Измена. Отдай мне всё!

Глава 10

— Что за вопросы, Вера? — смотрю на свою жену, а вижу Лилию.

И неприятно становится, что Вера касается меня, обнимает. Сам себя не понимаю, почему всё время сравниваю жену и Гришину. То, что очень похожи, не оправдывает меня перед женой, но и разделить пока их не могу. Неприязнь на Лилию Анатольевну каким-то образом отразилась на Вере. Что теперь с этим делать, я не знаю.

— Конечно, я тебя люблю, — нехотя отвечаю жене. — Просто период сейчас такой. Подожди пару дней, и всё наладится.

— Точно? — смотрит в глаза, ищет ответ, который я не могу ей дать.

Мне прежде всего с собой разобраться нужно. Я не понимаю, почему вдруг Вера стала мне чужой. Жена начала раздражать, как Гришина. Я невольно переношу на Веру свою злость к другой. И как это между собой связано, никак не могу выяснить.

— Точно, — твердо отвечаю Вере и обнимаю жену в ответ. — Пойдем спать, завтра вставать рано.

Ложимся, и Вера, как обычно, кладет голову на мое плечо, обнимает руками. Раньше мы всегда так спали, и я даже во сне прижимал жену к себе, теперь мне хочется отодвинуться, убрать ее руки с себя. Но сдерживаюсь, понимаю, что Вера ни в чем не виновата и этим я обижу ее, сделаю больно. Машинально целую жену в лоб, проверяя температуру, вроде бы нет. Хорошо, что ее здоровье меня беспокоит, хоть что-то.

В тот вечер в ресторане я напился, как сапожник. И всё из-за этой гадкой Гришиной. Нет, я не скучал по ней, как она мне нагадала. Я просто пил, думая о том, где сейчас и с кем эта… Как ее назвать, язык не поворачивался. Была ли это ревность, я не знаю. С чего бы мне ревновать Гришину, если у нас ничего нет. Но когда на следующий день комиссия явилась на стройку в неполном составе, едва сдержал свое раздражение.

— И где ваша коллега? — спрашиваю мужиков, что стоят с планом стройки в руках и белых касках.

— У Лилии Анатольевны дела в городе, — отвечает мне Слава, бросая понимающий взгляд.

Нет, ну нормально так, мужик, с которым Лиля целовалась в курилке, уже смеется надо мной. Неужели вся комиссия надо мной потешается? Было бы из-за чего. Между мной и Гришиной ничего нет.

— Странно, я думал, командировка важнее, — сердито отвечаю ему и далее занимаюсь делами.

Вечером вся комиссия, в составе которой одни мужчины, не считая Гришиной, собирается в бар, и я иду с ними, потому что не хочу возвращаться домой. Потому что там я увижу Веру и вспомню Лилю, про которую и не забывал. Весь день я пытался отбросить эти мысли о Гришиной, но ее образ постоянно лез в мою голову, вытесняя из нее жену.

В баре сижу с одним стаканом пива, слушая разговоры командированных. Они обсуждают футбол, работу, и когда проскальзывает имя Лилии, я напрягаюсь.

— Надолго наша птичка загуляла? — спрашивает один из мужчин, пузатенький, лысый, Николай, кажется.

— А тебе-то что? — грубо одергивает его Слава.

— Да так, мы сюда все же работать приехали, а не скакать по городу, — уклончиво отвечает Николай.

— Лилия Анатольевна свою работу знает и сделает все в срок, — перебивает мужчину Алексей. — Ей не нужно с нами лазить по стройкам, она отвечает за отчетность, а данные мы ей предоставим.

— Хороша работа, — усмехается Николай. — С ней спят и все на блюдечке приносят.

При этих словах Слава поднимается с дивана, на котором сидел.

— Что ты сказал? — сжимает он кулаки.

— Что слышал, — встает лысый. — Или я не прав?

— Если тебе Лилька не дала, это не значит, что ты можешь ее оскорблять, — хмыкает Алексей.

— Дала не дала, какая разница? Я же вижу, как вы все перед ней расстилаетесь, надеясь, что вам конфетку выдадут. А вот она выбирает кого получше, да, Максим Дмитриевич?

Тут уже я не стерпел. Встал и вмазал этому лысому, да так, что тот улетел на пару метров назад, круша столы и стулья на своем пути. Начались крики, музыку выключили. А пузатый встал, вытирая кровь на разбитой губе.

— Не дала, значит, — произнес он посмеиваясь. — Ничего, таких как ты Лилька любит.

Делаю в его сторону шаг, но меня цепляет за руки Слава.

— Оставь, пусть идет. Он постоянно к Лильке подкатывает, только без толку все, — произносит мужчина, а лысый уходит, подхватив свой пиджак со спинки стула.

— Я домой, — вырываю свой локоть из рук Славы и достаю из кармана пиджака портмоне, кидаю на стол несколько купюр. — Завтра в девять.

Оставшиеся члены комиссии кивают, а я выхожу на улицу, вдыхая прохладный воздух полной грудью. Затем сажусь в машину и еду домой. Пива во мне всего пара глотков, так что, считай, и не пил совсем, а приключений на год вперед набрался. А дома снова она, Вера. Ходит за мной, внимание проявляет, а я не могу. Вот не могу и всё тут. Понимаю, что жена — это не Лилия, однако, когда смотрю на Веру, то думаю, а вдруг она такая же? Может, если бы не была за мной замужем, тоже вертела мужиками как хотела, и они обсуждали кому дала, а кому не дала. Что может быть позорного для женщины, чем это?

И вот это ее «нам нужно поговорить» меня выводит из себя. Ухожу в кабинет, делая вид, что много работы. Но Вера требует разговора, который я не могу ей дать. Она требует от меня каких-то слов, объяснений, а я и сам не знаю, что происходит.

— Мы же любим друг друга, да? — шепчет Вера. — Ты меня еще любишь, Макс? Или…

Как же меня ломает от этих слов. Что значит люблю или не люблю? Раньше я говорил это легко, не задумываясь, потому что чувствовал: да, люблю, а сейчас? Правду я сказать не могу, потому что у меня ее просто нет. Произнести то, что в голове? Как я могу объяснить своей жене, что она вызывает у меня раздражение и негатив? Что я вижу в ней другую, совершенно наглую, беспринципную сучку. И как мне сказать, что тянет меня сильнее магнита к той, а не к жене? И это за каких-то три дня. Я не могу сказать это Вере. Я лишь могу соврать и подождать еще несколько дней, пока эта дрянь не уберется из города. Только тогда все встанет на свои места, только тогда я снова буду любить свою жену, а пока:

— Конечно, я тебя люблю, Вера…