Измена. Отдай мне всё!

Глава 12

Гришина наконец-то уехала, а я вздохнул спокойно. Последние два дня меня вымотали больше, чем все предыдущие дни, пока в городе была комиссия. После того, как Лилия пропустила один рабочий день, она вышла на работу, словно ничего не случилось. Я встретил ее появление молча, только кивнул и сразу отошел, чувствуя на себе ее насмешливый взгляд. Сегодня она была в обтягивающих джинсах и каком-то безразмерном джемпере длиной чуть выше колен. На ногах грубые, почти армейские ботинки с высокой шнуровкой. И даже этот образ ей шел.

Мне казалось, что эту женщину не могло испортить ничего. Однако я с трудом ее представлял в воздушном розовом платье, в образе нежной девушки. Тот стиль, который очень шел моей жене, Лилии не подходил совершенно. Сам себе удивлялся, почему я вообще думаю о Гришиной и вижу ее в каких-то нарядах. Но эта женщина занимала все мои мысли, раздражая еще больше, а срывался я на жене, которая была невиновата ни в чем совершенно.

— Вы скучали без меня? — наклонилась ко мне Лилия, когда мы снова ехали вместе в машине, сидя на заднем сидении.

— Совершенно нет, — резко отвечаю ей, и это правда.

Я не скучал по ней, я просто все время думал об этой невыносимой женщине, оттого бесился еще больше.

— А я скучала, — хитро улыбается Лилия. — Не ожидала, что мне будет тоскливо без вашей кислой улыбки.

— Не нужно тосковать без меня, — буркнул в ответ, отворачиваясь к окну. — У вас было с кем провести время.

— Ты меня ревнуешь? — тихо смеется Гришина. — Ну что ты, не стоит. Я всегда делаю то, что хочу. И мне нравится, когда мужчина так сильно реагирует на мое присутствие. Как ты.

— Странный у вас переход на личное. Минуту назад мы с вами на вы, затем снова на ты.

— Тебя это заводит, я знаю, — почти шепотом произносит Лилия, накрывая мою руку своими пальчиками. — Ты бесишься, потому что не можешь затащить меня в постель.

— У вас слишком высокое самомнение, Лилия Анатольевна, — хмыкаю я. — Мое единственное желание, чтобы вы быстрее закончили здесь свою работу и уехали.

Убираю у нее свою руку и отворачиваюсь, слышу тихий смех Гришиной, злюсь еще больше.

— Уверяю вас, Максим Дмитриевич, мы еще увидимся.

В аэропорт я вез членов комиссии, едва скрывая свою радость. Все, что нужно было сделано, документы подписаны, но даже это не доставляло мне такого удовольствия, как собственно отъезд Гришиной. Проводил всех до входа в терминал, пожал мужчинам руки и уже хотел уйти, как Лилия меня окликнула.

— Подождите, Максим Дмитриевич, — подошла ко мне и потянулась, обнимая за шею.

Вдыхаю этот запах ее духов, который у меня стойко ассоциируется с женой, и чувствую на своих губах поцелуй. Легкий, как шелк, но пробивает словно током.

— До свидания, Максим Дмитриевич, — чуть отстраняется Гришина, а я машинально подхватываю ее за талию, прижимаю к себе. — Завидую вашей жене, такая стойкость…

Она улыбается, смотрит в глаза.

— Но хотите вы меня, — хрипло произносит Лилия, переводит взгляд на мои губы. — Рада была с вами познакомиться.

Неохотно выпускаю ее из рук, практически заставляя себя отступить на шаг.

— Ошибаетесь, Лилия Анатольевна. Вы не входите в предмет моих желаний.

— Можете врать себе сколько угодно, — усмехается Гришина. — Но я вас запомню.

— Я рад, — сухо отвечаю ей. — Прощайте.

Ухожу, почти бегу к машине и только там останавливаюсь, поднимая лицо вверх. Подставляю разгоряченные щеки ледяному дождю, который льет с самого утра. Закрываю глаза и облегченно выдыхаю. Все, больше я ее не увижу. И испытываю почти счастье, когда понимаю, что эта женщина уехала. Теперь я могу вернуть свою жизнь в прежнее русло. Снова любить свою жену, возвращаться с радостью домой и жить, не оглядываясь на другую женщину. Эта Лилия превратила меня в какого-то неврастеника. Сам себя не узнаю. Но хорошо, что все закончилось.

— Максим Дмитриевич, поехали? Здесь стоять долго нельзя, — открывает окно водитель.

— Поехали, — встряхиваюсь, словно скидывая с себя морок, и сажусь в машину.

А дома меня встречает Вера. Смотрит с тревогой, настороженно, но молчит, ничего не спрашивает. Раньше жена всегда накрывала на стол, спрашивала, как прошел день. Теперь все делается молча, и я чувствую перед ней свою вину, поэтому подхожу к ней, обнимаю, прижимаю к себе.

— Прости, — зарываюсь носом в волосы, вдыхаю родной аромат, который мне теперь кажется не таким похожим на парфюм Гришиной. И я очень этому рад. — Напряженная неделя была.

— Все закончилось? — едва слышно произносит Вера.

— Да, — говорю жене, даже не сомневаясь в этом.

— Надеюсь, что больше у нас такого не случится.

— Никогда, — обещаю ей, наклоняюсь, целую, а затем подхватываю на руки и несу в нашу спальню, где люблю жену до какого-то отупения. Яростно, сильно, словно в первый раз.

Довожу и себя, и Веру до неба и падаю обратно, тяжело дышу, со счастливой улыбкой на губах.

— Я скучал по тебе, — поворачиваюсь к Вере, веду пальцем по ее слегка влажной коже.

Мне нравится такая Вера, немного растрепанная, румяная, губы припухли от поцелуев, а в глазах счастье. Она лежит такая красивая, родная, любимая.

— И я скучала, — проводит ладонью по моей груди.

Подхватываю ее руку, целую каждый пальчик.

— Максим, я хочу ребенка, — Вера улыбается, позволяет мне целовать ее руку. — Давай всерьез займемся этим вопросом.

— Давай, — смеюсь я, перекатываясь на нее. Подминаю под себя, языком веду по белой влажной коже. — Тебе мальчика или девочку?

— Все равно, — смеется Вера. — Согласна сразу на двоих.