Измена. Отдай мне всё!

Глава 26

— Кулагина, на выход, с вещами!

Медленно встаю с кровати и пару секунд жду, пока пройдет головокружение.

— Мне дважды повторить? — сердится конвойный.

— Минутку, — оглядываю камеру, у меня и вещей-то тут совсем нет.

Смена белья, пара футболок, что я повесила сушить после стирки в раковине. Сгребаю все обратно в пакет и выхожу из камеры.

— Куда меня? — спрашиваю конвойного.

— Лицом к стене.

Ну что за люди такие, неужели трудно сказать? Если переводят обратно в общую камеру — плохо, а о свободе я и думать не могу. Слишком несбыточно. После визита Максима прошло десять дней, и ничего. Адвокат тоже не появлялся, как и следователь. Такое ощущение, что про меня все забыли.

Идем, петляя по коридорам, и я оказываюсь перед дверью, которая ведет в общий приемный отсек.

— Свободна! — приказ буквально взрывает все мои чувства.

Что значит свободна?! Совсем?! Оглядываюсь недоуменно на конвойного, но он уже ушел, оставляя меня одну. Толкаю тяжелую железную дверь и выхожу в так называемый предбанник, где меня ждет адвокат. Улыбается, протягивает какую-то папку с документами.

— Ну что, Вера Константиновна, хочу вас поздравить, — пожимает мне руку.

— С чем? — я все еще не могу поверить, что все закончилось.

— С тем, что нашли настоящего убийцу.

— Но как?!

— Об этом вам, думаю, расскажет Максим Дмитриевич, он ждет вас на улице. А я, с вашего разрешения, пойду, дела, знаете ли.

Адвокат уходит, а я подхватываю свой пакет и, будто за мной гонятся, вылетаю за дверь на улицу. Сразу хватаю ртом воздух, вдыхая влажность дождя, и подставляю лицо ледяным каплям. Свобода! Раньше у меня это слово ассоциировалось с чем угодно, но только не с тюрьмой. Свобода мысли, движений, действий, сейчас оно приобрело совсем другой смысл. Я свободна в полном смысле этого слова. И вопрос почему меня волнует, даже очень.

Опускаю взгляд, стирая горячие слезы со щек, и вижу машину Максима, а сам он стоит у приоткрытой двери.

Медленно подхожу к нему, встаю напротив. Смотрим друг другу в глаза и молчим.

— Поехали домой, Вера? — наконец спрашивает Максим.

— Ненадолго, — киваю ему, сдерживая порыв броситься мужу на шею и зацеловать от счастья.

Но что-то внутри останавливает, не дает это сделать. Мы будто чужие люди, которые пережили много и теперь не знают, что с этим делать.

— В смысле ненадолго? — хмурится муж. — Впрочем, поговорим дома. Там тебя ждет мама.

— Мама… — это слово, которое так много раньше значило для меня, теперь отзывается болью.

Самый близкий человек предал меня, обвинил без вины, не поверил. Как мне теперь жить с этим? Как простить?

— Ты должна ее простить, Вера, — говорит Максим, когда мы садимся в машину. — Она не виновата. Мы все верили в твою вину, слишком явными были доказательства.

— Я бы до последнего сомневалась, если бы с вами такое случилось, и даже после не стала отказываться ни от тебя, ни от матери, — заявляю твердо мужу.

— Ты не была на нашем месте, а я на твоем, поэтому придется простить. Каждый волен поступать так, как думает. Если твоя мать и я сомневались в тебе, это не значит, что перестали от этого любить. Просто больно, когда твой родной человек стал преступником, и что с этим делать, не каждый может понять. Со временем мать бы смирилась с тем, что ее дочь виновна. Я уверен, что Раиса Александровна была бы первой, кто пришел к тебе после приговора. Не осуждай свою мать, как я уже сказал, всем нужно время, и нам тоже.

— Понимаю, для вас ничего не изменилось. У вас есть дом, вы не видели того ужаса, что был со мной. Все как прежде, только я теперь другая. И я хочу жить отдельно, хотя бы какое-то время. Мне нужно разобраться в своих чувствах к тебе и происходящему.

Максим молчит, сосредоточился на дороге, а я не хочу его отвлекать, но все же один вопрос задаю.

— Кто настоящий убийца и где он?

— Дома все узнаешь, давай не будем обсуждать это по дороге. Разговор предстоит длинный, ты узнаешь много нового о себе в том числе.

— Но назови хотя бы имя?

— О, здесь имен будет много, — усмехается Максим. — Этот человек продумал все до мелочей, но не учел одно, что я тоже могу играть не по правилам.

— Получается, что ты тоже участвовал в расследовании?

— Скорее, я его подтолкнул.

Мы подъезжаем к дому, и я уже хочу выйти из машины, но Максим меня удерживает за руку.

— Подожди, Вера. Прежде чем мы войдем в дом, хочу тебя предупредить. Убийца на свободе, удалось скрыться, но это временно. Тебе нужно быть очень осторожной. Поэтому, если ты хочешь от меня уйти, пусть даже и на время, не делай этого сейчас, хорошо? Здесь ты в большей безопасности, чем там, куда собираешься переехать. Обещай мне, что останешься здесь? Это не шутки, Вера.

— О чем ты говоришь? Убийце удалось сбежать?

— Да, и это очень опасно. Тебе нельзя быть сейчас одной, — тревожится Максим, и я вижу, что это действительно так. Муж волнуется, сам на себя не похож.

— Хорошо, я останусь пока в этом доме, — киваю ему и выхожу из машины.

Максим берет мою сумку, закрывает багажник, а я стою у ворот с какой-то жадностью оглядываю наш дом. Оказывается, я так соскучилась, словно не была здесь уже лет десять, а то и больше. И по дому можно скучать, он так много для меня значит. Здесь я была счастлива как никогда за всю свою жизнь. Именно в этом доме, нашем с Максимом.

— Вера, у тебя шнурок развязался, — подсказывает Максим, и я начинаю наклоняться к кроссовкам, чтобы завязать, как что-то больно укололо в спину, под лопаткой.

Недоуменно оборачиваюсь и вижу направленное на себя дуло пистолета с глушителем. Под лопаткой начинает жечь нестерпимо, все больше и больше. Голова внезапно будто уводит меня куда-то в сторону, и я чувствую, что падаю. Еще немного, еще чуть-чуть. Я хочу досмотреть, что будет дальше, ну пожалуйста! Однако все, темнота накрывает безжалостно, забирая все звуки, ощущения, все, что еще говорило о том, что я жива.