблённый Хоргвал мог и покарать. Были в прошлом такие случаи, и память о них хорошо сохранилась.
Нет, Извечный Воитель не посылал в таких случаях на голову труса гром и молнии. Вместо этого он одаривал его противника частичкой своей мощи. И вот уже трясущийся вчерашний крестьянин, второй раз в жизни держащий в руках оружие, внезапно перехватывает его совсем по-другому. И стойку принимает правильную, а в глазах его уже больше нет ни капли страха. Только холодная уверенность и понимание, КАК НАДО сражаться. После чего, поединок становился таким, каким и должен быть. Сражением, где не будет лёгкой победы. Где за свою жизнь нужно будет бороться.
Поэтому, всех захваченных пленных последователей «тёплого» не только не убили. Несколько дней, за ними ухаживали умелые целительницы, и сегодня, когда последний из них был признан здоровым, связанных пленников привели на арену, где уже собрались и местные жители, и многочисленные гости. Там собравшимися ярлами и старейшинами было объявлено о начале Поединков Крови. Под ликующие крики собравшихся, первого из «тёпленьких» вывели на арену. С него сняли путы, после чего дали выбрать оружие. Крепкий мужчина зрелого возраста, с поджарым телом и короткими тёмными волосами уроженца дальних южных земель, молча выбрал предложенные щит и меч. Взяв их в руки, он убедился в их качестве, после чего стал ждать соперника.
Им оказалась женщина, с двумя тугими косами густых рыжих волос, хищными зелёными глазами и полным злобы лицом. Ростом она не уступала своему сопернику, и даже немного превосходила. В одной руке она сжимала короткое копьё, в другой щит. А вот из одежды на ней были лишь короткие мужские штаны и нательная длинная рубаха, плотно облегавшая тело тренированной воительницы. И солидных размеров грудь, с отчётливо проступающими сквозь тонкую ткань затвердевшими сосками. Ни шлема, ни доспехов, ни обуви, казалось холодный северный ветер её нисколько не заботил. Злые зелёные глаза неотрывно смотрели на противника. «Тёплый» явно узнал её и понял, кто перед ним. Перехватив оружие, он устремил на неё не менее злой взгляд.
Когда противники заняли свои места, окружавшая арену толпа разразилась слитным крикок:
- Блёёёд! Блёёёд! Блёёёд вор Блёёёден Глёёёд!
Крик сопровождался ритмичными ударами оружием по щитам воинов, что стояли в первых рядах вокруг арены. Поединок Крови начался. И практически сразу был окончен. Рыжеволосая воительница неожиданно отбросила щит, а копьё воткнула в землю, рывком устремляясь на своего противника. «Тёплый» в последний миг понял свою ошибку, но сделать ничего не успел. Он решил, что дочь Арстейна-Налётчика вышла на бой без доспехов, в одном нательном белье, чтобы показать свою свирепость и полное презрение к смерти. Такое случалось, были среди северян, и не только обитателей Ледяных Островов, те кто шёл в бой с одним оружием в руках, презирая доспехи. На самом же деле, Ингрид-Копейщица не стала почти ничего надевать из одежды по другой причине. Очень непросто обернуться, когда на тебе кольчуга, шлем, поножи и наручи. И другое дело, когда одна лишь нательная рубаха и штаны.
Одним стремительным рывком сократившая дистанцию с противником, Ингрид рыбкой прыгнула вперёд, словно ныряла в море со скалы. И в прыжке, преобразилась. Во все стороны разлетелись кровавые брызги, мелкие куски плоти и обрывки одежды. А на землю арены приземлилась огромная человекоподобная волчица, с густым рыжим мехом и светящимися зелёным огнём злыми глазами. Чтобы тут же ещё одним прыжком сбить с ног захваченного врасплох врага. «Тёплый» в последний миг попытался укрыться щитом и отступить, но слишком медленно. У него был бы шанс, перекидывайся противница чуть дольше, но Ингрид полностью обернулась за считанные доли мгновения, что было очень непросто. Требовались немалые силы, выносливость и упорные тренировки. Потому как столь быстрая смена тела с людского на полузвериное – это сильнейшая боль от полностью меняющейся плоти и костей. Ингирд эту боль хорошо знала, и умела терпеть.
Сбив противника с ног, огромная людоволчица не дала ему опомниться и стремительными ударами лап отбросила в сторону брызнувший щепками щит, отбила клинок, и вцепилась челюстями в горло врага, разорвав его одним укусом. Из разорванных вен и артерий брызнула горячая кровь, обагряя арену и победительницу. И те капли, что попали на твёрдую землю или брёвна ограды, тут же начали испаряться в кровавой дымке. Поднявшись над растерзанным врагом, людоволчица издала протяжный вой, который тут же подхватили зрители:
- Ингрид! Ингрид! Ингрид!
Под крики толпы, людоволчица выгнулась дугой и вновь обернулась. Густая рыжая шерсть начала стремительно осыпаться с неё, одновременно преображалось и тело. Несколько мгновений, и на земле арены над поверженным врагом вновь стояла высокая человеческая женщина. С растрёпанной гривой рыжих волос, в брызгах крови и полностью обнажённая. На тренированном теле воительницы были отчётливо видны шрамы как от оружия, так и от когтей с клыками. На одном плече отчётливо виднелась стигма Хоргвала, на другом знак дочери ярла. Ничуть не стесняясь своей наготы, она подобрала верные копьё и щит и направилась к выходу с арены, под одобрительные крики зрителей и множество очень внимательных взглядов. Не один и не два тоскливых вздоха скрылось в общем ликующем шуме. Многие сватались к дочке Арстейна-Налётчика. И пока что отказ получили все.
На выходе с арены её встретили сёстры и братья по оружию, что ходили на одном из отцовских кораблей под её рукой уже не один год. Взяв протянутое ведро воды, Ингрид вылила его на себя, смывая кровь и остатки шерсти от перевоплощения. Взяв затем протянутый камень, с высеченной руной огня, она сжала его в кулаке, и её сразу же окутал жаркий воздух, испаряя капли воды и высушивая волосы. Приведя себя в порядок, Ингрид начала одеваться, не обращая внимания на множество разочарованных взглядов. К тому моменту, как она полностью облачилась в привычные одежды, достойные дочери могучего ярла и воительницы, на арену уже вышел её старший брат.
Ингвар был таким же рыжеволосым, как и его сестра, с длинной гривой и роскошной бородой до груди. Ростом он был на добрую голову выше вообще-то немаленькой Ингрид. Он был даже выше отца при жизни, и такой же широкоплечий и мускулистый. Истинное воплощение воинов Ледяных Островов. Его крепкое тело было сплошь покрыто шрамами как от оружия, так и от когтей и клыков самых разных свирепых зверей. И, как и сестра, на арену он вышел без доспехов, в одних штанах и сапогах. В правой руке он держал длинный меч, левая была свободна. Ни шлема, ни щита, ничего лишнего. Но если Ингрид не взяла броню, чтобы та не мешала ей обернуться, то Ингвар ею вообще не пользовался уже очень давно.
Против старшего сына Арстейна-Налётчика выставили сразу пятерых пленников. Причём сначала их было трое, но он затребовал ещё двух, чтобы «не оскорблять Извечного Воителя». Пятёрка «тёплых», среди которых двое явно были северянами, родом из земель вдоль Ледяных Берегов, выстроилась клином, сомкнув щиты. Центральная троица выставила вперёд копья, крайние по бокам держали мечи. Все они не сводили с Ингвара злых и напряжённых глаз. Тот, перехватив меч поудобнее, просто пошёл на них. Прямо вперёд, без тени страха. «Тёплых» проняло, но их старший, что стоял в центре, рявкнул на соратников, и чтобы те приготовились к бою. А Ингвар просто шёл на них. Когда до врагов оставалось буквально пара шагов, «тёпленькие» разом сделали шаг вперёд и нанесли совместный укол копьями. Ингвар же перехватил свой меч двумя руками и ударил с мощным замахом из-за головы, полностью открываясь.
Три копья ударили воина точно в грудь, и должны были тем самым оборвать его земной путь. Но вместо того, чтобы пронзить тело насквозь, острые наконечники копий едва пробили кожу. Словно «тёплые» ударили не человеческое тело, а ствол могучего столетнего дуба, что идут на постройку кораблей. А вот обрушившийся на них удар Ингвара словно сухие ветви перерубил и древки копий, и щит центрального противника, и его тело, буквально располовинив того. В тот же миг, всякая неторопливость и расслабленность слетела с могучего воителя, сменившись необузданной яростью и градом стремительных ударов. В мгновение ока сместившись в сторону от смятённых врагов, он обрушил следующий удар на крайнего меченосца. Тот попытался блокировать удар щитом, но оказался разрублен вместе с ним. После этого, началось натуральное избиение утративших строй врагов.
У них был бы шанс, накинься они разом на Ингвара, ударив одновременно и в разные места. Особенно, если бы били в наиболее уязвимые точки, вроде коленей и сухожилий. Такой слитный удар было бы непросто удержать даже столь сильному воину-одарённому, умеющему укреплять своё тело безо всяких доспехов и вкладывать в удары дополнительную мощь. Вот только не факт, что Ингвар бы им такой шанс дал. Но всё же, он у них был. Был. Разрубив буквально пополам последнего из «тёплых», Ингвар издал громкий рёв, и замер над искромсанными телами убитых врагов. На его теле стремительно затягивались раны от ударов, на которые он даже не обратил внимание. Зрители разразились восторженными криками, скандирую его имя:
- Ингвар! Ингвар! Ингвар!
Под крики толпы, он ушёл с арены, уступая место следующим поединщикам. На неё вышли двое. Молодой воин-северянин, успевший несмотря на юный возраст сходить уже в два налёта и проявить свою доблесть. Его соперник тоже был родом с севера. И не просто с севера, а с Ледяных Островов. Уже немолодой мужчина, в чьи светлые волосы пробралась первая седина, с каменным лицом взирал на противника. На откровенно злорадные лица окружавших арену зрителей он не обращал никакого внимания. Оба соперника выбрали себе оружием щиты и мечи. Замерев друг на против друга, они дождались сигнала к началу боя, после чего начали медленно сближаться. Неспеша, внимательно следя друг за другом.
Когда расстояние сократилось, молодой налётчик стремительным рывком сократил дистанцию, и нанёс сокрушительный удар по щиту противника. И не просто удар. Как и Ингвар, он был одарённым, и умел вкладывать в свои атаки текущую в жилах магию, делая их мощнее и сокрушительнее. Этот приём он оттачивал особенно усердно. Напитанное силой лезвие должно было рассечь щит и руку за ним, решив исход боя. Но меч вместо того, чтобы разрубить его также, как до того разрубал щиты «тёплых» Ингвар, оставил лишь на краю щита небольшую зарубку. И намертво в нём увяз. Его противник тоже умел напитывать своей силой оружие. И свой щит. Осознание своей ошибки в последний момент не спасло молодого воина.
Его оппонент одним отточенным движением лишил вцепившегося в меч противника равновесия. Вынуждая его тем самым споткнуться и открыться. После чего нанёс один единственный удар, и бой был окончен. На землю арены рухнуло обезглавленное тело, и на неё же потоком хлынула кровь. И в эту лужу крови победитель резким движением вонзил свой меч, беззвучно прошептав губами слова молитвы. По его клинку пробежала волна света, которая затем перекинулась и на растекавшуюся кровь, что уже начала испаряться в красной дымке. Но стоило свету коснуться её, как это моментально прекратилось.
По толпе зрителей, что и так следила за поединком с очень недобрыми глазами, пронёсся злой рокот. Но его почти сразу же прервал глухой гром, словно где-то в глубине огромного идола, наблюдавшего за поединком, ударила молния. Все присутствовавшие разом смолкли. Победитель купил себе жизнь своей же доблестью в Поединке Крови. И по одному из древних законов войны, трофеи с лично поверженного врага принадлежали ему. В том числе и его кровь. Под недобрыми взглядами собравшихся зрителей, победитель молча вытер выданный ему меч, убрал его в ножны и покинул арену. На выходе его уже ждали. Один из старейшин молча вручил ему походный мешок с тёплыми вещами и запасом еды. А также небольшую резную фигурку коня. Победитель также молча принял их, а после, не сказав ни слова, занял место в первом ряду расступившихся зрителей. На недобрые взгляды, многие из которых были полны откровенной ненависти, он не обращал никакого внимания.
Следом за ним на арену выходили другие его братья по вере, чтобы погибнуть один за другим. Пока не остался последний. Молодой юноша, совсем недавно окончившей обучение при одном из центральных монастырей, и посланный служить на северные рубежи. Как и многие другие, он выбрал меч и щит своим оружием. Такой же выбор сделал и его соперник. «Тёплый» откровенно трусил, это было видно хотя бы по тому, как неумело он держал меч в своей руке. Во взгляде его противника читалось откровенное презрение. Как и во взгляде многих зрителей. Но отнюдь не всех. Некоторые внимательно смотрели на «тёплого» и то, что они видели, им не очень нравилось. Например, что стойка его была воинской и вполне уверенной. Когда была дана команда, и оба противника сблизились, молодой человек сделал неожиданное.
Он хорошо помнил слова своего наставника-жреца. Если доведётся сойтись в бою один на один, а не в строю братьев, то помни. Удивил – значит победил! Бей так, как враг от тебя не ждёт. Это даст тебе шанс на победу. Он запомнил эти слова хорошо. И когда враг приблизился, неожиданно ловко и быстро метнул в него свой щит. А главное весьма метко. Противник такого не ожидал. Рефлексы его не подвели, и он успел блокировать бросок. Но это отвлекло его на секунду и дало эту же секунд его врагу. А этого он и добивался, тут же бросившись на врага, на ходу перекинув меч в левую руку. Навалившись на противника, он сумел повалить его на землю. Страх придал молодому воину Солнцеликого силы. А может сам ОН придал их ему в этом бою. Катаясь по земле, молодой воин отчаянно наносил удары руками и ногами, стараясь не дать их же нанести вцепившемуся в него врагу. В драке на земле длинные мечи только мешали, и очень быстро они оказались отброшены в сторону.
Сколько длилась отчаянная свалка на земле, он так и не понял. Просто в один момент, понимая, что никак не может одолеть соперника, рискнул разорвать дистанцию, чтобы попытаться дотянуться до меча, и первым нанести удар. И только в этот миг он понял, что уже некоторое время боролся с покойником. Замерев на жёсткой земле арены, открыв рот и тяжело дыша, он смотрел на измочаленное и окровавленное тело соперника. Сердце колотилось в груди как бешенное, а по лицу стекал пот вперемешку с кровью. Дёрнувшись, юноша принялся себя осматривать, но ни одной серьёзной раны не обнаружил. В этот момент, откуда-то сверху грянул оглушительный хохот. Подняв глаза, воин Солнцеликого увидел стоящего в первом ряду Ингвара-Изувера. Огромный северянин во всю глотку смеялся, глядя на сидящего на земле «тёпленького». Его смех поддержали ещё несколько воинов, в то время как остальные бросали на них недобрые и недоумённые взгляды.
Успокоившись, сын Арстейна-Налётчика зычным голосом произнёс:
- Не того ты бога выбрал своим покровителем! Тебе стоило служить Лортану, а не «тёплому»!
Повернувшись к ничего не понимавшей сестре, он пояснил:
- Он левша. Вот почему так потешно держал меч в правой руке.
Тем временем, молодой воин Солнцеликого поднялся на ноги и, шатаясь, направился к выходу с арены, бросая по сторонам настороженные взгляды. Там его встретил единственный выживший товарищ, и несколько местных. Ему также вручили мешок с тёплой одеждой и припасами. После чего, старший товарищ коротко сказал:
- Идём.
Всё ещё опасливо озиравшийся по сторонам молодой воин поспешил следом за ним, ловя на себе отнюдь не добрые взгляды местных. Когда они уже почти прошли ряды зрителей, в спину им донёсся злой крик:
- Хальдан! Я запомнила запах твоей крови!
Немолодой воин-северянин повернулся к злобно смотревшей ему вслед рыжеволосой воительнице, и впервые на его равнодушном лице появились тени эмоции:
- А я никогда и не забывал твоё лицо, Инги.
После чего развернулся и быстрым шагом направился прочь от арены, в сторону гавани. Его спутник поспешил следом за ним. Когда они отдалились от толпы зрителей, он нервно спросил:
- Что нам теперь делать, брат Хальдан?
- Пойдём домой.
- Э… но как?
- На лодке. Грести умеешь?
- Э… нет, я не…
- Плохо. Придётся учиться. У нас есть сутки, чтобы добраться до Ледяных Берегов.
- Что? Но почему?
- Потому что мы купили в Поединке Крови свои жизни и право уйти. Это право длится ровно сутки. Завтра оно пропадёт.
Дойдя до причалов, где стояли корабли, Хальдан уверенно подошёл к одной небольшой вёсельной лодке. Под очень недобрыми взглядами местных, что оставались на кораблях и берегу гавани, он вложил выданную резную фигурку в выемку на носу лодки. После чего начал отвязывать её от причала. Наблюдавший за ним молодой воин открыл рот от изумления:
- Мы… мы поплывём на ней?! Через Ледяное Море?
- Не хочешь, можешь остаться. Ты позабавил Ингвара, если повезёт, тебя могут и принять. Если отринешь Свет и примешь Кровь.
- Что?! Нет!
- Тогда полезай, времени мало.
Запрыгнув в лодку, он помог Хальдану отвязать её. После чего, они отчалили от берега. Им предстоял нелёгкий путь… А с вершины скалы за ними следили злые зелёные глаза. Подойдя к сестре, Ингвар положил ей руку на плечо усмехнулся:
- Умерь свою злость, у тебя ещё будут достойные враги.
Та в ответ буквально зарычала:
- Я найду его. Выслежу хоть на другом конце земли!
- Разумеется. Но потом. Нет доблести в том, чтобы убивать его сейчас.
- В смерти отца…
- Знаю! Но сейчас…
Разговор брата и сестры прервал подошедший старик, опиравшийся на высокий резной посох. Несмотря на прожитые годы, он сохранил воинскую выправку и стать. Одет он был в богатые по меркам Ледяных Островов одежды, а на плече у него сидел крупный орёл, чьи глаза горели огнём. Зверь-фамильяр. Один из немногих настоящих магов, обитавших на Ледяных Островах, коротко кивнул рыжеволосым брату и сестре. Те в ответ склонили головы в знак уважения и прижали кулаки к груди:
- Чем можем помочь тебе, Мудрейший?
- Гьярд принёс мне необычный зов, - с этими словами сидевший у него на плече орёл издал громкий клекот.
- Эльфы просят прямого разговора с Советом Ярлов. И говорят, что это очень важно.
Ингрид презрительно скривила лицо:
- И что же такого важного эти надменные остроухие желают сказать аж всему Совету Ярлов?
Старик осадил её строгим взглядом:
- Этого они не сказали. Лишь сказали, что это срочно и важно. И касается, в том числе, смерти вашего отца.
Лица детей Арстейна резко переменились.
***
Преподобная Мать Аврора не считала себя злой. Строгой, суровой, требовательной, когда надо холодной и расчётливой, умеющей принимать непростые решения – да. Справедливой, беспристрастной, в известной степени заботливой – тоже да. Доводилось ей, во времена службы Дочерью, лично обрывать жизни врагов Вечного Солнца. Доводилось перед этим причинять им боль, чтобы вырвать нужные знания, если не было возможности обойтись по-другому. Но она, несмотря на все свои прожитые годы в статусе сначала Дочери, а потом и Преподобной Матери, никогда не считала себя по-настоящему злой. Однако в последнее дни, ей очень хотелось стать таковой. И поводы у неё были. Но она старалась сдерживаться.
Произошедшее в Первохраме было не просто чудовищным святотатством и кощунством. Это была прямая пощёчина всему делу Вечного Солнца, пощёчина всем его последователям и ей лично! Она не разглядела угрозу, не распознала измены в среде собственных Дочерей! И от неописуемого кошмара, что случился бы достигни заговорщики успеха, их спасли надменные эльфы! Эльфы, что столько препон ставили на пути Вечного Солнца в южные земли! Но самое отвратительное, самое омерзительное, что тот, кто нанёс подлый удар, так и остался без должного ответа. Пока что!
После того, как прошёл первый шок и удалось унять поднявшийся переполох, Аврора сразу же, сцепив зубы, принялась за работу. Не отставали и Архиликтор Майер и Светозарные Паладины. Все вместе они буквально носом рыли землю в поисках ответов. И на часть вопросов они их нашли. Хоть враги и постарались замести все следы, но полностью они этого сделать не сумели. Потому что очень непросто убить или пленить душу, особенно ту, что впитала в себя так много света Вечного Солнца. Да ещё и в стенах Первохрама того, кто этим светом её наполнил. Души погибших Таирель и Ренхрид, её Дочерей, что нанесли своим братья и сёстрам удар в спину, предстали перед ЕГО Судом. Так же, как и души других, помогавших им. И были ИМ полностью оправданы, ибо не было на них вины. Свет ЕГО озарил их, и высветил коварные путы чужой воли. Под ЕГО прямым взглядом проявилась искусно сплетённая подлой магией ложь, ложь невероятно искусная, ловко спрятанная и практически незаметная. Её несчастные Дочери и остальные предатели верили в дело Вечного Солнца. Верили искренне.
Никто из них не догадывался, что давно уже опутан сетью чужой воли. Сетью, что в нужный момент превращала их в послушных марионеток, а потом ловко затирала память искусной ложью. И плелась эта ложь долгие годы, плелась медленно, осторожно, но очень старательно. Больше всего этой лжи было вокруг несчастной Таирель. Бедная девочка была в целом коконе чужой воли. Она искренне верила в дело Вечного Солнца. Но только потому, что ей внушили эту веру. Практически вся её личность оказалась одной сплошной и очень искусной ложью. Настоящей Таирель, которую и звали по-другому, практически и не осталось. Всю её перекроили в угоду лжи. И использовали как агента, что сам не ведает о своей роли. Бедная Ренхрид, её милая Ренхрид, что искренне и всем сердцем была предана делу Вечного Солнца, попала в сети врага, получив удар в спину от надёжной подруги во время одного из совместных заданий. Подробностей даже ЕГО свет не смог разглядеть, потому что память о тех событиях была полностью украдена. Но сам факт фальшивости части памяти был теперь отчётливо виден.
Мало что Аврора ненавидела больше, чем предательство. Но кое-что было. Например то, когда заставляли предать против воли. Не сломив пытками, не обманув, а буквально перекроив разум человека так, чтобы тот пошёл против всего того, во что верил или за что боролся. Причём даже не осознавая этого. Именно так поступили с её Дочерьми. И это ещё сильнее распаляло её злобу. И она не утихнет, пока устроивший это мерзавец жив. Пока что она не знала ни его настоящего лица, ни его настоящего имени. Тот умело скрывал их за паутиной лжи и спинами марионеток. Но она уже знала, что он искусен в играх с чужим разумом и очень опасен. Знала, где было его логово, разгромленное эльфами. Знала часть тех, кто помогал ему. И ни она, ни Архиликтор не успокоятся, пока не доберутся до него. Как бы эльфы не упирались, они вынудят их рассказать всё, что им известно. Враг поставил очень многое на кон, когда решился на свою чудовищную подлость. И просчитался. Да, он умело замёл следы. Многие следы. Но не все и не полностью. Самый главный след он не сумел зачистить.
Осколки проклятого артефакта, которым был нанесён подлый удар, устроивший всё то омерзительное непотребство в Первохраме и столице, попали к ним в руки. А это был – мощнейший отпечаток и образчик его дара! Как бы он теперь ни скрывался, рано или поздно по этому следу на него выйдут. И тогда он заплатит за весь тот… разврат! При мыслях о чудовищном непотребстве, в котором она и сама приняла невольное, но активное участие, Аврора буквально заскрипела зубами. В себя она пришла, сидя верхом на лице находившемся в полубессознательном состоянии Фальнара и методично облизывая его залитый семенем член. И лично ей ещё относительно повезло. По крайней мере, она совокуплялась со своим неофициальным любовником, а не с кем-то посторонним, как это случилось с очень многими жителями Ийастара. Что творилось в казармах Светозарных Паладинов и храмовой стражи лучше даже не представлять. Ей хватило того, что произошло в её собственном монастыре.
Хорошо ещё, что самые младшие из её подопечных от удара ненавистной магией лишились сознания. Хватило и старших учениц. Бедной Сестре Дайане можно только посочувствовать. Девочки, конечно, не виноваты, но как им теперь общаться с наставницей? При воспоминании об открывшихся ей по возвращении в свой монастырь картин, Аврора невольно вздрогнула от непотребства. Но одновременно тут же ощутила, как внизу живота потеплело и заныли соски на груди. Да что б тебя, проклятое творение проклятого выродка! Стиснув зубы, Преподобная Мать несколько раз выдохнула.
Свет ЕГО очистил её и остальных от яда проклятой магии. Причём её и остальных Верховных Иерархов свет озарял особенно ярко и тщательно, выжигая малейшие следы чужой воли. Но всё же, кое-какие последствия, о которых она предпочитала не распространяться, у неё остались. И, насколько ей известно, не только у неё. Уже несколько раз Авроре снились странные и непотребные, но при этом неожиданно реалистичные сны. В этих снах она всё видела и осознавала очень чётко и ясно, словно это было наяву. Но стоило проснуться, и подробности их ускользали, оставляя после себя лишь неудовлетворённое возбуждение и смутные общие детали. Огромный особняк или дворец. Бесчисленные совокупляющиеся люди и не люди со столь же бесчисленными масками вместо лиц. Постоянный смех, в том числе и её собственный. Смеялась она, и смеялись над ней. Почему и над чем, она не могла вспомнить, как ни пыталась. Лишь всплывало в памяти давно забытое со времён циркового детства обращение, Рора-Хохотушка. Когда она, вместе с труппой таких бродячих менестрелей путешествовала от города к городу, выступая с акробатическими трюками на потеху толпе.
Разумеется, после первого же такого сна она тщательно проверила себя на скрытые остаточные внушения. Ей ли было не знать, как коварны бывают мастера разума, как много у них есть приёмов. И влияние через сны – было одним из таковых. Но эти сны оказались просто снами, в этом она убедилась после того, как ОН в ответ на её молитву лично вновь обратил на неё лучи своего света. Их свет наполнил её до краёв, просветил насквозь и… Ничего не обнаружил. Смутные сны были просто снами, и ничего более. Всю прошедшую неделю Аврора спала спокойно, но сегодня это случилось вновь. Правда, в этот раз в отличие от предыдущих, ей удалось вспомнить некоторые непотребные подробности. Память сохранила образ того, как перед ней стояла женщина, выглядевшая как непотребная версия арлекина или паяца. Обнажённая и полностью покрашенная в белую краску, от кончиков пальцев до кончиков сосков на изрядных размеров груди. С глупой улыбкой на лице, она жонглировала перед Авророй тремя дамскими спасителями.
Задача для новичков, которые только начинают осваивать удел цирковых трюкачей. Но вот следующий шаг странной белой женщины оказался уже из разряда отнюдь не для новичков. В какой-то момент, она подбросила все три спасителя вверх, ловко встала на руки и широко раздвинула ноги в горизонтальном шпагате. Два упавших точно головками вниз спасителя она поймала нижними губами и анусом. Причём те вошли в неё идеально и почти до конца. Третий же она поймала ртом, успев встать обратно на ноги. После чего, с затычками во всех трёх дырках, демонстративно поклонилась, завершая своё выступление. На этом моменте сон оборвался, оставив Аврору тяжело дышащей в собственной постели и с намокшим в районе паха одеялом, которое она во сне зажала двумя ногами. В тот миг Преподобная Мать даже пожалела, что всё-таки не оставила Фальнара на ночь с собой. Возбуждение было настолько сильным, что она поддалась слабости и самостоятельно сбросила напряжение, прямо в постели.
Поджав губы, Преподобная Мать покачала головой. Проклятые сны! Впрочем, одно неожиданное, но как оказалось, довольно эффективное средство снимать возбуждение она нашла. Встав из-за своего стола, Аврора аккуратно сняла верхнюю часть своих одеяний, оставаясь в одном плотно облегающем нательном белье. Сбросив туфли, Преподобная Мать неспеша вышла на середину кабинета, по пути собрав длинные светлые волосы в тугой пучок. Встав точно в центре, она несколько минут разминалась, а затем ловко встала на руки, вытягиваясь стрелой вверх. Постояв так несколько мгновений, Аврора поочерёдно растянула ноги в продольном, а потом и поперечном шпагате. Оставшись довольная результатом, она одним ловким кувырком вновь встала на ноги, но только для того, чтобы колесом пройтись по кабинету и остановиться у одного из ящиков стола, где хранила часть личного арсенала.
Миг, в воздух под потолком взлетел десяток метательных ножей из холодной тёмной стали, несущие на себе гравировку в виде молитв Солнцеликому. А внутри себя несущие частичку его света. Непрерывно жонглируя ими, Аврора прошлась по своему кабинету, ни разу не сбившись с ритма. Поймав обратно последний нож, она их убрала на место и довольно улыбнулась. Небольшая разминка разогнала по жилам кровь, и на лбу выступили капельки пота. Уже очень давно она не выступала на потеху толпе, с того самого дня, как встала на путь служения делу Вечного Солнца. И просто давно не применяла свои навыки в полевой работе, с тех самых пор, как перестала быть Дочерью и стала Преподобной Матерью. Но тренировки она не забрасывала, и приятно осознавать, что тело всё ещё помнит былые навыки.
От накатившего сексуального возбуждения не осталось и следа, его полностью вытеснило возбуждение иного рода. Желание работать и работать до тех пор, пока виновник произошедшего не будет предан показательному суду и столь же показательной смерти. Да уже за одни эти сны она бы устроила виновнику несколько очень неприятных недель! Хотя, надо всё-таки признать, что непотребные сновидения не самая страшная цена. Бедной Магдалене, на которую пришёлся основной удар, было в разы хуже. Несчастная девочка пережила чудовищное потрясение, пострадав в большей степени не телесно, а духовно. Её мать почти сутки после случившейся в Первохраме трагедии пребывала в материальном мире, утешая и успокаивая свою смертную дочь, словно малое дитя. Дошло даже до того, что ЕМУ самолично пришлось вмешиваться, устами своей вестницы успокаивая и согревая теплом своего света несчастную девочку. После этого Магдалена более-менее начала приходить в себя, перестав считать себя опороченной, недостойной, падшей и прочие глупости. Хотя даже после разговора с НИМ, она всё равно ещё целые сутки пролежала в кровати в обнимку с матерью, укрытая её крыльями.
После её ухода Магдалена несколько дней держалась нормально, а потом буквально затащила двоюродную сестру в постель прямо посреди дня. Наблюдавшая за особенно бурным проявлением сестринской любви Аврора никак не вмешивалась, лишь мысленно вздыхала. Лучше уж Шааль, чем какой-нибудь подвернувшийся под руку не вовремя послушник. Поджав губы, Аврора тяжело вздохнула, начав одеваться. Девочке нужно срочно найти подходящего мужа. Давно уже пора. Где бы только взять его? Особенно теперь…
От непростых размышлений Преподобную Мать отвлекла внезапно раздавшаяся громкая мелодия. Взяв в руки связной амулет, лежащий на столе, Аврора приняла мысленный зов, пришедший от самого Короля-Жреца:
«Внимаю»
«Аврора, попрошу тебя как можно скорее прибыть в Первохрам. Явился новый Старший Эмиссар эльфов. Сам. Лес просит прямого разговора с Верховными Иерархами. Говорит, что они хотят сообщить нам некую информацию о святотатце»
Вот как… Очень неожиданно и очень интересно. Она думала, что из эльфов придётся тащить информацию тисками.
«Я прибуду сейчас же»
Закончив разговор с Арнуилом, она тут же вызвала Фальнара, сказав ему всего одно слово:
«Собираемся»
***
Гион де Фараль знал не понаслышке, что торговля – дело непростое. Как-никак, отец готовил его в свои преемники, а он помогал родителю во всём, вникая в непростые тонкости коммерции. Но только встав во главе нового филиала торгового Дома Фараль в Морграфе, Гион в полной мере оценил, насколько непросто вести все дела самому. Когда рядом нет опытного родителя, что мог помочь делом и советом. Многочисленные кузены и младшие братья наверняка от зависти искусали все локти, когда узнали, что он не только вернулся из плена с Островов, но ещё теперь и возглавит целый филиал. Болваны завистливые! Попробовали бы сами, каково это, глядишь бы сразу половина взвыла от ужаса.
Правда, вторая половина, ну может треть, точно также как и Гион, и не подумала опускать руки, под тяжестью свалившейся на плечи ответственности. А, стиснув зубы, работала, работала и ещё раз работала. Торговый Дом – не самое простое и приятное место для жизни, особенно для тех, кто метит в верхушку иерархии. Слабаков и бездарей там сжирают очень быстро. Гион не считал себя ни тем, ни другим. А потому работал, и не безуспешно. Некоторое количество людей, на которых можно было положиться, отец ему прислал. Деньги на текущие расходы ему выделили. А что ещё было нужно настоящему представителю крупного торгового Дома? Только собственный ум, ну и толика удачи. Партнёры отца, в гостях у кого он находился во время налёта Короля Островов, уже тоже успели пожалеть, что его не прирезали в бою или в плену. Потому как открывшийся филиал торгового дома Фараль моментально превратил его из партнёра в конкурента.
К чести последних, нельзя сказать, что они не попытались решить вопрос дипломатично. Гиону, в частности, поступило предложение заключить брак с одной из дочерей отцовских партнёров. На очень даже выгодных условиях. Правда, матрилинейный брак. Что категорически не устраивало молодого человека, так как поставило бы крест на планах возглавить собственный Дом. И не только на них. Память у него была очень хорошая. И Гион помнил многое. Особенно хорошо он помнил все обиды, нанесённые ему. И обидчиков. А после визита на Острова, в их списке прибавилось строк.
Конечно, отомстить Королю Островов – это из области совсем уже мечтаний. Но вот отомстить, например, конкретным капитанам конкретных кораблей, или членам их команды – это уже ближе к реальности. А для этого нужно работать, работать и ещё раз работать. В пострадавшем от налёта, но стремительно отстраивающемся городе требовалось очень многое. Герцог не жалел своей казны, вдобавок ему помогали эльфы, да из Нормграфа прислали очень щедрые дары по случаю заключения взаимных династических браков. Материалы, инструменты, рабочие руки – на всё это был спрос. Нужно было только его удовлетворить. Над чем Гион и работал. И работал вполне успешно. Правда, тут была не только его заслуга, но ещё и помощь со стороны его перворождённых спасителей. Как бы ему было не неприятно это признавать, но помощь даже советом со стороны эльфов оказалась совсем не лишней. Особенно касательно пары казавшихся вполне надёжными контрагентов. Но всё же основную работу делал именно он.
И делал её очень неплохо, чему лучшим доказательством было одобрение главы Дома. Когда дедушка получил от Гиона список предложений, что, как и в каком объёме можно и нужно доставить в Морграф, а также кому и почём всё это продать, он лишь скупо улыбнулся и дал добро, поставив свою подпись. В итоге, Гион провёл несколько очень неплохих сделок, что принесли прибыль не только Дому Фараль. Но и ему лично. Получив своё по-настоящему первое серебро, он испытал ни с чем не сравнимое удовольствие. Хотя нет, его можно было сравнить с тем удовольствием, что он испытал на корабле гномов, смыв с себя тот проклятый подавитель запаха. В любом случае, удовольствие было изрядным. И Гион планировал всячески приумножать своё личное богатство.
Вот и сейчас, он встречался с очередным потенциальным партнёром. Новый филиал Дома Фараль ещё только строился, но часть здания уже была пригодна для жизни и работы. В одной из комнат, отведённых под рабочий кабинет, Гион проводил встречи и вёл переговоры. Нынешние можно было назвать вполне успешными. С почтенной Урсулой, что была одной из наиболее успешных торговок алхимией довольно широкого спектра, ему удалось добиться взаимопонимания к обоюдной выгоде. Хотя, первый раз увидев гостью, он никак не ожидал, что очень крупная, но по-своему весьма привлекательная женщина окажется столь сведущей в торговых делах. Такую как она ему почему-то куда проще было представить в виде любовницы богатея, что предпочитает женщин побольше. Или его законной супруги. В общем, кого-то, кто предпочитает тратить золото, а не зарабатывать. Ну не вязался в сознании Гиона образ успешного торговца, и столь… огромной женщины, да ещё и с грудью натурально, как у тавры.
Разумеется ни единым намёком свои мысли на счёт неё Гион не показал, встретив гостью со всем полагающимся уважением. Во время переговоров он вёл себя просто образцово, отец и даже дедушка им бы однозначно гордились. Всё-таки умение держать лицо в любой ситуации – это очень важно, особенно для делового человека. И не просто держать лицо, но и быть способным в любой момент продолжить разговор, даже если мысли ушли куда-то не туда. Потому что как Гион не старался, но взгляд его пару раз соскальзывал на огромные, нет, натурально здоровенные сиськи Урсулы, буквально лежащие на столе между ними. Гостья пришла в прекрасном закрытом платье из тёмно-бордовой ткани, но даже оно не могло полностью скрыть её формы. Всего на долю мгновения взгляд молодого человека соскальзывал на обтянутые плотной тканью здоровенные сиськи, потом сразу возвращаясь к её, в целом весьма красивому лицу. Торговка явно знала толк в косметической алхимии, не просто так очень успешно ею торговала. Но после того, как он очередной раз скользнул глазами по её сиськам, в голове, совершенно внезапно, появилось чёткое осознание.
Вот прямо сейчас, он может протянуть руку через стол и схватить Урсулу за сосок левый груди, который немного, но всё же выпирал сквозь плотную ткань закрытого платья. И если он тут же, ущипнув его двумя пальцами, потом три раза дёрнет на себя, а затем выкрутит его сначала в одну сторону, а потом в другую, то эта огромная хрюшка впадёт в полный ступор. И превратиться из просто здоровенной хрюшки, в полностью покорную здоровенную хрюшку. С которой можно будет сделать всё, что угодно. Например, подойти со спины, неспеша расшнуровать ворот платья и вывалить на стол её безразмерные сиськи на всеобщее обозрение. Наверняка очень мягкие и невероятно приятные на ощупь сиськи, которые грех будет как следует не оценить. Либо подняв эту свинку на ноги, поставить её затем раком и, задрав подол платья, оценить её столь же огромные ягодицы. Можно будет даже отодрать её сзади, хрюшка не будет против. А можно усадить её задницей на стол, тот достаточно крепок и должен выдержать, и затем отодрать хрюшку спереди, заодно играясь с её выменем. И она будет совершенно не против, и даже не предаст эту значения. Главное после игр обязательно накормить хрюшку чем-то вкусным. Достаточно только протянуть руку.
ПОНИМАНИЕ всего этого, вместе с сопутствующими образами, пронеслись в голове Гиона буквально за секунду, что он смотрел на обтянутые бордовой тканью сиськи Урсулы. Разумеется, такую невообразимую глупость, как хватание почтенной и далеко не бедной торговки за грудь, он даже не подумал совершать. Вместо этого он, никак не изменившись в лице, едва заметно кивнул Урсуле, как раз закончившей говорить, и вежливо сказал:
- Рад, что мы сумели прийти к взаимовыгодному соглашению, почтенная Урсула. В таком случае, предлагаю прямо сейчас подписать договор, если вы не против?
В ответ женщина одарила его скромной улыбкой:
- Эта радость взаимна, почтенный Гион. Не вижу причин, что могли бы этому помешать.
Когда два свитка с текстами договора о покупке партии целебной и косметической алхимии были заверены магическими печатями и личными подписями обеих сторон, Гион вежливо распрощался с дорогой гостьей, и лично проводил до выхода своего пока что только строящегося филиала. Проявив полнейшее уважение и образцовую вежливость. И лишь вернувшись в свой кабинет вместе с помощницей, позволил себе выдохнуть. Что за чертовщина?! Если бы не целый комплекс дорогих и качественных защитных амулетов, причём как личных, так и выданных эльфами, да ещё и стационарные скрытый в стене артефакт, он бы заподозрил попытку приворота или внушения. Однако, ничего не такого было. Защита, на которой он теперь не экономил, ничего не зафиксировала. Тогда какого… Уфф… Мотнув головой, Гион опустился в своё кресло.
Ханна, выкупленная им у бывших партнёров и нынешних конкурентов, за минувшее время сумела продвинуться от роли постельной грелки и личной служанки, до очень даже толковой помощницы по мелким поручениям. Девушка оказалась весьма неглупой, сразу согласилась принести все затребованные клятвы верности, как на крови, так и на божественных алтарях, и всячески старалась помочь Гиону не только в постели. Очень удачно, что грамоте и счёту она была обучена, и могла помогать ему с самыми простыми делами. Банально напоминая о запланированных делах. Ну и конечно же она не забывала и о своих главных обязанностях. Едва двери кабинета закрылись, и Гион вывел защиту на полную мощность, Ханна произнесла уверенным голосом:
- У неё в роду были тавры. Одна из бабок точно.
Усмехнувшись, Гион поднял глаза на помощницу, одетую в приличное закрытое платье. Которое, тем не менее, вполне подчёркивало её собственную, не такую уж и маленькую грудь.
- Завидуешь?
- Ни в коей мере. Если конечно, - тут она позволила себе в голосе игривые нотки, - господину не будет подобное угодно.
Усмехнувшись, Гион представил её с грудью Урсулы. И едва не прыснул. Потому как Ханна с таким выменем, в отличии от торговки алхимией, выглядела бы откровенно несуразно. Жестом указав ей на место перед собой, он ответил:
- Ты меня вполне устраиваешь и такой. Кто у нас дальше?
Опустившаяся перед ним на колени помощница расстегнула штаны и спустила их вниз, обнажая налитый кровью член.
- Помощник одной из артелей строителей, нанятой вами в Нейрате, хотел обсудить с вами рабочие моменты.
- Какой именно?
- Той, что вы подрядили на ремонт опор Длинного Моста.
- Хорошо…
Положив руку на голову Ханны, Гион прикрыл глаза, наслаждаясь её старательным и умелым отсосом. Всё-таки ещё один из плюсов его нынешней самостоятельности, это возможность обладания личной грелкой для постели. Именно личной и постоянной, которую можно было в любой момент поставить раком или на колени, чтобы расслабиться. Вот как сейчас, когда непонятная фантазия едва не выбила его из рабочего настроения.
Быстро излившись Ханне в рот и приведя себя и помощницу в порядок, он вернулся к делам. Рабочая рутина поглотила его до самого вечера. Лишь уже глубокой ночью, когда он в своём кабинете заканчивал последние дела, Гион вновь вспомнил непонятное наваждение-фантазию. Хм… В голове сам собой возник образ обнажённой Урсулы, стоящей на четвереньках, так что её огромные сиськи касались сосками пола. В его фантазии она была ещё более крупной, да ещё и с крючком в носу, который при помощи верёвки оттягивал её нос назад, делая похожим на пятачок. Прямо-таки настоящая хрюшка. Разве что слишком чистая. Миг, и воображение тут же подрисовало варенье и мёд, которыми были обильно замазаны не только лицо Урсулы, но и грудь, живот, бёдра, ягодицы и особенно нижние губы. Получилось одновременно жутко непотребно, но при этом неожиданно возбуждающе. Хм…
Откровенная глупость, конечно. Но с другой стороны… Хм… Не сказать, что столь огромные женщины были во вкусе Гиона. Но фантазия оказалась весьма волнительной, и как вариант… Хм… Помимо тщательно лелеемого в глубине души списка нанесённых обид, у Гиона был и другой список. Список того, что ему хотелось, но что он не мог ещё себе позволить. Было в этом списке и то, что законами не слишком одобрялось. Пожалуй, сегодня в этот список добавиться пара строчек. На перспективу. Очень дальнюю перспективу. Ладно, на сегодня всё. Потянувшись, он встал из-за стола, убрав все документы в опечатываемые ящики. И почувствовал серьёзное напряжение в штанах. Мда. Ханна уже спит, но ничего, она и сонная хороша. Гион даже пару раз ради интереса специально усилил сон помощницы и взял её спящей. Не сказать, чтобы ему особенно понравилось. Вот если бы это была не Ханна, а другая женщина… Хм… Молодой человек уже собрался идти в спальню и сбросить нахлынувшее возбуждение с помощницей, когда ожил один из связных амулетов. Тщательно скрываемых им связных амулетов, полученных от эльфов.
***
- Я всё исполнила, Леди Анриета.
Оторвавшись от чтения очередного свитка с докладом, квартеронка подняла глаза на неподвижно стоящую перед ней ведьму, одетую в наряд, соответствующий «Порочной Розе». Корсет, оставляющий приличных размеров сиськи полностью обнажёнными. Длинные чулки из тёмной полупрозрачной очень дорогой ткани. Пара туфель на высоких каблуках, и больше ничего. На лобке ведьмы отчётливо была видна вытатуированная роза. На лице отменный макияж. Длинные тёмные волосы тщательно расчёсаны, вымыты и уложены. Прямо-таки первосортная розочка, из числа самых дорогих.
- Всех девочек осмотрела?
- Проверила каждую согласно расписанию, и отдельно тех, у кого был жалобы.
- Малышню?
- Их детей тоже. Все здоровы, пристроены к делу. Двоим мелким лодырям, пытавшимися отлынивать от работы под видом больных, прописала особое лекарство, как вы и приказали. Теперь два дня будут ходить с зелёными лицами.
- Для особых клиентов всё готово?
- Ещё вчера подготовила всё, что вы просили, и передала мадам Розетте.
Смерив стоящую перед ней ведьму пристальным взглядом, Ночная Хозяйка Среднего Города едва заметно кивнула ей:
- Хорошо. Сама не надумала подработать?
Драга чуть заметно вздрогнула, но отрицательно покачала головой:
- Нет, леди Анриета.
- Как знаешь. Могла бы заработать немало денег. Можешь идти. До завтра ты свободна.
Низко поклонившись, так что её обнажённые и увеличенные алхимией сиськи соблазнительно колыхнулись, ведьма удалилась, цокая каблуками туфель. Ходила на них она всё ещё не очень хорошо, но быстро училась. Проводив её до дверей пристальным взглядом, Анриета недовольно поджала губы. Такой актив простаивает. После того, как розочки поработали над её внешностью, Драга из откровенно бледной замарашки превратилась в совершенно прелестное создание. А уж её наряд развратной ведьмы был просто великолепным. Квартеронка была даже немного разочарована, что ведьма не дала ей поводов отправить её на отработки. И это больше настораживало, чем радовало.
Драга, даже не работая несколькими этажами ниже, всё равно приносила изрядную пользу. Помогала ухаживать за розочками и их детьми. Лечила её ночных клинков, случись им получить рану. Сумела наладить производство очень недурственных приворотных зелий и мазей. Причём эффект от лучших из них был очень трудно обнаружимым, но вполне ощутимым. Несколько наиболее ценных клиентов стали куда чаще заглядывать к конкретным девочкам. Ведьма беспрекословно выполняла все поручения Анриеты, позволяя себе лишь перепалки с некоторыми подчинёнными Ночной Хозяйки Среднего Города, что не упускали возможности оценить сиськи, задницу и щель ведьмы. А порой и ущипнуть её за эти самые за голые сиськи или шлёпнуть по ягодицам. И вот эта полная покорность квартеронке не слишком нравилась.
Почему-то она не верила в то, что ведьма так быстро и полностью смирилась со своим положением. Хотя ошейник на неё эльфы накинули прочный, да ещё и не один. И поводов для нареканий Драга не давала, исполняя все поручения своей хозяйки максимально честно. Более того, всем своим видом показывала, что готова быть полностью послушной, только бы не отправиться на смену вместе с розочками. Но всё же… На всякий случай, Анриета не пожалела денег, и через своих покровителей заказала специальный защитный амулет. Рассчитанный специально под дар ведьмы. Удовольствие очень недешёвое. Такая защита работала только против магии конкретного одарённого, но зато работала на порядок эффективнее, чем универсальная защита. Эх… Вот же устроил ей подарок Сумрак! И прирезать хочется, и в тоже время рука не поднимается.
Ладно, с ведьмой она разберётся как-нибудь потом. Конечно, Анриета могла бы её в приказном порядке отправить зарабатывать деньги своей щелью. Но почему-то хотелось, чтобы та дала для этого обоснованный повод. А пока что, есть другие дела. Вчера эльфы забрали найденное ею прелестное создание, которое паскудная мамаша хотела продать ей в бордель. Последняя, к слову, уже не то что освоилась с новой ролью, но даже начала получать от неё удовольствие. Не без помощи той же Драги, к слову. А ещё потаскуха успела залететь от кого-то из клиентов. Анриета в приказном порядке запретила той прерывать беременность, и даже позаботилась, чтобы та успешно выносила и родила ребёнка. Не только из-за приступа заботы о нерождённом ребёнке. Хотя о нём она потом тоже позаботиться. Просто был целый ряд клиентов с особыми вкусами. Они предпочитали беременных розочек. Особенно на поздних сроках. А как известно, любой каприз может быть исполнен за соответствующую плату.
Ну а пока её мамаша продолжает заниматься тем, что планировала для своей дочери, её прелестная малышка уже обживается в Лесу. Первую проверку она успешно прошла, и Анриета полагала, что и с остальными справится. А если ей улыбнётся удача, то может и какого-нибудь ушастика сумеет очаровать. Эх… При мыслях на больную тему, невольно сразу вспомнилось неожиданно бурное общение с тем тёмным эльфом, что помог ей решить щекотливые вопросы перед самым налётом островитян. Вот бы ещё раз с ним встретиться… Интересно, а Драга сможет сварить достаточно незаметный приворот… Нет, лучше не рисковать. Хм… Нет, не стоит. А то в лучшем случае выебет. А ей нужен не только процесс, но и результат! Надо будет ещё раз намекнуть Сумраку. Как только будет подходящая возможность, само собой.
Остаток дня, Анриета вместе с Розеттой разбиралась с текущими делами «Порочной Розы». Работы по её расширению шли полным ходом, что не могло не радовать. И клиентов тоже хватало. Особенно в последние несколько дней, после того как к стенам города подошёл крупный торговый караван степняков, пригнавший на продажу пару табунов лошадей, и товары с другого края великой степи. Хотя, что у зеленокожих, что у раскосых обитателей степи торговый караван порой очень сложно отличить от идущего в набег войска. Но в данному случае всё обошлось без каких-либо проблем. Степняки подошли к границам владений Герцога Монт Рос открыто, дождались встречающих, а после провели ритуал Приёма Гостей, разделив совместную пищу и дав взаимные клятвы. Это давало достаточно серьёзные гарантии как для гостей, так и для хозяев.
Такой тёплой встрече немало способствовало то, что супруга одного из торговцев в Верхнем Городе была очень сильной шаманкой, родом как раз из прибывшего племени. Сама Анриета с ней лично не была знакома, но изрядно наслышана. Её степные родственники были, конечно, публикой специфичной, но в целом денежной. Хотя и свои особенности были. Одному из них, заглянувшему в «Порочную Розу», очень приглянулась одна из юных розочек, которая только-только расцвела. И её бутончик ещё никто не успел сорвать. Потому как стоило подобное удовольствие немалых денег.
И степняк, бывший младшим, но очень близким родственником прибывшего хана, прямо-таки воспылал. Причём без всяких приворотов. Убедившись, что розочка ещё действительно чиста, он захотел купить себе обалдевшую девушку насовсем. И предложил за неё четырёх вороных коней. Анриета в лошадях не смыслила, но, когда ей подсказали, сколько стоят предложенные боевые кони, чуть не поперхнулась. По итогу, с девушкой поговорили, и она согласилась, что быть, пусть и младшей женой, но всё же родственника не последнего степного хана, это очень даже неплохо. Куда лучше, чем в борделе, пусть и таком замечательном, как «Порочная роза».
По итогу раскосый сын степей получил ещё одну молодую жену, а Анриета четырёх шикарных степных скакунов, боевой породы. Двоих удалось тут же продать за очень приличные деньги, одного она презентовала командиру герцогской гвардии. Вернее, презентовала жеребца она лично почтенному Герцогу, но через командира его гвардии. Потому как ещё не время и не по статусу ей общаться с ним лично. Ещё за одного коня пока что торгуются несколько покупателей, и Анриета пока ещё не решила, кому стоит уступить. Всё-таки настоящие степные кони очень дорого ценились. Хотя вот лично она с удовольствием приобрела бы пару степных «кобылок», из тех, что помоложе. Но увы, рабынь из восточных земель в этот раз степняки не привезли. А тех немногих своих соплеменниц, что приехали с ними, а не остались в родных станах, гости могли только выдать замуж. А жаль. Надо будет над этим подумать. Дикая степнячка наверняка будет пользоваться вниманием.
Когда же ближе к ночи дела в борделе были завершены, Анриета вместе с ближним окружением покинула «Порочную розу», укрывшись отводящими взгляд маскировочными амулетами. И вооружившись боевыми. До убежища Лортана Ночная Хозяйка Среднего Города добралась точно в срок. Там её уже ждали двое подчинённых. Заняв своё место, она коротко кивнула Седому и Хромому. Бажжа в последнее время раздражал её не меньше, чем прежде. Новый Ловчий проявлял всё также куда меньше почтения, чем следовало. Но в тоже время Хромой оказался куда полезнее, чем она ожидала. Его связи с людоловами на Островах и в Халифате оказались как нельзя кстати особенно после налёта Алехара.
Немало пленников выкупили именно через него. И выкупили за очень хорошие деньги. Даже новый Ночной Хозяин Верхнего Города, негласно запретил Анриете трогать Хромого по поручению самого Герцога. Так как часть пленников всё ещё была не выкуплена. Разумеется, рано или поздно это прошло бы, и тогда бы польза от Хромого изрядно уменьшилась. Тот то ли сам это осознал, то ли подсказал кто, но выводы для себя он сделал. И сделав выводы, сделал и предложение Анриете. Достаточно интересное. Возможность приобрести, пусть и не задёшево экзотичные цветочки с дальнего юга была весьма заманчивой. Конечно, с теми же ящерками будет хлопотно, да и розочки из них будут на любителя… Но экзотика обязательно будет пользоваться спросом. Как и чернокожие уроженки совсем дальнего юга.
Это заставило Анриету временно отложить план по смене уже второго Ловчего за короткое время в… чуть более долгий ящик. А может и в совсем дальний, если Хромой действительно возьмётся за ум. Ладно, пока что нужно отыграть небольшой спектакль. Потому что Анриета уже знала, о чём будет сегодняшнее собрание, созванное Ночным Хозяином Верхнего Города. Спасибо Сумраку.
Когда все собрались и заняли свои места, инициатор собрания обвёл всех внимательным взглядом холодных серых глаз и хриплым голосом произнёс:
- Буду краток. Герцогу поступили очень тревожные вести…
***
Закрыв за собой двери выделенной комнаты, Драга с наслаждением скинула туфли, а следом за ними и остальные элементы своего «наряда». Но не бросила, хотя и очень хотелось, а аккуратно повесила. Потому как за неопрятный вид могли наказать. Оставшись полностью обнажённой, она уселась на край кровати и принялась массировать стопы. Проклятые. Долбанные. Туфли! Выдохнув, Драга заставила себя успокоиться. Она уже давно усвоила, что змейка на её сердце не любит, когда ведьма злиться и испытывает слишком сильные негативные эмоции. Успокоившись, ведьма ещё немного помассировала гудящие ноги. Как же здешние шлюшки постоянно на них ходят. Уфф…
Ещё несколько раз выдохнув, она встала с кровати и накинула нательную рубашку. Которая была ей теперь слишком мала, и застегнуть её не было никакой возможности. Из-за слишком раздувшихся сисек! Когда она попросила свою хозяйку о замене гардероба, та лишь усмехнулась и подошла к ведьме. Смерив её пристальным взглядом, она начала откровенно лапать грудь Драги. Вдоволь с ней наигравшись, она заявила, что: «Не видит никаких недостатков. А значит и поводов прятать такие шикарные сиськи»
Спорить с ней ведьма не решилась, и вынуждена была пользоваться той одеждой, что ей оставили. Лучше так, чем вообще ходить голой. Или угодить в постель к какому-нибудь похотливому уроду, подобно остальным здешним шлюхам! Драга и так с трудом сдерживала себя, чтобы не расцарапать очередной потаскухе лицо, когда та советовала ей попрактиковаться. А то щель совсем заржавеет. Тупые. Безмозглые. Суки. Откинувшись на спинку стула, ведьма снова несколько раз выдохнула, успокаиваясь. А после открыла выданную ей книгу по приворотной магии.
Даже те уроки, что давали ей родственницы до того, как матушку, чтоб ей в могиле икалось, изгнали из ковена. Даже то, что ненаглядная родительница сама ей преподавала. Ничего из этого Драга не усваивала так старательно и усердно, как заключённые в этом фолианте знания по любовной магии. Магии, которая ей никогда не была интересна. И от которой теперь зависела её судьба. Всё, что требовала от неё хозяйка, она выполняла с максимальным усердием, вникая в тонкости создания приворотных зелий, мазей и чар. Драга каждую свободную минуту возвращалась к этому фолианту. Всё ради одной интересующей её главы. «Методика и способы приворота через связь с фамильяром».
Больше всего на свете она опасалась, что её интерес заметят и поймут возникший замысел. Но пока что ни Анриета, ни её остроухие патроны никак не реагировали на интерес ведьмы. А интерес у неё был огромный. Конкретно, к одной остроухой сучке со змеиными глазами, таким же длинным змеиным языком и очень самодовольной рожей. Сучке, чья змейка свила кольца на сердце ведьмы. Смешно. Как оказалось, более удачного места было не найти для её замысла.
Просидев ещё немного над книгой, Драга потянулась и легла спать. На случай, если за ней наблюдали, всё должно быть максимально естественно. Устроившись поудобнее в своей кровати, ведьма закрыла глаза. Со стороны могло показаться, что она просто спит. На деле же Драга очень осторожно потянулась к своему дару. Чтобы ни в коем случае не потревожить чешуйчатого паразита, которого она очень аккуратно начала обволакивать в кокон из напитанной самым позитивными эмоциями энергии. И образами хозяйки змейки. Тоже исключительно позитивными. Какая она красивая. Какая она прекрасная.
На это ушло несколько минут. А в первый раз ушло больше часа, и как же она тогда перенервничала! Убедившись, что фамильяр остроухой надёжно укутан плетением любовной магии, ведьма мысленно улыбнулась. И очень аккуратно, предельно осторожно начала искать тончайшую, но предельно прочную ниточку, что связывала маленькую змейку на её сердце, со змеёй куда более крупной и двуногой. На это ушло ещё несколько минут. И как удачно, что остроухая тоже готовилась ко сну. Просто чудесно.
Проникнуть в её сны было непросто, а сделать это так, чтобы тебя не заметили – ещё сложнее. Поэтому Драга не торопилась. Зачастую довольствуясь лишь ролью наблюдательницы. Если бы не связь хозяина и фамильяра, ей бы даже это не удалось. Но такая связь давала ей многое. И постепенно, ведьма всё больше приближалась к тому, чтобы начать вносить в сны остроухой змеи небольшие изменения. Для начала, добавив в них капельку… любви.
***
На просторном поле у стен Верхнего Города, на северном берегу Дантры, раскинулись несколько десятков шатров, а также паслись десятки коней. От ездовых, до боевых, жеребцы и кобылы, самых разных мастей, но отборных статей. У самого богатого и высокого шатра, в кругу у костра сидело несколько степняков и жителей города. Все мужчины, за одним исключением. Рядом с упитанным и одетым по последней моде Вольных Городов торговцем сидела красивая раскосая степнячка. Она тоже была одета в замечательное светло-голубое платье богатой горожанки, сшитое по последней моде. Только при этом оно всё было украшено таким количеством шаманской атрибутики, что знающие одарённые локти бы кусали от зависти.
Могучая шаманка, что сидела в кругу почтенных мужей, в разговорах, что вели её муж и нынешний хан родного племени, почти не участвовала. Глаза её неотрывно следили за молодой девушкой, одетой в прекрасный наряд степнячки, также богато украшенный амулетами, перьями, когтями и черепами хищных птиц. Она вместе с несколькими другими степными красавицами прогуливалась верхом чуть в стороне, сидя на великолепной белой кобыле. Не степной породы, а из Южного Халифата, что тоже очень ценилась знатоками лошадей.
И эта прекрасная кобыла была причиной не самого хорошего настроения Маеги. Вернее, не само прекрасное создание было виновником, а тот, кто его подарил. Давнего партнёра мужа, что не уберёг её дочь, шаманка нехотя, но всё же простила. Варман очень старался заслужить её прощение, и после очередного шикарного подарка, в который Синха просто влюбилась, шаманка уступила. А потом, прибыли родичи. И не только с делами торговыми. Племя не забывало про Маегу так же, как она не забывала про него. И вместе с нынешним ханом, к могучей шаманке приехало полтора десятка потенциальных женихов. Маега осмотрела каждого из них. И увиденным осталась недовольна.
Некоторые из них подходили её дочери. Но были лишь чуть лучше среднего. Связь с ними не усилила бы пестуемый не одно поколение шаманский дар, а гарантировала бы, что внучка Маеги родится не хуже дочери. Но не лучше. А смысл был в том, чтобы каждое новое поколение было сильнее. Лучше слышало зов хао, лучше понимало их слова, лучше доносило до них свою волю. Во многом ради этого она покинула своё племя, став женой чужака, ханура. Пусть богатого и красивого, да ещё и с очень умелым языком. Но всё же не степняка. Потому что его кровь усилила бы кровь Маеги.
Это себя оправдало, и Синха уже сейчас сильнее, чем она была в её возрасте. Ненамного, но всё же. И её дочь должна быть такой же. Но никто из приехавших женихов не мог ей этого дать. О чём она и сообщила раздосадованному не меньше шаманки хану, что очень рассчитывал на то, что хотя бы дочка Маеги вернётся в родное племя. И когда они оба с тоской обсуждали этот вопрос, к стану кочевников прибыл муж шаманки. Обсудить торговые дела, обменяться подарками и просто показать своё уважение к родственникам. Прибыл не один, а вместе с Варманом и его сыном.
Когда они приблизились, глазами Маеги все ещё смотрел на окружающий мир особый хао, договор с которым её род заключил очень давно. Он не обладал огромной силой, зато умел очень хорошо видеть Образы Крови и мог делать так, чтобы их видели те, чьими глазами он смотрит. И при виде подошедших, глаза шаманки едва не вылезли из орбит. Потому что прибывший с Варманом мальчишка, что был чуть старше Синхи, в глазах хао выглядел совсем иначе, чем даже в обычном магическом зрении. О чём он ещё и немедленно сообщил шаманке. Что вот этот – отлично подойдёт. Да Маега и сама это увидело. После чего утихшая было злость вскипела с новой силой.
Потому что одно дело простить бестолкового ханура, что не уберёг её дочь, дав увезти ту в полон. Но другое дело, представить что его щенок будет Синху… Её Синху… Разгорячённое воображение наблюдавшей за дочерью шаманки неожиданно нарисовало непотребную картину. Она на пару с дочерью стояла на коленях посреди своей юрты, разбитой на заднем дворе особняка её мужа. Полностью голые, с заметно увеличившимися грудями, хотя ту же Маегу и так природа не обделила. И со столь же заметно округлившимися животами, что у Сингхи, что у неё самой. А перед ними стоял такой же обнажённый сын Вармана, и с самодовольной улыбкой водил стоящим членом перед лицами шаманок. В руке же он держал связка дешёвых стеклянных бус. Они же, открыв рты и высунув языки, ловили густые капли белого ханурского семени, что брызгали на их раскосые лица.
Выдохнув, Маега моргнула. Омерзительно непотребное видение оказалось неожиданно реалистичным, настолько, что она едва удержалась от того, чтобы утереть лицо и подбородок рукавом. Но при этом оно оказалось и столь же возбуждающим, заставив низ живота нагреться, а соски затвердеть. Моргнув ещё раз, Маега резко подобралась и сжала кулаки. Глаза шаманки стали ярко-жёлтыми, и с вертикальными зрачками, а саму её окутал ветер. Что такое привороты она знала очень хорошо. Матушка и бабка объяснили и наглядно показали. Да и сама она с ними сталкивалась, когда расцвела и нашлись желающие накинуть ловчий аркан на непокорную степную кобылицу.
Сидевшие вокруг костра мужчины замерли и резко напряглись, не понимая, что случилось, и почему Маега вскочила на ноги. Варман, сукин ты… Злоба шаманки готова была обрушиться на наглого выродка-ханура, и стереть его в плоть с костей. Но ничего не произошло. Откликнувшиеся на зов могучей хао-сехар обитатели нематериального мира не нашли ничего. Её защита была идеальна. Никто не покушался на разум или сердце Маеги. Ни на разум или сердце её дочери. Оберегавшие их хао молчали. Никто их не тревожил. Тогда что же?..
Шаманка резко осеклась, поняв, что стоит готовая к бою, в окружении ничего не понимающих и резко напрягшихся мужчин. Смутившись, Маега секунду лихорадочно соображала, как бы разрядить обстановку. Помощь пришла откуда она не раз приходила к её роду. С неба. Сделав вид, как будто так всё и было задумано изначально, Маега спокойно подняла вверх правую руку и согнула её в локте. Мужчинам же она спокойно сказала:
- У нас гости.
Собравшиеся у костра завертели головами, и в этот миг с неба на руку Маеги опустился огромный степной орёл. Взглянув в глаза шаманки, он издал громкий клёкот. Несколько секунд она молчала, внимая посланию обитавшего в теле зверя хао, потом повернулась к родичам и мужу:
- Интересные вести принёс ветер, Хайлан-Хан. Эльфы желают прямого разговора с тобой и твоим ближним кругом.
***
Верховный Эмиссар Леса оглядел несколько десятков подчинённых, занявших свои места в строго определённых участках ритуального круга. В ответ на его безмолвный вопрос, первый помощник коротко кивнул и произнёс:
- Всё готово.
Едва заметно кивнув в ответ, Верховный Эмиссар сказал:
- Хорошо. Приступаем.
Его подчинённые, а также приданные им в усиление специалисты по созданию каналов сверхдальней связи принялись за дело. Формирование общего плетения заняло почти полчаса. А затем помещение, где в центре находился Верховный Эмиссар, исчезло, сменившись пустотой ночного неба. И в этой пустоте один за другим стали возникать образы тех, к кому тянули свой зов эльфы. Не прошло и минуты, как перед Верховным Эмиссаром возникли десятки людей, нелюдей, отдельных личностей и целых коллективов. Все они увидели главного дипломата Леса. А также друг друга, отчего многие заметно удивились. Убедившись, что все кто должен, откликнулись на зов, Верховный Эмиссар начал свою заранее тщательно подготовленную речь:
- Приветствую вас всех от лица Верховного Совета Леса. Им мне поручено предупредить о нависшей над всеми нами опасности. В наш мир был послан чужак из иного мира.
От этих слов многие, но далеко не все удивлённо вскинули брови, ожидая пояснений. И они их получили.
- Сущность, близкая по своей мощи к божеству, тайно направила его сюда, наделив опаснейшим даром. В архивах моего народа, он упоминается как Скрижаль Души. У иных народов в иных мирах, он известен как Система. Суть этого дара в том, что он делает саму суть наделённого им подобной листу бумаги, куда за сравнительно ничтожную цену можно вписать очень многое. Так можно получить силу, которую в ином случае пришлось бы обретать долгие десятилетия. Или же знания, недоступные даже тем, кто долгие годы постигал ту или иную Школу Магии. Подробную информацию из архивов нашего народа каждый из вас получит в конце разговора.
Сделав жест рукой, Верховный Эмиссар поднял в воздух кристалл-накопитель с запечатлёнными подробными образами.
- Лес узнал об этой угрозе, идя по следу тех, кто похищал наших братьев и сестёр. И чем дольше мы шли по следу, тем больше у нас возникало вопросов. Тот, кто стоял за этими похищениями, демонстрировал невозможные способности. Он показал себя умельцем сразу нескольких Школ Магии: Пространственная, Классическая Разума, Клеймения, Татуажа, Шёлковой Паутины, Кукол, Классическая Барьерная, Артефакторики, Стихийная. Причём в каждой на уровне, самое меньшее Магистра. Либо стоящего вплотную к этой ступени мастера. Это не укладывалось в наше понимание. Как кто-то неизвестный мог обладать такой силой? Но факты говорили сами за себя.
Вот теперь лица всех, к кому обратились эльфы, стали предельно серьёзными. Многие даже перестали косо смотреть друг на друга.
- Примеры его работ будут вам также представлены. Среди них особенно опасной является смесь из Классической Магии Разума, Клеймения, Татуажа и Кукол. Этим способом им были обработаны несколько наших братьев и сестёр, в том числе тех, в чьей абсолютной надёжности мы были уверены. Метод обнаружения подобной обработки, который наши мастера назвали «структурированием» также будет вам передан. Что же касается нашего оппонента. След его привёл агентов Тайной Стражи в Ийастар.
На этих словах многие невольно обратились к очень мрачным Верховным Иерархам Теократии.
- Лес понимал, что наш теперь общий враг замыслил недоброе, но мы даже не могли представить, на что именно он замахнулся. Если бы Лес об этом знал, уверяю, мы бы немедленно известили об этом Верховных Иерархов, служащих Солнцеликому. Но мы даже не подозревали о масштабах задуманного. Что, впрочем, не помешало наши агентам предотвратить его попытку взять под контроль целого Вознесённого Бога, используя для этого его связь с дочерью одной из Солнечных Вестниц.
Вот от такой новости у многих натурально упали челюсти. А на Верховных Иерархов Северной Теократии было страшно посмотреть.
- Одновременно, наши отряды ударили по его логову, которое удалось обнаружить в Вольном Городе Вестмарке. Вернее, в его окрестностях. К нашему величайшему сожалению, захватить или уничтожить нашего общего врага нам не удалось. Тот сумел отступить, прикрывшись своими «структурированным» марионетками. Многое в своём логове он успел уничтожить. Но часть нам удалось захватить. И благодаря этому Лес смог понять, каким образом наш оппонент заполучить столь огромную силу. У него есть Скрижаль Души. Имени его мы не знаем, но нам известно его прозвище - Мастер.
***
На полу крупного деревянного дома, принадлежавшего явно зажиточным крестьянам, лежала широко раздвинув согнутые в коленях ноги женщина. Очень красивая женщина, с идеально гладкой кожей, крупной высокой грудью, прекрасной фигурой и роскошными волосами. Знающие люди и нелюди сразу бы подметили слишком «идеальную» красоту. Но их в сейчас в этом доме не было. Не было их и поблизости.
Правда, прямо сейчас красота женщины была подпорчена её состоянием. По телу крупными каплями катился пот, роскошные волосы спутались и слиплись, лицо раскраснелось. Если бы могла, она бы в голос кричала. Но на шее у женщины, прямо в центре горла, ярко-красным светом сиял магический круг-печать. Такие же сияли у неё на запястьях и лодыжках прижимая к полу и не давая толком пошевелиться. Более крупный круг сиял на полу, и как раз в центре него находилась женщина. Но самый яркий сверкал на её огромном округлившемся животе. Измученная женщина уже несколько часов отчаянно тужилась, пытаясь разрешиться от бремени. Но учитывая, кого она собиралась привнести в реальный мир, это было очень непросто. Но послушная воле своей хозяйки она очень хорошо подготовилась. И сил у неё было в избытке. А значит, оставалось терпеть.
Очередные схватки заставили женщину забиться в магических оковах, и в этот миг из её чрева практически разом появился огромный кровавый сгусток, внутри которого угадывалось какое-то шевеление. Измученная женщина тут же обмякла, полностью лишённая сил. Сгусток же колыхнулся несколько раз, после чего лопнул, разлетаясь мелкими брызгами. Вместо него осталось существо, похожее на окровавленного гоблина, только с маленькими рожками и хвостом. Выпрямившись, оно раскрыло ярко-жёлтые глаза с красными крестами и огляделось по сторонам. После чего оскалило полную острых зубов пасть и довольно прошипело:
- Получилось…
Повернувшись к измученной женщине, существо подошло к ней, клацая когтями по полу и остановилось у головы. Погладив её по щеке, оно неожиданно ласково прошипело:
- Ты хорошо постаралась, моя милая. Очень хорошо.
Женщина попыталась что-то сказать. Что-то сделать. Но оковы-круги не дали ей этого. Жуткое окровавленное существо же склонилось над ней и вцепилось острыми зубами в грудь, присосавшись к ней подобно пиявке. Женщина замычала и забилась, но сделать ничего не смогла. Вскоре, на полу в ритуальном круге остался лежать полностью высохший труп. И ребёнок лет трёх-четырёх, только с красной кожей, рожками и маленьким хвостиком. Повернувшись к стене, вдоль которой стояли гномка-полукровка, ящерка и смуглокожий мужчина, ребёнок довольным детским голосом произнёс:
- Этого должно хватить…
Через час в центре ритуального круга лежали четыре полностью иссохших трупа. А над ними стояла девочка лет десяти. Очень симпатичная девочка, что обещала лет через шесть превратиться в настоящую красавицу. Со светлыми волосами, едва заметными бугорками рожек на лбу, и длинным тонким хвостиком со стрелой на конце. А также ярко-жёлтыми глазами с красными зрачками-крестами. Потянувшись, она накинула заранее подготовленную нательную рубашку и довольно проворковала:
- Это будет очень интересно.
После чего, шлёпая босыми ногами по дощатому полу, направилась в соседнюю комнату. Там её ожидала пара обитателей дома. Крепкий мужчина в возрасте и его супруга. Оценив внешний вид женщины, на который наложил отпечаток тяжёлый крестьянский труд, девочка скривила губы. Мда, ну и внешность. Ладно, она это исправит. Чуть позже. А пока что, надо познакомиться с «родителями». Встав перед ними, она широко улыбнулась и ласково произнесла:
- Мама. Папа. Просыпайтесь…
ТЕЛЕГРАМКанал с обзорами, анонсами новинок и книжными подборками
Книжный Вестник
Бот для удобного поиска книг (если не нашлось на сайте)
Поиск книг
Свежие любовные романы в удобных форматах
Любовные романы
Детективы и триллеры, все новинки
Детективы
Фантастика и фэнтези, все новинки
Фантастика
Отборные классические книги
Классика
ВКОНТАКТЕБиблиотека с любовными романами, которая наверняка придётся по вкусу женской части аудитории
Любовные романы
Библиотека с фантастикой и фэнтези, а также смежных жанров
Фантастика
Самые популярные книги в формате фб2
Топ фб2
книги