История тишины от эпохи Возрождения до наших дней

5 Интерлюдия. Иосиф и Назарет, или Предел безмолвия

Безмолвие человека и места — Иосифа и Назарета — неразрывно связаны и глубоки, насколько это возможно. При внимательном чтении Нового Завета можно заметить, что мужчина, в семье которого родился Иисус, не произносит ни единого слова. Он патриарх молчания. Во всех четырех Евангелиях не отыскать фрагмента, где была бы передана речь Иосифа. К примеру, когда Иисус задерживается в иерусалимском храме, Марию и Иосифа охватывает волнение. Однако потом именно Мария, а не ее муж, обращается к сыну с укорами. В Вифлееме Иосиф также не произносит ни слова. Когда ему во сне является ангел и велит отправиться в Египет (Мф., 2:13), Иосиф остается безмолвен; не проронив ни слова, он выполняет наказ свыше. Молчанием окружена и смерть Иосифа в Назарете. То есть, если следовать за текстом Евангелия от Матфея, молчание было ответом Иосифа на все. И это молчание — признак чуткости сердца, способного слушать и слышать, внимать всему мирозданию; указание на обращенность взгляда вовнутрь. На протяжении всей своей жизни этот человек созерцал Марию и Иисуса, и его безмолвие — выход за пределы слов.

В образе Иосифа явственно проступает то, что Боссюэ в своем панегирике, посвященном этому библейскому персонажу, именовал кротостью и строгостью молчания. Назарет для Боссюэ — не просто место на географической карте, но также время, великая эпоха тишины. Чувства, переживаемые человеческой душой в полном безмолвии, нигде, ни в каком ином месте не были столь сильны, насыщенны и не длились такой протяженный отрезок времени, как в Назарете.

Шарль де Фуко, без сомнения, больше прочих авторов размышлял о безмолвии Назарета. В его духовных сочинениях Назарету отведено центральное место. В своих текстах Шарль де Фуко беспрестанно повторял, что хотел бы прожить жизнь, подобную «жизни Назарета», — то есть скромно, без всякого имущества, в труде, послушании Богу, проявляя милосердие и щедрость, постоянно памятуя о Всевышнем и созерцая Его. Стремясь приблизить свою жизнь в этому аскетическому идеалу, Фуко пытается подобрать нужные слова, чтобы описать безмолвие Назарета. Мария и Иосиф, понимая, что у ребенка в их семье особое предназначение, молчат об этом, оберегая свое сокровенное знание и тишину уединенной жизни; их молчание глубоко и осознанно.

Однажды Шарль де Фуко услышал обращенную к нему речь Иисуса, говорившего о большей части своего земного пути: «Я не перестаю наставлять вас — не словом, но Своим молчанием»[165]. По мысли Фуко, то время, пока Мария вынашивала младенца, было апогеем безмолвия Иисуса. Фуко также полагает, что Мария и Иосиф думали о том, что после рождения ребенка они «никогда уже больше не смогут лелеять его [...] в столь полной тишине»[166]. В преддверии Рождества Фуко размышляет о жизни Марии и Иосифа, проходившей в «преданном, безмолвном поклонении Ему, и родительской нежности, и заботе неустанной, бережной, бесконечной»[167]. Шарль де Фуко представляет, как с наступлением ночи счастливые Мария и Иосиф молча усаживались возле яслей, где лежал младенец.